<?xml version="1.0" encoding="Windows-1251"?>
<FictionBook xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0"><description><title-info><genre></genre><author><first-name></first-name><middle-name></middle-name><last-name></last-name></author><book-title>Пуля-Квант</book-title></title-info></description><body xmlns:fb="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
		<section><title><p>Алексей Бобл</p></title>
		</section><section><title><p>Пуля-Квант</p></title>
		</section><section><title><p>S.T.A.L.K.E.R. – 27</p></title>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>Аннотация:</p></title>
			<poem><stanza>
					<v><emphasis>В Зоне проходит спецоперация, задействованы отряды военных сталкеров, артиллерия, авиация и бронетехника. С объектов внутри Периметра проведена полная эвакуация персонала, вывезено оборудование. В круговорот событий попадает молодой ученый – Кирилл Войтковский, недавно прибывший в научный лагерь на озере Янтарь. По непонятным причинам он частично потерял память. Кто поможет ему вспомнить все? Как остаться живым в незнакомом и полном смертельных опасностей мире и выбраться за Периметр Зоны? Пытаясь найти ответы, Кирилл понимает, что он – ключ к важному эксперименту. Теперь могущественные враждебные силы охотятся на него…</emphasis></v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
			<subtitle>Алексей Бобл</subtitle></section><section><title><p>Пуля-Квант</p></title>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t2">Пролог <a xlink:href="#FbAutId_1" type="note">note 1</a></p></title>
			<empty-line/>
			<p id="AutBody_0autbody_0docroot">Кузов тряхнуло, звякнули пустые термосы и бидоны у заднего борта. Леха чертыхнулся и сел. Грузовик ка­тил по раскисшему проселку, превращая колею в непро­лазное месиво.</p>
			<p id="AutBody_0DocRoot">– Снег будет! – Леха подался вперед, голосом пе­рекрывая шум двигателя.</p>
			<p>Машина с натугой перла вверх по склону, по днищу молотили комья грязи. Я оглянулся – тент хлопал по заднему борту, сквозь щель мелькал редкий, припоро­шенный снегом подлесок.</p>
			<p>– Не-е, – протянул я. – Откуда в Зоне снег?</p>
			<p>– Говорю, будет. Сам увидишь.</p>
			<p>Грузовик перевалил вершину холма и стал разгонять­ся. Подпрыгнул на ухабе, один бидон завалился – Ле­ха выставил ногу и загнал емкость подлавку. Достал си­гарету, не торопясь раскурил.</p>
			<p>– Что значит «откуда в Зоне снег»? – произнес он. – Вроде ты его видел тогда, на ЧАЭС…</p>
			<p>Не отвечая, я улегся на лавку, сунул рюкзак под го­лову и уставился в дыру посреди тента над головой. Сно­ва в Зону. Прикрыл глаза – подремать, что ли… Через полчаса будем в базовом лагере. Полгода длилось след­ствие, все мозги нам проконопатили. Обвинений выдвинули столько, будто решили списать на нас с Лехой все, что накопилось, не раскрывалось, пылилось в сейфах под грифом «секретно». Интересно все-таки – нас вы­тащил кто-то из-под суда, пустив дело по хитрой кри­вой, разыграв многоходовку, чтобы затем как-то исполь­зовать, или так сложились обстоятельства?</p>
			<p>Натура у человека такая – домысливать происходя­щее, вот я и копаюсь в памяти, пытаюсь расставить все по своим местам, всем мелочам найти объяснение… Может, зря? Но тот факт, что мы дошли до ЧАЭС – с боем дошли, – равнодушным среди высоких чинов никого не оставил. Такие фактики заминают, засекречи­вают, очевидцев устраняют – зачем лишняя утечка, в Зоне хватает проблем и без двух попавших в переплет военных сталкеров. А тут такое! Атомная станция, по­ход в центр Зоны, который на карте как слепое пятно. В штабе ОК есть только данные две тысячи шестого го­да, схемы коммуникаций – состояние Саркофага до второй катастрофы… Со спутников наблюдение за АЭС невозможно, вертушкам и самолетам-разведчикам в район не проникнуть – падают. Излучения какие-то там, помехи постоянные и фон радиоактивный местами очень высокий…</p>
			<p>Кузов сильно тряхнуло, меня бросило на передний борт – хорошо, рюкзак под голову подложил, так ведь шею свернуть можно. Я кувырнулся с лавки, Леха пой­мал меня за плечо, не позволив растянуться на полу, и грузовик остановился.</p>
			<p>– Приихали, – донеслось из кабины.</p>
			<p>– Пошли. – Напарник подхватил рюкзак, расчис­тил ногой проход между повалившимися емкостями, от­бросил полог тента.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я выпрыгнул из кузова – ботинки утонули в бурой жиже.</v>
					<v>Леха первым выбрался на обочину, мы обошли гру­зовик и остановились. Дорогу перегородила лужа, раз­лившаяся аж до подлеска по краям проселочной дороги.</v>
					<v>Распахнулась дверца с эмблемой украинского миро­творческого контингента, на подножку грузовика вы­брался молодой парень, пыхнув сигаретой, произнес:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Вчора тут ще приижджав, – он спрыгнул на зем­лю, – зараз не ризикну.</p>
			<p>– А в объезд? – спросил Леха.</p>
			<p>– Не, далеко. Я горючку палить не буду, мене зампотылу убъет. Трясут за каждый литр.</p>
			<p>– До базы далеко?</p>
			<p>– Километра три.</p>
			<p>– Пошли, – бросил мне Леха.</p>
			<p>– А если с разгона? – спросил я водилу.</p>
			<p>– Нi. Вже когось витягували, бачиш, як берег раз­месилi з того боку, – он указал вперед.</p>
			<p>– Ну-ну, экономь топливо…</p>
			<p>– Костя!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я обернулся. Леха уже шагал между деревьями.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Иду, иду.</p>
			<p>– Тягач! – крикнул мне в спину водила. – Нехай тягач пришлють!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я отмахнулся, не оглядываясь, и поспешил вслед за Лехой.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>– Супермены пожаловали, – долетело из курилки. Мы пересекали заснеженную площадку плаца на пу­ти к штабу, единственному кирпичному строению здесь.</p>
			<p>Когда-то тут был колхоз, но избы разобрали на дрова, коровники снесли, поставив на их месте ангары – склады ракетно-артиллерийского вооружения и техни­ки. Лагерь батальона почти не изменился за полгода на­шего отсутствия. Тот же КПП, те же полубочки – буд­то железнодорожную цистерну разрезали вдоль и поло­винки шлепнули на постаменты, оборудовав внутри спальные кубрики. Но палатки, где раньше столовались, исчезли, вместо них соорудили полукруглую конструк­цию, обтянутую парусиновой тканью, рядом дымили трубы походных кунгов. Я посмотрел на часы – гля­дишь, и мы отобедать успеем. Пустырь за штабом, быв­шее картофельное поле, превратили в аэродром, верто­летов там прибавилось. То ли нарастили ударную мощь группировки военных сталкеров, то ли лишние машины на нашей площадке стоят временно. Вертушки, кроме дежурной пары, были зачехлены.</p>
			<p>Повалил липкий снег вперемежку с дождем. Прав Ле­ха. Еще недельку – и будем ползать по сугробам. Это лучше, чем грязь месить. Правда, зима уже на исходе…</p>
			<p>Мы поднялись на крыльцо штаба, напарник взялся за дверную ручку; помедлив, оглянулся.</p>
			<p>– Пошли, – сказал я.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха почесал подбородок, пожал плечами и открыл дверь.</v>
					<v>В коридоре нас встретил дневальный – из новень­ких, я раньше его не видел.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Разрешите уточнить цель вашего прибытия? – Парень не знал, кто мы, как к нам обращаться. Оба в масккомплектах «Горка», за спиной рюкзаки, почти пустые – пара сменного белья да сухпай. Никаких зна­ков различия.</p>
			<p>– Дежурный где? – бросил Леха.</p>
			<p>– Как доложить? – Дневальный убрал руки с рем­ня и подобрался.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я поморщился. Леха, видимо, тоже, но устав есть устав.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Захаров, Гордеев – представиться командиру ба­тальона.</p>
			<p>– Дежурный по штабу, на выход! – прокричал дне­вальный.</p>
			<p>Забухали шаги. Из коридора выскочил, поправляя на ходу кепку одной рукой и пытаясь застегнуть китель дру­гой, Коля Процыв, сделал несколько шагов по инерции и остановился.</p>
			<p>– Вы?!</p>
			<p>– Мы, – ответили с Лехой одновременно, и напар­ник добавил: – Веди к комбату.</p>
			<p>Дежурный одернул китель, сдвинул кобуру на поясе и направился к лестнице.</p>
			<p>Половину второго этажа занимали кабинеты началь­ника штаба, командира батальона и каморка секретной части; вторая половина состояла из жилых помещений для офицеров штаба и хозяйственного блока.</p>
			<p>Дверь в кабинет командира была закрыта неплотно, в узкую щель вылетали приглушенные голоса.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Коля не спешил стучаться, он повернулся к нам и прошептал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Начальник особого отдела группировки у коман­дира. Может, перекантуетесь в хозблоке?..</p>
			<p>– Докладывай, он по наши души тут, – ответил Леха. Коля посмотрел на наши грязные ботинки, потом в сторону лестницы. Мы обернулись – по полу растеклись черные лужицы. Дежурный пожал плечами, вздохнул:</p>
			<p>– Как хотите, – и постучал в дверь.</p>
			<p>– Да! – раздался властный голос командира бата­льона.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха отстранил Колю и шагнул в кабинет первым.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Разрешите… – Он принял стойку «смирно» и, когда я застыл рядом, продолжил: – Разрешите пред­ставиться…</p>
			<p>– Вольно. Процыв, ты чё там прячешься? – Ком­бат сидел в кресле за массивным Т-образным столом. Ростом командир под два метра, кулачищи у него огром­ные. Подковы гнет, сам видел. Скрипнуло сиденье, он оперся на подлокотник и вытянул шею.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Коля, буркнув положенное «разрешите», тоже во­шел в кабинет.</v>
					<v>Особист стоял к нам спиной и глазел в окно, скрес­тив руки на груди.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Начальник особого отдела группировки улетит за­втра. Подготовить спальное место, – приказал, комбат дежурному и взглянул на особиста: – Обед и ужин…</p>
			<p>– Я как все, – отозвался подполковник, не обора­чиваясь, – в столовую схожу, Сергей Николаевич.</p>
			<p>– Понял? – Комбат посмотрел на Процыва.</p>
			<p>– Так точно! – Коля взял под козырек. – Разре­шите идти?</p>
			<p>– Свободен.</p>
			<p>Когда дверь захлопнулась, комбат подпер голову ру­кой и долго сидел молча. Особист хмыкнул:</p>
			<p>– Смотри, чего творят, – и повернувшись к нам, кивнул в сторону окна. Непривычно он выглядел в по­левой форме, я видел его только в повседневке, в ките­ле и брюках навыпуск.</p>
			<p>Уловив за окном движение, я взглянул туда – на по­ле садились две вертушки. Это в такую-то погоду…</p>
			<p>– На то и спецы, – произнес комбат. Особист кашлянул:</p>
			<p>– Сергей Николевич, позволите?.. – Взял за спин­ку стул и придвинул к столу.</p>
			<p>Этот подполковник всегда был вежлив, рассудителен, и навязанное литературой да кино мнение о том, что все особисты сволочи, никак не вязалось с его повадками, речью и тем, как он курировал наше дело. Выглядел он гораздо старше меня – лет сорок пять, может, больше. Встречались мы с ним часто, пока шло следствие. У ме­ня сложилось впечатление, что мужик он толковый и, в отличие от следователей военной прокуратуры, которых сменилось аж трое за полгода, отнесся к нашей истории серьезно, без ухмылочек и недоверия…</p>
			<p>Комбат сгреб со стола ключи и пачку сигарет, ухва­тил полевую сумку и встал.</p>
			<p>– Захаров, что-то долго вы… – особист опять ка­шлянул, – добирались…</p>
			<p>– Так нам борт не выделяли, – брякнул Леха. Комбат поравнялся с нами, показав напарнику кула­чище, сказал:</p>
			<p>– После беседы – в «строевую» за аттестатами, встанете на довольствие, получите оружие. В три часа на инструктаж к начальнику штаба, – и вышел из ка­бинета.</p>
			<p>– Есть! – дружно ответили мы хлопнувшей двери.</p>
			<p>Конвоя в коридоре не было, на первом этаже толь­ко наряд по штабу, комбат велит топать за оружием на склад РАВ, после прибыть для получения задачи – зна­чит, отправят в Зону с глаз долой. Но начальник особо­го отдела все же прилетел, чтобы поговорить… Стран­но как-то все.</p>
			<p>Подполковник с минуту таращился в стену невидя­щим взглядом, потом сказал:</p>
			<p>– Садитесь.</p>
			<p>Мы скинули рюкзаки и уселись за стол напротив офицера. Он раскрыл полевую сумку, достал вдвое сло­женный файл, развернул. Тронул пальцами тонкий, как волос, шрам на левой щеке и заговорил:</p>
			<p>– Знакомец ваш объявился. Суток не прошло, как с вас сняли обвинения. Поэтому я здесь. – Он выдержал паузу. – Формально я должен вас вывезти под конвоем, дело пойдет на доследование… Чего скисли? Что, Захаров?</p>
			<p>– Кто объявился? – спросил напарник.</p>
			<p>– Давыдов. Показания я снимать с вас не стану – работа следователя. А вот разобраться, – подполков­ник качнул головой, – хочу.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я покосился на Леху, тот с прищуром глядел на осо­биста.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Да не смотри ты на меня так, Захаров, – спо­койно произнес подполковник. – Вам знаешь тут сколько хлопот будет…</p>
			<p>Он не договорил, и так ясно – нам ответ перед со­служивцами держать. Вот и решил комбат сплавить нас в Зону, убедил начальника особого отдела группировки, что так лучше.</p>
			<p>– Дальше Зоны не пошлют, – заключил Леха.</p>
			<p>– Верно. Вы подумайте оба. Вспомнить постарай­тесь…</p>
			<p>– Да что тут вспоминать? Поздно Давыдов объя­вился – где ж его мытарило столько времени? Какие к нам вопросы?</p>
			<p>– Да вот… и я так думаю. Но объявился же.</p>
			<p>А ведь подполковник не сказал, где обнаружили Да­выдова, когда и при каких обстоятельствах, и вообще – взяли его или нет. И чего Леха на рожон лезет?</p>
			<p>Я двинул ногой напарника по бедру, громко получи­лось – грязная подошва шаркнула по полу.</p>
			<p>Подполковник усмехнулся, но вдруг скривился, тронул шрам на щеке. Поднялся из-за стола и шагнул к окну.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха тоже встал, шумно отодвинув стул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Разрешите идти?</p>
			<p>– Свободен, – сухо сказал подполковник, не обо­рачиваясь.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Напарник взглянул на меня, поднял бровь.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Разрешите личный вопрос? – Я тоже поднялся.</p>
			<p>– Разрешаю.</p>
			<p>– Откуда у вас шрам?</p>
			<p>Особист удивленно повернулся, окинул меня взгля­дом. Я думал, сейчас пошлет не в меру любопытного военстала куда подальше, но он все же ответил:</p>
			<p>– В Зоне еще в две тысячи девятом с контролером столкнулся, только тогда называли их не так, а по-на­учному… С тех пор путь туда для меня… Даже к Пери­метру приблизиться не могу – зубы от боли сводит. У тебя, Захаров, в башке безделушка электронная… – неожиданно переключился подполковник на Леху. – Знаю, что никчемная уже, поэтому и сказал, что безде­лушка. Ты вот контролеров и прочих тварей, ментально на тебя воздействующих, не боишься. А я…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха молча глядел на него. Подполковник заключил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Увы. Я даже завидую вам слегка.</p>
			<p>Вот как, боевой офицер, значит. Чего я в душу к че­ловеку полез? Подполковник курировал наше дело не спустя рукава – в друзья не набивался, но и надменно себя не вел, просто хотел во всем разобраться. Леха с его чипом в голове для группировки мог бы со време­нем незаменимым бойцом стать. Напарника моего пси-воздействие не берет из-за чипа, а особист в Зону меч­тает снова вернуться. Но контролер его пометил – и теперь он к Периметру приблизиться не может. Хочет снять «проклятье» мутанта. Наверное, надеется, что и ему в голову чип прошьют или какое другое устройст­во, беречь моего напарника станет. Но я точно знаю: ес­ли Леха почует, что башку его вскрыть захотят для опы­тов, – свалит за Периметр, ищи ветра в поле.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Подполковник отвернулся. Выбил пальцами дробь о подоконник.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Разрешите идти? – спросил я.</p>
			<p>– Свободны.</p>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
					<v>По дороге к складам вооружения мы с Лехой разру­гались.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Да пойми ты, Костя! Я ему нужен только как ин­струмент… для опытов.</p>
			<p>– Согласен.</p>
			<p>– Но не пой мне про офицерскую честь.</p>
			<p>– А вот тут ты не прав, – в третий раз повторил я.</p>
			<p>– Да иди ты, – отмахнулся Леха и ускорил шаг.</p>
			<p>Я не спешил догонять его. Мысли спутались в голо­ве – я ведь и сам в кабинете у командира целое умо­заключение насчет особиста вывел… Ладно, не важно это все сейчас.</p>
			<p>Напарник остановился у ангарной пристройки, заку­рил демонстративно у окна, забранного решеткой. Ког­да я подошел, в стекло кто-то уже гневно стучал, тре­буя прекратить курить в неположенном месте. Кто за окном, толком было не разглядеть – в глазах рябило от снега и бликов.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха выбросил сигарету, поймал меня за рукав у двери:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Извини, Костя…</p>
			<p>Я кивнул и вошел в пристройку. Стряхнул с куртки мокрый снег, потопал ботинками. Из дежурки раздался голос:</p>
			<p>– Конечно, для десантников правил не существует. – Леха шагнул к «клетке», сунул руку в узкое окно, но прапорщик-вооруженец отскочил, опрокинув стул. На­парник распрямился:</p>
			<p>– Ты что-то имеешь против воздушно-десантных войск?</p>
			<p>– Много чего.</p>
			<p>Я обернулся на голос. Пристройка соединялась со складом РАВ коротким коридором, там маячили две крепкие фигуры, позади толпились еще десятка полто­ра человек. Группа спецов с тех самых вертушек, что вернулись на базу в непогоду, – они сдавали боепри­пасы. В полутьме коридора лиц не видно.</p>
			<p>Леха сбросил рюкзак и огляделся, оценивая обста­новку. Я расстегнул грудную перемычку, освободился от лямок.</p>
			<p>Что ж, драться так драться. По-другому тут никому ничего не докажешь, да и не надо. Дверь в пристройку распахнулась.</p>
			<p>– Отставить! – рыкнул командир батальона. При­гнувшись, он шагнул внутрь.</p>
			<p>– Смирно! – прокричал прапорщик из «клетки», вытянувшись и расправив плечи.</p>
			<p>– Вольно. Вторая группа, боеприпасы сдали?</p>
			<p>– Так точно!</p>
			<p>– На выход.</p>
			<p>Я шагнул к стене, освобождая проход. Вскоре склад опустел, только за столом копошился солдатик из наря­да, да прапорщик стоял не шелохнувшись.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Командир протянул руку:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Бумаги.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Мы достали ведомости. Он сунул их в окошко, бро­сил нам с Лехой:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– За мной.</p>
			<p>Комбат лично проверил оружие и средства связи на исправность, придирчиво осмотрел цинки с боеприпаса­ми, не сорваны ли пломбы с цилиндров армейских «сбо­рок». Затем похожая процедура повторилась на веще­вом складе, где мы получили новенькие двусторонние масккомплекты и разгрузки. Я доложил комбату, что в аптечке все согласно описи, срок давности препаратов не истек. Покидав патроны, ПДА и амуницию в рюкза­ки, вышли на улицу.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Командир достал пачку сигарет, предложил Лехе:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Кури.</p>
			<p>– Спасибо.</p>
			<p>– Пообедаете в Зоне. В дежурке у Процыва пере­оденетесь и на инструктаж к начштаба. Позывные прежние, вас включили в общую сеть. Желаю удачи.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Комбат пожал нам руки и направился в столовую.</v>
					<v>Мы с Лехой посмотрели друг на друга. Вот так. Здравствуй, Зона! Не успели вернуться, как нас сразу «в поле» посылают, от греха подальше. Как вернемся с задания – может, уже и уляжется все. А нет… да и черт с ним, разберемся. Дальше Зоны не пошлют.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t3">Часть первая УЧЕНЫЙ <a xlink:href="#FbAutId_2" type="note">note 2</a></p></title>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t4">Глава 1 ВОЕННЫЕ СТАЛКЕРЫ</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Сознание медленно возвращалось. Кончики пальцев покалывало, болели бока, ныл затылок. В голове возник образ голубого шара, затем вспышка – и тем­нота. Рядом заскрипел снег. Кто-то сделал несколько шагов и остановился. Я попытался разлепить сомкну­тые веки – усилие отозвалось резкой болью в висках. Раздался уверенный голос:</p>
			<p>– Ну и какого черта ты вообще здесь делал?! – Снова захрустел снег, будто человек переминался с ноги на ногу.</p>
			<p>– Да чего?.. Я это… случайно, – пробубнил другой голос.</p>
			<p>– Ты нам лапшу не вешай. Все вы такие, – в раз­говор вклинился третий. – Все вы тут… случайно. Че­рез Периметр прошел случайно, заблудился тоже слу­чайно.</p>
			<p>– Обожди, – перебил первый.</p>
			<p>Гулкий звук близких разрывов заставил вздрогнуть. Ощутив легкую вибрацию земли, я приоткрыл глаза.</p>
			<p>Сквозь запотевшее стекло шлема виднелась маленькая поляна: кругом белые сугробы, между ними кривые вет­ки кустов, бурые листочки колышутся на ветру. Редкие деревья, дальше непроходимая чаща. Хотя нет, вон на­топтанная тропинка бежит к черной полоске трассы. Где я? Похоже, сижу, опершись спиной на ствол дерева. На­верное, я в себя пришел от холода. Легкий озноб проби­рает поясницу.</p>
			<p>В нескольких шагах, сложив ноги по-турецки, лицом ко мне сидел незнакомый парень. Крепкий, руки за спи­ной – связаны, что ли? Одет пестро: армейские бо­тинки, брюки цвета хаки и синяя куртка из плотной тка­ни, как у летчиков, а на голове черная вязаная шапка. Половину лица скрывают высокие борта мехового во­ротника.</p>
			<p>По сторонам от парня стояли двое. В белых, с чер­ными вкраплениями маскхалатах и разгрузочных жи­летах, из-под капюшонов выглядывают края легких шлемов, широкие очки сдвинуты вверх – матовое стекло переливается легкими золотистыми оттенками. У подбородков отчетливо видны усики микрофонов портативных радиостанций. Стоят вполоборота: и за трассой наблюдают, и поляну контролируют. У одного на плече висит пулемет. Блестят латунные гильзы па­тронов в торчащей из короба ленте. Правая ладонь пу­леметчика на вороненом стволе, левой разглаживает лицо. Нет – усы теребит, жесткие плотные усы. Ко­ренастый, невысокого роста. С пулеметом наверняка как с игрушкой управляется. Второй повыше, со штур­мовой винтовкой, кажется, какая-то немецкая модель, вон магазин из прозрачного пластика, видно, что пол­ный. Оружие на груди, стволом вниз. Над ствольной коробкой колиматорный прицел, дополнительная руко­ятка под цевьем и тонкий фонарик.</p>
			<p>– Где оружие бросил? – спросил второй. Изо рта его вырвался пар.</p>
			<p>Я почему-то решил, что сейчас утро – обычное мо­розное утро. Мыслей в голове не было никаких, лишь гулкая пустота.</p>
			<p>– Безоружный я, – огрызнулся парень.</p>
			<p>– Безоружный, говоришь? – Усатый хмыкнул. – Я сейчас метров сто вдоль трассы пройду по твоим сле­дам и найду что-нибудь очень похожее на АКМ. А где-нибудь неподалеку – жилет разгрузочный, контейнер для артефактов, или что там у тебя… рюкзак?</p>
			<p>– Иди ищи! – Парень глубже втянул голову в пле­чи, над воротником остались только щелочки глаз.</p>
			<p>Лесную тишину вновь разорвала канонада, и с веток на незнакомцев посыпался снег, накрыв троицу белым облаком. Тот, что повыше, с винтовкой, – я почему-то решил, что он командир, – отступил на шаг и мотнул головой.</p>
			<p>Череду взрывов продолжил огонь из стрелкового оружия. Несколько раз простучал крупнокалиберный пулемет, и все стихло.</p>
			<p>– Близко, – произнес усатый раздумчиво. – Но в радиообмене никакой паники. – Он повернулся, по­правил у виска маленький диск наушника.</p>
			<p>– Похоже, арткорректировщик неплохой. Грамотно действует. А минометчики сектора пристреляли дав­но. – Командир убрал винтовку за спину, несильно пнул парня ногой в бок и присел на корточки. – Хва­тит борзеть. – Он слепил небольшой снежок и кинул в пленника.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Тот дернулся, фыркнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что ты думаешь, – вклинился усатый, – мы не найдем нычку? Снег всю ночь сыпал. Ты в пути часа два от силы, все сбросил при подходе к Периметру. Отсю­да до второго заградительного кольца пара километров. Прикопал ты все возле трассы, я даже ориентир сейчас навскидку скажу, хочешь?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Парень только отвернулся. Заговорил командир:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– И я на сто процентов уверен, что не будка ста­рого блокпоста для тебя ориентир, а дренажная труба, которая шагах в двадцати в дорожную насыпь врыта. Еще ручеек там течет к северу в лесу. – Он встал, по­вел плечами, разминаясь, несколько раз присел и про­должил: – Там, где у насыпи склон пологий, конец тру­бы указывает на одинокое сгоревшее дерево. Это поч­ти у границы леса.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Парень угрюмо склонил голову, только шапка оста­лась над воротником.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Там и ориентиры не нужны. По следам сейчас лег­ко найти, – вставил пулеметчик. Он снял с пояса круж­ку-термос, свинтил крышку, принюхался, со смаком вы­дохнул и пригубил напиток.</p>
			<p>Я попробовал пошевелить рукой, но мышцы не слу­шались. Ног я почти не чувствовал, во рту пересохло. И заговорить не получилось – удалось лишь слегка разлепить губы. Неужели медблок, встроенный в кос­тюм, неисправен?</p>
			<p>Сферическое стекло шлема сильно запотело. Ря­дом с левым глазом на мини-мониторе мерцал инди­катор анализатора жизнедеятельности организма, зе­леный огонек мигал с секундным интервалом. Значит, я в порядке? Но почему тогда не могу пошевелиться?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Что же все-таки случилось? Почему я здесь? Кто эти люди?</v>
					<v>Усатый протянул кружку командиру, тот взял и от­пил. Ужасно захотелось глотнуть этого горячего… что там у них – кофе, чай? Да что угодно, лишь бы смо­чить горло! Я через силу разинул рот, хрипя, пошеве­лил рукой и завалился на бок.</v>
					<v>От смены положения накатила тошнота – успел лишь заметить подбежавшего человека в маскхалате, и окружающее расплылось. Кто-то коснулся плеча, а по­том сознание провалилось в черную бездну…</v>
					<v>Во второй раз из небытия меня выдернули прямо в аду. Грохот, вой, земля вздрагивает, сверху сыплются ветки. Рядом шарахнуло, меня подбросило, обдав вол­ной горячего воздуха, и швырнуло лицом в снег. Я за­фыркал, выплевывая его, щеки обожгло холодом. По­пытался встать на колени, но кто-то придавил сверху, прорычав:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лежи, дурак!</p>
			<p>Я повернул голову, чтобы не задохнуться, и увидел основание толстого дерева. Еще один взрыв – где-то дальше, и тут же совсем близко, в нескольких шагах.</p>
			<p>Прижавший меня к земле человек вскочил. Сильные руки схватили меня за плечи, дернули; сквозь звон в го­лове долетел голос:</p>
			<p>– За мной! Не отставать!</p>
			<p>Оскальзываясь, я встал на колени, и взгляд уперся в широкую спину парня в летной куртке. Обернувшись, он повторил:</p>
			<p>– За мной!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я выдохнул, поднялся. Звон в ушах исчез – обстрел прекратился.</v>
					<v>По сторонам от тропинки зияли глубокие воронки: перемешанные со снегом комья земли, пожухлая трава, сломанные ветки – словно экскаватором прошлись. За стволом поваленного дерева, нависшего над тропой, мелькнула фигура в маскхалате, с рюкзаком в белом чехле.</v>
					<v>Было тихо, я слышал лишь приглушенный хруст плот­ного наста и шуршание ткани костюма. Парень нырнул под упавшее дерево, выпрямился, побежал дальше. Ме­ня толкнули в спину, я пузом налетел на преграду, пер­чатки заскребли по обледенелой коре. Еще толчок – и я кувырнулся, как на перекладине, упал, широко рас­кинув руки. Ствол дерева над головой качнулся, сверху возник человек, тот, кого я про себя окрестил команди­ром, с немецкой штурмовой винтовкой в руках.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Идиот, ты еще помечтай! – Спрыгнув на тропу, он помчался, не оглядываясь.</p>
			<p>Я вскипел от возмущения – толкнул, да еще обзы­вается! – но быстро встал и поспешил следом.</p>
			<p>Тропинка привела к трассе, пулеметчик первым взо­брался на дорожную насыпь. Перехватил оружие, при­слушался, сделал непонятный жест и пересек дорогу. Следом – парень в летной куртке, потом мелькнул ко­мандир.</p>
			<p>Троица скрылась за обочиной – а я поскользнулся и растянулся в паре шагов от подъема.</p>
			<p>– Умник долбаный! Где ты там?!</p>
			<p>– Упал! – крикнул я.</p>
			<poem><stanza>
					<v>До меня долетел приглушенный смешок, затем шле­пок и тихий приказ:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты мне тут еще посмейся, давай за ним – не от­ставать!</p>
			<p>Я поднялся. Снег с дорожной насыпи осыпался и ого­лил заледенелую землю. Насыпь невысокая, в полови­ну человеческого роста, но скользкая. Когда я уже со­брался шагнуть в сторону, высматривая место, где сне­га побольше, сверху скатился парень. Дернул меня за рукав и рявкнул:</p>
			<p>– Куда?! За мной, след в след – жарка справа висит!</p>
			<p>Я повернул голову и схлопотал пощечину. Задохнул­ся от негодования и уже разинул рот, чтобы высказать парню все, что о нем думаю, но услышал его голос:</p>
			<p>– Если сейчас не пойдешь за мной, я тебе шею сверну! Не будешь слушаться – шею сверну. А сдела­ешь шаг в сторону, в аномалию вляпаешься – сдох­нешь.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он ловко вскарабкался наверх, присел вполоборота, протянул руку:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Быстрей!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я понял, что шутки кончились, и ухватился за его ла­донь.</v>
					<v>Перебежав на другую сторону, увидел две бредущие по дну придорожной канавы фигуры в маскхалатах. Сне­га намело прилично, но двигалась пара уверенно. На но­гах снегоступы, второй шел след в след, не оборачива­ясь. Почему бы не пойти по дороге? Видно же, что там недавно чистили – широкий след ковша грейдера или какой-то другой машины, кое-где асфальт проступил, наезженная колея, крупинки разбросанного реагента… Даже небольшие лужицы талого снега образовались.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Хочешь жить, марш за мной!</p>
			<p>Мелькнула спина в синей куртке – парень спрыг­нул в канаву и пошел по следам пары в маскхалатах.</p>
			<p>Я поспешно выполнил команду. Вовремя. Возник на­растающий вой, пара впереди замерла на секунду, пер­вый махнул рукой – они пошли быстрее. Вой превра­тился в жуткое многоголосье, внутри все съежилось, я хотел упасть, вжаться в землю, но парень прокричал:</p>
			<p>– Не отставай! Не…</p>
			<p>На поляне, откуда мы ушли, стали рваться мины. Гро­хот взрывов слился в сплошной рев, ударил по перепон­кам. Земля содрогалась. Одна мина упала на дорогу – со свистом пронеслись осколки, срезали несколько веток с деревьев, выбили щепу из стволов. Я рухнул в снег.</p>
			<p>Да, дураком бы я был, если б кинулся по дороге до­гонять этих… А ведь мужики в маскхалатах – военные сталкеры! В таком снаряжении ходила охрана на Янта­ре, только цвет формы другой. Ну точно: военные стал­керы.</p>
			<p>Я поднялся, зашагал вперед. Ноги вязли в снегу. Хо­рошо, что канава глубокая, иначе бы осколками всего посекло. По правую руку высилась стена деревьев, по другую тянулся склон выше человеческого роста, увен­чанный сугробами, – работа грейдера.</p>
			<p>Только сейчас дошло, что иду без шлема – где он? На груди болтаются патрубки с дыхательной маской. Каждое движение отзывается саднящей болью в облас­ти сердца. Стало быть, сработал инъектор медблока? Вот почему я могу двигаться: стимуляторы, с чем они там – адреналин? – подействовали. Я шел как авто­мат – шаг, еще шаг, еще. Впереди маячила спина в си­ней куртке, над головой с воем пролетали мины. Если отстану, останусь один, попаду под летящую с неба смерть – нельзя отставать! То ли от действия стимуля­торов, то ли от сильного напряжения сердце колотилось в груди, вот-вот выскочит.</p>
			<p>Через сто метров дорога резко свернула вправо. За поворотом ничего не разглядеть, мешает плотный лес. Обстрел внезапно прекратился. Дно канавы постепен­но пошло на подъем, но военные сталкеры не спешили выбираться на трассу. Пулеметчик уверенно проклады­вал путь. На повороте по другую сторону насыпи выси­лась какая-то постройка – рыже-черные стены, пере­крестие оконной рамы без стекол, дверь висит на ни­жней петле. На крыше из гофрированного листа жестяной поребрик и толстая шапка сугроба сверху. Под козырьком рядком висят разнокалиберные сосуль­ки. Стены покосившегося здания сколочены из фанер­ных щитов, но если выкрасить их в серебристый цвет, починить дверь да вставить стекла в оконную раму, то получится сказочный домик, не хватает только печной трубы над крышей и струйки дыма.</p>
			<p>Ага, понял я, это будка блокпоста. За ней раскину­лась огромная поляна, лес обступил ее полумесяцем, в середине – частокол молодых березок, по краям – сосны вперемежку с мохнатыми елями.</p>
			<p>Воздух наполняла влага, стало заметно теплее. С каж­дым шагом ступня сминала мокрый наст, а затем про­валивалась в рыхлую пустоту.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Прозвучал голос пулеметчика:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты кого-нибудь слышишь?</p>
			<p>– Всё… нет связи, – ответил запыхавшийся коман­дир. – Теперь… пока сами не обозначат себя в эфире, не узнаем, что она появилась.</p>
			<p>– А ты не прав был… насчет арткорректировщика…</p>
			<p>– Ну извини… Я в мозги к нему не залезу… – Военные сталкеры остановились, усатый забрался на край насыпи, присел и поднес к лицу бинокль. Медлен­но повернулся, осматривая поляну и лес. Тем временем командир обратился к парню в летной куртке:</p>
			<p>– Ну, далеко ты оружие сбросил?</p>
			<p>Мы почти догнали военсталов. Насыпь на этом уча­стке была чуть выше колена, лес с противоположной стороны поредел. Парень помедлил – наверное, ре­шал, говорить или нет.</p>
			<p>– Чуть вперед за поворотом, от будки шагов трид­цать, у поваленной сосны с этой стороны дороги.</p>
			<p>– Рюкзак у тебя там или что?</p>
			<p>Мы остановились, я тяжело дышал, разглядывая парня. Лет двадцать пять, может, чуть больше. Ох и здо­ровый – на голову выше командира! И какая-то неуло­вимая удаль чувствуется в каждом движении.</p>
			<p>– Рюкзак, – кивнул он, – там, где ты сказал. У обгорелого дерева.</p>
			<p>– Давай сходим, – отозвался командир и приказал пулеметчику: – Лабус, иди на другую сторону трассы, прикроешь огнем, если что. Не нравится мне этот по­ворот. Лес вплотную, с другой стороны поляна… Дере­во видишь? Которое в стороне от других, обгоревшее?</p>
			<p>– Ага, – ответил усатый.</p>
			<p>– А ты, – командир посмотрел на меня, – здесь пока посиди. И никуда не ходи. Если захочешь пи-пи, то в штаны.</p>
			<p>Как-то он это мягко, но с подтекстом сказал. Губы растянул в улыбке: ямочки на щеках, курносый, карие глаза. На вид лет тридцать. Улыбка исчезла.</p>
			<p>– Понял?! – рявкнул он.</p>
			<p>– Да, так точно, – вырвалось помимо воли.</p>
			<p>– Лабус, под твою опеку этого умника оставляю.</p>
			<p>– Ладно. – Пулеметчик покосился на меня. Он был постарше, где-то под сорок. В глазах хитринка, морщинки у век. – Не шали тут без меня, – велел он и побежал на другую сторону дороги.</p>
			<p>Вытянув шею, я следил за ним. Лабус достиг сосны, обернулся. Теперь поляна перед ним как на ладони, да и дорога, уходящая за поворот, просматривается. При­сев, военстал поставил на сошки пулемет и поднес к глазам бинокль.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Меня больно щелкнули по носу, я дернулся, прикрыв лицо рукой.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не высовывайся. Сиди жди. – Я присел.</p>
			<p>– Вот так, – произнес командир и кивнул пар­ню: – Пошли.</p>
			<p>Когда они направились прочь, я снова вытянул шею – Лабус разглядывал в бинокль обгоревшее дере­во, хорошо выделявшееся на фоне молодых березок. По­чувствовав мой взгляд, он, не опуская бинокля, шикнул:</p>
			<p>– Исчезни!</p>
			<p>Я спрятался, закусив губу. Парень с командиром скрылись за деревьями на повороте. Послышалось сла­бое шуршание – пулеметчик устраивался на позиции.</p>
			<p>Сердце успокоилось, хотя пальцы еще слегка дрожа­ли. Я стянул перчатки, поглядел на руки, прислушался к себе. В груди саднило, но это от уколов медблока, а в остальном вроде порядок.</p>
			<p>Так что же происходит? Военные сталкеры – уже не­плохо, они не бандиты и знают свое дело. Но кто и в ко­го стреляет из минометов? Этот молодой здоровяк – точ­но сталкер – одиночка. Я припомнил недавние разговоры… Кажется, прозвучало, что до заградительного кольца все­го пара километров – Периметр близко. А ведь до лаге­ря на Янтаре на вертолете нужно добираться, он где-то в глубине Зоны находится. Как же я здесь очутился?</p>
			<p>Я потер лицо руками. Помотал головой. Зачерпнул немного снега и умылся. Приятный холод освежил, взбодрил, но мысли все равно скакали в голове, пута­лись. Никак не удавалось восстановить события, из-за которых я оказался в этой компании. Провал в памяти? Амнезия? Надо сосредоточиться…</p>
			<p>После минутных усилий я довольно отчетливо вспом­нил, как прибыл на военную базу, прошел инструктаж в штабе Объединенного командования. Потом мне вы­дали костюм ученого… А во что я сейчас одет? Оглядел себя: кислотно-оранжевая синтетическая ткань – на равнине заметишь с нескольких километров. У костюма какая-то специальная пропитка, она поглощает различ­ные излучения, слегка подсвечивается в темноте – фо­сфор туда, что ли, добавлен? Нет, скорее всего дело в отдельных нитях, вплетенных в ткань. Когда я надел ко­стюм, мне прочитали краткий курс, как обращаться со снаряжением. Затем вылет в лагерь на Янтаре. Знаком­ство с руководителем экспедиции, получение пропуска в полевые лаборатории сектора «В» и кодов на вскры­тие дверей в убежище…</p>
			<p>Кто-то свистнул впереди. Пулеметчик просвистел в ответ, и я услышал обрывок фразы:</p>
			<p>– …к будке, я за тобой.</p>
			<p>В канаве под дорогой появился здоровяк-сталкер, следом командир. Они осторожно выбрались на трассу, перебежали к постройке и присели под стеной. Парень держал незнакомое странное оружие, я сощурился, пы­таясь разглядеть его, даже привстал на цыпочки. В ви­сок больно стукнуло, я взмахнул руками и сел в сугроб. Потер ушибленное место. Удивленно осмотрелся и по­нял, что это Лабус швырнул в меня снежком, чтобы не высовывался.</p>
			<p>Сейчас я видел только верхнюю часть будки блокпо­ста да край оконного проема. Стараясь не шуршать, слегка распрямился и увидел сталкера с командиром. Они оторвались от стены – военстал первым, за ним здоровяк – и направились в сторону обгоревшего де­рева. Я вытянулся в полный рост, бросил взгляд на Ла-буса. Он лежал, изготовившись к стрельбе: палец по­глаживал скобу вокруг спускового крючка, ладонь дру­гой руки накрыла приклад.</p>
			<p>– Еще раз высунешься, – тихо произнес пулемет­чик, не поворачивая головы, – я тебя пристрелю.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пришлось сесть.</v>
					<v>Ну и черт с вами. Бегайте туда-сюда, а я думать бу­ду. Я надул щеки, сжал губы. Досада и обида клокота­ли внутри. Как с мальчишкой обращаются! А мне уже все-таки девятнадцать, и я…</v>
					<v>Раздалась пулеметная очередь. Я вскочил.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Командира в камуфляже удалось заметить лишь пото­му, что рядом шел парень в летной куртке – синее пят­но на белом фоне заснеженной поляны. Между ними бол­тался большой рюкзак, который они тащили за лямки. Военстал, нацепивший снегоступы, двигался легко, а вот парень тормозил, тонул в снегу на каждом шаге.</p>
			<p>Снова грохнул пулемет. Далеко у границы леса взметнулись ровным рядком облачка снега, и тогда я заметил, в кого стреляет Лабус. Из гущи молодых бе­резок на поляну выскакивали какие-то твари, похожие издали на собак. Да это же псевдопсы, им зрение заме­няет ментальный нюх… или это у слепых псов? Я при­помнил строчки инструктажа: мутанты произошли от волков, охотятся крупными стаями на определенной территории. В лагере на Янтаре я как-то видел одну псевдособаку, ее тащили в клетке два лаборанта из блока… Какой же блок занимался мутантами в научном лагере?..</p>
			<p>Вновь длинная очередь, потом далекий визг. И вдруг полумесяц из деревьев прорвало, будто перепонку меж­ду поляной и лесом. По всей длине повалили твари, пе­редние рыхлили грудью снег, задние напирали, подми­нали слабых. И вся эта масса неумолимо перла к доро­ге, постепенно выстраиваясь клином.</p>
			<p>Командир развернулся, бросив рюкзак, вскинул вин­товку и несколько раз выстрелил. Парень присел, за­драл ствол оружия высоко вверх, приклад зажал под мышкой. Тихий хлопок. Пару секунд спустя на острие атакующего клина расцвело дымное облако разрыва. Второй хлопок, третий – сталкер ловко заряжал со ствола и тут же стрелял. Я понял: у него на оружии подствольный гранатомет. Как-то очень уж быстро и спо­ро он действовал для обычного сталкера, будто в про­шлом имел дело с оружием…</p>
			<p>Беглецы подобрали рюкзак и рванули к будке – взрывы привели в короткое замешательство мутантов, но через мгновение над поляной разлетелся рык вожа­ка и твари кинулись в прежнем направлении.</p>
			<p>Лабус длинными очередями бил по ближайшим со­бакам. Только сейчас до меня дошло: по границе леса снег не такой глубокий, твари там двигаются быстрее. Клин распался на два потока, и скоро они сомкнутся. Псевдособаки не боялись стрельбы пулеметчика, их как магнитом тянуло к двум убегающим людям, а те двига­лись к будке блокпоста… Может быть, мутанты тоже стремятся туда – или все же преследуют беглецов?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я закусил губу, наблюдая за происходящим.</v>
					<v>Пулемет смолк, Лабус перезарядил его и вновь от­крыл огонь.</v>
					<v>Сталкер с командиром приближались к будке. Бро­сили бы этот чертов рюкзак, тяжелый же! Я снова оки­нул поляну взглядом и, не выдержав, закричал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Мы им не нужны! Они к будке бегут, сворачи­вайте!</p>
			<p>Крик утонул в звуке выстрелов, я замахал руками. Подпрыгнул – меня должны заметить, оранжевый ко­стюм виден издалека! Взобравшись на насыпь, я встал в полный рост на дороге, набрал полную грудь воздуха, хотел вновь крикнуть – и тут за спиной натужно про­ревел клаксон, а затем послышался нарастающий шум мотора.</p>
			<p>Обернувшись, я увидел машину с ковшом впереди, слегка развернутым вправо по ходу движения. Массив­ная кабина цвета хаки, лобовое стекло закрыто метал­лической сеткой. Машина приближалась на приличной скорости, я попятился, рванул через дорогу к Лабусу. Тот, прекратив стрелять, развернулся к грузовику. При­встал, вскинул пулемет. Водитель ударил по тормозам, машина пошла юзом по скользкой дороге, задний мост занесло к обочине, застопорились широкие, с крупным протектором колеса. Вместо кузова на раме был смон­тирован в форме цистерны бункер, под брюхом враща­лась в бешеном темпе щетка. Да это же тот самый грей­дер, что очистил дорогу от снега и полил реагентом – какой-то армейский вариант.</p>
			<p>Не докатившись пары метров до нас с Лабусом, гру­зовик встал, пшикнул сжатым воздухом и затарахтел на холостых. Сзади из-под бункера летела мелкая крошка реагента, которую разбрасывал вертящийся диск.</p>
			<p>Дверца открылась, наружу высунулся лопоухий пар­нишка в военной форме, крикнул:</p>
			<p>– Валите сюды! – И махнув рукой, скрылся в ка­бине. Что-то скрежетнуло, грузовик дернулся и поехал.</p>
			<p>Я обернулся к Лабусу. Он забросил пулемет за спи­ну и пронзительно свистнул.</p>
			<p>– Курортник, карета подана!</p>
			<p>Парень и военстал были уже близко. Мутанты не­ровным строем ломились, взрыхляя снег, к будке блок­поста – плакал мой сказочный домик, сейчас они раз­давят хлипкую постройку и… Вот черт, они же нам путь перережут!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Подбежавший Лабус толкнул меня в плечо.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Чего мечтаешь? Быстро в кабину!</p>
			<p>Я перебежал дорогу перед машиной, увидел раскры­тую дверцу, вскочил на подножку и влез на широкое си­денье. Внутри было тепло, пахло солярой и машинным маслом. Лопоухий водитель, бросив на меня быстрый взгляд, опять уставился вперед.</p>
			<p>– Звщки ж ви таю?</p>
			<p>Я уже собрался задать ему такой же вопрос, но на подножку со стороны водителя запрыгнул Лабус и про­кричал:</p>
			<p>– Веди плавней, подберем еще двоих! Я на крышу.</p>
			<p>– Зробимо.</p>
			<p>Нос паренька обсыпали канапушки, волосы рыжева­тые, кисти тонкие, как и пальцы… я бы сказал: музы­кальные пальцы, не шоферские. На плече нашивка ук­раинского миротворца.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Защелкали выстрелы – это Лабус с крыши открыл огонь из пулемета.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ого! – воскликнул водитель, заметив наконец прущих наперерез машине мутантов.</p>
			<p>На дорогу выбрался командир, за ним с огромным рюкзаком за спиной бежал сталкер. Военстал обернул­ся и швырнул гранату. Они перебежали дорогу, маши­на едва не задела их ковшом. Грохнул взрыв. Распахну­лась дверца, сначала внутрь полетел рюкзак, затем влез сталкер, и я вжался в сиденье. Рюкзак придавил ногу, кабина сразу стала очень маленькой, в плечо уперся ствол, пахнуло порохом.</p>
			<p>В окошке на дверце мелькнуло лицо командира, ко­торый одной рукой держался за штырь бокового зерка­ла. Сквозь стекло донеслось:</p>
			<p>– Гони!</p>
			<p>Кивнув, лопоухий потянул рычаг коробки передач. Раздался скрежет, кабина дернулась, натужно взревел двигатель, и машина поехала быстрее.</p>
			<p>По крыше кабины несколько раз стукнули – это ко­мандир забрался наверх. Пулемет больше не стрелял. Волна черных тел накатила на будку блокпоста, та на­кренилась, шапка сугроба поползла вниз. Фанерная стенка не выдержала, сломалась. Несколько тварей вы­скочили на трассу, мелькнули оскаленные уродливые морды, ковш смел мутантов на обочину.</p>
			<p>За поворотом открылась прямая дорога между двумя рядами высоких стройных тополей.</p>
			<p>– Ха! – воскликнул водитель. – Отак ми iх!</p>
			<p>Рано он обрадовался. Справа взметнулось черное об­лако взрыва, и тут же в метре от ковша громыхнул вто­рой. Вдоль дороги стали рваться мины, грузовик под­бросило, лобовое стекло треснуло под ударом взрывной волны, хотя мелкая сетка над ним задержала осколки. Паренек дико закричал, я увидел, как он откинулся на­зад, из шеи брызнула кровь. Через разбитое боковое ок­но в кабину ворвался ветер.</p>
			<p>– Газ не отпускай! – выкрикнул сталкер.</p>
			<p>Он навалился на меня, подмял, дотянулся до руля. Одной рукой вцепился в него, второй перехватил за шею лопоухого, пытаясь зажать рану. Я оторопело гля­дел на них, не в силах пошевельнуться. Какой-то сту­пор начался – будто и не я это, не со мной все проис­ходит.</p>
			<p>Лопоухий надрывно всхлипывал, сквозь крепкие паль­цы сталкера просачивалась кровь и стекала по руке.</p>
			<p>– Только не отпускай! – повторил сталкер. Взрыв. Машину сильно тряхнуло. Еще один – где-то сзади.</p>
			<p>Грузовик набрал приличную скорость – мы вроде бы выскочили из опасной зоны, но тут раздался оглуши­тельный грохот. Машину подбросило, навстречу прыг­нула белая колея с пятнами асфальта. Мир крутанулся, боль пронзила левую ногу. Хрустнуло и прогнулось ло­бовое стекло, в нос ударил едкий запах гари, и я вре­зался головой в металлическую сетку.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t5">Глава 2 ПРИГОРШНЯ</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Как зовут тебя, парень? – Кирилл, – отозвался я. – Вы же знаете. – Фамилия твоя?.. – Григорович застыл в кресле, склонившись над какой-то бумажкой.</p>
			<p>Единственный стол в лаборатории руководителя на­учного блока «В» стоял под стеной у входа. Над плос­ким монитором висел список, испещренный пометками: галочки красного цвета, росчерки синим, выделены ци­фры дат и времени. Справа от монитора маленький гло­бус. Я слыхал, что начальники нередко окружают себя символами, те навевают соответствующие мысли, со­здают некий фон и настрой. Глобус скорее всего связан с восприятием мира, только в каком ключе – трудно догадаться. Перед башенкой системного блока красова­лась миниатюрная фигурка девочки-ниндзя. Я про себя улыбнулся – красивая игрушка, видимо подарок от ка­ких-то восточных коллег.</p>
			<p>Поежившись, я переступил с ноги на ногу. Входная дверь не имела доводчика, в комнате тянуло сквозняком. На двери висела табличка с призывом закрывать дверь плотнее, но это не помогало, людям было не до того. Персонал готовился к эвакуации, лаборанты и научные сотрудники шастали туда-сюда, демонтировали со стен­дов и выносили оборудование.</p>
			<p>Руководитель сектора распрямил спину, повернулся к монитору. Там крутилась заставка: по синей плоско­сти бегал человечек с ружьем – должно быть, сталкер. Большая голова, маленькие ручонки и ножки… За стал­кером гонялось какое-то чудо-юдо. В итоге монстр до­гнал человечка и сожрал. Спустя пару секунд сталкер возродился уже на красной плоскости, почесал башку в раздумьях, помялся на месте и побежал по горизонта­ли. На пути вспыхнуло желтое пламя и поглотило бед­нягу. Через некоторое время мульт повторился, теперь на человечка упал невесть откуда взявшийся кубик, по­том он провалился в невидимую яму. Всякий раз на эк­ране появлялась надпись крупными белыми буквами: «СЕМЕЦКИЙ – ЖИЗНЬ ФОРЕВА».</p>
			<p>– Войтковский моя фамилия.</p>
			<p>– Ага. – Ученый почесал макушку.</p>
			<p>Поверх защитного костюма Григорович накинул ват­ник, такая непривычная комбинация одежды вызывала улыбку. Он бы еще валенки и ушанку нацепил.</p>
			<p>Дверь распахнулась, внутрь заглянул военстал – ко­мандир смены охранения:</p>
			<p>– Сергей, даю твоим зайцам еще полчаса времени, чтобы свернули все работы в четырнадцатой лаборато­рии. Вертолет ждать не будет!</p>
			<p>Григорович повернул голову к двери. Прямой нос, резко очерченные скулы, на щеке полоска пластыря. Он отложил листок – я только сейчас заметил, что кисть забинтована, – снял очки и заговорил:</p>
			<p>– Отмель, ты прекрасно знаешь, что в моем блоке меньше людей, чем у остальных. – Поежился от холо­да и, дотянувшись до масляного обогревателя, щелкнул тумблером. – А я должен завершить не только демон­таж ценного оборудования, но и монтаж установки! А…</p>
			<p>– А это кто? – Отмель кивнул в мою сторону. – Напомни…</p>
			<p>– Дверь прикрой. – Григорович взял со стола отложенный лист. – Холодно. Его вчера прислали.</p>
			<poem><stanza>
					<v>С ума они там, в Кривом Роге, сошли – парню де­вятнадцать.</v>
					<v>Офицер шагнул внутрь, затворил дверь. Высокий, широкоплечий, на поясе кобура с пистолетом, на жиле­те ровным рядком кармашки с магазинами, пара сиг­нальных ракет и Г-образный фонарь. Какая-то едва уло­вимая точность в каждом движении, легкая аура агрес­сивности – от офицера веяло уверенностью. Хотелось вытянуться по стойке смирно, щелкнуть каблуками…</v>
					<v>Я подобрался. Взглянул на длинные пустые стелла­жи вдоль серых стен. Сейчас научный блок напоминал пустой склад. Мусор на полу: обрывки проводов, куски картона, в дальнем углу корпус неизвестного мне агре­гата – брезентовый полог сполз, обнажив выпуклый дисплей, разлинованный сеткой, верньеры настройки с белыми цифрами на шкалах.</v>
					<v>Дверь распахнулась, вошли двое.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Сергей Константинович, мы… – первый кивнул на агрегат в дальнем углу.</p>
			<p>– Забирай скорее, – велел Отмель, прежде чем Григорович ответил, и отошел к стене, чтобы не мешать, присел.</p>
			<p>– Забираем.</p>
			<p>– Дверь закрывай, – раздраженно добавил Григо­рович.</p>
			<p>Офицер стянул вязаную шапку, положил на колено и стряхнул талый снег. Взъерошил волосы, поправил усик микрофона, прижал наушник пальцами – видимо, слу­шал какое-то сообщение. Брови сдвинулись к перено­сице, губы сжались.</p>
			<p>– Да, Карп, добро на посадку. Я в блоке «В», буду через три минуты, без меня не начинай. – Отмель зыркнул на меня, перевел взгляд на Григоровича. – Аномалия?.. Руку как повредил?</p>
			<p>– А, это… – Григорович покрутил у лица забинто­ванной кистью. – В системном блоке ковырялся, по­вернулся неловко, он на пол полетел – я ловить…</p>
			<p>– Ага, а лицо? Бандитская пуля? – Отмель усмех­нулся.</p>
			<p>– Нет, – серьезно сказал Григорович, нацепив на нос очки. – Когда брился. – И снова уткнулся взгля­дом в листок на столе.</p>
			<p>– Ладно, Сергей Константинович… – Отмель под­нялся, постучал по циферблату наручных часов. – Гра­фик… график срываешь. Орлов со своими через час улетает, а твои до сих пор шастают по лагерю. Вот бе­ри этого мальца и грузи свою четырнадцатую. У тебя двадцать минут еще, не более. Третий борт на подлете, а у меня площадка занята. Чтобы всех отправил, кто в проекте не задействован. Все, начинай!</p>
			<p>– Да какого!.. – Григорович в сердцах хлопнул по столу, листок выскочил из пальцев, вспорхнул в воздух. Фигурка девочки-ниндзя, подпрыгнув, закачалась, уче­ный нервно подхватил ее, поставил на место. Потом за­пахнул полы ватника, сгорбился и сказал: – Пойми ты, мне контрольные измерения снять необходимо, монтаж прервать не могу, а у меня зарядника нет. Ког­да и кто его доставит?..</p>
			<p>Послышался шорох, я обернулся. Лаборанты та­щили агрегат между стеллажами, волокли по полу с хрустящим звуком, словно по крошке битого кирпи­ча. Пришлось посторониться, привалиться плечом к стойке…</p>
			<p>– …вот так, – донеслось издалека.</p>
			<p>Резкая боль пронзила колено. Я заорал, взмахнул ру­ками и сквозь слезы разглядел перед собой добродуш­ное лицо.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Сталкер-одиночка. Из распахнутого ворота куртки струится пар.</v>
					<v>В голове пронеслись последние события: взрывы, ка­бина грейдера, полчища псевдособак, лопоухий води­тель и кровь, толчками выходящая из его шеи.</v>
					<v>Сталкер смотрел внимательно. Белобрысый – шап­ку куда-то дел. На лбу шрам, оставшийся от плохо об­работанной раны, с шестью красноватыми точками – следами скобок. По одной щеке размазана копоть, на второй свежая ссадина. Он широко улыбнулся:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Жить будешь. Колено из сустава выскочило, я вправил. Правда, бегать сможешь не скоро.</p>
			<p>Я сглотнул. Сталкер подсунул флягу, и я жадно от­пил. Горло обожгло, дыхание перехватило. Спирт! Я вы­пучил глаза, жесткая ладонь вложила мне в разинутый рот горстку снега. Сразу полегчало.</p>
			<p>– Как зовут тебя, парень?</p>
			<p>– Кирилл… Войтковский, – сказал я, отдышав­шись, и осторожно добавил: – Будто не знаете.</p>
			<p>– Откуда? – удивился сталкер. – Чего расте­рялся?</p>
			<p>– Так… просто, – пробормотал я, обдумывая все, что привиделось в бреду.</p>
			<p>– Оклемался? – Подошедший Лабус присел ря­дом. – Да, дела… – Он смотрел на мою ногу и раз­глаживал усы.</p>
			<p>– Что? Что там?! – Я попытался сесть.</p>
			<p>Боль опять прострелила колено. Клацнув зубами, я откинул голову, закрыл глаза, сдерживая стон.</p>
			<p>– Тихо, тихо, – сказал Лабус. – Пригоршня, на­до шину наложить.</p>
			<p>– Сейчас сделаем.</p>
			<p>– Черт! Курортник, у нас «трехсотый», его бы за Периметр, в базовый лагерь.</p>
			<p>Из-за боли их голоса казались гулкими и отдавались в голове коротким эхом.</p>
			<p>– Хреновая ситуация, – определил пулеметчик.</p>
			<p>– А у меня вообще дежа-вю, – прозвучал откуда-то сверху голос командира. – Ничего не напоминает? А, Лабус? – Раздался звук осыпавшихся камушков, шаги.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус согласился:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Есть такое дело, напоминает.</p>
			<p>Как много имен прозвучало… Курортник – видимо, командир. А Пригоршня – этот белобрысый со шра­мом, сталкер-одиночка.</p>
			<p>В голове окончательно выстроилась череда событий, связавшая меня с новыми знакомыми.</p>
			<p>Я открыл глаза. Взгляд уперся в бетонные потолоч­ные плиты, треснувшие, с плохо зашпаклеванными ли­ниями стыков. Покосился вправо – рядом глухая стена с выбоинами в штукатурке, обнажившими кирпичную кладку. Под стеной – внушительных размеров рюкзак, к боковому кармашку липучками прихвачен металличе­ский цилиндр сантиметров пятнадцати в длину, в акку­рат под набалдашниками на концах, чтобы не выпал при ходьбе. Возле рюкзака лежит необычное оружие – ав­томат с подствольником, но спусковая скоба одна, и ма­газин из приклада торчит. На полу портплед с граната­ми и подсумок, обмотанный широким кожаным ремнем. В углу из кирпичей сложено некое подобие минипечки, стены в копоти, на полу остатки золы. Я повернул голо­ву влево и увидел Курортника. Плечо забинтовано по­верх маскхалата, бурое пятно расплывается на повязке. Другой рукой командир придерживал висевшую вдоль бедра винтовку. Он напоминал Отмеля, старшего смены охранения в лагере на Янтаре – те же движения, та же едва уловимая точность, все выверено, и легкая аура аг­рессивности. За спиной военстала несколько оконных проемов – видимо, через один из них он и проник внутрь. В окнах маячил покосившийся забор, за ним – кустарник, лес, все это за пеленой снега.</p>
			<p>Посреди помещения высился сугроб, я снова взгля­нул вверх и увидел дыру, расчерченную кривыми пруть­ями арматуры. Сквозь нее падали снежинки.</p>
			<p>Почему-то вдруг в душе возникло ощущение уверен­ности: эти люди мне помогут, они не бросят… Никогда не думал, что судьба близко столкнет с военсталами, что вообще в Зону попаду!</p>
			<p>Вставший передо мной Лабус наклонился, коснулся моей шеи, нащупал пульс. Кивнув, сказал:</p>
			<p>– Сейчас поколдуем, не переживай, малец.</p>
			<p>– Подойдет? – В окно просунулся Пригоршня, по­казал длинную палку.</p>
			<p>– Ага, – кивнул Лабус, – тащи сюды. Сталкер залез внутрь, на ходу срезая сучки армей­ским ножом.</p>
			<p>– Пригоршня, ну а с тобой что делать? – загово­рил Курортник. – В «Гуантанамо» ты, конечно, не же­лаешь. Если б я тебя не знал раньше и на Янтаре мы не встречались, то в лучшем случае сидеть тебе в ка­рантинном секторе на демаркационной линии и дожи­даться отправки в лагерь.</p>
			<p>– А в худшем?</p>
			<p>– А в худшем – лучше не думать, – вставил Ла­бус и заухал совиным смехом.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Сталкер прекратил остругивать ветку.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– И? – Он поглядел сначала на Лабуса, затем на Курортника.</p>
			<p>– И! – передразнил Курортник. – С начальником особого отдела охота встретиться? «Гуантанамо» – са­наторий для сталкера, если сравнивать его с особым от­делом. Так-с… – Командир посмотрел на меня. – На хрена штанину вспорол, Пригоршня? Парню за этот ко­стюм отчитываться перед завхозом научного сектора.</p>
			<p>– Ну скажите, что там с ногой? Все плохо? – по­дал я голос.</p>
			<p>– А ничего, – отрезал Курортник. – Костюм твой теперь – тряпье. А нога… – Он склонил голову на­бок, словно оценивал. – Нога в порядке. Вот Пригор­шня и потащит к Периметру «груз триста». Так ведь?</p>
			<p>– Так, – обиженно буркнул сталкер.</p>
			<p>– Шину накладывайте, бинтуйте. Пять минут, – приказал командир.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус проворчал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Чего стал? Давай палку.</p>
			<p>Курортник достал сигарету, отошел к окну и уставил­ся на снег. Пока мне прилаживали палку-шину и накла­дывали повязку, я несколько раз вздрагивал от боли, но терпел. Командир наблюдал за окрестностями, иногда высовывался и задирал голову, прислушивался. Сигаре­ту он так и не прикурил.</p>
			<p>– А «Гуантанамо» – это ведь на Кубе? – уточнил я, когда пулеметчик и сталкер закончили колдовать над моей ногой.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус хмыкнул, Пригоршня натянуто улыбнулся.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– «Гуантанамо», – отозвался Курортник, расслы­шавший мой вопрос, – фильтрационный лагерь вот для таких бродяг, как этот паренек, – он подошел к нам и ткнул стволом в Пригоршню, – делающих вид, будто они в Зоне случайно, грибочки собирают. А название ла­геря – фольклор местных жителей. Прилипло с чьей-то подачи. Самое интересное, что некоторые из этих, – командир опять поднял оружие, указав на сталкера, – действительно неплохие парни, и по жизни я бы за них поручился. И в разведку вместе пошел. – Он покачал головой, осуждающе глядя на Пригоршню, и доба­вил: – Ну вот что мне с тобой делать, а?</p>
			<poem><stanza>
					<v>В бедро больно кольнуло. Лабус продемонстрировал мне одноразовый шприц.</v>
					<v>Я порядком продрог. Знобило – челюсть непроиз­вольно прыгала.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Сейчас боль отпустит, – пообещал пулеметчик.</p>
			<p>– Не косись так недоверчиво, – сказал Курорт­ник. – Костя – санинструктор в подразделении.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Ага, значит, Лабуса зовут Костей.</v>
					<v>Командир подхватил винтовку, перевесил на грудь. Я опять поймал себя на мысли, что сравниваю его по­вадку с движениями Отмеля – как похожи, одна шко­ла. Курортник застыл вполоборота, словно сказать мне что-то хотел и не решался. Коснулся кончика носа, шмыгнул и заговорил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Там, у будки блокпоста, ты вовремя закричал, предупредил… .</p>
			<p>– О чем? – удивился я.</p>
			<p>– «Манок» в будке стоял.</p>
			<p>– А что это?</p>
			<p>Я с удивлением посмотрел на Лабуса, на Пригорш­ню. У сталкера на лице читался неподдельный инте­рес – видимо, тоже не совсем понял.</p>
			<p>– «Манок» – электронное устройство, – пояс­нил Курортник, – испускает волны в определенном ди­апазоне… Как дуделка, манок на уток у охотников, так и тут.</p>
			<p>Ага! Значит, если включить это устройство, мутанты становятся как крысы, идущие на звук флейты в сказке о приключениях Нильса. Военные пристреляли секто­ра – снаряды и мины наверняка разрушили устройст­ва, а мутантам хоть бы что. Вот ближе к Периметру и натыкали в разных местах новую аппаратуру. Эффект от такой операции я не мог оценить, но наверняка был в этом какой-то скрытый смысл. Главное, суть ясна.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник выжидающе смотрел на меня. Я кивнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Странно, что не знаешь, – прищурился он. – Ты ж с Янтаря.</p>
			<p>Я отвернулся, вспомнив гибель миротворца. Лабус не слушал, паковал аптечку.</p>
			<p>– В Зоне недавно, что ли? – не отставал Курорт­ник.</p>
			<p>– Да.</p>
			<p>– Ясно…</p>
			<p>– Давай теперь подумаем, как ногу укрыть, – вме­шался Лабус. – Холод, конечно, не повредит – отеч­ность меньше будет. Но это только до определенного момента хорошо. Замерзнешь быстро. На улице минус сейчас, а ты чуть ли не в шортах. – Лабус выпрямил­ся, захлопнул пластиковый бокс с эмблемой Красного креста на крышке. – Пригоршня, что там у тебя в рюк­заке? Найдется во что переодеть научника?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Последовала длинная пауза.</v>
					<v>Холод окончательно пробрался в организм. Я бы со­гласился глотнуть еще спиртика из фляги Пригоршни. Получилось сесть, нога ныла, но несильно.</v>
					<v>Дальний торец помещения перегораживали желез­ные ворота в пятнах ржавчины. В одной створке двер­ца, обитая оцинкованным листом, по периметру черные шляпки заклепок. Край листа отогнулся, обнажив кус­ки стекловаты. Массивная задвижка блокировала вход с нашей стороны, наверное, кто-то из военсталов пре­дусмотрительно закрыл. По краям ворот свисали похо­жие на паклю наросты. Разглядев все это, я переклю­чил внимание на спутников.</v>
					<v>Они застыли на одной линии: Курортник, Лабус и Пригоршня. В руках Кости аптечка, пулемет стоит воз­ле ног. Пригоршня в двух шагах от него с ножом в ле­вой руке. Я посмотрел на Курортника – штурмовая винтовка поднята, палец на спусковом крючке.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не дергайся, Никита. Спокойно. Лабус, забери его ствол.</p>
			<p>Ага, теперь я знаю, как зовут молодого сталкера. Только вот что означают слова Курортника?..</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус шагнул к рюкзаку, и Никита сорвался с места.</v>
					<v>Костя почти дотянулся до его оружия, но сталкер упал на цементный пол, уходя с линии огня штурмовой винтовки, и врезал кулаком Лабусу по селезенке.</v>
					<v>Сдавленный возглас. Военстал держал удар. Захри­пев, он перехватил руку с ножом и попытался ладонью накрыть лицо Пригоршни. Тот отдернул голову, выпу­стил нож – клинок звякнул об пол, – ухватил Лабу-са за плечи и увлек за собой, закрываясь от Курорт­ника.</v>
					<v>Я бросил взгляд на командира. Сжав губы, он водил стволом из стороны в сторону, пытаясь поймать в при­цел Пригоршню.</v>
					<v>В первом раунде победила молодость. Никита голо­вой заехал Лабусу в переносицу, тот качнулся и стал за­валиваться на сталкера. Обхватив его, Никита попытал­ся рывком сместиться к минипечке.</v>
					<v>Курортник, зло сплюнув, бросил винтовку, выхватил пистолет из кобуры на бедре и прыгнул к ним.</v>
					<v>Как внезапный порыв ветра, по комнате прокатил­ся жутковатый хохот. Я вздрогнул, завертел головой. Смех эхом отразился от стен, потом снова захохота­ли – где-то в углу, куда отполз Пригоршня, прикры­ваясь Лабусом.</v>
					<v>В воздухе блеснула точка. Вспыхнула – и выросла в бело-желтый шар, от которого посыпались искры. Будто оголенный провод под напряжением сунули в во­ду и сразу вытащили… Я зажмурился, волосы на голо­ве встали дыбом. Открыл глаза – Курортник застыл с широко разинутым ртом, из-под потерявшего сознания Лабуса пытался выбраться Пригоршня.</v>
					<v>Шар исчез. В углу колыхнулась тень, похожая на ши­фоновую занавеску. Мне показалось, что в ней просту­пают очертания морды: морщинистая коричневая кожа, вместо глаз – черные впадины. Из пасти вырвалось за­вывание, перешедшее в истеричное хихиканье.</v>
					<v>Курортник наконец вышел из ступора.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Полтергейст!</p>
			<p>Взяв за ворот Лабуса, он открыл огонь. Звук выст­релов заглушил хохот, пули пролетали сквозь «шифон» и врезались в штукатурку, щеку царапнуло каменное крошево.</p>
			<p>Курортник дернул безвольное тело напарника на се­бя, поволок прочь, продолжая разряжать магазин.</p>
			<p>Пригоршня оперся на локти и, быстро двигая ими, пополз от полтергейста. По дороге ухватил пулемет Лабуса, передернул затворную раму, из патронника вылетел патрон и звякнул об пол. Сталкер вскинул оружие, и…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Полтергейст исчез.</v>
					<v>Лабус встал на корточки, потряс головой. Из носа текла кровь, он утерся ладонью, сплюнул и, подняв го­лову, крикнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Убью гада!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Полтергейст возник под потолком, все повторилось: искры, шар, мерцание…</v>
					<v>Пригоршня с Курортником открыли огонь одновре­менно. Полупрозрачный монстр взвыл и спикировал на них. Опрокинув сталкера, умчался к железным воротам, до которых не долетел – исчез по дороге.</v>
					<v>Лабус взмахнул пистолетом, выдавив что-то нечле­нораздельное, с трудом поднялся на ноги.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– В центр – круг! – скомандовал Курортник. Они прыгнули к сугробу, возле которого валялись рюкзаки военсталов, встали спиной друг к другу, заняв круговую оборону.</p>
			<p>Тварь опять проявилась под потолком и заметалась от стены к стене. Не отводя от нее взгляда, я лихора­дочно шарил вокруг, пытаясь нащупать оружие Пригор­шни. Пальцы наткнулись на гладкий цилиндр – под-ствольник? Ладонь сжала холодный металл. Я попы­тался подтащить оружие к себе, но что-то мешало, не пускало.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Хохот наполнил помещение. Загрохотали выстрелы.</v>
					<v>Полотнище под потолком потеряло прозрачность, на­чало сминаться в жеваный тетрадный лист. Сгустившая­ся тень обрела форму: тулово, похожее на корягу, покры­тую сплетением мышечных волокон, непропорционально длинные руки с когтистыми пальцами. Крутанувшись, монстр рванулся ко мне. Я все еще пытался схватить ору­жие. Руки полтергейста вытянулись, когти нацелились мне в шею.</v>
					<v>Стрельба смолкла – сталкеры испугались, что заде­нут меня.</v>
					<v>Я дернул что было сил. Что-то порвалось, перед гла­зами возникла алюминиевая колба с ребристым набал­дашником на конце.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ложись! – гаркнул Курортник. – «Сборка»!</p>
			<p>Инстинктивно зажмурившись, отвернувшись от на­летавшей на меня морды, я откинулся назад, выбро­сив перед собой руки, ладонь хлопнула по набалдаш­нику…</p>
			<p>Мягкий белый свет коснулся век. Все стихло. Не бы­ло больше ни хохота, ни жуткого воя…</p>
			<p>Открыв глаза, я повернулся на бок. Сталкеры лежа­ли на полу, накрыв головы руками. Курортник припод­нялся, взглянул в мою сторону, скупо улыбнулся. Раз­дались смешок Пригоршни и ворчание Лабуса.</p>
			<p>Я обвел взглядом помещение, осторожно сел. Понял, что до сих пор сжимаю алюминиевый цилиндр. Поднес к лицу. Хм – ничего необычного, колба похожа на кон­тейнер для ключей, такие сдают на вахту охраны и опе­чатывают. А что крикнул Курортник, перед тем как все стихло? И этот белый свет – что это такое? Я снова посмотрел на спутников. Вот черт!..</p>
			<p>– Положи пулемет, Никита. Я не шучу.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Военсталы целились в Пригоршню. Тот угрюмо зыр-кал исподлобья.</v>
					<v>Как же так, ведь только что плечом к плечу сража­лись с тварью, а теперь?.. Я растерялся.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Спокойно, командир, – произнес Никита.</p>
			<p>Он медленно присел и поставил оружие на пол. Ла­бус шагнул вперед, держа сталкера под прицелом пис­толета, поднял за ремень пулемет и отступил.</p>
			<p>– На колени! Руки за голову.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня выполнил команду. Лабус повесил пуле­мет на плечо.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Надо уходить, – сказал Курортник, целясь стал­керу в голову.</p>
			<p>– Что, разбежимся? – поинтересовался тот.</p>
			<p>– Что у тебя в рюкзаке? И где добыл военную «сборку»? – спросил Курортник.</p>
			<p>Лабус обошел сталкера, упер ствол ему в затылок. Никита дернулся и замер, военстал принялся обыски­вать его.</p>
			<p>– Не скажу, – огрызнулся Никита.</p>
			<p>– Тогда в расход, – резюмировал Курортник.</p>
			<p>– Чист, – произнес Лабус и отступил. Командир приказал:</p>
			<p>– Поднимайся.</p>
			<p>– Все равно я вам нужен, без меня не допрете маль­чишку. – Пригоршня оскалился. Хотел опустить руки.</p>
			<p>– Замри! – велел Лабус. – И не в таких передел­ках бывали.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита хмыкнул, смерил его взглядом.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что в рюкзаке? – повторил Курортник.</p>
			<p>Я вдруг понял: Пригоршня ни при каких обстоятель­ствах не убьет Курортника, а тот не застрелит сталке­ра. И Лабус этого не сделает, потому что верит коман­диру. Ну подрались, так бывает – лучшие друзья де­рутся… Военсталы при исполнении, Пригоршня неза­конно проник за Периметр; по идее, его должны сдать в фильтрационный лагерь, но Курортник же сказал: в разведку вместе с таким пошел бы… Нет, не станет он убивать Никиту, пугает его только. Похоже, они давно знакомы. Но почему тогда сам не проверит рюкзак?</p>
			<p>Пригоршня пожевал губами. Взгляд обежал Курорт­ника с Лабусом, скользнул по мне, Сталкер подобрал­ся, вдохнул, будто собирался с мыслями перед экзаме­ном, и выдал:</p>
			<p>– Черт с вами, в рюкзаке ИЗДЕЛИЕ.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t6">Глава 3 ПЕРИМЕТР</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Лабус хрюкнул и уточнил: – Резиновое, номер два? – Курортник улыбнулся. Пригоршня обиженно пробур­чал что-то.</p>
			<p>– Ладно, опусти руки и пошли, – скомандовал Ку­рортник, развернулся и зашагал ко мне. На ходу доба­вил: – Только давай без фокусов… Пристрелю.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня, насупившись, последовал за военсталом.</v>
					<v>Я ничего не понимал. Быстро у них у всех настрое­ние меняется…</v>
					<v>Курортник спрятал пистолет, подхватил рюкзак стал­кера, перенес в угол на минипечку. Никита шаркнул но­гой, сдвинув кучку золы, встал рядом. Широкие спины загородили обзор. Я некоторое время силился разгля­деть, что же за ИЗДЕЛИЕ появится из рюкзака, но так и не смог, пришлось довольствоваться комментариями.</v>
					<v>Подошел Лабус, отобрал у меня колбу, сунул в жи­лет. Достал комплект химзащиты из рюкзака, развер­нул, отделив штаны, кинул мне. Куртку он упаковал об­ратно, забросил рюкзак за спину и, отойдя к окну, уста­вился наружу.</v>
					<v>Началась пурга, ветер задувал через окна. Прилично мело, дыру в потолочных плитах затянуло ледяной кор­кой. Лабус щурился, но не спешил сдвигать на глаза оч­ки, лишь прикрывал ладонью лицо. Иногда, морщась, он ощупывал распухший от удара нос.</v>
					<v>Я стал натягивать штаны, взглянул на колено в про­рехе разодранного комбинезона и замер. Покосившись на меня, Лабус спросил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Натянешь сам? – и сразу опять уставился в оконный проем.</p>
			<p>У меня не было никакого вывиха – нога сломана! Под аккуратно наложенной повязкой видно, как смес­тилась кость. Крови нет, значит, закрытый перелом – Пригоршня, стало быть, разогнул мне ногу, тут я в се­бя и пришел. Укол, сделанный Лабусом, снял боль, плюс события с полтергейстом напрочь заставили за­быть о травме. Да еще мне зубы заговаривали, чтобы не разнылся. А я и не буду. Правда, не разберешь этих троих: двое арестовывают одного, после беседуют, как старые друзья, потом дерутся и в итоге все вместе с монстром сражаются…</p>
			<p>– Ты знаешь назначение этой штуки? – обратился Курортник к Пригоршне. Тот помотал головой, тогда ко­мандир обернулся и позвал: – Лабус, глянь.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Костя пожал плечами:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Без понятия. Я в этих делах… Хотя… соковарку напоминает, только хромированную. – Он крякнул и снова уставился в окно.</p>
			<p>– Ладно, Никита, так что это? Давай конкретно. – Сталкер помялся, почесал шрам на лбу.</p>
			<p>– Я и сам толком не знаю. Я только заказ выпол­нял. Маршрут…</p>
			<p>– Чей заказ? – перебил Курортник. Пригоршня потупился.</p>
			<p>– Давай, давай, Никита. Мне сейчас некогда с то­бой рассусоливать. Говори как есть.</p>
			<p>– Да я правда не знаю! Посредник сбросил сообще­ние на ПДА, что есть заказ, цену хорошую указал, ра­бота непыльная…</p>
			<p>– Задаток тебе ведь кто-то передавал?</p>
			<p>– Ха, задаток! – Никита задрал голову к потолку, пощупал небритый подбородок. – Деньги в тайник за­ложили, вся цепочка исключала визуальный контакт с посредниками.</p>
			<p>Курортник хмыкнул, но не стал комментировать, ждал, пока Пригоршня продолжит рассказ.</p>
			<p>– Я и еще двое – извини, имен не назову, не знаю – тащили ее, то есть его… эту хреновину к Янтарю.</p>
			<p>Раздались глухие шлепки – Никита похлопал по корпусу агрегата. Курортник кивнул: – Отмычки? Ты один выжил? – Пригоршня удивленно взглянул на него.</p>
			<p>– А, нет, ты неправильно понял. Эти двое довели ме­ня до контрольной точки, к бывшему блокпосту – буд­ку помнишь? Ну, дальше вы меня с Лабусом приняли.</p>
			<p>– А в Зону проникал с их помощью или сам?</p>
			<p>– Сам. За Свалкой с ними встретился.</p>
			<p>– Как?! – Курортник неподдельно удивился. – Периметр закрыли новой системой сигнализации, ров огроменный выкопали, двойной забор, освещение, ви­деонаблюдение… прорывов с месяц не было. Патрули усилили. Как ты в Зону проник? По воздуху?</p>
			<p>– Ну да, – на полном серьезе сказал Пригорш­ня. – Старым дедовским способом. Атмосферный зонд с подвесной системой от парашюта Д-6… Словил по­путный ветер и… Да ты и сам должен знать о такой про­стой штуке, чего я тебе рассказываю.</p>
			<p>– Вот тебе и современные средства контрацеп­ции, – хохотнул Лабус. – Книжки про шпионов нуж­но читать!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита смотрел на Курортника в ожидании.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Понял. – Командир стал серьезен. – А когда это было? Число?</p>
			<p>– Пятнадцатого февраля.</p>
			<p>– Ага, почти двое суток прошло… Куда те двое де­лись?</p>
			<p>– Свалили.</p>
			<p>– Почему?</p>
			<p>– Да тут… мы же сами угодили под обстрел. Им жизнь дороже.</p>
			<p>– ИЗДЕЛИЕ наверняка на Янтаре ждут. А ты его припрятал и тоже решил свалить от греха подаль­ше… – рассуждал Курортник. – Или тебя должны бы­ли встретить, но кто-то помешал…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня почесал затылок. Командир снова оклик­нул Лабуса:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– У нас завелись «крысы».</p>
			<p>– Я слышал. – Костя разгладил усы. – Или «кры­сы», или опять кто-то играет сразу за две команды, или… – Он не договорил.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник покивал.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что? Вы о чем? – Пригоршня крутил головой, переводя взгляд с одного военстала на другого. – Ска­жите.</p>
			<p>– Так, ничего. – Курортник смотрел в угол. – Просто вспомнилось кое-что.</p>
			<p>– Ты хочешь сказать, что к Янтарю меня должен был отвести кто-то из ваших? – не унимался Пригор­шня.</p>
			<p>– Пока что я ничего не хочу сказать.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник шагнул в сторону, и я наконец разглядел, что стояло в углу.</v>
					<v>По спине пробежал холодок – ЗАРЯДНИК!!! Я сам лично собирал этот узел к установке Григоровича и го­товил к отправке с завода. Как агрегат оказался у При­горшни?!</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Предполагаю только, а ты… – Я перебил командира:</p>
			<p>– Я знаю, что это.</p>
			<p>Все посмотрели на меня. Снаружи скрипели деревья, ветер свистел сквозь щели в железных воротах.</p>
			<p>– Это ГСК, – сказал я. Лабус прервал молчание первым:</p>
			<p>– Курортник, нужно двигать отсюда. Плохое место.</p>
			<p>– Да. – Командир пожевал губами. – В эфире ти­шина. Канонаду давно не слышно. Не знаю, хорошо это или плохо. И еще у меня мысли очень невеселые…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он явно что-то обдумывал, но делиться соображени­ями пока не хотел.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Пурга все сильнее, – добавил Лабус. – Потом разберемся с этим ГСК. И еще, в такую погоду нас с воздуха искать не станут. Значит, выбираться самим.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник перестал смотреть сквозь меня.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Добро. Предложения?</p>
			<p>Пригоршня упаковывал агрегат. Я видел, как он за­тягивает клапан ранца, и думал: откуда у него зарядник Григоровича? Эта штука, как мне объяснил ученый, со­здана в единственном экземпляре.</p>
			<p>В голове возникло смутное воспоминание. Григоро­вич нервничал, ждал ГСК с завода, постоянно спраши­вал Отмеля об этом. Так, может, Пригоршня…</p>
			<p>– Черт! – выкрикнул Лабус. Он стянул со шлема на глаза широкие очки.</p>
			<p>– Что?!</p>
			<p>– К нам гости.</p>
			<p>– Кто?</p>
			<p>– Не разберу – метель. – Лабус присел, выста­вил пулемет в оконный проем. – Тушканы, кажись. Принесла нелегкая. – Он дал несколько коротких оче­редей. Приподнялся, всматриваясь. Пулемет снова за­стучал. – Снега намело. Далеко не уйдем… – Костя кивнул в мою сторону. – А ночь здесь сидеть – нет уж. Нужно что-то придумать.</p>
			<p>– Я знаю, что делать, – сказал Пригоршня. По­смотрел на Курортника и перевел взгляд на необычный автомат – мол, так я возьму?</p>
			<p>Командир кивнул. Пригоршня сначала подобрал нож, затем взял оружие и подсумок, на ходу подпоясался, су­нувшись к окнам, присел рядом с Лабусом. Портплед положил на плечо, вынул несколько гранат, зарядил подствольник, остальные сунул в боковые карманы.</p>
			<p>– На временное хранение, – протянул он портплед Лабусу.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Тот хмыкнул и пристроил боеприпасы рядом под сте­ной.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Я доберусь до угла, – Пригоршня показал на­правление.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус, выглянув в другое окно, кивнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Возьму пару пустых ящиков, вон они валяют­ся, – и назад. Прикроете?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник занял позицию в свободном проеме. Вы­сунулся и сразу отпрянул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Давай, – произнес он.</p>
			<p>Пригоршня выпрыгнул в окно, Курортник с Лабусом несколько раз выстрелили в сторону леса. Послышался глухой хлопок, через пару секунд грохнул взрыв – При­горшня воспользовался подствольником.</p>
			<p>Судя по спокойствию военсталов, твари их особо не волновали, здесь мутанты вряд ли причинят нам какой-то вред. Но дожидаться помощи Лабус и Курортник не хотели, а Пригоршня не возражал против путешествия, значит, был в этом какой-то смысл. Им виднее, они Зо­ну знают.</p>
			<p>А ведь я для них обуза. Тащить с собой будут, жиз­нью рисковать. И все ради меня…</p>
			<p>– Подгребают, – сказал Лабус.</p>
			<p>– Пригоршня, давай быстрей! – крикнул Курортник.</p>
			<p>– Вижу, сейчас! – отозвался Никита.</p>
			<p>Лабус опять выстрелил. Курортник посторонился, и в проем влетел небольшой низкий деревянный ящик, за ним второй. Потом внутрь полез Пригоршня.</p>
			<p>– И чего? – поинтересовался Лабус, по-прежне­му глядя в окно.</p>
			<p>– Сейчас, сейчас… – Никита передвинул оружие за спину.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник молча наблюдал за ним.</v>
					<v>Сталкер кинулся к воротам. Остановился возле створок, оглядел внимательно наросты, напоминаю­щие паклю, кивнул и осторожно потянул за край оцин­кованного листа на дверце. Она качнулась, заскрипе­ли петли, несколько пучков, похожих на скомканные волосы, упали вниз. Коснувшись пола, комки пакли за­искрились, по ним пробежали легкие волны голубова­тых вспышек, а затем пакля обуглилась, стала иссиня-черной.</v>
					<v>Значит, это аномалия какая-то – а я и не знал.</v>
					<v>Пригоршня, увернувшись от аномальных сгустков, задрал голову – похоже, следил за паклей, свисавшей сверху. Ногой уперся в створку и опять потянул лист двумя руками. Заклепки с чпоканьем выскакивали из рамы, а Никита продолжал тянуть. Наконец он полно­стью отодрал железку, внимательно оглядел ее со всех сторон, удовлетворенно буркнул: «Сойдет», – и пота­щил к ящикам.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Молодец, – сказал Курортник. Я пока ничего не понимал.</p>
			<p>Никита бросил лист, подбежал к рюкзаку, вынул из бокового кармана бобину скотча и моток веревки.</p>
			<p>Курортник тем временем достал пистолет и простре­лил два отверстия по углам листа, потом встал на него и загнул вверх дырявый край.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус дал длинную очередь в сторону леса и крикнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Долго еще?</p>
			<p>– Почти, – ответил Пригоршня. – Пара минут. Есть время?</p>
			<p>– Давайте скорей, минут пять точно будет, дальше не знаю, они, похоже, откуда-то с восточной окраины прут. Там, где рабочий городок с болотцем граничит.</p>
			<p>Пригоршня кинул веревку командиру, тот быстро пропустил ее через простреленные отверстия, связал концы, проверил узел на прочность. Сталкер поднял ящики, поставил на лист один за другим. Они с Курорт­ником стянули ящики скотчем, затем военстал припод­нял конструкцию, Пригоршня быстро управился, связав все прозрачной лентой. Уселся на ящики… и тут я по­нял: да это же сани!</p>
			<p>– Выдержат? – спросил Курортник.</p>
			<p>– Должны, если с горок особо не кататься. В самый раз волокуша. – Пригоршня ухмыльнулся. – Сойдет для сельской местности.</p>
			<p>– Лабус, выходим, – скомандовал Курортник, за­брасывая рюкзак за спину.</p>
			<p>– Понял, – ответил Костя и прыгнул наружу.</p>
			<p>– Пригоршня, парня хватай.</p>
			<p>Курортник потащил запакованный ГСК к окнам. Снова заговорил пулемет Лабуса, на этот раз он стре­лял часто, короткими очередями.</p>
			<p>Никита перенес меня к проему. Командир в это вре­мя перебросил туда санки. Выбрался следом, поглядел по сторонам и повернулся к нам:</p>
			<p>– Давай мне его.</p>
			<p>Вдвоем меня вытащили и усадили на волокушу. Ме­тель ударила в лицо колкой снежной крошкой, я сощу­рился.</p>
			<p>– Не свались, когда помчимся…</p>
			<p>– Тушкан! – выкрикнул Пригоршня. Курортник вскинул штурмовую винтовку.</p>
			<p>Я проследил за направлением ствола – у накренив­шегося забора, где лес подступал вплотную, штакетник был взломан. В дыре возникла бурая туша. Ладонью при­крыв глаза от снега, я пригляделся: в холке с полметра, вытянутая морда, короткие передние лапки прижаты к груди, длинный хвост… Ну вылитый тираннозавр, только маленький! Хотя хвост скорее крысиный напоминает.</p>
			<p>Курортник выстрелил трижды, тварь опрокинулась на спину и заверещала, закрутилась на месте, взрыхляя глубокий снег. Узкие трехпалые лапы с длинными ког­тями дергались, взметая белые смерчи.</p>
			<p>За оградой я увидел других, они приближались мед­ленно, хвосты, будто плуги, пахали сугробы. Наверное, мутанты этой породы неплохо двигаются по пересечен­ной местности, но снежный покров здорово им мешает, неуверенно шагают. Подстреленный тушкан затих, и ос­тальные кинулись вперед. Я решил было, что они ата­куют нас, но твари, вереща и отталкивая друг друга, на­бросились на мертвое тело.</p>
			<p>– Держи! – Пригоршня просунул рюкзак с ГСК мне под ноги между ящиком и загнутым краем листа – получилась неплохая подставка для сломанной конечно­сти. – И сам держись!</p>
			<p>Он перекинул привязанную к саням веревку через го­лову, пропустил под мышками, оружие повесил на шею.</p>
			<p>– Вперед! – скомандовал Курортник.</p>
			<p>Никита налег на веревку, и самодельные сани двину­лись с места. Я одной рукой ухватился за лямку лежа­щего под ногой рюкзака, другой за доску ящика.</p>
			<p>Пригоршня недолго приноравливался к грузу и вско­ре уже уверенно тащил волокушу. Лабус двигался мет­рах в пяти впереди. Курортник, отдав сталкеру снего­ступы, шел по широкому следу, остающемуся за воло­кушей. Преследовали нас не очень активно. Изредка сзади раздавались одиночные выстрелы, я поначалу вздрагивал и оглядывался, но Курортник, похоже, стре­лял для профилактики и спокойно шагал дальше, посма­тривая по сторонам.</p>
			<p>За зданием, в котором мы прятались, открылась пло­щадка, где стояли проржавелые остовы грузовиков, ав­тобусов и военных тягачей. На другом ее краю высился здоровенный кран на многоосной платформе с вмерзши­ми в землю покрышками в человеческий рост. Массив­ная длинная стрела под углом уходила в небо, под ней покачивалась на тросах старая «Волга». На такой же ез­дил директор нашего завода, где я проходил практику по­сле техникума.</p>
			<p>Помнится, недавно Лабус назвал это место рабочим городком. Возможно, здесь жили ликвидаторы послед­ствий первой катастрофы на ЧАЭС. Судя по разгово­рам военсталов, мы где-то недалеко от Периметра…</p>
			<p>Костя коротко махнул рукой, Пригоршня остановил­ся. Городок занимал приличную территорию. Вдоль за­бора сбоку от площадки стояли приземистые бетонные коробки, дальше было двухэтажное здание, наверное, дирекция, рядом – внушительных размеров трансфор­маторная будка. Провода с крыши тянулись к решетча­той мачте. У забора, на фоне леса, я разглядел еще од­ну, но дальше все скрывала метель, непонятно было, ку­да идет линия электропередач.</p>
			<p>Лабус разглядывал экран закрепленного на рукаве устройства – вроде ПДА, хотя слишком громоздкое, больше напоминает планшет-сканер. Пригоршня топ­тался на месте.</p>
			<p>– Ну что? – посмотрел он на меня. – Как само­чувствие?</p>
			<p>– Хорошо. – Я натянуто улыбнулся и кивнул в сто­рону Лабуса. – Что он делает?</p>
			<p>– Местность сканирует при помощи армейского де­тектора. Впереди может быть аномальное поле, вот и остановились.</p>
			<p>Сталкер присел, выставив перед собой оружие. Я ог­лянулся на Курортника – военстал сидел на корточках ко мне спиной. Присмотревшись к его рюкзаку, я заме­тил, что из боковых карманов белого чехла торчат две колбы, перехваченные липучками. Они очень напоми­нали ту, что я вытянул и, случайно активировал во вре­мя драки с полтергейстом.</p>
			<p>– Курортник! – тихо позвал я, и он обернулся:</p>
			<p>– Чего тебе?</p>
			<p>– Что это у вас, – я показал на колбы, – в кар­манах чехла?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Военстал покосился туда, ощупал одну колбу.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– «Сборка». Аномальная граната то есть. Знаешь, что такое аномалии?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кивнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Берут побочный продукт аномалии, например… – Он огляделся, словно искал что-то. – Неважно, коро­че, берут бенгальский огонь от электры, комбинируют его со светошумовой гранатой и… – Перехватив мой удивленный взгляд, Курортник констатировал: – Не по­нимаешь. И не грузись.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня хмыкнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– А ты чё ржешь? – переключился на него коман­дир. – Ты где армейскую «сборку» раздобыл?!</p>
			<p>Сталкер потер кончик носа, сдвинул брови, потом от­дернул руку, сообразив, что в первую очередь этот жест выдает ложь, и поднял глаза на Курортника:</p>
			<p>– Один из этих, ну, с кем я в контрольную точку шел, обронил. Я по-тихому подобрал и заныкал.</p>
			<p>– Типа не знал, – съехидничал Курортник.</p>
			<p>– А чего?..</p>
			<p>– Курортник! – негромко позвал Лабус. – Глянь.</p>
			<p>– Пригоршня, займи мое место.</p>
			<p>Командир выпрямился и быстро пошел к Косте. Никита, перейдя на его место, уставился в снежную пелену.</p>
			<p>Метель совсем разгулялась. Снег стал гуще, след во­локуши уже почти засыпало. В такую пургу и заблудить­ся недолго, а ведь темнеть скоро будет.</p>
			<p>– Не боись, – сказал мне Никита. – Не пойдут тушканы за нами, им тот дом нужен был. Хотя ведут се­бя зверюки странно. И снег… – Он задрал голову, со­щурился. – Снег впервые в Зоне в таком количестве. Не было никогда снега, а тут… – Пожал плечами и снова уставился назад, туда, откуда мы пришли.</p>
			<p>Зверюки… Вдруг нахлынули воспоминания – я сно­ва увидел черную лавину пвсевдособак, прущую из ле­са. Как глупо погиб тот лопоухий миротворец, вовремя для нас и не вовремя для себя появившись на дороге в снегоуборочной машине. А потом этот нелепый, жутко­ватый полтергейст… Я передернул плечами. И тушка­ны. Хорошо, что они не идут следом. Но ведь не долж­но быть возле Периметра такого количества мутантов, это даже я понимаю! Откуда они взялись?</p>
			<p>Мысленно задавшись этим вопросом, я тут же сам на него и ответил: «манки», приманивающие зверей.</p>
			<p>Их поставили вдоль Периметра для какой-то спецопе­рации. Янтарь – лагерь – эвакуация… Я вспомнил Отмеля, Григоровича… К чему мы там готовились? ГСК этот… Никак не удавалось выстроить четкую цепочку событий, понять их логику. Я зажмурился, стянул пер­чатки и потер виски. Открыл глаза, помотал головой и осмотрелся.</p>
			<p>Курортник с Лабусом вполголоса разговаривали, При­горшня сидел в той же позе: приклад зажат под мышкой, палец на курке. Ладонью другой руки он задумчиво раз­глаживал снег. Ощутив мой взгляд, сталкер обернулся:</p>
			<p>– Чего?</p>
			<p>– Так, просто думаю. А зачем тушканам в дом лезть?</p>
			<p>– Любят они всякие здания. В Зоне многие твари обживают развалины, что-то их притягивает к ним. А сей­час еще снег вдобавок… Глянь.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я посмотрел в указанном направлении.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ничего не вижу.</p>
			<p>– Разлапистую ель видишь?</p>
			<p>– Ага.</p>
			<p>– Вправо шагов пять – пожарный щит с козырь­ком, ящик с песком.</p>
			<p>– Да, точно.</p>
			<p>– Возле ящика…</p>
			<p>Бугорок какой-то, кучка хлама или ветоши снегом присыпана. Напряг зрение – и очертания стали скла­дываться в картинку, я даже привстал. Пригоршня хмыкнул.</p>
			<p>То, что я принял за ветошь, было телом замерзшего кровососа. Он именно замерз. Морда повернута в нашу сторону, лысая черепушка с натянутой синюшной ко­жей, один раскрытый остекленевший глаз, второй засыпан снегом. Рот распался на лепестки-щупальца – я слы­шал, что мутант через эти отростки высасывает жид­кость из тела жертвы. Твари этой породы – одни из са­мых опасных в Зоне, умеют делаться невидимыми, ког­да атакуют. Может, какие-то зачатки разума у мутантов есть. Вторая авария на АЭС вызвала необратимые ге­нетические изменения, и до сих пор неясно, остано­вились ли процессы мутаций, влияют ли регулярные выбросы на дальнейшие изменения флоры и фауны в Зоне. Наверное, кровосос пытался хоть как-то со­греться – тело покрыто лохмотьями. Но они кровосо­са не спасли. Всю прошлую неделю стоял сильный мо­роз, хотя снег еще не шел. Хуже всего, когда темпера­тура упала, а снега нет. При высокой влажности как тепло ни одевайся, пробирает до костей. Вот и окоче­нела зверюга, превратилась в ценное ископаемое – сюда бы ребят из блока «О», они бы порадовались, замерзший кровосос для них, как мамонт в вечной мерз­лоте для палеонтологов. А сколько еще тварей померз­ло в Зоне…</p>
			<p>Стоп! Блок «О» в лагере на Янтаре занимался изу­чением мутагенных форм, обитающих в Зоне, – вспом­нил! А ведь недавно не мог. Попробую размотать клу­бок дальше…</p>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
			<p>– Пригоршня, впрягайся, – велел подошедший Ку­рортник. – Быстрее, быстрее! Идем.</p>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Миновав брошенную технику и обогнув дирекцию, мы попали на открытое пространство. Впереди стоял покосившийся серый забор с сетчатой аркой ворот. Створок не было, вверху на сетке висел герб СССР, скрещенные серп и молот, рядом – железная пятико­нечная звезда, выкрашенная красной краской.</p>
			<p>Почему-то спутники не пошли прямо к арке, а забра­ли в сторону. Я нахмурился, пытаясь сообразить, почему идущий впереди Лабус двигается в этом направлении. И заметил, что перед забором снег кружится, образуя пять маленьких смерчей. Что это, ведь ветер почти стих? Еще на пути к арке виднелись талые проплешины, над ни­ми клубилось марево, снежинки таяли, не долетая до зем­ли. На одном таком пятачке обнажился потрескавшийся асфальт, на другом – пожухлая трава. Я всматривался. Марево над проплешинами собиралось сгустками в фор­ме яйца диаметром метра полтора. Мне показалось, что я слышу легкое гудение, словно поблизости работает транс­форматор. Я оглянулся на будку, посмотрел на прово­да – нет, звук исходил именно от воздушных сгустков.</p>
			<p>Пройдя шагов двадцать, Лабус изменил направление, и Пригоршня повернул за ним. Костя остановился, све­рился с планшетом. Впереди были два сугроба высотой по пояс – почти идеальные полусферы. Между ними полоска снега вмята, будто кто-то постелил ковровую дорожку, почистил и унес, оставив спрессованный отпе­чаток. Лабус повернул в сторону ближайшего фонарно­го столба. Сделав еще несколько шагов, замер. Снег пе­ред ним вспух, выстрелил фонтанчиками, послышался треск электрических разрядов, мелькнула яркая вспыш­ка. В нос ударил запах озона.</p>
			<p>Лабус отпрыгнул, повалился на спину, смешно за­драв ноги, перекатился на бок и выругался:</p>
			<p>– Растудыть твою мапупу!</p>
			<p>Что это еще за мапупа такая? Молнии дотянулись до одной из снежных полусфер, звонкая трель заставила меня скривиться и зажать уши. Раздувшийся, сыпавший искрами шар аномалии выстрелил в арку, как из ката­пульты. Он с хрустом врезался в сетку, разлетелся, ос­тавляя горящие шлейфы, разноцветные яркие шарики, похожие на выстрелы сигнальных патронов. Скрипнуло, с сетки свалилась пятиконечная звезда, врезалась в снег. Все стихло.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус встал на колени.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Вот блин, выросла на пути! Занесла нас нелег­кая… Это ж надо! Электра – да в трамплин…</p>
			<p>Курортник сзади молчал. Костя посмотрел на детек­тор, обвел взглядом окрестности, сплюнув, выпрямил­ся и пошел параллельно забору. Никита потащил за ним меня на волокуше. До ограждения оставалось шагов де­сять, но военстал не спешил сворачивать к нему. Снег здесь оказался глубоким, и двигаться пришлось медлен­нее. За волокушей оставался широкий след, по нему легко шел Курортник. Когда мы поравнялись со следу­ющим фонарным столбом, Лабус наконец повернул. Секция забора за фонарем завалилась, образовав подо­бие мостка, уложенного на длинный сугроб, что протя­нулся вдоль ограды.</p>
			<p>Снегопад прекратился, и стал виден лес, покрытые белыми шапками деревья. Вдалеке – пологий холм, бе­лое поле с лентой дороги и темнеющее небо. На миг ли­нию горизонта обозначил всполох закатного солнца, и сразу тучи затянули прореху.</p>
			<p>Лабус взобрался на опрокинувшуюся секцию, по­прыгал, проверяя крепость мостка, и повернулся к нам:</p>
			<p>– Выдержит. Пригоршня, справишься?</p>
			<p>– Да, – прокряхтел Никита и стал набирать раз­гон. – Держись, пацан!</p>
			<p>Лабус сбежал за насыпь. Никита, рыча, влетел на­верх, и тут над нами зажегся фонарь. Я едва не вскрик­нул, так неожиданно это произошло. Сумерки быстро сгущались, но по периметру рабочего городка загорел­ся свет. Заснеженный лес, молчащий городок, свет фо­нарей… Меня пронзило ощущение нереальности, ска­зочности происходящего. Никита стащил волокушу по снежному завалу, потянул дальше, а я сидел, расставив руки, ухватившись за доски ящика, и хлопал глазами.</p>
			<p>Лишь позже Курортник дал объяснение произошед­шему. Оказывается, в Зоне есть аномальные поля, где происходит концентрация электрической энергии, а есть ионизированные облака, поглощающие энергию из ис­точников питания. Куда она девается? Наверное, в ат­мосферу уходит, черт его знает.</p>
			<p>До цели оставалось с километр. Надо только за­браться на холм, чтобы увидеть сооружения второго за­градительного кольца, Периметр Зоны. А там и патруль­ные группы, и укрепленные блокпосты… Я видел, как погрустнел Пригоршня: ему, как пообещал Курортник, светила встреча с особым отделом.</p>
			<p>Нога разнылась, действие укола кончилось, я стал хлюпать носом: столько времени на морозе, простыл, как бы с пневмонией не свалиться. Но скоро все это ос­танется позади. Хотя с Никитой и военными сталкера­ми расставаться мне теперь даже не хотелось. Нужно их будет потом отблагодарить как-то, решил я. Ведь та­щили меня, жизнью рисковали.</p>
			<p>Почти стемнело. Снег больше не шел, но мороз уси­лился. Когда мы преодолели половину склона, я огля­нулся. Внизу раскинулся рабочий городок, окруженный светлыми пятнами фонарей.</p>
			<p>Последние метры до вершины дались Никите тяже­ло. От мороза снег покрылся ледком, но наст был слиш­ком тонок. Сталкер сопел, оскальзывался, проваливал­ся в него, стараясь не отставать от Лабуса.</p>
			<p>На вершине холма остановились. Порывами налетал ветер, поземка колола лицо, я щурился. Вот он, конец нашего путешествия – совсем близко!</p>
			<p>Окончательно стемнело, пятна фонарей на границе Периметра тянулись слева направо и терялись где-то в лесной просеке в паре километров от холма. Я хорошо видел загнутые вверху столбы и натянутую между ними проволоку. Скорее всего, под напряжением. За столба­ми – широкий ров, дальше должна быть контрольно-следовая полоса, но сейчас там снег, ее не видно. На белом покрывале любой след и так заметен, чистить по­лосу нет никакого смысла. Ближе к лесу протянулся еще один забор из колючей проволоки, вдоль него шла накатанная патрульными группами дорога. Я заметил редкие колышки с табличками по обе стороны от гра­ницы и спросил у Лабуса:</p>
			<p>– Что это?</p>
			<p>– Мины, – ответил он. – Курортник, к посту дви­нем или патрульную группу дождемся?</p>
			<p>Командир молчал. Пригоршня стянул шапку, в отсве­тах фонарей лучше стал виден румянец на щеках. Стал­кер вытер пот со лба, взъерошил волосы.</p>
			<p>Вдруг Лабус резко повернул голову, а Курортник приложил пальцы к наушнику. Я понял: это значит, что связь появилась. Отлично, сейчас они вызовут патруль­ную группу!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник озабоченно поправил усик микрофона и прокричал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Пост тридцать два, я «Курортник», дайте связь с «полсотни пятым»!</p>
			<p>Пауза – наверное, связист на посту запрашивал ко­ды. Курортник назвал несколько цифр.</p>
			<p>Лабус с Пригоршней опасливо переглянулись. Похо­же, Никита начал догадываться, что происходит, а вот я пока ничего не мог понять, хотя и ощутил тревогу. Бы­стро натянув шапку, сталкер подобрал веревку от воло­куши и поправил оружие за спиной.</p>
			<p>– «Полсотни пятый», подтвердите информацию, – вновь заговорил командир. – Нахожусь севернее пять­сот от поста тридцать два. Прием. – Пауза. – Вас по­нял. – И уже нам: – Валим! Валим отсюда!!!</p>
			<p>Лабус подсветил планшет детектора, указал в сторо­ну леса и сорвался с места, крикнув:</p>
			<p>– Там чисто!</p>
			<p>– Что, Курортник? – спросил Пригоршня, потянув за веревку.</p>
			<p>– Три пары штурмовиков. Кассетными боеприпаса­ми нанесут БШУ в нашем районе. У нас десять минут.</p>
			<p>– Успеем, – отозвался Лабус, на ходу стягивая рюк­зак. – Лишь бы по лесу не отбомбились. Успеем, Леха!</p>
			<p>Военсталы, прижав рюкзаки к груди, побежали на­зад к склону. Одновременно развернувшись, упали на спину, сгруппировались и покатились вперед головой, быстро набирая ход.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня, скинув с себя веревку, бросил ее мне:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Держись, пацан! Проверим сани на прочность! – Упершись ладонями в мою спину, он начал разгонять волокушу. Засвистел воздух, гулко забухало сердце в груди. Пригоршня, крякнув, запрыгнул на сани, и мы по­неслись по склону вслед за военсталами.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t7">Глава 4 СМЕНА ОБСТОЯТЕЛЬСТВ</p></title>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
					<v>Скатились с холма быстро, и Пригоршня, вошедший в азарт, даже выкрикнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Хэй-ей!</p>
			<p>У самого подножия волокуша подпрыгнула на кочке, сталкер потерял равновесие и, громко вспомнив чью-то мать, шмякнулся в снег. Сани, проскользив еще немно­го, остановились.</p>
			<p>Подбежали Лабус с Курортником, выхватили у меня поводья и так резко дернули, что я, вскрикнув от боли в ноге, едва не прокусил до крови губу.</p>
			<p>Военсталы потянули волокушу к спасительному ле­су. Сзади заскрипел снег – Пригоршня догонял, чер­тыхаясь на бегу. Вскоре он сменил Курортника, кото­рый был без снегоступов и больше мешал, чем помо­гал Лабусу.</p>
			<p>– Три минуты! – крикнул командир. – Быстрей! Наверное, ему невидимый диспетчер – или кто он там? – орал в эфире, сколько у нас осталось времени. А может, военстал запустил секундомер на ПДА, не знаю. Лабус и Никита рванули что было сил, мы достиг­ли опушки, продрались сквозь редкий кустарник. Я за­крыл руками лицо, защищаясь от веток. Раздался крик командира:</p>
			<p>– Стой!</p>
			<p>Они остановились, тяжело дыша, я посмотрел впе­ред – там темнела лесная чаща. Оглянулся на коман­дира, озаренного сзади светом фонарей, слабо дохо­дившим сюда из рабочего городка. Подняв к лицу ру­ку с каким-то устройством, он стал озираться. Это у него прибор ночного видения, понял я, ищет место для укрытия.</p>
			<p>– Лабус, детектор?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Военстал, успевший включить сканер, ответил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Прямо чисто.</p>
			<p>– Есть! Поваленная ель, лево двадцать. Я вперед, вы за мной. – Курортник врубил фонарь и поспешил в чашу.</p>
			<p>Волокушу бросили, не пройдя и пяти шагов, тянуть ее дальше было слишком тяжело – мешали кочки и де­ревья. Пригоршня подхватил меня, Лабус забрал ПНВ, а Курортник подобрал рюкзак с ГСК.</p>
			<p>– Минута, – сказал командир.</p>
			<p>Мы остановились возле поваленного дерева, лучи фонарей выхватили из темноты облепленные землей корневища старой ели. Там, где она росла, зияла при­личных размеров воронка. Какая сила могла выкорче­вать столетнее дерево?</p>
			<p>Пригоршня спустился на дно воронки первым, уса­дил меня, Лабус скатился следом. Курортник забросил ГСК под дерево, туда, где корни и длинные пушистые ветви создавали подобие шалаша, но прыгать не спе­шил, возился с чем-то. Лабус подсветил фонарем – ко­мандир вытянул руку с картонной трубкой, выстрелил сигнальный патрон и спрыгнул.</p>
			<p>– Ложись! – крикнул Лабус.</p>
			<poem><stanza>
					<v>В яму проник гул идущих на малой высоте штурмо­виков.</v>
					<v>Все привалились к промерзшему склону. Я закрылся локтями, зажал ладонями уши и приоткрыл рот. Дроб­ный грохот взрывов слился в гул, заглушив звук само­летных двигателей. Земля мелко задрожала, сверху по­сыпались ветки и снег.</v>
					<v>Новая волна грохота – уже ближе, сильнее. Вибра­ция земли передалась телу, я сглотнул – в уши будто ваты напихали.</v>
					<v>И тут шандарахнуло так, что меня подбросило. Ря­дом с хрустом повалилось дерево. Земля посыпалась на голову, попала в рот, я зафыркал, но не услышал се­бя – заложило уши. Опять сглотнул и закашлялся.</v>
					<v>Заметались лучи фонарей, мне в лицо посветили, я зажмурился, и луч ушел в сторону. По-прежнему ниче­го не слыша, протер глаза. Пригоршня поднялся на чет­вереньки, помотал головой, стянул шапку и стал выгре­бать из-за ворота песок. Курортник, выбравшись из ямы, присел на краю, достал сигарету. На его груди бледно-зеленым светом горел Г-образный фонарик.</v>
					<v>Ко мне подошел Лабус, опустил свой фонарик к зем­ле и, видимо, заговорил. Его губы шевелились, но я ни­чего не слышал. Поняв, что я оглох, военстал взял ме­ня за подбородок, повернул голову и осмотрел одно ухо, потом второе. Опять заговорил. Я только развел рука­ми. Тогда он сплюнул и полез наверх.</v>
					<v>Я еще несколько раз сглотнул, задрал голову и уви­дел, что военсталы о чем-то спорят. Фонари они погаси­ли, на лицах играли оранжевые сполохи. Наверное, ра­бочий городок разбомбили, и это зарево от пожарища.</v>
					<v>В голове стоял противный комариный писк на одной ноте. Накатила тошнота, я скривился, дотронулся паль­цами до уха – что-то влажное и теплое… Поднес ла­донь к лицу, но света не хватало, перед глазами стали расплываться круги. Лизнул палец – металлический привкус… Кровь.</v>
					<v>Все вокруг казалось нереальным, звенящий ночной мир покачивался на темных волнах, я будто в сон по­пал. Меня толкнули в плечо, я повернул голову – это Пригоршня, у виска мутное пятнышко света. Я прищу­рился, моргнул и понял, что за ухом у него фонарик раз­мером с карандаш. Сталкер попытался заговорить со мной. Я помотал головой и хотел показать на уши, мол, не слышу ничего, но опять затошнило. В голове возник образ голубого шара, он разросся, во все стороны уда­рили лучи, стирая краски, заливая пространство бело-голубым светом, затем вспышка – и темнота…</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>– …смотри. – Григорович вогнал штекер в разъем удлинителя и отпустил провод. – Мощность нужно уве­личивать плавно. Запомни – плавно. – Он выжида­юще воззрился на меня.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кивнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Понял, плавно.</p>
			<p>– Покажи, как будешь делать.</p>
			<p>Я двумя пальцами ухватил рычажок на пульте, дру­гой рукой коснулся клавиатуры, надавил кнопки в нуж­ной последовательности. На мониторе походного ноут­бука развернулась диаграмма. На всякий случай взгля­нув на Григоровича – он ждал, – я сдвинул рычажок от себя.</p>
			<p>Аналоговые шкалы дернулись, два столбика скакну­ли резко вверх, в оранжевую зону. Григорович быстро скомандовал:</p>
			<p>– Стоп! Смотри, как нужно.</p>
			<p>Я уступил ему место у пульта. Стенд управления ус­тановкой был смонтирован в той самой четырнадцатой лаборатории, которую спешно эвакуировали из лагеря. Здесь мы остались вдвоем, весь персонал убыл на по­грузку к площадке приземления, находившейся на дру­гом берегу озера. В надувном модуле висела морозная дымка, вокруг ламп расплывались радужные пятна. Иногда от дуновения ветерка полукруглые своды из се­ребристой ткани колыхались и шелестели. Я часто шмыгал и утирал замерзший кончик носа.</p>
			<p>Григорович снял меховые рукавицы, сунул их в широ­кие карманы ватника, подышал на пальцы. Потом про­делал необходимые манипуляции с клавиатурой, поста­вил ребро ладони на пульт и тыльной стороной двинул рычажок вперед – шкалы начали медленно расти. По­бежала цепочка цифр – сменялись показатели. Григо­рович одновременно фиксировал результаты, давил на кнопки, пальцы левой руки порхали по клавиатуре. Вир­туальная предпусковая подготовка прошла успешно, спустя две минуты программа сообщила, что все пока­затели в норме, можно проводить запуск установки.</p>
			<p>– Теперь понял? Давай еще раз, потренируйся.</p>
			<p>Он отошел, я шагнул на освободившееся место и со­средоточился. На этот раз я все сделал так же, как Гри­горович: ладонь на ребро, рычажок плавно вперед… Получилось. Ровно росли столбики на экране, появил­ся даже какой-то азарт, я улыбнулся. Слегка замеш­кался с вводом необходимых данных – но наконец и это удалось, хотя и не так легко, как у руководителя проекта. Когда процесс завершился, я поднял взгляд на Григоровича.</p>
			<p>– Хорошо. В общем, ты молодец, дело свое знаешь. Узел, заменяющий ГСК, помог смонтировать, ничего не напутал. А то ведь могли прислать какого-нибудь про­пойцу… – Он снял очки, подышал на стекла, протер их о подкладку ватника и, нацепив на нос, продолжил: – Я поначалу думал, что на заводе вообще не найдут нор­мального слесаря КИПиА и будем своими силами обхо­диться. Когда тебя прислали, увидел, что молодой, воз­никла мысль: все, конец программе, военные с потро­хами сожрут. Ан нет… – Григорович широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу. – Есть еще молодежь, есть еще те, кому не только компьютерные игры да дискоте­ки подавай. Девушка есть? – неожиданно спросил он и, не дожидаясь ответа, пошел вдоль стенда, осматри­вая приборы. Остановился, недовольно закусил ни­жнюю губу, постучал согнутым пальцем по пластиково­му окошку какого-то индикатора.</p>
			<p>– Да… Надя, – запоздало сказал я. – Поженить­ся, когда вернусь, хотим.</p>
			<p>– Поздравляю… Семья – хорошее дело… – Гри­горович развернулся и пошел назад. – А к наукам ты тяготеешь? Или тебя больше деньги интересуют? – Умел руководитель сектора скакать с одной темы на другую.</p>
			<p>– А и то, и другое не помешает.</p>
			<p>– Верно… – Григорович остановился, покачал го­ловой, глядя на монитор, и о чем-то задумался.</p>
			<p>Я меньше суток в лагере, однако успел узнать про руководителя порядочно: чуть за тридцать, а уже изве­стен не только на родине, но и за рубежом; десять лет назад начал научную карьеру и создал отдельную груп­пу из молодых ученых. Вообще, всегда предпочитал ра­ботать больше с молодежью. Когда образовалась Зона, Григорович отложил на время успешные проекты и от­правился в экспедицию на Янтарь. Возглавил блок «В» в научном лагере. И вот теперь я трудился под началом этого человека. Я пока не знал до конца своей миссии, наверное, вот-вот руководитель сектора поведает мне, зачем нужна установка. Устройство, которое называли то ГСК, то зарядник, на Янтарь еще не доставили, и Гри­горович собрал его подобие из подручных материалов. Сейчас мы как раз моделировали его пуск, обкатывая показатели на компьютерах.</p>
			<p>Все тесты пройдены успешно, остался пробный за­пуск на малой мощности. Скоро получим от штаба ОК подтверждение и команду «старт».</p>
			<p>В последние часы Григорович часто погружался в раздумья, иногда клял генералов и бурчал под нос фра­зу: «Не туда, не сюда. Сами не знают – куда и когда».</p>
			<p>Он не жаловал военных, но не тех, что охраняли ла­герь. Услышав некоторые разговоры, я понял, что к нему военсталы относятся с симпатией, как и он к ним. Руко­водитель проекта не любил военных в высоких чинах, ино­гда во время работы ворчал, вспоминая фамилии началь­ников: задачу поставить они могут, и затем палок в коле­са напихать им на раз вместо помощи, дай только волю. Причем Объединенное командование (сокращенно ОК) группировкой войск, разбросанных вдоль Периметра, по­стоянно меняет планы, и часто под давлением извне. Я от­метил для себя еще одну важную деталь: есть какие-то силы, влияющие на все, происходящее вокруг Зоны. Да и в самой Зоне таилось много неведомого, пугающего и од­новременно манящего. Хотелось разобраться во всей этой круговерти – наверное, я заразился энтузиазмом, с ко­торым Григорович делал работу и говорил о ней. А ведь я всего-то сутки в лагере. Хм… Бывает же такое, как все на заводе удачно сложилось. Потапов, слесарь по кон­трольно-измерительным приборам и автоматике (КИПиА), слег с неожиданным приступом аппендицита, а Хромко, его напарник, был в отпуске. К тому же я как помощник инженера участвовал в процессе сборки ГСК, неплохо знал узлы и агрегаты и мог спокойно осуществить мон­таж и наладку, снять необходимые показатели. Военный заказ для владельцев завода – в первую очередь хоро­шие деньги, деваться директору было некуда, и, быстро оформив бумаги, меня отправили в Зону. Правда, полу­чился не очень приятный разговор с Надей. Мы уже пла­нировали дату свадьбы, когда она узнала о моем отъезде и сильно расстроилась, просила никуда не ехать, но ее удалось убедить, что такой шанс выпадает раз в жизни и его нужно использовать. Пришлось взять с нее слово ни­кому не рассказывать о том, что я еду в лагерь на Янтарь, в Зону отчуждения. Она долго причитала, но в конце кон­цов сдалась. Я наплел про хорошо охраняемый военными сталкерами лагерь, про Зону, полностью контролируемую Объединенными миротворческими силами. Конечно, при­врал, но она успокоилась и попросила, как только будет возможность, сразу ей позвонить или послать весточку че­рез Интернет. Тем более командировка всего-то на пару недель. На том и порешили.</p>
			<p>– Так-с… – Григорович наморщил лоб. – Так о чем я? – Он повернулся ко мне.</p>
			<p>– Деньги или наука… А я – и то, и другое. – Ста­ло ясно, что на лице у меня застыла мечтательная улыб­ка и выгляжу я от этого придурковато. Нахмурившись, я взглянул на монитор.</p>
			<p>– Ну да, ну да… Так, пошли. – Григорович напра­вился к выходу.</p>
			<p>Я последовал за ним. Дзенькнула молния полога, он отбросил серебристую ткань, и в глаза ударило яркое дневное солнце.</p>
			<p>Один лаборант рассказал, что в Зоне такая погода редкость, чаще небо затянуто тучами, моросит дождик, иногда может выпасть снег, а потом быстро растаять. Но сейчас уже несколько дней стояла вот такая погода. Мороз и солнце – как там дальше?.. Впрочем, по ла­герю ходило множество разговоров о необычных клима­тических изменениях. Руководители соседних блоков как с цепи сорвались. Еще бы, такой шанс – резкая смена погодных условий давала почву для проведения множества экспериментов, записи новых наблюдений. И начальники секторов нещадно гоняли персонал. По­хоже, Зона начала меняться. Сталкеры, сотрудничаю­щие с научным лагерем, доставляли новые сведения о незнакомых аномалиях. По Янтарю поползли нехоро­шие слухи, в перерывах за обедом и на перекурах лабо­ранты шептались о грядущем катаклизме и его послед­ствиях. Отмель не выдержал, собрал всех и толкнул ко­роткую речь: поймает кого за паническими разговорами, будет судить по законам военного времени. Я так и не понял – с кем мы воюем, о каких законах шла речь, да и на треп персонала по большому счету было напле­вать.</p>
			<p>Куда сильнее меня волновало, к примеру, то, что я сразу по прибытии в лагерь увидел настоящего сталке­ра – вот так запросто, вблизи, только сойдя с трапа вертолета! С ним о чем-то беседовал Отмель. Сталкер, одетый в архаичный КЗС, с потрепанным рюкзаком за спиной и болтающейся на груди противогазной маской, резко контрастировал с хорошо экипированным военсталом. Я оказался единственным новеньким в прибыв­шей группе. Меня подвели к командиру смены охране­ния – попутчики быстро разбрелись по лабораториям, а я должен был представиться начальнику охраны и по­казать бумаги. Пару минут мялся, подслушивая разго­вор – понял, что сталкер из «Свободы», что вышел он к Янтарю с каких-то Диких территорий, где, по его мне­нию, происходят необъяснимые и опасные события… Как я потом узнал, «Свобода» – группировка, состо­ящая в основном из анархистов-сорвиголов. Этакий ан­тимонопольный комитет с негласными правилами и зна­ками отличий… Отмель заметил меня, прервал разго­вор, шикнул: «Кто такой?!» Я представился, протянул документы и «форму №15». Начальник охраны взял бу­маги, бегло просмотрел. Махнул в сторону сосновой ро­щи за озером и велел мотать туда, что я неукоснитель­но и выполнил…</p>
			<p>Единственный, кого не волновали прихоти погоды, чужие разговоры и достижения, был Григорович. Он занимался установкой. Его беспокоили два обстоя­тельства: осуществление запуска в срок и эвакуа­ция – только эта головная боль да еще приказы свер­ху могли отвлечь ученого от дела. По причине отсут­ствия заводского ГСК он собрал узел самостоятельно, получилось не ахти, но компьютерная модель не за­фиксировала сбоев, и оставалось только ждать и упо­вать, что агрегат доставят в срок. Вот только кто и от­куда доставит – этого я пока не знал. Иногда мне ка­залось, что будь на то воля Григоровича, он остался бы здесь надолго, невзирая на опасность. Но очень от­резвляюще на него действовал Отмель, который часто заглядывал в четырнадцатую и интересовался ходом работ.</p>
			<p>– Так-с, – снова произнес Григорович, вернув ме­ня из воспоминаний.</p>
			<p>Мы остановились перед металлической конструк­цией высотой с двухэтажный дом. Параллелепипеды из хромированных труб разного диаметра напоминали строительные леса, обтянутые маскировочной сетью. Внутри многогранников на полках было закреплено оборудование, шлейфы проводов тянулись к силовой установке. Упрятанный в бетонную будку трансфор­матор молчал, рядом покоились дизельный агрегат и цистерна с горючкой, врытая в землю до половины. Толстый кабель в мягкой резиновой оболочке соеди­нял установку и кубики аккумуляторных батарей, не­сколько тонких проводов убегали под днище надувного модуля.</p>
			<p>Я сощурился. В лучах солнца, пробившихся сквозь кроны высоких сосен, плавали мириады пылинок. Кра­сивое место. Единственную небольшую сосновую рощи­цу на территории лагеря военным не позволил вырубить Григорович – заявил, что в такой обстановке лучше ду­мается. Деревья успокаивают мысли, настраивают на нужный лад, да и ветра поменьше.</p>
			<p>Григорович подошел к приставной лесенке, достал из кармана рукавицы, надел и стал подниматься. Несколь­ко таких же лестниц с тонкими перильцами вели в раз­ных местах с одного уровня на другой. Ученый забрал­ся уже на второй ярус, как вдруг что-то вспомнил, чер­тыхнулся и полез обратно.</p>
			<p>Я огляделся. На траве иней, мороз разукрасил сере­бристую ткань надувного модуля вязью узоров. В двад­цати шагах от модуля стояла наблюдательная вышка. Маленькая площадка вверху закрыта бронеплитами, грибок крыши обтянут масксетью. Там дежурил воен­стал с ручным пулеметом – смотрел в сторону леса.</p>
			<p>Вообще, всё, что под землей, все сооружения, тран­шеи и ходы сообщений в лагере были выстроены по правилам военного искусства. Я слабо в этом разбирал­ся, но чувствовал, что армейские инженеры потрудились на славу…</p>
			<p>– Жди здесь, – отвлек меня от размышлений го­лос Григоровича.</p>
			<p>Он пошел к надувному модулю, я повел плечами, пере­ступил с ноги на ногу, взмахнул руками, подпрыгнул и при­сел несколько раз, разгоняя кровь, чтобы не замерзнуть.</p>
			<p>Неожиданно возникло ощущение, что на меня кто-то смотрит, внимательно наблюдает за мной с опушки. Я не стал резко оборачиваться. Нагнулся, провел рукой по траве, подобрал сосновую шишку. Затем, выпрямив­шись, бросил взгляд в сторону леса…</p>
			<p>Мне показалось, что между деревьями скользнула тень – спряталась за рыжий куст акации. Ветки слег­ка дернулись, но в этот момент кроны закачались от ве­тра, прямые, как мачты, сосны скрипнули и откуда-то из-за спины долетели слова:</p>
			<p>– …пойми ты! Ну почему?!</p>
			<p>Я обернулся. Увидел быстро шагающего Отмеля, во­круг него скакал, отчаянно жестикулируя, какой-то чер­нявый мужик. Я пригляделся – Орлов, точно он, руко­водитель блока «С», я с ним летел на Янтарь в одном вертолете.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Отмель остановился и раздраженно бросил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Нет! Всё, вопрос закрыт! – Офицер рубанул воз­дух ладонью. – Арден, ко мне!</p>
			<p>Матерый кавказец выпрыгнул из-за дерева, приот­крыв пасть, проскочил рядом с Орловым, и ученый от­шатнулся.</p>
			<p>– Тьфу, черт! – Он в сердцах швырнул на землю шлем. Тот с глухим звуком подскочил, как футбольный мяч, и покатился к сосне. Пес зарычал.</p>
			<p>Отмель пару секунд смотрел на остановившийся под деревом шлем, перевел взгляд на Орлова и, понизив го­лос, сказал:</p>
			<p>– Ты чё творишь?</p>
			<p>Орлов насупился, подошел к шлему и поднял. Отрях­нув от налипшей хвои, вернулся к военсталу.</p>
			<p>– Тогда почему Григоровичу все можно, а другим от ворот поворот?</p>
			<p>– Потому что установка Григоровича должна по­гасить всплески аномальной энергии. – Отмель вы­плевывал слова сквозь зубы. – Потому что есть за­дача создать непробиваемый Периметр вокруг стан­ции. Потому что… – Офицер совсем понизил голос, и я напрягся – вот-вот услышу что-то очень важ­ное…</p>
			<p>Слова заглушил рокот приближающегося вертоле­та. Машина выскочила из-за леса, прошла низко над рощей. Пилот заложил крутой вираж над озером, ве­тер от винта поднял брызги и разогнал осколки тонко­го льда. На пилонах висели контейнеры с противотан­ковыми ракетами, рядом какие-то бочонки – то ли бомбы, то ли пусковые установки неуправляемых сна­рядов. Машина, сделав круг, зависла над площадкой приземления. Сдвинулась боковая дверь, из десантно­го отсека полетели тросы, по ним заскользили черные фигурки…</p>
			<p>Когда десант высадился, вертолет отвалил в сторо­ну равнины, развернулся и по широкой дуге обогнул озеро…</p>
			<p>– Вот, пожаловали. Наконец-то, – долетел изда­лека знакомый голос.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Дзенькнула молния. А шум от вертолетного двигате­ля начал вновь нарастать.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Я открыл глаза. Молния дзенькнула опять, и полу­круглый полог небольшой палатки откинулся.</p>
			<p>– Просыпайся. – На меня глядел Пригоршня. – Разлегся, фон барон. Как самочувствие?</p>
			<p>Я приподнялся на локтях, прислушался к ощущени­ям – в животе урчит, есть хочется, голова кружится. Ногой шевелить не рискнул. Огляделся – рюкзак Пригоршни с ГСК под боком, сквозь парусиновые стен­ки палатки льется зеленоватый свет, значит, уже день.</p>
			<p>– Я что, спал? – Сталкер ухмыльнулся:</p>
			<p>– Типа того. Сначала потерял сознание. Помнишь, как бомбили штурмовики? Потом Лабус разобрался с твоим костюмом – у тебя медблок барахлил. Ты бре­дил, нес чушь какую-то. Когда в чувство тебя привели, температуру сбили, задрых сразу, как провалился. Мы палатку поставили, чтоб заночевать. А теперь вот… – Никита задрал голову. Над нами снова прошел верто­лет. – Теперь недолго осталось. Сейчас заберут тебя, и конец приключениям. – Он как-то невесело улыбнул­ся. – Что с ногой? Болит?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я слегка напряг мышцы, и тянущая боль прокати­лась по телу.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Да, но в общем терпимо вроде…</p>
			<p>– Ну, порядок, значит. Сейчас вертушка сядет, че­рез час будешь в тепле, накормят, и отдохнешь…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Снаружи донесся голос Курортника:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Пригоршня!</p>
			<p>– А! – крикнул Никита.</p>
			<p>– Давай сюда!</p>
			<p>– Ладно… – Никита окинул взглядом палатку, снял трехпалую рукавицу, утер нос и подмигнул мне: – По­терпи малость.</p>
			<p>Шагнув наружу, он сбросил полог. Прожужжал за­мок молнии, в палатке стало темнее.</p>
			<p>Я осторожно лег, положив руки под голову, уставил­ся в купол. Всё, домой. Наконец-то!</p>
			<p>И тут что-то насторожило меня, какое-то нехорошее предчувствие колыхнулось внутри, сердце часто заби­лось. Я собрался вновь приподняться на локтях, чтобы сесть, когда за спиной послышался тихий шелест, буд­то там разрезали ножом ткань. Я дернулся, захрипел – мне зажали рот, в шею кольнуло, и тело скрутило судо­рогой. Холодная ладонь налегла на рот сильнее, тяже­лый запах ударил в ноздри. Сознание я не потерял, и взгляд оставался четким, но тело парализовало, теперь я мог разве что моргнуть. Грязная рука набросила мне на шею лямку от рюкзака с ГСК.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Рокот приземляющегося вертолета заглушил шум леса и свист ветра.</v>
					<v>Ухватив под плечи, меня вытащили из палатки, отво­локли от нее и бросили. Ветер от винта зависшей где-то недалеко машины трепал лоскутья на боку малень­кой палатки. Рядом скрипнул снег, и на голову мне на­тянули что-то черное. Лямка рюкзака сдавила горло, стало трудно дышать, из глаз потекли слезы. Меня схва­тили за руки – и поволокли куда-то.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t8">Глава 5 ЗАПАДНЯ</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Я хотел думать, что все происходит во сне, хотел. Но это было не так, я знал. Не мог шевельнуться, губы слиплись, язык будто разбух, едва помещался во рту…</p>
			<p>Меня тащили, как набитый хламом сундук. Тащили до тех пор, пока рокот вертолета не смолк. Я подумал, что машина приземлилась и пилоты заглушили двига­тель, а потом вдруг понял, что окружающее меня про­странство изменилось. Исчез хруст снега. Да и снега самого не было, меня теперь волокли по чему-то напо­минающему землю. Тело парализовано… Одно радует: нога совсем не беспокоит. Но куда тащат? Кто тащит? Может, это зомби?.. Нет, не способны зомби действо­вать так расчетливо, у них от мозгов одна гниль оста­лась. Тогда кто? Кровосос? Он невидимым умеет де­латься, мог к палатке незаметно подобраться… Похо­же, действительно кровосос. Вон как легко тянет, словно ребенка. Хорошо, а укол в шею? Щупальце, че­рез него впрыснул парализующий яд. И теперь тащит добычу к себе в укромное место. Но тогда куда исчез вертолет? Кругом явно многое изменилось, я будто в другой мир попал, хотя сознания не терял, просто в ка­кой-то миг сигналы, доходящие из окружающего про­странства, стали иными. Что же, в конце концов, про­исходит? И куда делись военсталы и Пригоршня? Они наверняка будут меня искать. Заметят исчезновение и пойдут по следам…</p>
			<p>И тут же я подумал: но кровосос мне на голову не­проницаемый мешок не накинул бы, не хватит у него на такое ума. Тогда кто все же? Ерунда какая-то про­исходит. И почему я так спокойно на все это реаги­рую? Я должен дергаться, орать, бояться – хотя страх таки есть, но он где-то глубоко внутри шевелится. За­таился страх, ждет момента. У меня сейчас отняли воз­можность двигаться. Осталась только способность ду­мать. Нужно думать – раз не прикончили сразу, зна­чит, так быстро не убьют. Раз тащат куда-то, зачем-то понадобился. Скоро узнаю, терпение. Надо пригото­виться к худшему и верить: военсталы и Пригоршня меня найдут.</p>
			<p>Я по-прежнему не чувствовал ничего, понял только, что меня волокут под уклон – стало легче дышать, лям­ка рюкзака уже не так сильно давила на шею. Похоже, с холма спускаемся или в овраг…</p>
			<p>Послышалось журчание воды. Хрустнула ветка. Мы ненадолго остановились, и я уловил хриплое дыхание. Раздались глухие шаги, они удалялись. Я попытался ше­вельнуть пальцами – нет, не могу. Дьявол! Ну почему это происходит именно со мной?..</p>
			<p>Донесся звук осыпавшейся земли, будто кто-то съе­хал по склону. По голове ударило несколько комьев или мелких камушков. Потом меня снова поволокли, кажет­ся, вверх. Хотелось завыть от бессилия, но я и этой воз­можности был лишен. Хриплое дыхание начало дейст­вовать на нервы, в сознании возникали страшные обра­зы, воображение рисовало картинки из фильмов ужасов.</p>
			<p>Из-за сильного внутреннего напряжения я потерял всякую ориентацию в пространстве и времени. Главное, ведь глаза открыты, а вокруг непроглядная темнота, в которой расплываются радужные круги. Иногда каза­лось, что парю в невесомости, а потом вдруг я прова­ливался в забытье, но вскоре выныривал из него, и на голове по-прежнему был непроницаемый мешок, и дви­гаться я не мог…</p>
			<p>Наконец остановились. Зашелестели ветки, и кто-то меня спихнул в яму. Свободное падение длилось секун­ду, удара я не почувствовал. Вверху опять прошелесте­ли ветки, и наступила тишина…</p>
			<p>Как же неприятно просыпаться от того, что лежишь в неудобной позе и рука, запущенная под подушку, за­текла, не чувствуешь ее совсем, будто в тело вкрутили протез. Постепенно по передавленным сосудам начина­ет циркулировать кровь, конечность наливается дро­жью, в пальцах покалывает, а сон уже схлынул к этому времени, ты можешь дотянуться до будильника и нако­нец вырубить звонок – нужно вставать…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Нет, не сон это был.</v>
					<v>Я лежал на боку, беспомощный и парализованный, ничего не видел и не слышал, ощущал лишь холод, как в погребе или сыроватом подвале. Хотелось пить, чем дальше – тем отчаяннее. Может, отходняк от парали­зующего препарата начался? Покалывание в мышцах усилилось, по телу прошла судорога, а потом нога, моя чертова сломанная нога заныла по нарастающей. Пуль­сация крови в колене с каждым ударом сердца застав­ляла крепче стискивать зубы. Я тихо захрипел – боль была невыносимая. Получилось двинуть рукой, пальцы заскребли по земляному полу, сжались в кулак, и я пе­рекатился на спину. Зажмурился. Выдохнул. Глубоко дыша, постарался успокоиться. Сердце гулко бухало в груди, но пульс постепенно выравнивался.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Да… – прохрипел кто-то сбоку и заперхал, да­вясь кашлем.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я дернулся, но сразу вновь попытался расслабиться.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Боль тебя доконает, – прозвучало рядом. – Да­же странно, он почему-то рано начал…</p>
			<p>– Кто это «он»? – сумел выдавить я.</p>
			<p>– Вивисектор, я называю его Вивисектором.</p>
			<p>– Кто здесь? С кем говорю?</p>
			<p>– Сними мешок с головы. Днем… – снова приступ кашля, – днем здесь хоть что-то видно. Я привык… Хо­лодно, но и к этому можно привыкнуть.</p>
			<p>Пальцы слушались плохо. Я с трудом поднял руку, кое-как подцепил и стащил ткань с головы. Сощурил­ся. Круги перед глазами исчезли, лишь блеклые звез­дочки плыли куда-то вверх и таяли.</p>
			<p>Когда глаза привыкли к полумраку, я пошарил рукой по полу – ровный, земляной. Пригляделся к стенам – погреб или бывшая охотничья ловушка… нет, скорее погреб, слишком правильной формы стены, земля плот­ная. К своду тянутся жерди, значит, и потолок по уму сделан, но плохо видно, из чего он. Слабый свет лился сквозь ветки, наваленные вверху. Глубокий погреб, без чужой помощи не выбраться никак.</p>
			<p>Сбоку двинулась тень, я скосил глаза и увидел чело­века под стеной. Он подобрался ко мне на четвереньках.</p>
			<p>– Дай гляну. Не трясись, больно не сделаю.</p>
			<p>Я пока толком не мог разглядеть его, но показа­лось – человек как человек. Глаза уставшие, но не по­тухшие. Наверное, так смотрят каторжники – измож­денные, но не сломленные внутри. Просто не настал еще нужный момент, человек ждет, и когда представит­ся случай – использует его до конца.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Интересно, откуда такие мысли? Как я обо всем этом догадался?</v>
					<v>Незнакомец сел, протянул руку, осторожно коснулся моей сломанной ноги.</v>
					<v>Во мне крепла уверенность: он не враг, скорее друг. Вот только откуда эта уверенность, ведь вижу его впер­вые… А может, это Зона меня меняет? Я слышал, что у людей, побывавших в ней однажды, могут проявить­ся скрытые способности. В любом случае положение такое: остается лишь верить в то, что этот человек не враг мне.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Сломана… – прошамкал он разбитыми губами и потрогал ссадину на своей щеке. – Ты с Янтаря.</p>
			<p>Пола его куртки откинулась, я заметил на торсе све­жие шрамы. Один крупный, извилистый, откуда-то от правого плеча начинается, пересекает грудь и доходит до пупка, разделяя надвое татуировку в районе диафраг­мы. Кровь на коже запеклась, грубые и крупные стеж­ки швов стягивают свежую рану. Неужели сам на себе зашивал?</p>
			<p>– Чего молчишь? – Незнакомец проследил за мо­им взглядом и запахнул куртку. – Я сталкер. – Он вдруг закашлялся. Долго кашлял, никак не мог остано­виться, отполз даже к стене. Когда приступ прошел, произнес: – Кровь камня бы сюда… подлечиться…</p>
			<p>– Что? – не понял я.</p>
			<p>– Артефакт такой, правда, бинт и спирт еще нуж­ны или самогон. Хотя в такой ситуации и просто кровь камня сойдет.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Нога болела, сильно болела. Морщась, я глядел на сталкера. Он хмыкнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что, не знаешь, лаборантишка… Да откуда тебе. Как в Зоне оказался?</p>
			<p>– С завода направили.</p>
			<p>– Болит нога? Значит, не он это тебя. – Стал­кер поднял голову, посмотрел вверх. – Я как-то сра­зу не подумал… Костюмчик на тебе добротный, уче­ные в таких ходят. – Он еще раз взглянул на пото­лок и неожиданно подался вперед: – У тебя же медблок там!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Видно, слишком резко он дернулся – охнул, схва­тился за бока, зашипел.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Да, – подумал я вслух, – Пригоршня сказал, что Лабус с медблоком разобрался, он барахлил…</p>
			<p>– А это что за персонажи? – сипло спросил незна­комец.</p>
			<p>– Пригоршня – сталкер-одиночка, а Лабус – во­енный сталкер.</p>
			<p>Незнакомец поднялся. Мне удалось опереться на локти и сесть. Я все еще рассматривал его. В отличие от колоритного Пригоршни, у этого обитателя Зоны не было никаких примечательных черт. Роста среднего, как и я, не худой, не толстый – на теле только много шра­мов, но их легко спрятать под одеждой. Раньше я этого человека не видел.</p>
			<p>Он присел рядом, разглядывая мое лицо. Видимо, пытался понять: может, встречались где. Покачал голо­вой, протянув руку, почти коснулся моей груди:</p>
			<p>– Мне нужен медблок. – Я молчал.</p>
			<p>– Не сомневайся, я смогу разобраться, раз военстал разобрался. А ты пока мозги напряги да поразмысли, как нам отсюда выбраться. Ну что, дашь?</p>
			<p>– Хорошо. Только я сам. – Я собрался расстегнуть клеванту воротника, но сталкер решительно помотал го­ловой:</p>
			<p>– Стой. Давай к стене сдвинемся. Сидим прямо под крышкой.</p>
			<p>Это оказалась не лучшая идея: нога сразу дала о се­бе знать. Я стиснул зубы, но не смог удержать стон. Ког­да уселся под стеной и сумел восстановить дыхание – боль была невыносимая, меня чуть не стошнило, – сталкер сказал:</p>
			<p>– Лаборант, у тебя есть способности, не могу по­нять какие, но точно есть. Зона вскрывает их рано или поздно. Бывает, человек их не замечает, даже когда они проснулись. Но у тебя… – Он потер шею, сдерживая приступ кашля, и продолжил: – У тебя есть что-то. От боли, которую ты сейчас должен чувствовать, другие со­знание теряют – а ты держишься, хотя явно видно, что не такой уж ты силач. Но успокаиваешь ее в себе, как бы гасишь. Я вижу.</p>
			<p>Я не моргая смотрел перед собой и пытался привести мысли в порядок. Вспомнил, что когда очнулся на поляне, где впервые увидел военсталов, похожие ощущения были.</p>
			<p>– Ты в порядке? – Голос сталкера вернул меня в реальность.</p>
			<p>– Нормально, – буркнул я и начал расстегивать воротник.</p>
			<p>– Дай я.</p>
			<p>Он быстро разомкнул все застежки, снял с меня курт­ку, распустил молнию на моем комбинезоне до пояса.</p>
			<p>– Холодно? Терпи, лаборант. Сколько ты в таком состоянии?</p>
			<p>– Привык, ничего… Ногу сегодня сломал, но даже не знаю как. В грузовике ехали, по нам минами садить ста­ли. Попали – я сознание потерял. Водитель, молодой совсем, погиб.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я вновь уставился в стену.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Бывает… – как-то буднично произнес стал­кер. – Так, сейчас я отсоединю инъекторы.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он справился быстро, я даже не почувствовал ни­чего.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Давай теперь руки из рукавов вынимай. Сталкер помог стянуть верхнюю часть комбинезона.</p>
			<p>– Отвались от стены.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Когда я слегка подался вперед, он придержал меня.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Сиди так. Сможешь? Нога?..</p>
			<p>– Ничего, терплю.</p>
			<p>Он стал возиться с медблоком, ругаясь на крепкую ткань. Вскоре раздался треск материи.</p>
			<p>– Поживем еще, лаборант, – осклабился сталкер и показал мне пухлый полупрозрачный мешочек с пя­тью ячейками.</p>
			<p>Из ячеек тянулись тонкие проводки разного цвета. Когда сталкер бережно вытащил их из складок моей одежды, на концах блеснули иглы инъекторов.</p>
			<p>– Сколько ты уже на этой смеси?</p>
			<p>– Сутки. Нет – больше. Я в сознание пришел вче­ра. Ничего не помню. Меня военные сталкеры подоб­рали. И Пригоршня этот, Никита его зовут. Они его до­прашивали…</p>
			<p>– Ладно, потом о них, – отмахнулся незнакомец. Он отполз к свету, проводки смотал в жгут, затянул в узел, прищурившись, стал разглядывать содержимое медблока.</p>
			<p>– Ну что там? Что скажешь? – Как-то само собой получилось, что я обращался к нему на «ты», хотя он был явно куда старше меня. Но не та сейчас обстанов­ка, чтобы выкать, совсем не та…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я просунул руки в рукава и медленно застегнул молнию.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не густо, лаборант, но и то хорошо. Так…</p>
			<p>Сталкер засуетился, взглянул на крышку, отодвинул­ся к противоположной стене. Сел по-турецки. Локтями оперся на колени и принялся разбираться с проводка­ми, что-то бормоча.</p>
			<p>– Кто такой Вивисектор? – спросил я.</p>
			<p>Он вздрогнул, вскинул голову. Взгляд будто прова­лился сквозь меня. Сталкер замер, позабыв про мед­блок, и сидел неподвижно с минуту.</p>
			<p>– Я к Янтарю шел, – прошептал он вдруг. – От Диких территорий. Там после выброса аномальное поле большое образовалось. Одному тяжело в таких местах, но такая у меня специальность… – Он сделал акцент на слове «специальность». – Я изучаю Зону, аномалии, явления, побочные продукты – мне это интересно. – Повертел в руках медблок, расправил проводки. Отло­жив в сторону, продолжил: – Напарник мне давно ну­жен, чтоб страховал, спину прикрывал или со сканером работал… Но пока не попадался подходящий. Я зашел в поле аномалий и тогда почувствовал его. Это не контро­лер, тот бы сразу мне мозги промыл, но после выброса и на Диких территориях… – Сталкер ненадолго заду­мался. – Не место там контролерам. Они любят разва­лины или под землей прячутся. Стараются всегда дер­жаться ближе к норам… – Я припомнил, что Пригоршня тоже говорил: мутан­ты любят в развалинах жить… – Значит, по Зоне и в оди­ночку пройдешь, если с головой и маршрут проработан. Это тем, кто здесь давно, понятно, а для меня все в но­винку. Выходит, твари мигрируют не так, как животные в нормальном мире. Переход из пункта А в пункт Б в Зоне ограничен по времени, внутри Периметра можно передвигаться только между выбросами. На маршруте есть возможность пересидеть всплеск аномальной энер­гии, но для этого необходимо точно знать, где находит­ся укрытие и не занято ли оно кем-то из обитателей Зо­ны. Вот и тянутся мутанты к развалинам, заброшенным военным объектам и поселкам, коих на площади в не­сколько тысяч квадратных километров приличное коли­чество… Хм, вот такая картинка получается. Этакий круговорот ограничений. Разница в том, что человек пользуется техникой и расчетами, разумом. А мутанты просто живут здесь, это их дом – дом, нашпигованный смертельными опасностями. Мутации в Зоне стреми­тельны. В природе тысячи лет длится изменение вида, переход от одной среды обитания к другой, а здесь все очень быстро меняется. Зона – не просто опасное ме­сто, Зона – новый вид… новый вид… среды обитания? Физической реальности? Черт, не могу сформулиро­вать, не знаю, ладно…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кивнул – то ли сталкеру, то ли самому себе:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Понятно, почему военных так Зона привлекает. Полигон.</p>
			<p>– Это не просто полигон. Смотрел такой старый фильм «Чужие»? Ну, там инопланетные монстры в те­ло человека личинку откладывают, эмбрион вызревает за несколько часов, и вуаля… – Сталкер зло сплюнул.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я опять кивнул и скривился, вспомнив то кино.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Монстр, пробив грудную клетку своего носителя, появляется наружу. – Сталкера не волновали мои ощу­щения. – Так там главной целью тех, кто экспедицию отправлял, было что? Монстры эти – совершенное оружие, приручи такого – весь мир у твоих ног. Но чем дело в фильме кончилось? Так и здесь, в Зоне, как в том кино, дело начали, а в ответ получили… – Он закаш­лялся. – Тьфу, кашель этот… все равно курить не бро­шу. У тебя курева нет, конечно? По лицу видно, что не куришь, слишком правильный.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я покачал головой, и сталкер вздохнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– А даже если б и было, спичек все равно нет… – Он потер шею, облизал разбитые губы и вновь загово­рил: – Я не знаю, кто он, Вивисектор этот. Что чело­век – точно. Возможно, бывший военный. Одежда на нем военная, хотя… Сейчас ведь сталкеры попадаются такие, что упакованы лучше военсталов. Главное что? Плати. Хочешь в космос туристом – пожалуйста. А хо­чешь экзотическое сафари на лиманского кровососа или болотную тварь – выйдет дешевле, чем в космос, но адреналина… – Сталкер развел руки в стороны и ос­калился.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Жутковатый взгляд у него был, безумный немного.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Он – какой-то новый вид, – задумчиво добавил незнакомец. – Скорость мутаций в Зоне очень высо­кая. Вон как за несколько месяцев после аварии в две тысячи шестом вся экосистема перестроилась. И я хо­чу в этом разобраться в одиночку… – Сталкер махнул рукой. – А Вивисектор как бы пробует Зону на вкус, не может понять, кто он есть на самом деле и что во­круг. Не знает до конца своих возможностей. Я понял, успел понять, что его воле мутанты подчиняются. Ре­шил поначалу – контролер такой новый. Потом поду­мал – нет, не стал бы контролер меня на лоскуты ре­зать. – Он коснулся груди. Челюсть двигалась, играли желваки на скулах, глаза зло блестели.</p>
			<p>И вдруг я понял: да его трясет всего, лихорадит от ненависти!.. А ведь сильный мужик – не физически, хо­тя фигура у него спортивная, тут другое – он духом си­лен. Я хорошо ошущал эмоции собеседника. Я боюсь, а он – ненавидит, в нем страха нет, только ненависть и желание уничтожить врага.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Сталкер взволнованно зашептал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Когда он меня резал, мне показалось, что он пы­тается одновременно изучить меня. Перестроить ка­кие-то связи внутри. Может, и перестроил. Я даже сейчас понять толком ничего не могу. Исполосовал, скотина, всего скальпелем. В сарае. Антисанитария… Урод. – Он сжал кулаки, уставился в пол и потряс руками.</p>
			<p>Раны у него свежие и вроде гноятся, в полумраке много не разглядишь, но запаха гниения плоти я не чув­ствовал.</p>
			<p>Впрочем, он мог говорить о какой-то другой заразе, не про инфекцию, обычный вирус, а… Снова знаний не хватает, не могу сформулировать, вот чувствую, что на верном пути, но до конца понять, где разгадка и в чем, – не могу.</p>
			<p>Я открыл рот, но сталкер вскинул руку и, глядя вверх, едва слышно прошептал: «Тихо». Я поднял голову и вскоре расслышал далекую стрельбу. Ее заглушил час­тый дробный звук, раздавшийся где-то рядом. Идет кто-то или, скорее, семенит, тяжелый… Да не один прибли­жается – целая компания!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Мы замерли.</v>
					<v>С потолка посыпалась земля, я расслышал прерыви­стое дыхание, кто-то всхрапнул, будто лошадь, потом взвизгнул, фыркнул. Похоже на собак или кабанов. Потоптавшись наверху с минуту, они убрались восвояси. Когда топот ног или лап смолк, сталкер произнес:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Кабаны. Кабаны Вивисектора. Они как цепные псы, что-то типа сторожей.</p>
			<p>Я в эту западню попал с надетым на голову мешком, ничего не видел, лишь слышал, что ручей где-то неда­леко. Товарищ по несчастью должен получше ориенти­роваться. Я спросил:</p>
			<p>– Здесь рядом ручей есть?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он потер подбородок тыльной стороной ладони.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ручей… Нет здесь ручья. Речушка, но она дале­ко. А что?</p>
			<p>– А сколько до Периметра?</p>
			<p>– У-у-у, брат…</p>
			<p>В погребе стало темнее – видимо, приближалась ночь. Заметив, что от моего костюма льется мягкое оранжевое свечение, я удивленно оглядел себя, провел по ткани рукой, осторожно похлопал по плечу. Как же эта штука работает?</p>
			<p>– До Периметра отсюда километров тридцать точ­но будет, если напрямик. Но, сам понимаешь, в Зоне прямых дорог нет.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Вот так…</v>
					<v>Ерунда полная. Я же видел второе заградительное кольцо с вершины холма – своими глазами! До бли­жайшего поста было несколько сотен метров, Курорт­ник четко обозначил наше местоположение в радиопе­реговорах, когда мы вышли к Периметру. Потом меня похитили из палатки, тащили… Не знаю, сколько точно тащили, в голове тогда помутилось, я терял счет време­ни… Это что же получается?.. Почесав лоб, я посмот­рел на соседа:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– А ты точно уверен, что мы далеко от Периметра?</p>
			<p>– Точней не бывает. Здесь самый близкий объект… Как, кстати, лаборант, тебя звать?..</p>
			<p>– Кирилл, можно Кир.</p>
			<p>– Здесь, Кир, – сталкер подался чуть вперед, – самый близкий объект, который контролируют воен­ные, – Янтарь.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Изумленно покачав головой, я спросил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– А тебя как зовут?</p>
			<p>Он почему-то сморщился, опять потрогал шею, по­вел плечами и наконец ответил:</p>
			<p>– Химик. Зови меня Химик.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t9">Глава 6 ХИМИК</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Слышь, только не пойму, как он тебя с Янтаря выкрал? – Химик коснулся груди, сглотнул, прислушался к ощущениям. Сплюнул. Заговорил хрип­ло: – Почему тебя за периметр выпустили? Самому-то сбежать, думаю, сложновато. Да и причина должна быть, зачем тебе оттуда линять. Может, спер что-то ценное?.. Как дело было?</p>
			<p>Я взъерошил волосы, ощупал куртку, пошарил в на­грудном кармане из термопрочной ткани – пусто, – застегнул его. Поднял воротник и сказал:</p>
			<p>– Ничего не помню. Совсем не помню. Военные сталкеры меня подобрали в нескольких километрах от Периметра. Пришел в сознание на поляне, ну и увидел их с Пригоршней. Только Пригоршня тогда как бы аре­стованный был. Потом я потерял сознание, очнулся – обстрел минный. Сердце колотится, Пригоршня – я тогда не знал, что он Пригоршня, – на меня кри­чит… Я побежал, куда сказали, потом военсталы раз­делились, Лабус со мной остался, мы к поляне вышли какой-то. Там еще будка старого КПП была.</p>
			<p>Наступила ночь, в яме стало совсем темно, только костюм очень слабо светился.</p>
			<p>– Дальше что?</p>
			<p>Я рассказал, как Курортник с Пригоршней ходили за рюкзаком, как лавина псевдособак выскочила из леса, как нас спас водитель-миротворец, а сам погиб. По­том – про полтергейста и самодельную волокушу, про тушканов, лезущих откуда-то с окраины рабочего го­родка, про аномальное поле, холм у Периметра, бом­бовый удар штурмовиков, про потерю сознания и про то, как утром меня выкрали из палатки. Не стал гово­рить лишь про ГСК и драку Лабуса с Никитой, решил пока об этом молчать, потому что до конца не был уве­рен в новом знакомом. Незачем ему пока все подроб­ности знать.</p>
			<p>Химик долго молчал, переваривал услышанное. Ти­шина давила, действовала угнетающе. Мой костюм сла­бо фосфоресцировал в темноте, и чувствовал я себя очень неуютно. Сталкер крутил в руках медблок, пере­бирал проводки, зачем-то отодрал тонкую блестящую полоску, идущую по краю. Потом долго тряс пальца­ми – полоска никак не хотела отлипать от них. Он ти­хо выругался, наконец бросил ее на землю и придвинул­ся ко мне.</p>
			<p>– Смотри. Пиктограммы видишь? Это обозначение нейролептика. А вот тут капсула с антидепрессантом. – Химик положил медблок на землю и бережно раздви­нул проводки с инъекторами. – Там еще какой-то физ­раствор в мягком резервуаре и пара гильз, в одной ад­реналин, в другой антибиотик, но я не знаю, какой имен­но. Нейролептик скорее всего и заблокировал у тебя от­дельные участки памяти. Отсюда и амнезия.</p>
			<p>– А как мне вспомнить всё?</p>
			<p>– Не знаю. Блокада памяти – не новость для ме­дицины. Люди без введения препаратов и воздействия гипноза память теряют… Стресс. А у тебя, похоже, од­но на другое наложилось…</p>
			<p>Я молчал, пытался все это осмыслить. Надо же как-то вспомнить все, что со мной произошло. Хорошо, что не забыл, как меня зовут, маму и Надю, откуда родом. Даже отца не забыл, который, когда мне было шесть, нас с матерью бросил…</p>
			<p>– Хоть что-то помнишь? – Я глубоко вздохнул:</p>
			<p>– Из-за чего сознание потерял, как у Периметра очутился – не помню. Помню только, как прибыл в Зо­ну и последние события, и то прерывисто… я ж созна­ние терял часто.</p>
			<p>– Ну точно. – Химик поднял один из проводков, проследил, к какой капсуле он ведет. – Каким-то об­разом медблок был поврежден. Анализатор состояния организма у тебя в костюме психанул и качнул в кровь все подряд. Приблизительно такой сценарий. Тебя чем-то шваркнуло по голове или телу, а может, ты ис­пугался – не знаю. Микропроцессор по-своему все воспринял, там же простейший алгоритм… Ладно, дол­го объяснять, да и ты не особо в этом понимаешь. Или понимаешь?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я не ответил.</v>
					<v>Химик послюнил иглу, будто пробовал на вкус, по­морщился и заколол ее за воротник куртки. Растянул другой проводок.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Самое странное… – Он помолчал, приглядыва­ясь к игле инъектора. – Самое странное во всей тво­ей истории – похищение. Периметр, говоришь… Вто­рое заградительное кольцо… – Воткнул вторую иглу ря­дом с первой и принялся за третий инъектор. – Я вот этого никак понять не могу.</p>
			<p>Еще минут пять Химик провозился с иглами и про­водками. После все бережно положил на пол и, кряхтя, принялся стаскивать ботинок с правой ноги.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я уставился на сталкера. Зачем ему ботинок?</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Сейчас мы достанем кое-что. Такие вещички должны быть… – Химик с натугой стянул обувку, – и есть у каждого нормального сталкера на случай… – Он хмыкнул. – На всякий случай. – Выковырял из каб­лука лезвие и вновь взялся за медблок. – Теперь по­молчи и не отвлекай. Сиди так, не двигайся, света ма­ловато, но, думаю, справлюсь.</p>
			<p>Он распорол нижний край куртки, вытянул оттуда репшнур. Сплел подобие удавки, предварительно наки­нув на большой палец правой руки петельку. Затем взял медблок, свернул в трубочку и заготовленной удавкой обхватил место, откуда выходили проводки. Зажав один конец шнура зубами, затянул узел, передавив проводки у основания капсул. Выпустил свободный конец изо рта, несколько раз обмотал медблок, сдавил узлом и обре­зал лишнее.</p>
			<p>– Держи, – сталкер осторожно стащил петельку с большого пальца. – Не сжимай, держи осторожно. Тут пневмошприцы. Петельку не трогай.</p>
			<p>Я осторожно взял обмотанный шнуром медблок, на­чиная догадываться, что задумал Химик.</p>
			<p>– Чуть вперед – вытяни руки. – Я так и сделал.</p>
			<p>– Да, вот так.</p>
			<p>Сталкер срезал инъекторы, потом укоротил провод­ки по самому краю, оставив торчать короткие основа­ния в пару миллиметров. Пробормотав: «Может, при­годится», – убрал разноцветный моток в карман. По­тер ладонью о ладонь, размял пальцы.</p>
			<p>– Не слушаются руки, мышцы сводит. И жрать охо­та… – Он принялся за иглы. Осторожно доставал их из воротника и вгонял в основания проводков. Через не­сколько минут, закончив манипуляции, придирчиво ог­лядел творение, которое я держал, и заключил: – Вот. Теперь у нас есть шанс отсюда вылезти. Так, еще не­много… Держи как держал.</p>
			<p>Химик достал из кармана пучок проводков. Один высвободил и аккуратно, петля к петле, плотно стянул пять игл.</p>
			<p>– Теперь точно всё. Слушай сюда. Пневмошприцы сейчас взведены, как спусковой механизм у автомата. Понимаешь? Репшнур перетягивает основания у кап­сул, не дает препаратам выплеснуться наружу. Петель­ку эту дернуть – узел ослабнет и… от такой дозы слон загнется…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я покивал.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Втыкаешь, лучше всего в шею, – большой па­лец в петельке.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я снова покивал… и замер.</v>
					<v>Как это – «втыкаешь»? Я втыкаю?</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Я должен кому-то это воткнуть в шею?!</p>
			<p>– Конечно, ты, кто ж еще… – Химик сел передо мной и посмотрел в глаза. – Ты, Кир. Когда он при­дет, я буду валяться как кукла. А тебя он не станет под­чинять. Ты калека, ни на что не способный. Главное, на­до понимать: у нас один-единственный шанс. Другого не будет. – Он вгляделся в меня. – Не дрейфь, лабо­рант. В жизни часто приходится делать что-то в первый раз. Жить хочешь?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кивнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Вот и ответил. Теперь помолчим, передохнем и подождем.</p>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Я постарался расслабиться, но страх внутри ме­шал – все тело стало деревянным, как в кошмарном сне, когда хочешь убежать от опасности, но воздух как вата: вроде и бежишь, а с места никак сдвинуться не можешь.</p>
			<p>– Спокойно, – сказал Химик. – На вот на всякий случай. – Он протянул мне лезвие. – Когда шприцы сработают, рубанешь наотмашь. Вот так, – и показал, как надо бить.</p>
			<p>Я смотрел на лезвие. Сталкер пошевелил пальцами, острый кусочек металла перекатился, словно по лесен­ке, от большого к мизинцу.</p>
			<p>– Я… не смогу, наверное, Химик… – Я забыл про боль в ноге, про холод. На лице выступила испарина. Я представил, что режу живую плоть острой бритвой, брызжет кровь… и отвернулся. – Не смогу.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик выругался.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ладно. Я не знаю, как быстро приду в себя… За­помни: иголки воткнешь – сразу тормоши меня, бей по щекам, щипай, кусай, как хочешь, но в сознание приве­ди. Понял?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я глубоко дышал, слушая, как часто бьется сердце.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты понял?! – Он встряхнул меня за плечо.</p>
			<p>– Да! – Я едва не выкрикнул это, и Химик зажал мне рот.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лишь спустя почти минуту он опустил руки. Я выдох­нул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Нужно отсюда выбраться. Любой ценой, – про­шипел Химик. – Все, теперь отдых… – Он хотел ска­зать что-то еще, но закашлялся. Справившись с присту­пом, переполз к противоположной стене и больше не проронил ни слова. Разговор был окончен.</p>
			<p>Я подумал о Наде и своем пижонском поведении пе­ред отъездом в командировку. Как разыгрывал отваж­ного и уверенного в себе мужчину. Как строил планы, предвкушал завистливые взгляды однокашников из тех­никума, когда вернусь и стану им рассказывать о Зоне… И вот прошло всего несколько дней – я сижу в яме посреди Зоны, захваченный в плен каким-то чудовищем, вместе с полубезумным сталкером!</p>
			<p>Химик полулежал в расслабленной позе, прикрыв глаза и прислонив голову к жерди, подпирающей пото­лок. Будто и не было пару минут назад напряжения меж­ду нами – мой новый знакомый просто отдыхал. Такой выдержке позавидовать можно. Хотя что у него там сей­час в голове – бог знает.</p>
			<p>Я уже собрался задать вопрос, но вдруг ощутил бес­покойство, такое же, как тогда, в палатке перед похище­нием. Все мысли из головы будто ветром сдуло, холодок прошел по коже, ладони стали влажными. Я осторожно тронул петельку на большом пальце. Хорошо, что Химик репшнуром медблок обмотал – шершавая поверхность не скользила по вспотевшей ладони. Я хотел сильнее сжать медблок, но вовремя спохватился. Пневмошприцы же взведены! Чего доброго, сорвется петля и…</p>
			<p>Химик напрягся, сменив позу, подался вперед. И тут же повалился на бок. Дернулся – взгляд стеклянный. Умер?!</p>
			<p>Нет – из раскрывшегося рта потянулась струйка слюны, тело изогнулось в конвульсиях несколько раз. Рот покрылся пеной. Потом сталкер затих.</p>
			<p>Я замер, не дыша. Пару раз зажмурился, пытаясь по­гасить резь в глазах. Медленно выдохнул. Свободной рукой утер лицо. Сощурился…</p>
			<p>Крышка с шорохом откинулась, с бряцанием вниз упала лестница – обычная стремянка. Сверху затопо­тали, зафыркали, послышался уже знакомый уху храп кабанов.</p>
			<p>На ступеньку опустилась одна нога, вторая – он за­стыл на миг и двинулся дальше.</p>
			<p>Включился фонарь, луч лизнул стены, задержался на беспомощном Химике, потом нащупал меня. Яркий свет заставил зажмуриться…</p>
			<p>Глаза открывать я боялся. Чувствовал чужое дыха­ние и что-то крупное, сильное совсем рядом. Вдруг ощу­тил, что сила эта не знает, что ей делать, она в расте­рянности и плохо понимает окружающий мир, пока только учится ориентироваться в нем.</p>
			<p>Еще несколько секунд я сидел зажмурившись, а по­том заставил себя открыть глаза.</p>
			<p>Фонарь стоял на полу, большой такой, с ним под во­ду, наверное, можно погружаться. Широкий желтый луч бил в потолок. Химик по-прежнему не шевелился. Пря­мо перед собой я разглядел узкое обезображенное ли­цо. Кожа металлического оттенка вся в паутине мелких порезов. Казалось, из них сейчас брызнет кровь. Одно­го глаза нет, на его месте сросшиеся ломти век, кожа вокруг стянулась, сморщилась – будто облитая кисло­той височная кость почти выперла наружу, местами ого­лилась. Лба и волос не видно, скрывает капюшон, но мне почему-то показалось, что череп склонившегося на­до мной человека напоминает лысину замерзшего кро­вососа, которого я видел в рабочем городке. Синюшный такой и голый.</p>
			<p>Сильная рука ухватила за ворот, оторвала от пола, словно во мне нет веса, словно я надувной матрац.</p>
			<p>Спустя пару секунд мы уже поднимались по лестни­це. Я увидел звезды, глубоко вдохнул морозный воздух. Моя воля не была парализована – я ждал момента.</p>
			<p>Когда выбрались на поверхность, меня встряхнули и поставили на ноги – боль пронзила правую, я стиснул зубы. Вивисектор скинул капюшон, придвинулся ближе, и тогда я решился. Правая рука описала дугу, большой палец дернул петельку – иглы пробили незащищенную кожу на горле врага.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Вивисектор замер. Выронил фонарь, потянулся к шее… и тут меня ударило. Что-то невидимое, словно я разбежался и врезался в мягкую стену. Ночной мир кру­танулся вокруг, и я упал.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Сколько времени прошло? Фонарь светит с земли в нескольких метрах. Рядом две аномалии – зеленый мерцающий студень и бело-голубой искрящий шар, между ними валяется тело Вивисектора.</p>
			<p>Свет фонаря позволил разглядеть, что я лежу, скрю­чившись в нелепой позе, возле постройки, напоминаю­щей сарай. Здоровая нога зацепилась за широкую ржа­вую ванну, приваленную к стене.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик! Нужно привести его в сознание!</v>
					<v>Я пополз к фонарю по промерзшей земле. Подхва­тив его, развернул, и в луче мелькнули бурые туши. Тут же раздались топот, фырканье… Кабаны!</v>
					<v>Они исчезли в темноте, и я выключил фонарь, что­бы не привлекать внимание. А что, если они были под гипновлиянием, подчинены воле Вивисектора, и теперь как бы «пьяны», не могут сориентироваться в прост­ранстве? Потому и не атакуют. Но скоро разберутся – маленький примитивный мозг четко опознает во мне ис­точник пищи и угрозы. И тогда прощай, Кирилл Войтковский. Поднимут на клыки, размозжат череп копыта­ми, переломают хребет.</v>
					<v>Нет, затаиться тут, в темноте, – не выход, надо действовать. Я включил фонарь и пошарил вокруг лу­чом. Рядом с откинутой крышкой погреба валялись ка­кие-то бугристые шары с тонкими иглами. Осветив один, я попытался сообразить, что это за штука. На­поминает морского ежа, интересно. Бока в лиловых разводах вздымаются и опадают, будто оно дышит. Тон­кие иглы шевелятся, даже в неверном свете фонаря видно – они очень острые. И еще я был уверен: ежи эти опасны.</v>
					<v>Кабаны уже пришли в себя, сбились в подобие стаи, но подходить близко пока не решались, даже шорохов не было слышно – и причиной тому стали ежи. Они валялись повсюду в радиусе трех метров от лаза, я на­считал их с десяток, а потом бросил выискивать новые и медленно пополз к погребу. Главное – не шуметь и не зацепить эти игольчатые штуки.</v>
					<v>Когда я огибал бездыханное тело Вивисектора, все время было ощущение, что сейчас меня схватят за но­гу или за руку, как в глупом фильме ужасов, только му­зыки зловещей не хватало. Поверим Химику – смесь в шприцах завалит и слона. Значит, это существо я вы­рубил, хладнокровно все сделал, злость помогла и же­лание выбраться из западни. Только не знаю, убил ли Вивисектора, поднимется ли он?.. Лучше буду думать, что он сдох…</v>
					<v>Вот и лаз. Я посветил в дыру. Лежащий внизу Химик не шевелился.</v>
					<v>Я попытался сползти по перекладинам – и не смог. Нога болела невыносимо, руки дрожали, в теле была слабость. Черт, ну почему вот так – не могу спустить­ся, а ведь всего-то несколько ступенек… Может, в Хи­мика этим ежом швырнуть? Нет, нельзя, я ведь поня­тия не имею, какие у них свойства.</v>
					<v>Я свесил руку в дыру, раскачал и отпустил фонарь. Снизу донесся приглушенный звук удара, луч метнулся по стенам, фонарь моргнул пару раз и отрубился.</v>
					<v>Здорово. Приехали.</v>
					<v>Раздался стон.</v>
					<v>Я зажмурился, чтобы быстрее привыкнуть к темно­те. Открыл глаза, поморгал. Костюм слабо фосфорес­цировал.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Химик! – прошептал я. Внутреннее чутье под­сказывало, что орать сейчас не стоит. – Химик!</p>
			<p>Снова стон. Шорох. Глаза уловили движение в тем­ноте. Брякнула стремянка, и я увидел растрепанную ше­велюру под собой.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t10">Глава 7  СВОБОДА</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Я боялся пошевелиться. Химик оставил фонарь рядом с лазом, но и к нему тянуться не было желания. Яр­кий луч уперся в кусты, в десятке метров за которыми высились деревья.</p>
			<p>– Химик, тут какие-то шары с колючками кру­гом, – тихо сказал я, едва сдерживая радость. Он оч­нулся, теперь я не один! – Их даже кабаны боятся, не нападают на меня.</p>
			<p>А кабанов-то по-прежнему не слышно… Хотя они где-то неподалеку, это я точно знал, но не движутся и не пытаются атаковать. Во всяком случае – пока.</p>
			<p>Я посторонился, позволяя Химику выбраться, но он лишь высунулся по пояс, огляделся и полез обратно.</p>
			<p>Снизу донеслись шорохи, сдавленное ругательство, шелест, потом там зажегся фонарь, и вскоре Химик по­казался опять. Я по-прежнему лежал возле лаза – от напряжения заломило спину, и сразу усилилась боль в сломанной ноге.</p>
			<p>Сталкер посветил на меня. Видимо, заметив, как я гримасничаю, аккуратно положил фонарь и прижал па­лец к губам: молчи. Я слабо кивнул. На корточках по­добравшись к Вивисектору, насколько позволяли ано­малии, сталкер уставился на него. Я увидел, как сжа­лись кулаки Химика, потом он отчетливо скрипнул зубами. Несколько секунд разглядывал неподвижное те­ло, наконец выпрямился, сделал мне знак оставаться на месте и скрылся в сарае.</p>
			<p>А если он меня кинул?.. Да нет, Химик не похож на сволочного типа, на каких-нибудь мародеров, про кото­рых я слыхал пару рассказов в лагере на Янтаре.</p>
			<p>Янтарь… Где-то совсем рядом. Нужно туда. После эва­куации там осталась только группа Григоровича. А если и его вывезли? Пусто в лагере, мутанты рыскают? Ведь колючку и сигнализацию обесточили наверняка… Мин­ные поля оставили, но надолго ли их хватит… А может, и надолго. Живность, то есть мутанты, в Зоне ведет се­бя как обычное зверье. Того, что ее пугает, будет сто­рониться. Так что? Главное – проникнуть в лагерь, в убежище или капонир, где можно пересидеть какое-то время…</p>
			<p>Я повернул голову, немного сдвинулся. Свет проби­вался сквозь щели между досками хибары. Не разо­брать, что это, – то ли сарай, то ли хлев.</p>
			<p>Несколько раз внутри мелькала тень, свет в щелях мигал. Наверное, Химик внутри рыскает, что-то ищет. И тишина.</p>
			<p>Тишина и темнота сильно действовали на нервы. Я покрутил головой, и взгляд поймал несколько крас­ных светящихся точек. А вот и наши друзья – кабаны. Застыли тише воды ниже травы. А ежи? С трудом уда­лось разглядеть один, он шевелился, на поверхности вспухали и опадали бугры. Словно кто-то насадил рези­новый мячик на палец и тычет в него изнутри.</p>
			<p>Я снова взглянул туда, где только что были каба­ны, – точки исчезли, зато из темноты донесся шелест. Всё, ушли? Бросили добычу? Странно…</p>
			<p>Я вытер испарину со лба. Надо ползти к сараю, не могу больше лежать посреди поляны. Мертвец рядом, кабаны, ежи эти, аномалии, наверняка еще какие-то твари… Так свихнуться недолго, лучше поближе к Хи­мику, с ним безопаснее. Фонарь не стал брать – лиш­ние усилия и потеря времени.</p>
			<p>Адреналин растворился в крови, холод пробирал до костей, я не мог сдержать дрожь. Зубы стучали, руки и плечи тряслись, будто у меня болезнь Паркинсона. И нога ныла невыносимо. Я долго полз, при каждом движении стискивал зубы. Искусав губы в кровь, доб­рался до сарая, подтянулся на руках в дверной проем, поднял голову – и в лоб ткнулся ствол штурмовой вин­товки.</p>
			<p>Химик пару секунд рассматривал меня, потом убрал винтовку за спину, повернулся и шагнул к верстаку в глубине помещения.</p>
			<p>Я огляделся: не слишком просторно, дощатые стены, утрамбованный земляной пол, в углу расчехленный на­половину рюкзак Пригоршни, торчит хромированная сек­ция ГСК, похожая на перевернутую кастрюлю. Я вздрог­нул – меня эта штука, изобретенная Григоровичем, те­перь как злой рок везде будет преследовать?.. На верстаке под стеной стояли банки, бутылки, валялись промасленные тряпки, рядом стоял табурет с керосино­вой лампой на железном поддоне. На стенах развешан инструмент. Сарай-склад. Куча всякого барахла, рухля­ди. Видимо, сюда тащили любую полезную вещь, кото­рая сгодится… для чего? Помещение необжитое, боль­ше напоминает мастерскую.</p>
			<p>Химик подхватил лампу и пошел в дальний угол, где высились стеллажи, сколоченные из деревянных брусь­ев, а рядом к стене были прибиты широкие полки, за­валенные каким-то хламом. Под ними стоял несгорае­мый шкаф. Сталкер взял со стеллажа нож, блеснуло обоюдоострое лезвие – я такие видел у военсталов, до­бротное холодное оружие, очень опасное для врага, ес­ли умеешь с ним обращаться.</p>
			<p>Химик присел перед шкафом, посветил на петли. Не­довольно покачал головой, встал, потянулся к стеллажу за небольшим аэрозольным баллончиком.</p>
			<p>Попшикав на петли и в замочную скважину сейфа, он положил баллончик на пол, повесил лампу на гвоздь в стене и стал сосредоточенно разглядывать замочную скважину. Пару раз ковырнул в ней кончиком ножа, снова покачал головой, снял с гвоздя лампу и направил­ся в мою сторону.</p>
			<p>Я все еще лежал в дверях. Химик снова жестом ве­лел мне молчать, я кивнул, тогда он перешагнул через меня и пошел к телу Вивисектора. Шагал сталкер очень аккуратно, медленно, тщательно выбирая, куда поста­вить ногу. Около Вивисектора заискрил и чуть раздул­ся бело-голубой шар аномалии – Химик заслонился, отвернулся на миг. Губы поджаты, глаза сощурены, ли­цо напряжено. Он почесал подбородок, задумчиво раз­глядывая аномалию. Потом вдруг взмахнул рукой – сверкнул клинок, и я зажмурился.</p>
			<p>Когда открыл глаза, сталкер шел назад. В руке лам­па, в другой нож, что-то на шнурке болтается… Я по­смотрел на Вивисектора – вроде бы не отрезано ниче­го от тела, как лежал, так и лежит.</p>
			<p>Химик вновь перешагнул через меня, подошел к не­сгораемому шкафу и, повесив лампу на гвоздь, вставил в скважину ключ, который снял с Вивисектора. Щелк­нул замок, но Химик не спешил открывать дверцу. Про­сунул кончик ножа между створками, придирчиво осмо­трел щель, качнул головой, ухмыльнулся. Вставил лез­вие еще глубже, ладонью придавил створку и резко дви­нул ножом. Раздался легкий скрежет, створка беззвуч­но открылась – и сталкер достал из сейфа гранату. Раз­двинув усики кольца-предохранителя, спрятал ее в кар­ман.</p>
			<poem><stanza>
					<v>У меня поплыли круги перед глазами, уши заложи­ло, а дрожь стала до того сильной, что я больше не мог опираться на руки и улегся на пол. Саднило в груди, со­знание ускользало, проваливалось в бездонную про­пасть. Я закрыл глаза – круги и вспышки под веками. Из темноты вынырнуло лицо Пригоршни, потом разма­залось, превращаясь в чудовищную рожу полтергейста, монстр открыл пасть и сжался в яркую точку. Точка взо­рвалась искрами, растаяв в темноте…</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Голова опиралась на что-то мягкое, а в рот лилась холодная вода, стекая за шиворот. Я открыл глаза – Химик. Он сделал уже привычный жест, означавший, что нужно соблюдать тишину, сунул мне под голову рюк­зак и отодвинулся. В свете керосиновой лампы виднел­ся обрезиненный контейнер. Химик сдвинул крышку – открылось шесть ячеек, содержимое которых мне ни о чем не говорило. Я покосился на свои ноги, увидел, что шина с повязкой исчезли, перевел взгляд на сталкера. Куртку он сменил на свитер и кожаную жилетку с мно­жеством кармашков.</p>
			<p>Наверное, я долго был без сознания, раз он успел столько сделать. Химик извлек из кармана зажигалку и небольшой плоский баллончик с жидкостью для нее, положил на куртку, расстеленную на полу. Там уже был армейский нож, закупоренный бутылек с прозрачной жидкостью и скрученное в клубок растение, похожее на лозу. Вспоров рукав куртки, сталкер разрезал его на две части, одним лоскутом обмотал левую ладонь, взял баллончик и полил повязку. Потом зубами вырвал пробку из бутылька, и я ощутил запах спирта. Химик щедро плеснул спиртом на кусок рукава, закупорил бу­тылку и полез левой рукой в контейнер. Достал отту­да сверток размером с кулак, развернул – внутри был красно-бурый ком. Химик переложил его на отрез ру­кава, и ком будто вздрогнул, едва слышно зашипел, сморщился. Сталкер быстро завернул его в ткань и приложил к месту перелома на моей ноге. Я вздрог­нул, но сумел сдержать стон, лишь заскреб пальцами по полу. Тело само собой напряглось, боль прострели­ла от затылка до пяток, перед глазами поплыли круги. Я думал, что снова вырублюсь, но вдруг ощутил сла­бое тепло, наполняющее тело. Боль затухала, хотя в месте перелома сильно пекло. Химик лозой примотал артефакт к ноге и вопросительно заглянул мне в лицо. Я кивнул. Сталкер смотал лоскут с ладони, нарезал не­сколько полос из остатков куртки и стал обматывать мою сломанную ногу.</p>
			<p>Покончив с повязкой, довольным взглядом осмотрел ее, покивал и достал из нагрудного кармана смятую пач­ку сигарет. Вытащив одну, щелкнул зажигалкой, глубо­ко затянулся.</p>
			<p>Выдохнуть он не успел – глаза расширились, шея напряглась, Химик выплюнул сигарету, развернулся и пополз в глубь сарая, давясь кашлем. С минуту он сто­ял на четвереньках, уткнувшись лбом в пол, приглушен­но перхая. Потом сел, утер лицо. Давно у него уже не было кашля, а сигарета спровоцировала застуженные в погребе легкие. Химик недовольно покачал головой, ви­димо, ругая себя за неосмотрительность.</p>
			<p>Мне стало лучше. Легче дышалось, холод исчез, и боль прошла. Интересно, что за артефакт Химик при­мотал к моей ноге? Теперь только печет, будто горчич­ник, и все. Эта штука и лечила меня, и согревала…</p>
			<p>Сталкер вернулся ко мне, знаками показал, что могу сесть. Я попробовал – получилось. Химик тем временем закрыл контейнер и подвязал его снизу к рюкзаку. Мел­кие инструменты распихал по карманам жилетки, помог мне перебраться внутрь помещения и прислонил к стене, потом взял керосинку, поставил на верстак и погасил.</p>
			<p>Я сидел с закрытыми глазами, чувствуя себя с каж­дой минутой все лучше и лучше. Навалилась сонли­вость, очень хотелось есть. Зашуршала бумага, Химик ткнул меня в грудь, и я открыл глаза. В слабом мерца­нии костюма увидел, что сталкер протягивает мне плит­ку гематогена. Я жадно схватил угощение и сжевал в один заход. Поблагодарил кивком, показал большой па­лец. Химик кивнул в ответ.</p>
			<p>Сдвинув ладони, сталкер приложил их к щеке, скло­нил голову. Предлагает поспать… Он двумя пальцами указал на свои глаза и обвел рукой сарай – мол, по­дежурит пока.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я сложил руки на животе – и провалился в сон.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Проснулся я от сильного зуда в сломанной ноге. Го­лова свесилась на грудь. С трудом удалось распрямить­ся, я помассировал затекшую шею и с удивлением по­нял, что могу пошевелить ногой. Артефакт под повяз­кой раздулся.</p>
			<p>Я медленно переместил ногу в сторону, пошевелил пальцами, подвигал ступней. Острой боли не было. По­вязка с артефактом мешала, но все-таки удалось согнуть ногу.</p>
			<p>Огляделся – раннее утро. В сарае висела серая дымка, Химик стоял в дверном проеме боком ко мне. На спине рюкзак Пригоршни с подвязанным снизу контей­нером, на клапан резинками пристегнут блестящий ту­бус – чем-то чертежный напоминает, только короче вдвое. Сбоку приторочена винтовка – телескопический приклад сдвинут до минимума, на ремне подсумок, из-за голенища торчит рукоять ножа. Он стоял, засунув ру­ки под жилетку, и дымил сигаретой. Только сейчас я за­метил, что голова сталкера обвязана и какие-то стран­ные кругляки, напоминающие улиток, прилеплены к вискам.</p>
			<p>Химик пожевал губами, длинный столбик пепла упал на ботинки. Сталкер выплюнул окурок, зевнул и потя­нулся, привстав на носки.</p>
			<p>Я пошевелился, он заметил движение и обернулся. Выглядел он свежо, только глаза красные да слегка отекшее лицо – напоминание о бессонной ночи. На­верное, прийти в себя ему помогла повязка с улитками-артефактами. Вообще, надо расспросить Химика при случае подробнее про аномалии, артефакты – кажет­ся, он в этом деле хорошо разбирается. Вон за одну ночь с их помощью меня вылечил…</p>
			<p>Я жестом поинтересовался, можно ли говорить, Хи­мик отрицательно качнул головой. Шагнул ко мне, при­сел на корточки. Из внутреннего кармана достал ПДА и быстро набрал несколько слов. Развернул ко мне эк­ран: «ЕЖИ, НЕЛЬЗЯ ШУМЕТЬ».</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кивнул.</v>
					<v>Сталкер отстучал на клаве: «ЯНТАРЬ».</v>
					<v>Я оттопырил большой палец – согласен.</v>
					<v>Химик встал, отошел к верстаку и взял длинный ку­сок арматурины. С одной стороны железяка загибалась, этот конец обмотан репшнуром – удобная ручка, ла­донь не соскочит, – на другой насажена пробка от бу­тылька.</v>
					<v>Ага, это костыль. Выходит, Химик ночью даром вре­мени не терял, готовился к путешествию.</v>
					<v>Сталкер протянул костыль, я взялся за него, кое-как встал, половчее перехватил рукоятку и попробовал сту­пить на сломанную ногу. В колене кольнуло, я пошеве­лил стопой, перенося вес тела с пятки на носок – не­привычно, нога плохо сгибается из-за раздувшегося ар­тефакта, но это ерунда, главное – боли нет! Значит, я самостоятельно могу идти, нет необходимости меня та­щить. Я поднял взгляд.</v>
					<v>Химик скупо улыбнулся и указал на дверь.</v>
					<v>Я шагнул раз, второй – все нормально. Вот как! На лице сама собой возникла улыбка. Теперь-то мы точно дойдем до Янтаря. Оружие есть, я не один, в компании опытного сталкера, который разбирается в аномалиях и артефактах, может, даже получше ученых с Янтаря. Еды у нас, наверное, маловато, но главное – добраться до лагеря, а там видно будет…</v>
					<v>Выйдя наружу, я увидел небольшую полянку, окру­женную кустарником. Дальше рос лес. И куда, интерес­но, подевался весь снег? Не мог же он растаять так бы­стро. Или мог? Странно.</v>
					<v>Я вдохнул полной грудью свежий морозный воздух. Погладил дощатую стену, собрал иней на ладонь, оста­вив темный след на щербатой доске. Вытер лицо. По­смотрел на ржавую чугунную ванну возле стены – и кто ее сюда притащил? – поднял взгляд к небу. Светает, но кругом по-прежнему все серо. Вроде возвращается обычная для Зоны погода; если потеплеет, идти будет легче.</v>
					<v>Потом взгляд уперся в мертвеца, лежащего между аномалиями. Я вздрогнул, вспомнив события прошлой ночи. Захотелось побыстрее убраться отсюда, уйти по­дальше от ночного кошмара.</v>
					<v>Химик подтолкнул меня вперед, и сам вышел следом. Показал знаками, что надо двигаться вдоль стены и за угол.</v>
					<v>Я кивнул, но, не успев сделать и шагу, заметил дви­жение по краю поляны. Кусты шевельнулись, и на от­крытое пространство выбрался человек, облаченный в КЗС, в противогазе с длинным хоботом, с «калашом» на изготовку. Следом появился второй, у которого КЗС был поярче – новее, наверное…</v>
					<v>«Свобода» – понял я. Эти парни из «Свободы». Я вспомнил сталкера, который разговаривал с Отмелем на Янтаре. Он носил такую же форму и элементы эки­пировки.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Хенде хох, Химик! – прогнусавил один из стал­керов.</p>
			<p>Мертвец между аномалиями дернулся, и тут Химик сильно толкнул меня к ванне.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t11">Часть вторая ЭФФЕКТ ВНЕЗАПНОСТИ <a xlink:href="#FbAutId_3" type="note">note 3</a></p></title>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t12">Глава 8 ПОИСК</p></title>
			<empty-line/>
			<p>– Лабус! – Я обернулся на крик Курортника. Над поляной пролетел вертолет, судя по номеру на борту – из второй эскадрильи.</p>
			<p>– Дым ему зажги!</p>
			<p>– Сделаю.</p>
			<p>Я добежал до опушки, достал из-за пояса трубку на­земного сигнала, отогнул проволоку с боков зеленого цилиндра – получились ручки. Пальцем вдавил проб­ку, сорвал заглушку и, выдернув кольцо, поднял над го­ловой дымящую трубку.</p>
			<p>Вертолет начал снижаться. Винт с ревом рубил воз­дух, ветер разгонял по поляне белую пелену, закручи­вая десятки маленьких смерчей. Хлестала по липу снеж­ная крошка, впиваясь в щеки. Я выбросил бесполезную сигнальную шашку. Клочья густого рыжего дыма, под­хваченные потоком, смешивались с белой пеленой, вплетались в протуберанцы и тут же, потеряв ускоре­ние, таяли…</p>
			<p>Машина задними колесами коснулась земли, потом опустилась передняя стойка шасси. Я разглядел сквозь лобовое стекло, как пилоты обмениваются фразами; один, пожилой, потянулся к тумблерам на верхней пане­ли, второй, молодой совсем, дернул рычаги управления, сдвинул вбок форточку, высунул руку и призывно махнул.</p>
			<p>Обороты двигателя снизились, протяжный звук сме­нился низким воем и через пару секунд смолк.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я поднял очки на шлем и побежал к вертолету.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Пригоршня! – донесся Лехин голос. – Чего ты возишься?</p>
			<p>– Да… тут… – Никита выбрался из палатки.</p>
			<p>– Ну чего?..</p>
			<p>– Кирилл пропал.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я остановился. Как пропал?</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Как пропал? Куда? – спросил Курортник.</p>
			<p>– Не знаю. Знал бы – уже нашел.</p>
			<p>Я повернулся, окинул взглядом лес. Между деревья­ми купол палатки, рядом растерянный Пригоршня, в од­ной руке ОЦ-14, или попросту автоматно-гранатометный комплекс «Гроза», в другой портплед. Сталкер вскинул «Грозу» и снова нырнул в палатку.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я покосился на Курортника.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– К бою! – скомандовал он.</p>
			<p>Мы пошли одновременно, подняв оружие, но не ус­пели сделать и пары шагов, как с другой стороны па­латки вынырнул удивленный Пригоршня. Он почесал затылок, присел, потрогал полог. Выпрямился и сказал:</p>
			<p>– Пропал… и изделия тоже нет.</p>
			<p>За спиной щелкнуло, раздался вой стартера, я огля­нулся – лопасти винта медленно поползли по кругу.</p>
			<p>– Лабус! – прокричал Курортник. – Задержи его!</p>
			<p>– Стой! – Я сжал кулак, согнув руку в локте, по­качал ею.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Молодой пилот высунулся в форточку, проорал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что у вас тут происходит?!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кинулся к вертолету, наведя ствол на испуганное круглое лицо.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Стой, говорю! Глуши двигатель!</p>
			<p>– Не мельтеши, военстал, – спокойно произнес пожилой, перегнувшись через напарника, и выставил в форточку пистолет.</p>
			<p>Ясно, это командир, а круглолицый – второй пилот-штурман. Парень хлопал глазами, вертел головой, но питание выключил и руки с рычагов убрал.</p>
			<p>– Что у вас? – спросил командир.</p>
			<p>– Ничего, – буркнул я. – Ждем… – И, опустив оружие, развернулся.</p>
			<p>Курортник, стоя возле палатки, разговаривал с При­горшней. Сталкер развел руками, хлопнул ладонями по бедрам, запрокинул голову и зачем-то указал пальцем на небо.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Рев двигателя оборвался, и долетел обрывок фразы:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– …куда я знаю!!!</p>
			<p>Курортник сгреб Никиту за шиворот, подтянул к се­бе и начал цедить ему в лицо. Умеет Леха людей вра­зумлять. Чего он только в сталкере нашел – не пой­му… Ладно, это их дела, я в Зоне меньше года, а Ку­рортник уж почти три. Да и Пригоршня этот тоже, наверно, с пару годков ходит.</p>
			<p>Из кабины раздался голос командира. Он вел радио­обмен с базой, запрашивал указания.</p>
			<p>– Говорить будешь? – Командир протянул науш­ники с гарнитурой.</p>
			<p>Я свистнул Лехе, тот знаком приказал мне оставать­ся на месте и подтолкнул сталкера – они побрели в ча­шу, глядя под ноги.</p>
			<p>– Кто? – спросил я, сдвигая оружие за спину и бе­ря наушники.</p>
			<p>– «Полсотни пятый».</p>
			<p>Нормально. Сам оперативный дежурный, за что та­кая честь? Ночью Курортник связался с постом, запро­сил командира отряда, но связь паршиво работала, и по­говорить удалось только с начальником поста. Тот доло­жился оперативному и через полчаса ответил нам, что утром за Кириллом придет вертолет. Приказал не ме­нять место стоянки.</p>
			<p>Я зло сплюнул, разгладил усы. Помедлив, приложил к уху наушник и сказал в микрофон:</p>
			<p>– Лабус у аппарата. Слушаю…</p>
			<p>В ответ полетела ругань. Я закатил глаза. Видимо, де­журный был из служивых, а не канцелярская тля – в вы­ражениях он не стеснялся. Один оборот я даже постарал­ся запомнить, уж больно виртуозно матерился офицер.</p>
			<p>Пилоты слушали, молодой с испугом, пожилой с не­довольством, качая головой. Я ждал. Дежурный прекра­тил ругаться. На миг показалось, что он сейчас отклю­чится. В наушнике раздалось шипение, что-то щелкну­ло, и прозвучал вопрос:</p>
			<p>– «Полсотни пятый», «Лабусу»: где изделие и уче­ный? Прием.</p>
			<p>– Я «Лабус», «полсотни пятому»: изделие и ученый пропали, прием.</p>
			<p>– Как пропали? Куда?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Дежурный даже пренебрег правилами разговора в симплексном режиме.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– «Лабус», «полсотни пятому»: а хрен его знает, выясняем, прием.</p>
			<p>Оперативный из эфира исчез надолго. Из наушника лилось слабое шипение, хрюканье, бульканье. И чего с нами через пилотов говорить, запросил бы Курортника на нашей частоте… Нет – пилоты нажаловались, все должны слышать, как оперативный, сидя в штабе, от­читывает военсталов…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Размышления прервал голос дежурного:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– «Полсотни пятый», «Лабусу»: группе уйти в по­иск, приказ начальника штаба. Доклад каждые полчаса. С вами свяжутся командир отряда и начальник развед­ки. Прием.</p>
			<p>– «Лабус», «полсотни пятому»: уточняю – сколь­ко находиться в поиске? Прием.</p>
			<p>– «Полсотни пятый», «Лабусу»: до потери пульса! Прием.</p>
			<p>Я стиснул зубы. Хотелось послать их всех в эфире прямым текстом. Никогда бы не видеть эту Зону. Чет­вертые сутки здесь торчим, немытые, небритые, жрать охота… Вляпались опять с Лехой в какую-то бодягу. Те­перь ищи пацана и ГСК этот.</p>
			<p>– «Лабус», «полсотни пятому»: вас понял. Необхо­димо два б/к к стрелковому, батареи к станциям и ПДА и две сутодачи на троих. Прием.</p>
			<p>– «Полсотни пятый», «Лабусу»: возьмете у пило­тов. Конец связи.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я швырнул наушники в форточку, крикнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Открывай!</p>
			<p>Хорошо, по запарке оперативный не обратил внима­ния, что я на троих патроны и провиант запросил. Прав­да, расшифровку-то на стол начальника разведки по­ любому положат. Значит, Лехе нужно про Пригоршню доложить командиру отряда, да побыстрей…</p>
			<p>Дверь десантного отсека сдвинулась. Выглянул круг­лолицый. Выставил стопку сухпайков, исчез в салоне. Заскрежетали по полу ящики с боеприпасами. Штур­ман подтянул к краю сразу два, сверху кинул пластико­вый бокс со стандартным комплектом аккумуляторов для радиостанций и ПДА. Я заглянул в отсек, увидел под силушками ящики с «РГД-5» и «Ф-1». В глубине сто­яли рядком цинки с патронами для АК. О! Пригоршня-то у нас с «Грозой», повезло, что в вертолете есть па­троны для него.</p>
			<p>– Тащи сюды! – Я ткнул пальцем в ящики. – И цин­ки тоже.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Штурман возмутился:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты ж к стрелковому просил. И зачем тебе семь шестьдесят вторые? Они для тридцатого поста, у них там заваруха была…</p>
			<p>– Тащи! – разозлился я. – Будешь мне «ты­кать»…</p>
			<p>– Отдай, – послышался голос командира. Штурман выполнил команду.</p>
			<p>– Забирай, – недовольно буркнул он.</p>
			<p>– Ну бывай, сынок. – Я скинул цинки и ящики се­бе под ноги и рывком задвинул дверь.</p>
			<p>Поднял голову – Курортник и Пригоршня маячили среди деревьев, медленно сдвигаясь в глубь леса. Я сви­стнул, и они обернулись.</p>
			<p>– Остаемся! – крикнул я.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник поглядел на меня, на вертолет, нахмурился.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не понял!.. – воскликнул он и тут же бросил Пригоршне: – Ты двигай давай по следам, ищи!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха побежал к вертолету.</v>
					<v>Боковая дверь снова отъехала в сторону, выглянул штурман.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– А отметку? – обиженно произнес он, протянув электронную планшетку. – Мне ж теперь на базе на­до как-то…</p>
			<p>Не обращая на него внимания, я взвалил на плечи два ящика и подошел к кабине.</p>
			<p>– Спасибо. Привет первой эскадрилье.</p>
			<p>– Передам, – серьезно ответил командир. Поду­мал и добавил: – С километр на север висит какое-то непонятное марево. Сверху как купол выглядит, а к зем­ле пошли – и уже вроде как стена, плоское. Вроде у него топография меняется, когда меняешь точку наблю­дения. Я впервые такое вижу. Доложил оперативному, пусть разбираются. Может, вам сведения пригодятся.</p>
			<p>– Ага, и за это спасибо.</p>
			<p>Я зло зыркнул на круглолицего, который все пытал­ся сунуть мне под нос свой планшет, подбросил на пле­чах ящики, крепче ухватил ручки и побрел к лесу.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Когда поравнялся с Курортником, он спросил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Кто, чей приказ?</p>
			<p>– Начальника штаба, – прокряхтел я. – Сейчас с тобой начальник разведки свяжется. Поставь галочку штурману в планшетке…</p>
			<p>Леха выругался, взявшись за раненое плечо, стис­нул зубы. Осколок я еще в рабочем городке вынул, ра­нение плевое, но кровило сильно. Он свистнул Пригор­шне и, когда тот обернулся, крикнул ему, чтоб бежал к вертушке.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я добрел до опушки, бросил ящики и поспешил об­ратно.</v>
					<v>Леха переругивался с командиром, рядом мялся При­горшня. Показался штурман, выдал Пригоршне новень­кий рюкзак. Сталкер, недовольно ворча, покрутил упа­ковку с армейским комплектом химзащиты, сунул ее в рюкзак и стал подгонять лямки. Потом, спохватившись, дернул за плечо штурмана, который уже собирался за­двинуть створку:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Братан, жилеточку одолжи! – Никита пальцами поддел лямку разгрузки на нем.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Круглолицый отшатнулся:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Сдурел?!</p>
			<p>– Дорога дальняя, – продолжал Пригоршня, и бы­ло не понять, издевается он или говорит серьезно. – Тебе ни к чему, на базе новую справишь.</p>
			<p>– Не наглей, сталкер, – долетел голос командира из кабины. – Штурман, достань ему мою старую. Ря­дом с аварийным запасом в сумке должна быть.</p>
			<p>Спустя несколько секунд Никита, словно ребенок, получивший игрушку, вертел в руках разгрузку.</p>
			<p>– А тут дырка, однако, – пробормотал. – Ладно, заштопаем… Благодарствую! – крикнул он командиру, но тот не ответил.</p>
			<p>– Всё? – спросил штурман, присевший на корточ­ки в десантном отсеке.</p>
			<p>– Усё, – бросил Пригоршня и резко задвинул створку, чуть не защемив круглолицему голову.</p>
			<p>Мы потащили ящики к лесу. Вернувшийся в кабину штурман задраил форточку, и пилоты начали подготов­ку к взлету – защелкали тумблерами, забубнили что-то в переговорные устройства. Завыл двигатель, под­нялся ветер, закружил пелену.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Достигнув опушки, мы свалили ящики в снег. Тугая струя воздуха лупила в спину. Я сдвинул на глаза очки, обернулся. Вертушка оторвалась от земли. Быстро ста­ла набирать высоту – сквозь блистер я увидел, как ко­мандир козырнул нам, двинул рычагом, нажал педаль – машина завалилась набок и по малому радиусу развер­нулась. Потом вертолет как бы подпрыгнул над холмом и ушел к Периметру.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>– Ты так считаешь? – переспросил Никита и сел на один из ящиков.</p>
			<p>– Ты виноват, – повторил я.</p>
			<p>– Это почему?</p>
			<p>– А кто рядом с лаборантом…</p>
			<p>– Брэк! – вмешался Курортник. – Вы подеритесь еще. Заряжаемся, снаряжаемся – и в поиск.</p>
			<poem><stanza>
					<v>У него пискнул ПДА. Экран мерцал зеленым сигна­лом вызова.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Обожди. – Я оторвался от раскрытого ящика. – Доложи сначала командиру отряда про него, – я кив­нул на Пригоршню, – а то я в разговоре с оператив­ным на троих б/к и провизию запросил. Да и пилоты не дураки, видели его.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня молча отвернулся и принялся распаковы­вать пачки с патронами.</v>
					<v>Курортник думал. ПДА настойчиво сообщал о том, что нужно ответить, а Леха медлил, жевал губами, прикиды­вая что-то. Наконец он покачал головой и отрубил ПДА.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что докладывать? Легенда нужна… – Пригоршня набивал магазин, делая вид, что наш раз­говор его не касается.</p>
			<p>– Да так и доложи: на подходе к Периметру утром задержал местного жителя, прошу разрешения вклю­чить в состав группы. Житель хорошо знает окрестно­сти… то-сё, пятое-десятое… – Я потеребил усы и сдви­нул очки на шлем.</p>
			<p>Курортник еще поразмыслил и кивнул. Пригоршня вздохнул и стал рассовывать пачки с патронами по кар­манам.</p>
			<p>Я присел возле ящика с гранатами, взял банку с запа­лами и отыскал на дне плоскую открывашку, завернутую в промасленную бумагу. Тем временем Курортник вышел на волну отряда, запросил командира. Ожидая ответа, он механически защелкивал патрон за патроном в магазин.</p>
			<p>Вскрыв банку, я высыпал запалы в отдельную ячей­ку в ящике. Ко мне присоединился Пригоршня, он стал скручивать пластиковые заглушки с гранат, а я ввора­чивал запалы.</p>
			<p>– Ты вроде как с опытом, – сказал я, покосившись на него. – Служил?</p>
			<p>– А то! – кивнул он.</p>
			<p>– Где?</p>
			<p>– В девяносто пятой.</p>
			<p>– Бригада… – Я кинул снаряженную гранату в Пригоршню, тот ловко, со шлепком, поймал ее в ладонь.</p>
			<p>– Хорошая реакция – десант, значит. Хотя чё те в парашютно-десантной роте делать? Только шайтан-тру­бу таскать. Гранатометчик?</p>
			<p>– Угу, – буркнул Никита. – Истребитель танков…</p>
			<p>Леха на удивление быстро получил добро от коман­дира, но тот велел пока не отключаться, и на волну сел начальник разведки. Леха знаками показал, чтобы и я послушал.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я врубил станцию.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– …найти. Возможно, он единственный свидетель. Доклад каждые полчаса. Прямо – север, топопривязку получите на ПДА, зафиксировано неисследованное яв­ление. Приказываю быть предельно осторож… – в на­ушнике булькнуло, прошелестело, голос на время про­пал, – …часа десантирую три группы с задачей…</p>
			<p>По кронам пронесся вихрь, деревья качнулись. Я ощу­тил невидимую теплую волну. Словно бултыхнулся по­среди океана и качнулся на пологом водяном валу… Ку­рортник удивленно смотрел на меня, прижав пальцем наушник. Пригоршня вскочил и замахал руками, пыта­ясь удержать равновесие. Волна схлынула, невесомость исчезла. В ухо влетел обрывок фразы:</p>
			<p>– …ртник», я «пион шестьдесят шесть», ответьте… «Курортник», я «пион шестьдесят шесть», перейди на запасную частоту… «Курортник»…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я посмотрел на Леху, он развел руками – не слы­шит.</v>
					<v>Быстро сменив частоту, я вышел в эфир. Пост запе­ленговал сигнал и переключил на начальника разведки. Я выдернул наушник, сорвал с крепления гарнитуру и протянул Курортнику.</v>
					<v>Он еще с минуту слушал указания, кивал, потом про­бормотал: «Отбой», – и вернул наушник.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что это было? – первым делом спросил я.</p>
			<p>– Ну! – сказал растерянный Пригоршня. – Теп­лом окатило и как бы вверх подняло, вроде вес поте­рял.</p>
			<p>– Не знаю… – Курортник морщась потрогал пле­чо. – Не знаю. Ищем лаборанта, пока не найдем. Ла­бус, включи ПДА. Пригоршня, твой левый фланг. Ла­бус – правый. Направление – север. Сейчас получим топопривязку, впереди марево висит непонятное. – Ле­ха говорил и одновременно настраивал ПДА. – Дейст­вуем стандартной «тройкой». Никита, вопросы? – Я влез:</p>
			<p>– Пилоты странное что-то говорили, будто это… ну, явление, марево – сверху как купол, а когда начали са­диться, как стена стало.</p>
			<p>– Да, начальник разведки все так же обрисовал. – Курортник покончил с ПДА и взялся за ящик с «эфками». – У них информация только от пилотов, и все. А нам шагай туда…</p>
			<p>Я стянул рюкзак, расстегнул белый чехол, откинул клапан и стал засовывать сухпай.</p>
			<p>– Дистанция? – спросил Никита.</p>
			<p>– Прямая видимость, – ответил Леха.</p>
			<p>– Связь в случае потери видимости, огневого кон­такта и прочих обстоятельств?</p>
			<p>– Длинный свист – «впереди опасность», два ко­ротких – «ко мне». В случае огневого контакта и по­тери связи приказываю отходить к Периметру, выйти к посту тридцать два и связаться с начальником разведки. Код связи: «Эдельвейс два ноля».</p>
			<p>Никита кивнул, с серьезным видом вскрыл рюкзак и начал запихивать цинки с патронами в отделения.</p>
			<p>На радость мне в одном из ящиков оказались три сна­ряженные ленты на сотку. Я тут же уложил ленты в ко­роба, а их закрепил на рюкзаке. Потом мы заменили ак­кумуляторные батареи в радиостанциях и ПДА, вклю­чили, проверили работу. ПДА исправно принял сообщение, привязал по карте точку, в которой начина­лась граница марева.</p>
			<p>– Пригоршня, у тебя что с ПДА? – спросил я.</p>
			<p>– Все, алес капут. Мороз, зараза, машинка не боль­ше трех суток пашет.</p>
			<p>– Держи. – Я протянул кубик батареи.</p>
			<p>– Не подойдет же, – растерянно ответил Ники­та, – конструкция другая.</p>
			<p>– А голова тебе на что, дылда? – Я ткнул ему паль­цем в лоб. – Вот скотч, вот проволока…</p>
			<p>– Пригоршня, только быстро! – Курортник рассо­вывал по жилету магазины из прозрачного пластика.</p>
			<p>Пока сталкер возился с батарейкой, я собрал палат­ку, утрамбовал ее в чехол и подвязал к низу рюкзака. Поправил лямки. Проверил «файв-севен», нож, попры­гал – подсумок слегка резал бок, я сдвинул его за спи­ну. Посмотрел в сторону рабочего городка – дымящие руины, покореженные мачты ЛЭП. Ночью бомбовый удар штурмовиков смел городок с лица земли и повалил деревья вдоль опушки.</p>
			<p>– Все готовы?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня попрыгал и кивнул. Курортник скоман­довал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Направление – север, двигаемся уступом, я в цен­тре, впереди двадцать, веду по следу. Вперед.</p>
			<p>Я сделал шаг, и тут опять накатила теплая волна. Вестибулярный аппарат взбунтовался, к горлу подступила тошнота. Глаза видят обычный лес, обычный снег, обычное небо – и при этом тебя словно в воздух под­нимает…</p>
			<p>Курортник пошатнулся, схватившись за голову, сва­лился на землю. Пригоршня упал на одно колено, а я уселся на задницу и заморгал.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t13">Глава 9 МАРЕВО</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Да что ж такое?! Тело ватное, движения мягкие, плавные… Будто время замедлило бег и дышит… Дышит.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Почему я об этом подумал? Что не так со временем?..</v>
					<v>Но тут невесомость исчезла, и я не успел додумать мысль до конца. Пригоршня прыгнул к Курортнику, я вскочил, качнувшись, – показалось, земля уходит из-под ног, а небо кренится, но потом все успокоилось, и я вскинул оружие. Осмотрелся – чисто, тихо, ветерок по кронам гуляет, качает ветки.</v>
					<v>Пригоршня помог Курортнику сесть. Леха озирался, тряс головой и зачем-то ощупывал лицо.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус… – прохрипел он.</p>
			<p>– Здесь.</p>
			<p>– Связь есть?</p>
			<p>Я включил станцию, запросил через пост отряд. Ко­мандир практически сразу ответил. Выслушав доклад о случившемся, он взял паузу, потом снова вышел в эфир, сказал одно слово: «Ищите», – и дал отбой.</p>
			<p>– Слышал?</p>
			<p>– Слышал. Значит, есть связь, работает станция.</p>
			<p>– А у меня ПДА глючит.</p>
			<p>Пригоршня держал «Грозу» на локтевых сгибах и разглядывал ПДА на ладони. Теперь сталкер не мог за­крепить его на предплечье, потому что скотчем примо­тал к ПДА батарею и наладонник стал похож на радио­приемник. Мне вспомнилось, как мы еще пацанами прикручивали изолентой круглые батарейки, не проле­завшие в отделение магнитофона – потому что тех, ко­торые туда помещались, никогда не было в магазинах. Во времена всеобщего дефицита такие ухищрения были распространены. Зато теперь каждый за себя, а тогда жили весело и дружно. И главное, не нужна бы­ла изощренная техника, полагались на опыт и знания. А сейчас – без спутников, ПДА этих, персональных компьютеров ни шагу. Вон даже Лехе в башку электрон­ный модуль засунули, и ведь согласился он, пошел до­бровольцем… И я бы согласился – теперь другое вре­мя. Такая философия. Я шагнул к Пригоршне:</p>
			<p>– Дай посмотрю. – Он не возражал.</p>
			<p>На маленьком экране его ПДА фон постоянно менял­ся – то синий, то зеленый, то белый. Ни букв, ни ико­нок. Я понажимал на кнопки, но видимых результатов это не принесло. Вообще-то странная у сталкеров сеть. Когда-то некто по кличке Че сумел выстроить самоде­лом целую систему сообщений, ее сейчас и пользуют сталкерские группировки да одиночки внутри Перимет­ра. Правда, система слабенькая. Так, баловство, чтобы обеспечить элементарную коммуникацию – во слова-то какие знаю! На таких площадях без спутников и допол­нительных вышек со стационарным оборудованием не обойтись. Хакеры-шмакеры, самородки двадцать перво­го века – вот и результат, глючит сетка, толку от нее…</p>
			<p>– Не работает, – сказал Никита.</p>
			<p>– Ага, – согласился я и отдал ему ПДА. – Ку­рортник, ты как?</p>
			<p>Леха уже стоял на ногах. Ощупывал себя, крутился на месте, будто на спину табличку привесили «пни ме­ня» и он пытается ее сорвать.</p>
			<p>– Что с тобой? – спросил я.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
			<p id="AutBody_0_ftnref1">– Ерунда какая-то, Лабус. Словно облапали всего, да еще и в башку залезли. У меня БТС <a xlink:href="#FbAutId_4" type="note">note 4</a> даже запусти­лась и карта Зоны на пару секунд развернулась, как тог­да в Припяти, помнишь?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кивнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Потом кольнуло, БТС выключилась. Может, ми­раж, почудилось?… Ведь не может она запуститься.</p>
			<p>– Я помню, ты тогда на верхушке трубы сказал: от­ключилась вся система…</p>
			<p>Снова отголоски из прошлого. Ведь очень хочу за­быть ту историю – нет, не получается. Еще аукнется оно нам. Есть в Зоне, помимо безмозглых мутантов, те, у кого на Леху и на меня зуб…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня с любопытством глядел на нас.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Чего зыркаешь? – спросил я хмуро. Сталкер хмыкнул.</p>
			<p>– Так вы в Припяти были? Когда? А как Радар про­шли? – Он повернулся к Курортнику. – А что это за БТС?</p>
			<p>– Тебе знать не положено, – отрезал Леха. – За­будь про Припять, вообще забудь все, что слышал. Что делать будем? Если эта волна повторится, мы так до ве­чера с места не сдвинемся. Я вон и сейчас покалывание такое легкое ощущаю по всему телу, и в затылке ломит. Ни у кого похожего нет?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я помотал головой, Пригоршня пожал плечами.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Значит, один я такой уникальный, – заключил Курортник.</p>
			<p>– Леха, а что начальник разведки про группы гово­рил? И про единственного свидетеля?</p>
			<p>Курортник посмотрел на Пригоршню, решая, расска­зывать или не стоит, и все же сказал:</p>
			<p>– Янтарь двое суток не отвечает. Сначала с ними связь прервалась. Погода, сам видел, какая была – хрен куда долетишь. Потом борт отправили, а он сва­лился, не долетев несколько километров… Четвертый отряд в полном составе туда пешком пошел… Инфор­мацию только сейчас спустили по всем каналам. А Ки­рилл наш – похоже, единственный, кто может объяс­нить происходящее. Он же с Янтаря, свидетель. Так что ищем, ищем до потери пульса. Вперед. – Леха развер­нулся и пошел в чашу.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня растер щеки снегом, фыркнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Там же Отмель сменой командовал… – произнес я. – Юра…</p>
			<p>Теперь я понял, почему Курортник готов идти до конца и Кирилла из-под земли достанет. Они с Юрой однокашники по училищу… Отмель, брат, как же так? И отряд у тебя был одним из лучших… Почему был? Есть! Мапупа вам всем, еще посмотрим, кто в Зоне хозяин!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Направившись за Лехой, я спросил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Так в ОК знают, что на Янтаре случилось?</p>
			<p>– Ну да, думаешь, они доложат нам? Распечатку пришлют по факсу с полным раскладом?..</p>
			<p>Да, действительно, вводную кинули, на чувствах сы­грали – «ищите». Ищем! Ищем уже – вас бы всех сюда! Сидят за Периметром, чистенькие, в тепле, жрут нормальную пишу. А мы – тварей бей, лови рентгены да в происходящем разбирайся…</p>
			<p>– А что со мной? – подал голос Пригоршня. Он по-прежнему стоял на месте.</p>
			<p>– С тобой потом разберемся. Считай, что пока по­везло, – не оглядываясь, бросил Курортник. – Ты с нами, тебя задержали у Периметра. – Он все же обер­нулся. – Шагом марш на левый фланг!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита перехватил «Грозу» в боевое положение и побежал между деревьями, нагоняя нас.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Идиотизм, натуральный идиотизм. Кто-то выкрал Ки­рилла. Кто? След явный оставлен. Да только каким об­разом и где так быстро лаборанта спрятали? А мы и не заметили и главное – не услышали. Волокла его ка­кая-то двуногая тварь, по следам видно. Лес кругом. Обычный лес, не дремучий. Снега хватает, идти тяжело, но даже если предположить, что в похищении участво­вали несколько человек, как же они так стремительно исчезли? Атаковать, понятно, не решились, ведь боевая вертушка в воздухе висела, да и мы рассредоточились. Пока Пригоршню завалили бы, пока меня… хотя со мной легче – я дымил шашкой, указывая место посадки и на­правление ветра. Потом еще с Курортником пришлось бы повозиться… Нет, атаковать им было не с руки.</p>
			<p>А если кровососы? Обернулись невидимками, вот мы и прошляпили. Но очень уж странно, что они объедини­лись… Так, может, контролер?.. Нет, отпадает. Ему нуж­но было шустро передвигаться, а он не умеет. Хотя… ес­ли сильный контролер, действуя с большого расстояния, подчинил кровососов… Нет, опять ерунда. Нас бы попы­тался подчинить, если и вправду сильный. К тому же, на­сколько я знаю, эти твари от своих обиталищ далеко не уходят. Рабочий городок разбомбили ночью, там точно ничего живого не осталось, даже строения в труху смо­лотили – так откуда же мог прийти этот контролер?..</p>
			<p>Мы двигались медленно, Курортник внимательно ос­матривал окрестности. Я догадался о его мыслях: он то­же не понимает, что случилось, обдумывает ситуацию с разных сторон, прикидывает варианты и потому не то­ропится – не знает, с чем мы можем столкнуться за ближайшим кустом.</p>
			<p>Я поглядел на Пригоршню. Вот кого надо хорошень­ко тряхануть. Кирилл знал про ГСК, пытался что-то о нем рассказать, когда тушканы подвалили. А потом за­вертелось. Ладно, сейчас сталкеру повезло – потом, все потом. Найдем лаборанта, тогда я Пригоршню при­жму. Курортник, добрая душа, верит ему на слово, по­тому что знает давно. Ну и что, я видел, как люди пре­дают, вмиг меняются, в скотину превращаются…</p>
			<p>Курортник поднял руку, присел под деревом. Мы с Пригоршней обменялись знаками, Леха обернулся, кив­ком подозвал меня, а Пригоршне показал, чтобы оста­вался на месте.</p>
			<p>Побежав к молодой сосенке, я тихо опустился в снег, положил ствол пулемета на крепкий сучок.</p>
			<p>– Прямо пятьдесят, видишь? – прошептал Курорт­ник и протянул мне бинокль.</p>
			<p>В электронной оптике плясала странная картинка: рябило, будто снег идет, только как бы и не идет, ско­рее завис в воздухе. Ощущение, что фотограф взял по­зитив с пленки, кинул на диапроектор, а поверх накла­дывает разные кальки с зернистым фоном. Пейзаж ста­тичен, рябь меняет положение.</p>
			<p>– Марево… – прошептал я.</p>
			<p>– Оно. – Курортник взял у меня бинокль. – И что делать будем?</p>
			<p>Я не знал, что делать. Трудно говорить о том, чего никогда не видел, не щупал, не чувствовал. Не зна­ешь, чего ждать. В Зоне полно таких явлений, вот только почему именно нам выпадает честь с ними зна­комиться?</p>
			<p>Я пригляделся – можно и без бинокля различить слабые колебания воздуха вдалеке. На фоне черно-бе­лого леса сразу и не заметишь, Леха глазастый. А с воздуха, должно быть, видно лучше. Спасибо вертолет­чикам.</p>
			<p>Поставив пулемет, я взялся за планшет. Сканер мол­чит. Перебирая разные диапазоны, устройство пискну­ло, зафиксировав повышенный электромагнитный фон. Ох, не нравится мне это, чудит Зона. Впереди нет ни радиации, ни знакомых аномалий, судя по показателям. Только глазами видно, как еле-еле колеблется воздух, будто парит в жаркий день над асфальтом, а приборы ничего не фиксируют.</p>
			<poem><stanza>
					<v>И след на снегу ведет прямиком в это марево…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Зови Пригоршню. Подумать надо, – сказал я, оторвавшись от планшета.</p>
			<p>Но Курортник, оказывается, уже махнул сталкеру ру­кой, и вскоре тот присел за соседним деревом, вопро­сительно посмотрел на нас.</p>
			<p>– Видишь? – негромко спросил Курортник.</p>
			<p>– Что? – Пригоршня покрутил головой.</p>
			<p>– Прямо смотри.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Сталкер сощурился, привстал.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Во бред!</p>
			<p>– Варежку прикрой и сядь! – прошипел я.</p>
			<p>Развернувшись, Пригоршня привалился рюкзаком к дереву и положил на колени «Грозу».</p>
			<p>– Я такое впервые вижу.</p>
			<p>– Мы тоже, – сказал Курортник.</p>
			<p>– А следы-то туда ведут. В эту аномалию, или что там за хрень.</p>
			<p>– Без тебя видим, – проворчал я. – Что с ПДА? – Сталкер достал устройство, пожал плечами и пока­чал головой.</p>
			<p>– Надо в нее гайку или болт швырнуть, – предло­жил он.</p>
			<p>Мы с Курортником переглянулись. Леха скептичес­ки хмыкнул: сталкерские штучки. Эх, жаль, у нас соба­ки нет. Пес бы сразу дал знать, можно ли пройти, бе­зопасно ли марево, он любую аномалию и мутанта учу­ет. Животные всё на каком-то природном, клеточном уровне распознают. Словно Бог, когда создавал челове­ка, дал ему мозги и способность развиваться за счет мысли, оставив только один инстинкт – размножения. А животных поместил на ступень ниже, но не лишил связи с природой и наделил многими инстинктами. Ина­че как объяснить, что звери заранее чувствуют земле­трясения и извержения вулканов и уходят из опасных мест…</p>
			<p>– Пса бы сюда. – Курортник будто прочел мои мысли.</p>
			<p>А ведь тот, кто в Зоне много времени проводит, что-то приобретает – по-другому передвигается, смотрит на происходящее, чувствует… Вон Леха нутром почуял марево, понял, когда остановиться, осмотреться. Скоро и я стану немного мутантом, домой приеду – родные шарахаться будут. Понимаю Курортника, почему новый контракт хочет подписать, когда истечет срок предыду­щего. Он с Зоной сросся. Только ему легче – жены нет, детей нет… А Кирилл пропавший – ровесник мо­ему старшему будет… Да, нужно в Иностранный леги­он было топать, купился я на сумму контракта с ОК… Черт, ну что за ерунда в голову лезет?</p>
			<p>– Я проверю. – Пригоршня подкинул на ладони болт и гайку, они тихо звякнули. – Пойду и кину. А, Ку­рортник?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха думал недолго.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Давай, только с максимальной дистанции. Как бросишь – сразу за дерево и мордой в снег. Понял?</p>
			<p>– Чего ж не понять. – Пригоршня перехватил ору­жие, поднялся. Пригибаясь, подошел к нам, протянул мне «Грозу»: – На временное хранение, – и напра­вился к зарослям орешника.</p>
			<p>Маршрут он выбрал странный – кровосос его зна­ет почему так. Достигнув ближайшего куста, сталкер свернул на полпути. Швырнул вбок болт с привязанной к шляпке красной ленточкой. Леха хмыкнул, мы пере­глянулись и снова уставились на Пригоршню. Навер­ное, у сталкеров в порядке вещей шаманские ритуалы, а может, и вправду Никита, как и Леха, чует что-то, по­этому кидает болт туда, где, на его взгляд, притаилась опасность. Проверяет. Хотя скорей всего это он трени­ровался, приноравливался.</p>
			<p>Сталкер подошел к болту и поднял его. Постоял, пе­реминаясь с ноги на ногу и глядя вперед. Почесал за­тылок, широко размахнулся и запулил железку в маре­во, до которого было метров двадцать, а сам с фырка­ньем свалился за сосну. И я втянул голову, вжался в снег. Краем глаза заметил, как Леха поднял бинокль…</p>
			<p>Удачный бросок – болт пролетел между деревьями, не зацепив веток, пересек границу марева и утонул в су­гробе. Ничего не случилось. Ветерок по-прежнему гу­лял в кронах. Я приподнялся на локтях. Вон ворон про­хлопал крыльями, здоровенный какой – падали нынче много в округе, отожрался, скотина летающая. И все, ничего больше. Болт валяется себе где-то в снегу за границей марева. Пригоршня поднял голову, обернулся, посмотрел вопросительно.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник крикнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Давай гайку! – Бинокль он не опускал. Никита размахнулся и швырнул гайку. Она зацепила молоденькую елку, с веток посыпался снег, а гайка не долетела до аномалии. Пригоршня выругался, достал еще одну, метнул – на этот раз попал в марево. Я приметил, куда она упала. Ничего не произошло.</p>
			<p>– Ну что, теперь попробуем сами, – сказал Леха. Я выпрямился – в левой руке «Гроза», «Миними» на ремне через плечо, готов к стрельбе. Бросил корот­кий взгляд на Курортника, он показал жестом: «Впе­ред». Перебежав к Пригоршне, я отдал ему «Грозу», присел и прижался к дереву, наведя пулемет на марево.</p>
			<p>Леха взял правей, точно по цепочке следов предпо­лагаемых похитителей, пролегшей между кустами ореш­ника. Отойдя шагов на десять, остановился, поводил штурмовой винтовкой из стороны в сторону и дал знак оставаться на месте, а сам приблизился к мареву поч­ти вплотную.</p>
			<p>Кажется, командир вину чувствует за пропажу лабо­ранта. Вот в отряде над нами потешаться будут… Да лад­но потешаться – ОК сожрет, особый отдел душу вы­вернет. Хорошо, если все закончится удачно. И на Ян­таре все в порядке, и мужики из отряда Отмеля живы, и Юра найдет способ, как связаться со штабом. Он опытный командир. Все-таки совсем мы расслабились с Лехой, давно в Зону не ходили, долго нас мурыжили по­сле событий на ЧАЭС…</p>
			<p>– Лабус! – тихо позвал Курортник.</p>
			<p>– Я.</p>
			<p>– Если чего… – Он посмотрел на меня. – Это приказ. Берешь Пригоршню, и выходите за Периметр.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я открыл рот…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Это приказ, – без эмоций повторил Леха.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я вздохнул, покосился на Никиту. Тот пожал плечами.</v>
					<v>Командир медленно убрал винтовку за спину. Попра­вил шлем, сдвинул на глаза очки и сложил пальцы в за­мок так, что они хрустнули.</v>
					<v>Наконец он расцепил руки, отклонился немного на­зад, как бейсболист перед броском, и прыгнул.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Ничего не произошло. Нырнув в марево, Леха покру­тился на одном месте, посмотрел вверх, вниз. Казалось, что он стоит за стеклянной дверью и стекло не очень чи­стое – фигура слегка расплылась. Он усмехнулся и вы­шел из марева на нашу сторону. Повернулся, шагнул обратно, снова выскочил.</p>
			<p>Привстав, я огляделся. Тихо кругом. Опять пролетел ворон, каркнул ехидно и уселся на сосну, сбив с ветки снег. Тьфу на тебя.</p>
			<p>Я поднялся и пошел к Лехе, Пригоршня сопел за спиной. И тут мне приспичило отлить. Черт, нужно бы­ло еще на поляне, когда палатку собирал, ведь хотел – вертолетчики виноваты, точнее, круглолицый. Разо­злился я на него и забыл про малую нужду. А в снегу повалялся – и вот тебе… Старый становлюсь.</p>
			<p>– Лабус.</p>
			<p>– Я.</p>
			<p>– Ты чего такой? – спросил Курортник.</p>
			<p>– По нужде отойду. Прикройте. – Пригоршня фыркнул.</p>
			<p>– Чего фырчишь? – нахмурился Леха. – Когда сам пойдешь, а кабан с лежки фыркнет… Смотри, кабы чего не откусил.</p>
			<p>– Та не, – протянул Никита, – то я на ворону. Глупая птица.</p>
			<p>– Не ворона это, – проворчал я, направляясь к ку­стам, – а ворон.</p>
			<p>– Ну ворон.</p>
			<p>– Пригоршня, наблюдай за лесом, пока он до вет­ру сходит.</p>
			<p>Видимо, Никита хотел еще что-то сказать, но Ку­рортник приказал: «И помолчи чуток», – после чего стал вызывать по радио отряд.</p>
			<p>Оказавшись возле кустов, я поглядел по сторонам – еще со срочной ненавижу зимой ходить по нужде в поле­вых условиях. Дело не в стеснении – мне хоть взвод баб за спиной или лицом к лицу, – просто холодно, оружие неудобно болтается, да и форма… Хоть и стали шить луч­ше, как сейчас модно говорить, эргономику просчитыва­ют, а все равно, пока штаны расстегнешь, термобелье подцепишь да дело сделаешь…</p>
			<p>Курортник что-то бубнил скороговоркой командиру отряда. По обрывкам фраз было ясно, что докладывает про марево. Сеанс связи оказался коротким, я еще не закончил. Подал голос Пригоршня:</p>
			<p>– Марево как марево. Может, это туман такой. Снега в Зоне вон сколько не было, а тут за несколько дней навалило и не тает.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Захрустел наст под ботинками.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Нет, – откликнулся Курортник. – Это точно ка­кая-то аномалия. Может, не совсем аномалия, но ка­кая-то природная закавыка. Явление атмосферное, ре­фракция, но в том, что здесь без вмешательства Зоны не обошлось, я уверен.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Опять заскрипел снег – похоже, оба куда-то побрели.</v>
					<v>Я выдохнул. Ну наконец-то, с облегчением вас, Кон­стантин Николаевич, и больше так не затягивайте, а хо­дите в туалет вовремя. Застегнул пуговицы на ширин­ке. Рука привычно легла на пистолетную рукоять, я по­вернулся и застыл.</v>
					<v>Курортник с Пригоршней исчезли.</v>
					<v>Накатила мягкая волна, тело поплыло куда-то, я упал спиной в снег…</v>
					<v>Каркнул ворон, закачалась ветка. Да чтоб тебя!.. Я поч­ти машинально вскинул пулемет и короткой очередью сбил птицу. Черная тушка взорвалась, разлетелись пе­рья, с веток осыпалась белая пороша.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t14">Глава 10 ВОЗВРАЩЕНИЕ</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Курортник… – позвал я. Твою мать! Вот тебе и природная закавыка. И что? И куда все делись, ну не разыгрывают же они меня. Это глупо.</p>
			<p>– Леха, Пригоршня!!! – прокричал я во все горло.</p>
			<p>Так, спокойно, Лабус. Думай. Думай, что случилось. Ты пошел отлить. За спиной мялись двое: командир и сталкер-одиночка. Предположим, что их сожрала эта долбаная аномалия без шума и пыли…</p>
			<p>Я поднялся на ноги, сделал пару шагов. Оглядел ис­топтанный снег. Вот тут стоял Пригоршня, и куда он по­шел? Ага, к мареву. А вон следы Курортника, он у са­мой границы марева топтался – должно быть, тыкал пальцем в полупрозрачную рябую плоскость…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Ох, не люблю я аномалии. Не по душе мне все это, набожный я человек.</v>
					<v>Я посмотрел по сторонам, будто кто-то мог за мной на­блюдать. Перекрестился, зажмурился и шагнул в марево.</v>
					<v>Открыл глаза – кругом заснеженный лес, кусты, ве­тер в кронах гуляет.</v>
					<v>Обернулся – тот же пейзаж, только слегка размы­тый туманом аномалии. Следы наши видны. Вот в чем прав Пригоршня, так это…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Во бред! – произнес я.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Поскрипев зубами, развернулся в одну сторону, в другую.</v>
					<v>Думай, думай! Курортник здесь стоял, к нему подо­шел Пригоршня, и они испарились. Но я-то вот – жи­вой. И Леха чуть раньше границу переступал туда-об­ратно. Я потыкал пальцем в марево – ничего. Задрал голову – «стена» убегала ввысь и терялась на фоне серого неба. Как тончайшая маслянистая пленка, толь­ко как ее, стенку-пленку эту, подвесили? Что за сила держит вертикальную плоскость, исчезающую в низких серых тучах, и заставляет ее колыхаться? И почему ано­малия пропускает сквозь себя, не задерживает, не ока­зывает сопротивления, а кого-то и…</v>
					<v>Так, я не туда забрался в размышлениях. Надо зано­во…</v>
					<v>ПДА! Болван, Лабус, болван! Я закатал рукав. При­вычная картинка: карта, иконки, только нет тех, кото­рые показывают Курортника с Пригоршней или еще ко­го-то. Я врубил сканер. Проверил все режимы, даже подключил функцию поиска беспроводных устройств. Сканер исправно обнаружил мой ПДА.</v>
					<v>Радио! Лабус, ты дважды болван, остался один и рас­терялся. Старый становлюсь…</v>
					<v>Я щелкнул радиостанцией – шипение в наушнике. Запросил пост, отряд. Молчание. Вызвал Курортни­ка – тишина. Вот она, мапупа, получи, Лабус.</v>
					<v>Расстегнув ремешок шлема, я оттянул ворот куртки и потер шею. Влез пальцами под шлем, помассировал затылок…</v>
					<v>Гоняй, гоняй кровь в черепушке, Лабус, – что же ты такое упустил? Что-то важное. Где разгадка? В чем? Прокрутим события вновь: я стоял возле куста, спиной к мужикам, Курортник докладывал по радио в отряд, по­том они с Пригоршней обсуждали марево и… И? Я по­вернулся, их нет, волна невесомости накрыла! Вот!</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Волна, – прошептал я.</p>
			<p>Опустился в снег, сложил ноги по-турецки, очки сдвинул на глаза, застегнул ремешок шлема и стал ждать.</p>
			<p>Пейзаж слегка расплывался, очертания деревьев бы­ли нечеткими – а когда издалека смотришь, заметить марево почти невозможно.</p>
			<p>Я глянул на часы – с момента последней волны про­шло около пяти минут. Так, прикинем интервал между волнами. Есть ли тут закономерность? Первая волна на­крыла нас, когда на связи был начальник разведки. У Ку­рортника радио еще отрубилось. Потом мы снаряди­лись, хотели выступать, и тут вновь повторилось – ин­тервал минут десять, пятнадцать. Потом подобрались к мареву, покидали гайки и болты, обсудили, Курортник туда сунулся, я пошел по делу – между второй и тре­тьей волнами также прошло минут пятнадцать. Зна­чит, – я опять посмотрел на часы, – значит, еще от силы пару минут…</p>
			<p>Я поерзал, поправил лямки рюкзака, пулемет пере­весил на грудь, проверил патронную ленту – все в по­рядке. Ждем. Снова поерзал и решительно отключил все электронные устройства. На всякий случай.</p>
			<p>И тут воздух подернулся дымкой, пожелтел, как лист старой бумаги, исчезли деревья, кустарник… Лист пре­вратился в огромное сито. Сквозь тысячи мелких дыро­чек вновь проступили лес, снег, кусты, но возникло ощу­щение, что вокруг сумерки.</p>
			<p>Окружающее надвинулось на меня, облепило, обво­локло, почернело, словно к листу бумаги поднесли за­жигалку.</p>
			<p>Я, кажется, заорал, но голоса не услышал. Зажму­рился. Тело стало легким, как пушинка, и вдруг…</p>
			<p>Пулемет потяжелел, я услышал собственный сдав­ленный крик. В спину кто-то толкнул, навалился свер­ху, обхватив шею, зажал рот. Прошипел в ухо:</p>
			<p>– Тихо, Лабус! Молчи!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник, Леха! Да я готов молчать целую вечность! Узнал твой голос…</v>
					<v>Командир, убрав ладонь, схватил меня за плечо, пе­ревернул. Куртка и штаны масккостюма вывернуты на­изнанку – зачем он переоделся в хаки?..</v>
					<v>Я осмотрелся – кругом лес, бурая земля вперемеш­ку с замерзшими листьями усыпана рыжей хвоей, ввер­ху серое небо. Снега нет…</v>
					<v>Курортник приложил палец к губам, указал мне за спину. Я обернулся. За деревьями едва виднелись фигу­ры людей – шли цепочкой по одному. Я отполз за де­рево, прошептал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Кто?</p>
			<p>– Похоже на «Свободу». – Он уже следил за стал­керами в бинокль.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я огляделся – метрах в трех от нас сидел Пригор­шня.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Переоденься пока, – сказал Курортник.</p>
			<p>Я расстегнул грудную перемычку, стянул рюкзак, пе­ребросил ремень пулемета через голову и поставил ору­жие на землю. Скинул разгрузочный жилет, высвободил руки из куртки, выворачивая рукава. Сбросил с ботинок снегоступы. Теперь поясной ремень, штаны, все это на­изнанку… Ну вот и готово.</p>
			<p>Еще во Вторую мировую фашисты придумали двусто­ронние масккомплекты. Практично, удобно. Только это не помогло им победить в войне… хорошо бы, чтобы по­могло нам.</p>
			<p>Рюкзак надевать я пока не стал, чтобы не лишать се­бя маневренности, лишь стянул с него белый парусино­вый чехол и убрал в потайной карман. Посмотрел впе­ред – много их там, за деревьями. Глянул на Курорт­ника, он на секунду оторвался от бинокля, показал: «Прошло три десятка». Я про себя присвистнул – тридцать человек, и до сих пор идут! Как их вообще со­брали столько? Кто командир?</p>
			<p>Спустя минуту цепочка людей оборвалась, вскоре за деревьями прошли еще пятеро – замыкающее охране­ние. Курортник показал, что всего насчитал пятьдесят пять человек. Ого! Это почти разведрота парашютно-десантного полка… На войну ребята собрались?</p>
			<p>Опустив бинокль, Леха прислонился спиной к дереву и нахмурился. Мы с Пригоршней уставились на него.</p>
			<p>– С возвращением, Лабус, – прошептал он. Я улыбнулся.</p>
			<p>– Что имеем? – продолжил Курортник. – Рота сталкеров из «Свободы». Двигаются, если верить ком­пасу, на север, северо-запад. Лабус, ты местность узна­ешь?</p>
			<p>Я огляделся. Лес, обычный смешанный лес, кусты, кочки, трава, корни кое-где у старых деревьев выпира­ют, подмывает их тут что-то во время паводков. Мха много. Совсем другой пейзаж – не тот, откуда мы по­дошли к мареву.</p>
			<p>– Может, мы возле болот? Или реки. В общем, во­доем поблизости где-то.</p>
			<p>– Ну да, логично. Мы тут с Никитой, пока тебя жда­ли, к тому же выводу пришли. Но никаких признаков марева больше не видно. И снега нет, вот что удиви­тельно… Как ты там говоришь? – слу…</p>
			<p>– Мапупа.</p>
			<p>– Ага. А ты молодец, Костя. – Курортник почесал небритый подбородок. – Догадался, что марево нас втянуло, про волну сообразил.</p>
			<p>Я поежился, вспомнив желтый лист, который вдруг начал чернеть. Только сейчас сообразил: ощущение бы­ло, словно помер и в загробный мир лечу.</p>
			<p>– Теперь надо решить, что дальше делаем. – Ку­рортник глянул на часы. – Либо двигаем за этой бан­дой, либо ищем выход сами, разбираемся в происходя­щем.</p>
			<p>– Языка хочешь взять?</p>
			<p>– Точно. И Пригоршня хочет.</p>
			<p>– Давай за ними двинем. Заодно и разберемся, где мы. А языка – по обстоятельствам, как сложится.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха поразмыслил и посмотрел на сталкера:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что думаешь?</p>
			<p>– Я «за», – отозвался Никита.</p>
			<p>– Решено. – Курортник прищурился, вглядываясь в лес, и недовольно зашептал: – Пацан этот, да еще и марево! Радио не работает… Впустить – впустили, но куда? И выпустят ли? Одно радует: это точно Зона. Южная Зона, где есть сталкеры, а значит, можно вы­браться. – Он приподнялся.</p>
			<p>Меня накрыло дежа-вю. Где-то я уже слышал похо­жую фразу о том, что нас куда-то впустили, но выпус­тят ли… Я силился вспомнить, когда и где, при каких обстоятельствах это говорил Курортник, но не мог.</p>
			<p>– Двигаемся в следующем порядке: Лабус первый, я следом, Пригоршня замыкающий. Дистанция три ме­тра. Никита?</p>
			<p>– Я.</p>
			<p>– Отдай болты и гайки Лабусу. Электронные уст­ройства не включать.</p>
			<p>– Держи. – Пригоршня протянул мне пакет.</p>
			<p>– Лабус, направление: север, северо-восток, возь­мем восточней от этой братии.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Кивнув, я выпрямился.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Под ноги всем смотреть, чтобы на растяжку не нарваться.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня как-то вяло поднялся, буркнул: «Угу».</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Никита, чего ты мнешься? – спросил Леха.</p>
			<p>– Да это… странно как-то. – Сталкер замолчал, уставившись в небо.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я задрал голову.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Чего странного?</p>
			<p>Чудной этот сталкер, витает в облаках, тут дело се­рьезное, а он со странностями своими. Я на всякий слу­чай еще раз глянул вверх, потом осмотрелся – тихо кругом.</p>
			<p>– Ну чего? – Курортник дернул Никиту за рукав. Не меняя позы, тот произнес:</p>
			<p>– Выброса нет, – и замолчал, почесывая подбо­родок.</p>
			<p>– И?.. – Меня его манера начала раздражать. – Нет – и хорошо.</p>
			<p>– Я в Зоне почти восемь суток. А выброса нет.</p>
			<p>Я нахмурился. Что-то не сходится. Не пойму, где именно. Смущает меня какой-то момент… Леха, взглянув на часы, скомандовал:</p>
			<p>– Двинули, потом обмозгуем.</p>
			<p>Я закинул на спину рюкзак, высыпал на ладонь не­сколько болтов из мешочка и убрал его в боковой кар­ман. Оглянулся – все готовы. У Пригоршни глаза рас­терянно бегают. Вот будет пауза, тряхну я его, только предварительно с Курортником наедине потолкую, а по­том устрою Пригоршне допрос с пристрастием. Темнит сталкер, недоговаривает что-то.</p>
			<p>Вскоре мы пересекли цепочку следов, оставшихся от свободовцев. Они явно не таясь шагали, не ждут в этом месте никакой опасности. Куда же нас забросило? И что это за марево такое, в конце концов? Получается, не­кто смог из него выйти. Утащил Кирилла и вернулся обратно. Проход, стало быть, есть в обе стороны. Кто-то шастает, используя марево, туда-сюда у самого Пе­риметра, под носом у ОК, а разведке и невдомек.</p>
			<p>Я остановился, заметив небольшой овражек впере­ди. Вдоль склонов кусты, если продираться – нашумим. Возможно, овраг переходит дальше в широкую балку и выводит к водоему, а может, и нет.</p>
			<p>На входе в распадок, невысоко над землей, крутились иголки и листья – воронка.</p>
			<p>Я примерился, размахнулся и швырнул болт в анома­лию. Железку тут же втянуло и закрутило, она скольз­нула вверх по невидимой вертикальной оси, а потом ано­малия выплюнула ее к противоположному склону. Но ту­да болт не долетел: вращаясь, подскочил и метнулся обратно, попав в другую аномалию. Охренеть! Это что за пинг-понг такой? В овраге, выходит, какие-то анома­лии-синхроны? Вот уж причуда Зоны. Две воронки вы­строили векторы силы так, что их поле перекрыло весь распадок. Путь туда закрыт.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я обернулся.</v>
					<v>Курортник покивал, потом показал направление на одиннадцать часов.</v>
					<v>Что ж, придется пока идти по следам сталкерской ро­ты, а когда появится возможность – свернем к оврагу, переберемся на другой склон. Так мы сохраним безопас­ную дистанцию, и в случае, если обнаружим себя и нач­нется огневой контакт, будет куда отойти.</v>
					<v>Я еще раз бросил взгляд на овраг – болт летал меж­ду воронками. Интересно, сколько он так будет скакать?</v>
					<v>До следующего выброса? Пока не разрядит аномалии полностью или не изменится вектор приложения силы?.. Да и бог с ним.</v>
					<v>Я напряженно глядел вперед. Сталкеры идут доста­точно быстро, километров пять в час. Торопятся. Так мо­жем и отстать. Местность незнакомая, аномалии вон странные…</v>
					<v>След на земле читался легко. Вот бычок дымящий­ся валяется – плевать, похоже, командованию этого отряда на скрытность передвижения. Точно торопятся. Хотя сталкеры никогда дисциплиной не славились. Ну разве что «Долг» – в этой группировке много отстав­ных военных. Между собой мы их называем ассениза­торами Зоны. Командование иногда привлекает долговцев для выполнения разных задач. А меня в их стра­тегии смущает то, что они передвигаются по Зоне относительно небольшими отрядами – и при этом мечтают уничтожить всех мутантов внутри Периметра. Но мутантов здесь слишком много. Одних только псев­дособак в южных частях Зоны несколько тысяч. Неко­торых убивает выброс, часть гибнет под заградитель­ным огнем крупнокалиберных пулеметов и миномет­ных батарей с блокпостов, но остальные плодятся и плодятся. Причем это только псевдособаки, есть же еще псевдогиганты, псевдоплоть – я хмыкнул, слиш­ком много ПСЕВДО, – контролеры, тушканы, снорки, зомби, слепые псы, бюреры… А в глубине Зоны кто обитает? Я собственными глазами видел два «чер­ных одеяла». Одно из них во время рейда убило пуле­метчика нашей группы Карла: обернулось вокруг него и отпустило – Карл стал похож на гипсовую фигуру, потом раскрошился, как сухарь, рассыпался на куски.</v>
					<v>Группу спас Курортник, выстрелив по «одеялу» зажи­гательными. Пули разорвали необычного мутанта на лоскуты, но потом тварь снова собралась в одно це­лое, хорошо хоть преследовать больше не стала. Где там у нее мозги? И вообще было не понятно, живая она или нет… Или вот химеры – их вообще, говорят, не видел никто.</v>
					<v>Мы продвигались вдоль оврага, низкая поросль за­слоняла склон. Очень ровная, высотой везде одинако­вая – но ведь не искусственное же это насаждение, от­куда ему здесь взяться? Тогда что? Растение-мутант… Надо держаться от этих кустов подальше, а то как вспомню рассказы Курортника о деревьях-кукловодах, так муторно становится.</v>
					<v>Как я и предполагал, овраг увеличивался, восточный склон становился все круче. Если превратится в балку, преодолеть его будет сложно.</v>
					<v>Впереди треснула ветка, потом еще одна, послышал­ся звук ударов топора – дерево рубят. Переправу го­товят? Или…</v>
					<v>Я остановился у кряжистого дуба и дал команду: «Ложись». Курортник подполз ближе, жестом показал: «Наблюдай прямо», а сам двинулся на десять часов. Его место занял Пригоршня, я приказал смотреть за Лехой, вынул бинокль. Подстроив фокус, стал разглядывать лес. На тропе появилась фигура в КЗС, за ней вторая. Сталкеры возвращались. Курортник успел отползти ме­тров на двадцать, затаился под молодым ельником и то­же смотрел в бинокль.</v>
					<v>Парочка с «калашами», в разгрузках, на груди бол­таются маски респираторов. Один обычного телосложе­ния, неприметный, второй как жердь: худой, высокий,</v>
					<v>КЗС ему мал – в обтяжку, рукава сползают с запяс­тий вверх, сталкер их постоянно одергивает, перекла­дывая оружие с руки на руку.</v>
					<v>Они свернули с тропы и направились прямо к Ку­рортнику. Должно быть, этих двоих отрядили в наблю­дательный пост на время стоянки.</v>
					<v>Я замер. Потом дернул Пригоршню, он обернулся и пожал плечами. Ну да, что он может сделать… Если рыпнемся сейчас, сразу обнаружим себя. Сюда при­мчится рота архаровцев, а сражаться с такими превос­ходящими силами…</v>
					<v>Леха оторвался от бинокля, показал нам два расто­пыренных пальца. Я в ответ просигналил латинской «V» – Леха кивнул, начал стягивать рюкзак.</v>
					<v>Пригоршня напрягся. Я снова глянул в бинокль – на тропе пока никто не появился.</v>
					<v>Сталкеры не спеша двигались между деревьями, те­перь первый не закрывал второго. До нас стали доно­ситься отдельные фразы, я расслышал что-то про «Мо­нолит».</v>
					<v>Никита подобрался, выставил вперед оружие, це­лясь.</v>
					<v>Отложив бинокль, я взялся за пулемет. Постучал по плечу Пригоршню, он обернулся, и я показал: твой ле­вый, мой правый. Никита кивнул. Мы одновременно по­смотрели на Леху. Он убрал штурмовую винтовку за спину, ощупал правый рукав, где у него пенал с трех­гранной пикой. Оглянулся, скрестил руки у шеи и сжал кулаки, затем показал указательный палец. Это значи­ло: одного он прикончит, второго берем.</v>
					<v>Мы с Пригоршней кивнули.</v>
					<v>Первый сталкер произнес:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Вот здесь, в ельничке, – и указал автоматом на место, где затаился Курортник.</p>
			<p>– Давай скорей, пока Умник не прознал. А то сгно­ит потом, сука… – Высокий явно нервничал, постоян­но крутил головой, то и дело одергивал рукава.</p>
			<p>– Да не ссы, Худой, – отозвался первый. – Чего ты шкалишься, я по-быстрому, – и, перевесив АКМ на шею, стал развязывать тесьму штанов. Расстегнув пряж­ку солдатского ремня, он вошел в ельник. Над приземи­стыми елками теперь торчала только его голова. – Ху­дой, а Худой, а правда, что контролеры все гомосеки? – Сталкер заржал, как придурок.</p>
			<p>Теперь Леха видит голую задницу молодца из «Сво­боды». Зона притягивает отребье. Периметр наглухо не закроешь, вот и лезут сюда блатные да судимые. Всту­пают в кланы, сколачивают группки, устанавливают но­вый порядок. Джентльмены удачи.</p>
			<p>Я сосредоточился на Худом. Он взял на изготовку ору­жие, чуть присел и крадучись двинулся в обход ельника. Сделал несколько шагов и замер. Потянул носом воздух.</p>
			<p>– А почему они гомосеки?.. – продолжал из ель­ника первый. – А…</p>
			<p>– Бурый, заткнись, – нервно перебил Худой.</p>
			<p>Он сделал еще пару шагов – до Курортника оста­лось не больше метра. Вытянув руку, Леха мог бы схва­тить сталкера за щиколотку.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник подобрался, опираясь на ладони и носки.</v>
					<v>Я поймал в прицел Худого, палец лег на спусковой крючок.</v>
					<v>Башка Бурого исчезла – он присел в ельнике. Худой шагнул вперед, хрустнула ветка, и Курортник прыгнул.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t15">Глава 11 ЗЕЛЕНКА</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Правильно все-таки, что Леха командирскую долж­ность занимает. Жаль, не сделал офицерскую карь­еру; жаль, после нашего похода на ЧАЭС не получил группу.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Ситуацию он просчитал верно. Я бы мог и не сооб­разить.</v>
					<v>Леха сбоку ударил локтем в нос Худому, тот дернул­ся и упал навзничь. А командир уже исчез в ельнике. Мы с Пригоршней вскочили и побежали. Над елками появилась голова Курортника, он шепнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Пригоршня, помоги. Лабус, пакуй этого Худого.</p>
			<p>Никита нырнул в ельник, а я достал из кармана уз­кую полоску пластика. Склонился над Худым, содрал капюшон с его головы, выудил оттуда шапку, заткнул ему рот – черт, Леха сталкеру нос сломал, кровь за­ливала подбородок. Я перевернул бесчувственное те­ло, подцепил носком автоматный ремень, скинул с пле­ча. Вот почему Худой рефлекторно не выстрелил – указательный палец лежал на скобе. Насмотрятся фильмов, идиоты, и Рембо из себя начинают корчить. Палец в такой ситуации необходимо держать на спус­ковом крючке, но сталкер строил из себя крутого, а Курортник все видел снизу, Худой к нему правым бо­ком двигался. И валить Леха его не стал, потому что Бурого наверняка сложней допросить было бы, повад­ки у него, как у бывшего заключенного. Правильно Леха рассчитал.</p>
			<p>Сложив костлявые кисти пленного крестом у него за спиной, я вдел их в подготовленную петлю из пластика и резко затянул свободный конец, вжикнув «крокоди­лом» замка. Теперь не вырвется.</p>
			<p>– Вот мразь блатная, – над елками показалась го­лова Пригоршни, – обгадиться успел.</p>
			<p>– Тихо, Никита, – велел появившийся следом Ку­рортник, – давай его в овраг. Лабус, подай мой рюкзак.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я выполнил команду. Курортник за пару секунд на­цепил поклажу на спину.</v>
					<v>После они с Пригоршней вытащили из ельника труп со спущенными штанами. Голова убитого болталась, по бледной шее стекала струйка крови из маленькой ды­рочки. Курортник пробил пикой кадык и, похоже, раз­дробил шейные позвонки – мгновенная смерть.</v>
					<v>Где-то впереди продолжали стучать топоры и повиз­гивала двуручная пила. Раздался громкий треск, донес­ся возглас: «Поберегись!» Подпиленное дерево упало, треща сучьями, и глухо ударилось о землю.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, за нами.</p>
			<p>Мужики потащили мертвого сталкера к кустам на кромке оврага. Я сдвинул пулемет за спину, дернул за шиворот пленного – тяжелый, зараза, даром что Ху­дой, – перевернул. Сталкер замычал, глаза открылись, взгляд мутный. Я взвалил его на плечи, на всякий слу­чай осмотрелся кругом – ничего не забыли? – и бы­стро пошел к оврагу.</p>
			<p>– Стой, Пригоршня. Не надо близко, не нравятся мне эти кусты, – произнес Курортник.</p>
			<p>Леха и Никита остановились в паре шагов от живой изгороди. Раскачали тело и на счет три забросили его в овраг. Оно глухо стукнулось о склон и с шуршанием по­катилось вниз. Следом Пригоршня зашвырнул автомат Бурого.</p>
			<p>– На исходную, – скомандовал Курортник. – Пригоршня, наблюдение.</p>
			<p>Мы вернулись к дубу, я бросил Худого в углубление между подмытыми толстыми корнями. Глянул вперед – Никита в пяти шагах под сосной глядит в Лехин би­нокль. Я сдвинулся чуть влево, чтобы видеть пленного и одновременно за тропой наблюдать. Поставил «Миними» на сошки. Ориентируясь по звуку, взял под при­цел сектор, где сталкеры валили лес. Ближе к тропе за­метил воронку – и как не вляпались? Аномалия про­являла себя слабо, вращала в воздухе одинокий бурый листик…</p>
			<p>Худой окончательно пришел в себя и что-то мычал. Леха выщелкнул трехгранную пику из пенала, скло­нился к нему и зашептал:</p>
			<p>– Сейчас я выну у тебя кляп. Если начнешь орать, всажу эту штуку тебе в пасть! – Он показал сталке­ру пику, Худой скосил глаза, разглядывая ее, и энер­гично закивал. – Отвечаешь шепотом на вопросы. Понял? – Леха вытащил кляп. – Куда направляе­тесь?</p>
			<p>– В… к… к Янтарю.</p>
			<p>– Что вам там нужно?</p>
			<p>– «М-м-монолит».</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я нахмурился. При чем тут Монолит?</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Кто командир?</p>
			<p>– Умник.</p>
			<p>– Сколько вас идет?</p>
			<p>– Н-не знаю. Много, человек с-сто.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я присвистнул про себя. Курортник продолжал быс­тро спрашивать:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Сколько отрядов, откуда идете?</p>
			<p>– С Милитари в обход Диких территорий. Не знаю сколько.</p>
			<p>– Вы первый отряд? – Да.</p>
			<p>Леха выдернул из кобуры пистолет, сунул ствол Ху­дому в рот, глянул на меня. Я понял. Пробежал несколь­ко шагов к тропе и залег под сосной. Достал бинокль. Эх, пройтись бы назад метров триста, осмотреться, раз­ведать все основательно.</p>
			<p>Издалека снова долетел возглас: «Поберегись!» – и еще одно дерево упало на землю с громким треском.</p>
			<p>Курортник подождал, пока я устроюсь на новом ме­сте, потом вынул ствол пистолета изо рта пленного и продолжил:</p>
			<p>– Какой интервал между движением отрядов?</p>
			<p>– Час.</p>
			<p>– Почему остановились? Переправа?</p>
			<p>– Да, мы через балку должны пройти по мосту, но он потек от Зеленки. Сами же знаете, только здесь пе­рейти можно.</p>
			<p>– Да, – покивал Курортник.</p>
			<p>Врал он. А я про себя порадовался: удачно вышло. На­пуганный сталкер предупредил про мост, теперь мы туда не сунемся. Интересно, что за мост и что за «зеленка» такая? Жалко, приборы не включишь, сразу засветимся.</p>
			<p>– Что вам нужно у Янтаря?</p>
			<p>– Монолитовцы.</p>
			<p>– Откуда они там?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Сталкер замялся, Леха стукнул его по лбу рукояткой пистолета.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Да следопыты двоих случайно засекли на подхо­дах к Янтарю! – чуть не закричал сталкер.</p>
			<p>– Тихо! Шепотом отвечай! Что за операция?</p>
			<p>– Умник сказал, что мы эти… образцы вооружения захватим, а если повезет, так и живыми кого-то из сек­тантов возьмем.</p>
			<p>– Когда должны выйти в точку рандеву?</p>
			<p>– Завтра к полудню.</p>
			<p>С ветки вспорхнула птица, прощебетала и затерялась в кронах. Я поднес к лицу бинокль, осмотрел окрестно­сти, обернулся.</p>
			<p>Леха засовывал в рот Худому кляп. Закончив, вытер измазанную в крови перчатку о КЗС пленного, сел ря­дом и задумался. Неожиданно хлопнул себя по лбу:</p>
			<p>– Я понял, где мы!</p>
			<p>И тут Худой вскочил, да так ловко, что я растерялся. Он бросился прочь. Леха мог сбить его подсечкой, но почему-то не сделал этого. Худой, сгорбившись, бежал к тропе. Голова низко опущена, мычит что-то. Пригор­шня перекатился на спину, вскинул «Грозу», но выстре­лить не успел – беглец влетел в воронку. Его крутану­ло, мелькнуло искаженное лицо. Леха отпрянул за де­рево. Мычание оборвалось, хрустнули кости, длинное тело скрючилось и, отлетев в сторону, взорвалось изну­три. Я нырнул за сосну, пригнулся.</p>
			<p>– Пригоршня, Лабус, ко мне!</p>
			<p>Пятясь, я вернулся к дубу. Скосил глаза на разрядив­шуюся аномалию – фарш на земле, лоскуты ткани, ра­зорванный ботинок… Леха намеренно позволил погиб­нуть сталкеру. Я покачал головой. Он прав, конечно, но смерть жуткая. Командир после похода на ЧАЭС и смерти той девчонки сильно изменился, сухой стал, не шутит, в себя ушел. Я видел, как он прячет мысли и да­вит переживания. Мы тогда группу потеряли, мужиков из соседнего отряда положили ни за что… И Леха успел привязаться к Ане, она шла с нами до ЧАЭС, помога­ла. Он пытался остановить ее, задержать, но не смог. И теперь казнит себя, зачерствел. Понимаю; мир серым становится, когда… Я сморщился и приказал себе боль­ше не думать об этом.</p>
			<p>– Жуть, – сказал подошедший Пригоршня. – Вроде он гранату проглотил и она у него в желудке рва­нула.</p>
			<p>– Зеленка – речка такая. Дальше, в овраге, нача­ло берет, – заговорил Курортник. – Или она – сплошная аномалия, или в ней какая-то аномальная субстанция живет, не знаю. Так ее сталкеры обозвали. Сама по себе она – тьфу, ручеек, но перейти через нее можно только по старому железнодорожному мосту, по которому раньше узкоколейка проходила.</p>
			<p>Пригоршня кивнул. И я вспомнил – точно, мы один раз использовали маршрут, пролегавший через этот мост, когда вели ученых с Янтаря к Свалке, с последу­ющим заходом на Кордон. Тогда еще войсковая опера­ция проводилась, ОК зачищало Свалку, вот ученые и напросились побродить, поживиться продуктами анома­лий.</p>
			<p>– Этот, – Леха махнул рукой на останки Худого, – сам виноват. Пригоршня, выкинь его автомат в овраг и валим на запад. Потом поговорим.</p>
			<p>Никита выполнил команду, я его подстраховал. Спу­стя несколько секунд мы поспешили вслед за Курорт­ником.</p>
			<p>Леха двигался чересчур резво, лишь изредка огляды­вался. Нагнав его, я спросил:</p>
			<p>– Куда торопимся? Влетим в аномалию.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он ответил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Нет, здесь вряд ли. Здесь все это добро аномаль­ное речка к себе тянет. Помнишь воронки-синхроны?</p>
			<p>– Да уж помню.</p>
			<p>– Это Зеленка затыкает дыры, где к ней подобрать­ся можно… Место такое особенное, только через мост.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Стук топоров и шум пил, оставшиеся за спиной, по­степенно стихали.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Так если только через мост этот… – вклинился Пригоршня. Он сопел, жарко в летной куртке стало. – Если их там ждут, там же засаду поставить можно, тог­да никто никуда не пройдет…</p>
			<p>– Правильно мыслишь, Никита, – бодро прогово­рил Леха. – Сейчас всё и увидим… А теперь тихо. При­сели.</p>
			<p>Лес заметно поредел. Курортник выбрал удобное ме­сто для остановки – в яме. Наверно, когда-то здесь бы­ла землянка, построенная еще во времена Второй ми­ровой. Покатые склоны поросли мхом, толстый слой хвои на дне мягко пружинил. Об искусственном проис­хождении ямы свидетельствовали четыре металлических уголка, торчавшие из земли по периметру. Видимо, же­лезки некогда служили подпорками для наката. Крыша давно сгнила, ведь сколько лет прошло. Я поковырял склон носком. Легко отвалил кусок мха, обнажился пе­сок, а когда шаркнул ногой еще раз, показалось трух­лявое бревно – надавил, и гнилушка рассыпалась. Ощутив ногой какой-то твердый предмет, я нагнулся и нащупал ржавый металл. Запустив в рыхлый песок пальцы, выдрал старую буро-рыжую фашистскую кас­ку. Перевернул ее, вытряхнул песок. Вместе со слип­шимися комками на землю выпал железный квадратик.</p>
			<p>Я поднял его, потер пальцами шершавую поверхность, подул – пряжка, на аверсе две молнии – руны «со­улу». Зондер-команда – эсэсовец. С обратной сторо­ны гравировка: Hans It…g. Ганс, значит, фамилию не различить. Зачем ты приходил на эту землю? Я брезг­ливо выбросил бляху.</p>
			<p>– Лабус, раскопки потом. Наблюдайте, а я схемку набросаю.</p>
			<p>Курортник расчистил от мха и иголок квадрат метр на метр и стал энергично чертить рукояткой ножа на песке.</p>
			<p>Я улегся на один из склонов, выставив пулемет на сошки. Леха вскоре окликнул нас с Пригоршней.</p>
			<p>– Смотрите. Мы приблизительно здесь, – он ткнул кончиком ножа в крестик на схеме. Ниточка реки, мост и границы лесных массивов. На северо-запад от моста начинается пустошь, обрамленная грядой холмов. Леха потрогал повязку на плече – кровит рана, зашить бы, а времени нет… – Сто процентов, что на ближнем к мосту холме Умник выставил пост. Я бы так сделал. Его можно попробовать снять. Худой сказал, что мост «по­тек». Скорей всего аномальная речка на мостик влия­ет, и ходить через него толпой страшновато, вдруг об­валится. Но, – он ткнул в условное обозначение мос­та, – если его временно укрепить, то, наверно, сможет пройти достаточное количество народа. А засада… Вот ты ответь, Пригоршня, кому нужно ставить засаду в этом районе?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита, помявшись, сказал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ну не знаю. Может, вам, военсталам.</p>
			<p>– Нет.</p>
			<p>– Ну еще кому-нить, кто за хабаром охотится. Стал­керы-то здесь ходят…</p>
			<p>– И как, по-твоему, будут мародеры бомбить роту «Свободы»?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня почесал затылок и пожал плечами.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Правильно, – усмехнулся Леха, – себе дороже.</p>
			<p>– А это что? – Я сполз со склона и указал на зна­чок строения возле стрелки «север – юг».</p>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
			<p id="AutBody_0_ftnref2">– Это заимка Лесника <a xlink:href="#FbAutId_5" type="note">note 5</a> . Старый хрыч охотой на му­тантов промышляет. Я знаком с ним. Проводник он хоро­ший, южную Зону лучше нас с вами вместе взятых знает.</p>
			<p>– А я ничего о нем не слышал, – удивился При­горшня.</p>
			<p>– Я слышал, он в восточном Могильнике бывал, – вспомнил я. – Заимку его не трогают по неписаному закону. Ни «Свобода», ни «Долг», ни командование ту­да не суются. Таких людей берегут.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня хмыкнул, но ничего не сказал.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Двигаем к этому холму. – Курортник показал второй от моста. – Ждем, пока «Свобода» форсирует речку. – Он поднялся, убрал нож. Пошаркал ногой, стерев схему на песке, и взглянул на часы. – Произой­дет это, по моим расчетам, минут через тридцать. Ког­да второй отряд подтянется. Они переходят, ждем око­ло получаса, если все тихо, идем следом. За ночь мы их обгоним, они наверняка лагерь будут разбивать, и к ут­ру выйдем на Янтарь.</p>
			<p>– А дальше? – спросил Пригоршня. – Янтарь же молчит двое суток.</p>
			<p>– А дальше… Дальше по обстановке. – Курортник вылез из ямы.</p>
			<p>– Погоди! – окликнул Пригоршня.</p>
			<p>– Чего? – недовольно буркнул Леха сверху.</p>
			<p>– Пост мы сняли, который должен встречать вто­рой отряд. Умник такое событие из вида не упустит.</p>
			<p>– Точно, – согласился я, и сам удивился, что вы­ступил в этой ситуации на стороне Пригоршни.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник нахмурился, перехватил штурмовую вин­товку.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– «Свобода» явно идет по графику. Умник, как ко­мандир, для себя зафиксирует факт исчезновения двух своих людей. Да только нужно еще установить, что их намеренно ликвидировали. Один блатной, бывший зек, у него все пальцы в наколках, второй его прихвостень, случайно угодил в воронку. Блатной дезертировал – «Свобода» дисциплиной никогда не славилась. А ис­кать, проводить расследование, кто это будет делать?</p>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Курортник шел уверенно, не опасаясь аномалий. Лес как лес, кругом березы, осины, сосны и ели. Под по­дошвами пружинят мох и хвоя. От землянки пошли по бывшей линии траншей, больше напоминавшей пологое русло пересохшего ручья. Скорей всего траншеи были второй линией эшелонированной обороны эсэсовской дивизии вдоль реки. Остатки первой должны сохранить­ся у берега. Сколько же здесь народу полегло в битве за Украину, когда в сорок первом Красная Армия от­ступала с боями на восток, а в сорок четвертом гнала фашистов на запад. Здесь, наверное, пальцем ткни – в любом месте найдешь боеприпасы, снаряжение, еще какие-нибудь свидетельства времен Великой Отечест­венной…</p>
			<p>По мере приближения к реке встроенный в мои часы датчик радиации показывал умеренные изменения фона. Может, у самой Зеленки фон будет высоким, но не на­столько, чтобы нанести какой-то существенный вред ор­ганизму при переходе по мосту. Сталкеры же ходят.</p>
			<p>«Свобода» шумела на всю округу – стук топоров иногда сливался в прерывистую дробь, в коротких пе­рерывах между тюканьем звенели пилы.</p>
			<p>Деревья поредели, пошли кусты, пожухлый камыш стелился ковром. Аж в носу защекотало. Курортник сбавил темп. Впереди высились плотные заросли кус­тарника, по верхней границе ветвей виднелась голая ма­кушка холма. Чуть правей – редкие деревья, кроны за­слоняли нас от возможных наблюдателей с вершины у моста. Мы двинули в обход кустарника к ложбине меж­ду возвышенностями.</p>
			<p>Остановились. Курортник повел стволом, присел, на­пряженно глядя вперед. Словно пес, почуявший что-то. Лег на землю. Я последовал его примеру. За спиной громко сопел Пригоршня, я смерил его взглядом поверх плеча, и он замер на четвереньках.</p>
			<p>Курортник жестом приказал оставаться на месте и пополз вдоль кустарника. Достиг края, прислушался. Что его так насторожило?</p>
			<p>Из-за куста показались две фигуры в черном, вполо­борота к нам. Монолитовцы! Сектанты тихо, как кош­ки, крались друг за другом по направлению к реке. Сла­женные быстрые движения, у каждого на голове шлем-маска, верхняя половина тела в композитной броне, на спине массивный ранец.</p>
			<p>В траве раздался шорох, из стеблей осоки вынырну­ла сплюснутая, как брелок от сигнализации автомобиля, башка гадюки. Я застыл. Гадюка уставилась на ме­ня, немигающий взгляд глаз-бусинок гипнотизировал. С детства боюсь ползучих тварей до омерзения – мень­ше Киплинга надо было читать. Змея выпростала тон­кий язык, башка качнулась в сторону Пригоршни… Сталкер, не раздумывая, схватил скользкое тело. Змея успела раззявить пасть, показав трубчатые ядовитые зу­бы, – и Никита рубанул ножом. Капли крови угодили мне на лицо, я дернулся. Обезглавленное тело конвуль­сивно свернулось в спираль, обмотав руку сталкера по локоть. Пригоршня застыл с раскрытым ртом – глаза зажмурены, крылья носа гуляют, как меха кузнечного горна. Он смачно чихнул.</p>
			<p>Оба сектанта обернулись на звук. Курортник вско­чил, швырнул бинокль в ближнего, но тот отпрянул, и бинокль угодил в голову второго. Леха ударом ноги под­бил спусковую скобу АКМ, направленного ему в грудь, и ствол с навинченным ПБС ушел вверх. Из приемни­ка «калаша» вывалился магазин. Леха схватился за тол­стую трубку глушителя, дернул на себя, уводя ствол вправо, и нажал подошвой на затворную раму, как на педаль газа. Из патронника вылетел последний патрон. Держась за ПБС, Курортник сделал круговое движение рукой – автоматный ремень увлек монолитовца впе­ред. Леха отступил влево, развернув сектанта спиной к себе.</p>
			<p>И тут второй начал стрелять. Глухие хлопки слились с ударами топоров, глушитель на стволе гасил звук. Ку­рортник заслонился первым сектантом, как щитом. Пу­ли били монолитовцу в грудь, он дергался, и Леха дер­гался вместе с ним, при этом пытаясь вырвать из кобу­ры «файв-севен».</p>
			<p>Второй сектант одиночными выстрелами дырявил фигуру напарника. Так и не успев выдрать пистолет из кобуры, Леха споткнулся и упал на спину. Это позволи­ло нам с Никитой открыть огонь.</p>
			<p>Сектант попытался отскочить обратно за кусты, но до них было слишком далеко – он упал, нашпигован­ный нашими пулями.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кинулся к Лехе, сдернул с него мертвого моноли­товца.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Твою мать! – Курортник показал Пригоршне ку­лак. – Шумишь как динозавр!</p>
			<p>На холме, к подножию которого мы почти вышли, за­работал крупнокалиберный пулемет. Судя по звуку – «Корд». Ему начал вторить другой, откуда-то издалека, с противоположного берега. Разбираться времени не было. Со стороны моста послышались крики и ответ­ные выстрелы. Просвистело несколько шальных пуль.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Мы присели.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– В лес! – крикнул Курортник и побежал, низко пригибаясь.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t16">Глава 12 ПОХОД</p></title>
			<empty-line/>
			<p>– Лабус, вперед. Включи детектор, – скомандо­вал Курортник. Планшет я успел активировать и без приказа и те­перь возглавил группу.</p>
			<p>– Возьми левей… Глубже в лес, на юг… – Над ухом вжикнуло. Впереди с одинокой березки упа­ли срезанные пулями ветки.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Откуда стреляют?</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ложись! – крикнул за спиной Леха. – На де­вять часов!..</p>
			<p>Я распластался на земле. Вовремя – над головой просвистели пули. Перекатившись под сгнившую осину, я повернулся в сторону противника. Корявый хиленький березовый ствол валяется на земле – хоть какое-то ук­рытие. Стреляли из сосняка, который закрывал холм рядом с мостом. Выстрелов нападавших я не слышал – монолитовцы опять глушители используют. Береза дер­нулась несколько раз, одна пуля прошила ее насквозь. Черт! Я уткнулся лицом в траву.</p>
			<p>– Назад! За кусты! – скомандовал Курортник. Там ведь змеи… Но впереди сектанты, они опасней. Раздался крик Пригоршни:</p>
			<p>– Лабус, скорей!</p>
			<p>Я стал отползать, на ходу оглянулся – сталкер был уже под кустом, встал на колено и дал длинную оче­редь.</p>
			<p>От сосен в нашу сторону бежали два монолитовца. Еще две пары по сторонам от них быстро шагали, стре­ляя. У всех автоматы с глушителями.</p>
			<p>– Мапупа! – вырвалось у меня.</p>
			<p>Шесть сектантов быстро сокращали дистанцию, гра­мотно прикрывая друг друга. Сейчас прижмут к берегу, сбросят в реку.</p>
			<p>Застрекотала винтовка Курортника. И тут же При­горшня выстрелил из подствольника. Один сектант спо­ткнулся, упал, остальные двигались дальше, четверо па­лили в мою сторону. Я услышал:</p>
			<p>– Пригоршня, вперед!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Грохнул взрыв – упал навзничь еще один черный.</v>
					<v>Внутри заклокотала звериная злоба к этим «чер­ным», я вскочил и вдавил спусковой крючок.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Заряжаю! – донеслось сквозь шум стрельбы. Я стрелял, быстро шагая навстречу сектантам.</p>
			<p>– Держать строй! – прокричал Леха.</p>
			<p>Продолжая сокращать дистанцию, я выпустил в сек­тантов всю ленту в один заход, завалив таки еще одно­го. У Лехи опустел магазин, мы одновременно выхвати­ли пистолеты и выстрелами почти в упор опрокинули четвертого, который не успел перезарядиться. Никита засадил гранату из подствольника в пятого сектанта.</p>
			<p>– Граната! – Леха прыгнул ко мне, сшиб с ног и упал рядом.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Грохнул взрыв, вскрикнул от боли Пригоршня.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ну сука! – Курортник встал на колени. Хлопнули один за другим запалы, Леха швырнул две гранаты в сторону шестого монолитовца и упал головой к взрыву, закрывшись локтями. Я приоткрыл рот. Гро­мыхнуло. Курортник вскочил, пробежав несколько ша­гов, расстрелял остаток магазина в раненого сектанта.</p>
			<p>Перезарядив пулемет, я поспешил к Пригоршне, ко­торый медленно поднимался, ошалело мотая головой. Видно, слегка контузило взрывом.</p>
			<p>– В лес! Лабус первый!</p>
			<p>Мы снова бежали в противоположную сторону от моста. Пару раз чуть не напоролись на ржавые воло­сы – повисшие на низком кустарнике, они сливались с коричнево-серым фоном. В первом случае помог де­тектор, во втором я сам разглядел голубоватые всполо­хи аномалии на ветках растений.</p>
			<p>Вбежали в старый ельник. Из земли торчали толстые крепкие корни, приходилось смотреть под ноги и одно­ временно на детектор. Темп снизился. Прибор преду­предительно пискнул – я заметил на земле радужную пленку – лифт! Перепрыгнул. За спиной пленку пере­махнул Курортник, выкрикнув: «Осторожно!». Я огля­нулся – Никита, споткнувшись о корень, рухнул на ра­дужные разводы. Этим он включил аномалию на скло­не небольшой ямки, и его швырнуло по низкой траектории, припечатало о крепкий ствол ели. Никита свалился под дерево и стал подниматься, будто пьяный, растерянно озираясь, пытаясь ухватиться за шершавый ствол. Оступился, вновь упал, взмахнув руками. Звез­дануло его конкретно. Мы подхватили сталкера и про­волокли метров тридцать, пока он не заворчал, чтобы отпустили, сам пойдет.</p>
			<p>Курортник скомандовал остановку и уселся на зем­лю, тяжело дыша, держась за раненое плечо. Пригор­шня лег на живот, раскинув руки – рюкзак съехал на затылок. Я сел под сосной, привалился к стволу, при­крыл глаза. Сердце тяжело бухало в груди. Вытерев ли­цо, увидел на ладони кровь. Откуда? А, это же змеи­ная… Снял с пояса флягу, полил на ладонь, плеснул в лицо и утерся рукавом.</p>
			<p>Стрельба у моста продолжалась, но уже не так плот­но. «Корд» иногда выдавал длинную очередь и смолкал надолго. В ответ огрызались АКМ. Почти одновремен­но бухнули два взрыва ручных гранат.</p>
			<poem><stanza>
					<v>А потом все стихло.</v>
					<v>У монолитовцев на автоматах глушители. Значит, ес­ли раненых добивать станут, мы не услышим – сектан­ты пленных не берут. А прав оказался Никита насчет засады. Да только кто ж знал, что «Монолит» сюда при­прется. Что вообще происходит?</v>
					<v>Когда убирал флягу, я заметил, что куртка на плече порвана. Просунул палец в дыру – черт, пулей черка­нуло. Глянул под мышку – еще дыра. Господь уберег. Я мысленно перекрестился.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– У кого какие мысли будут? – тяжело дыша, спро­сил Курортник. – Пригоршня, ты у нас накаркал заса­ду – начнем с тебя.</p>
			<p>Никита нехотя перевернулся на бок, оперся на ло­коть. Стянул шапку, рванул ворот куртки и помассиро­вал грудь.</p>
			<p>– Первый раз в лифт угодил. На всю жизнь запом­ню… – Сделав несколько глубоких вдохов, он продол­жил: – У меня никаких мыслей. Каша. Война какая-то началась? Не припомню, чтоб в Зоне группировки так активно воевали, внаглую.</p>
			<p>– Лабус?</p>
			<p>Дыхание восстановилось, сердце перестало часто биться, я поднялся, глянул в сторону переправы. По­тер щеку. Никаких мыслей: исходных данных мало, но мозг завис, как компьютер с небольшой оперативной памятью. В сознании крутилось, как Никита отрубил башку гадюке, потом схватка Курортника с монолитов­цем и шквальный пулеметный огонь – хорошо, не в нашу сторону. А потом… первый раз я строем в атаку ходил, сшибся вот так, стенка на стенку на открытой местности.</p>
			<p>– Не знаю, – сказал я. Переглянулся с Лехой, по­казал глазами на Никиту – самое время его тряхнуть. Хоть и спас меня сталкер, но не оставляла мысль, что он очень уж лихо предсказал засаду, будто знал. А еше я припомнил наш разговор про выброс – что-то силь­но смутило меня тогда, но… Стоп! Я понял – Никита раньше говорил, что в Зоне чуть ли не вместе с нами оказался. А потом, когда нас марево засосало, он обро­нил, что восемь суток тут бродит. Вот! Интересно, Ле­ха этот момент тоже отметил?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник прищурился и кивнул.</v>
					<v>Шагнув к Никите, я навел на него пулемет:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не дергайся и рассказывай. Рассказывай все!</p>
			<p>– Ты чего? – Пригоршня стал приподниматься, по­тянулся к «Грозе».</p>
			<p>– Говори… – Курортник был уже на ногах, одна ру­ка на пистолетной рукоятке «Джи-36», висящей на гру­ди, другая на цевье. Он шагнул к сталкеру, упер срез пламегасителя ему в лоб и добавил: – Выстрелю, по­нял? В этот раз не пожалею. Говори!</p>
			<p>Я посмотрел на Леху – и поверил. Бледное лицо, нет румянца, который возникает при возбуждении, взгляд холодный. Точно выстрелит. Его палец очень мед­ленно вдавливал спусковой крючок.</p>
			<p>– Ладно, ладно, скажу! – произнес Никита. – Не пойму, что в Зоне творится. Я поэтому про выброс за­икнулся, а зря. Из этого понятно стало, что в Зоне рань­ше вашего оказался. Меня наняли рюкзак этот отнес­ти, с изделием…</p>
			<p>– С ГСК? – уточнил Курортник.</p>
			<p>– С ГСК, – вздохнул Пригоршня. – На Янтарь доставить.</p>
			<p>– Кто? – Курортник убрал ствол, и стал виден кру­жочек красной кожи на лбу Никиты.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха опустил винтовку, сталкер сел.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Да если бы я знал! Я ж в рабочем городке рас­сказал, как заказ поступил.</p>
			<p>– Кто те двое, что вели к Янтарю?</p>
			<p>– Не знаю, на вашего брата смахивают. Я по по­вадкам понял, точно военные.</p>
			<p>– Оружие-то у них было? – вклинился я. – Какое?</p>
			<p>– Да, было. Ручные пулеметы «Печенег». Рюкзаки патронами забиты, «сборки» как у вас, ну сухпаек еще… и все вроде.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник сдвинул брови. Я погладил усы.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ну блин, не знал я, правда не знал, что в рюкза­ке! – добавил Пригоршня.</p>
			<p>– Ладно, как они одеты были?</p>
			<p>– Как наемники.</p>
			<p>– А выглядели как?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита наморщил лоб, повращал глазами.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Да обычные, один лобастый такой, квадратный, а другой явно боксер… – он помассировал виски, – тя­желовес, нос набок и шустрый такой, верткий. Я вроде тоже не маленький, но эти двое в плечах пошире меня.</p>
			<p>– Клички, позывные?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я глянул на Леху: губы плотно сжаты, глаза прищу­рены.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Тайсон и Скала.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я не удержался, хмыкнул. Курортник посмотрел на меня, я пожал плечами.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– И где они? До Янтаря вы не дошли.</p>
			<p>– Не дошли, – кивнул Никита. – От Свалки по­началу так лихо отмахали несколько километров. А по­сле, не доходя до «Агропрома», встряли… – Он вытер нос. – Глупо встряли.</p>
			<p>– Не тяни. Куда встряли?</p>
			<p>– В засаду. Сектантам.</p>
			<p>– Чего? – Мы с Лехой задали вопрос одновре­менно.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник присел возле сталкера:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты, Никита, часом, голову не простудил? Какие сектанты возле «Агропрома»?</p>
			<p>– Сектантские! – съязвил Пригоршня. – А тут от­куда сектанты?..</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник вновь зыркнул на меня, и я пожал пле­чами.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Я сам не поверил сначала, – продолжал Пригор­шня. – Но там так завертелось… Тайсон сразу погиб, ему пуля в лобешник первому прилетела. А вот Скала воевать остался. Одну «сборку» мне отдал и велел ухо­дить на Кордон, там меня типа встретят. Я впервые этих «черных» увидел… неожиданно получилось. Здоровые черти, в масках, двигаются быстро, молча. Прирожден­ные бойцы, точно говорю.</p>
			<p>– И как ты ушел?</p>
			<p>– К ручью кинулся, по мелководью пополз. Толь­ко в камыши залез – на берег вышли двое, Хмаря и Рябой, я их знал. Они на шум ломанулись, помочь, на­верно, хотели, решили, что кто-то из бродяг на мутан­тов нарвался и отбивается. – Никита посмотрел на меня, облизнул губы. – Я хотел крикнуть, предупре­дить. Да какой там… – Он понуро опустил голову. – Срезали их моментально. У монолитовцев на автома­тах глушители, как у тех, которых мы у холма завали­ли. Я в воду почти с головой. Просидел сколько смог, потом от холода мышцы сводить начало. Флягу со спиртом ополовинил, еле на берег выбрался… – Че­люсть у него запрыгала вдруг – видимо, воспомина­ния о холоде вызвали такую реакцию. Я даже поежил­ся. – Пошел к деревне – то ли Султановка, то ли Сухановка…</p>
			<p>– Степановка, – поправил Курортник.</p>
			<p>– Ага, она. К сумеркам добрался.</p>
			<p>– А если бы там мутанты? Или еще кто, мародеры какие-нибудь засели? – спросил я.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня покосился на меня:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лучше, Лабус, с мутантами драться, чем к мо­нолитовцам в лапы. Я в первую хату вошел, подпол расковырял и целую ночь сушился. Растяжками толь­ко подступы к дому окружил. А утром сон сморил. Проснулся под вечер, когда взрыв бахнул. Псевдосо­баки, видно, меня унюхали и решили в гости наведать­ся. Одна подорвалась, остальные убежали сразу. А я подумал-подумал – да и решил, что не буду дальше этот рюкзак с ГСК тащить, слишком опасно. Моноли­товцы ведь не просто так напали, они за нами охоти­лись явно. Значит, пойду лучше к Периметру, в юж­ный сектор.</p>
			<p>– Медленно же ты шел, – сказал Леха.</p>
			<p>– А ты бы на моем месте, когда… – Никита за­молчал.</p>
			<p>И так ясно. Тут от каждой тени начнешь шарахать­ся, когда монолитовцы по всей Зоне, как у себя на Ра­даре, шастают.</p>
			<p>– О-со-зна-ни-е… – по складам произнес Курорт­ник.</p>
			<p>А мне вдруг стало неудобно. По-дурацки получилось. Никита спас меня от змеи, а я с этим допросом вылез – и Курортник завелся. Ведь могли спокойно поговорить, без сцен с оружием…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита сидел насупившись.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Вот вся правда. И когда мы в рабочем городке дра­лись с тобой, Лабус, я ж не знал, что это… что ГСК у ме­ня в рюкзаке. Вообще не знал, что там у меня… Я заказ взялся выполнить, донести эту штуку до Янтаря, пото­му что Тайсон со Скалой местность плохо знали.</p>
			<p>– Денег захотелось, – бросил Курортник. – А на остальное наплевать, да? За пригоршню монет согла­сился…</p>
			<p>Леха не закончил, а я неожиданно понял, откуда у Никиты такая кличка – Пригоршня. Был ведь вроде фильм такой… «За пригоршню монет»… А, нет – «За пригоршню долларов». Не помню, в детстве смотрел.</p>
			<p>– Нет, Курортник, не совсем так, – возразил стал­кер с легким смущением. – У меня, понимаешь, меч­та есть. Броневик хочу заиметь, броневик-вездеход. Чтоб по Зоне на нем можно было ездить. Интересно мне тут.</p>
			<p>– Интересно?! – вновь возмутился Леха. – Тут люди гибнут, жизнью рискуют ради исследований, вы­таскивают всяких голодранцев, которые в аномальные поля забредают. Спасают туристов-дебилов, которые деньги платят, чтоб поразвлечься… Приключения им подавай. Интересно им!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня посмотрел на него, на меня.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Какие вы благородные оба… – протянул он. – Ради каких это исследований вы щас жизнью рискуете? Вам командование что ни прикажет – вы под козырек и выполнять. Людей прикажут убивать – вы убьете. Жизнью пожертвовать – пожертвуете. А ради чего – и сами не знаете. Может, генералы ваши втихаря арте­факты через Периметр переправляют и жиреют с это­го, а вам и невдомек, вы – благородные. Вот потому-то я из десанта и ушел: чтоб не быть благородным де­билом.</p>
			<p>Леха оскалился. Я думал, он сейчас бросится на При­горшню, и приготовился вмешаться, потому что сталкер был мужиком крупным и ловким и неизвестно еще, кто бы кого свалил на землю… Но командир вдруг отвер­нулся и замер, уставившись куда-то вдаль. Наверно, припомнил, как за нами охотились отряды спецов.</p>
			<p>А я окинул Пригоршню взглядом, будто увидел впер­вые. Ведь пацан пацаном, если задуматься. Молодой совсем – не по возрасту, по уму. Не в том смысле, что дурак, а просто… Как я сам в двадцать пять рассуждал? Море по колено, жизнь впереди. Для Пригоршни Зо­на – приключение. Для Курортника – риск собствен­ной жизнью ради других, он ведь только воевать умеет, но армия его выкинула, вот и нашел пристанище здесь. Для меня Зона – средство быстро заработать закон­ным путем, мне семью на ноги поставить нужно, вер­нуться к нормальной жизни, к хозяйству. Крутит Зона людьми, такая вот философия.</p>
			<p>Курортник плюнул, опустив оружие, отошел на два шага назад. Я присел на корточки, поставил на землю пулемет и стал его осматривать. Потом достал писто­лет, тоже проверил. Пригоршня, взяв с меня пример, стянул рюкзак, расстегнул куртку, заправил тельняшку под ремень. Проверил оружие, потом достал сухпай. Я по­качал головой: не сейчас. Он пожал плечами и убрал коробку в рюкзак.</p>
			<p>– Так… – деловым тоном сказал Курортник. – Тайсон и Скала, значит. Это не клички, не позывные, а оперативные псевдонимы, одноразовые. Лабус, по описанию не признаёшь их?</p>
			<p>– У Смирнова в отряде видел здоровых таких мужи­ков, но шут их знает… Не похоже, что наши.</p>
			<p>– Да, не похоже. В каждом секторе по отряду военсталов, и всех не упомнишь. Пригоршня, они чисто по-русски говорили, без акцента?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита кивнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, у тебя кровь на рукаве и на роже. Заце­пило?</p>
			<p>– Нет, Пригоршня меня спас. Гадюку прикончил, как раз перед тем как чихнуть. Башку ей срубил, меня и забрызгало.</p>
			<p>– Какая гадюка? – Курортник посмотрел на При­горшню. – Откуда? Лабус, у тебя галлюцинации? Зи­ма. Да и так я змей отродясь в Зоне не видел. Но если и есть, то в спячке сейчас.</p>
			<p>– Была гадюка. Обычная такая, – Никита вытянул руку, сжал кулак, – вот с такенной головой и рисун­ком, зигзагами такими по телу.</p>
			<p>– Я их с детства не переношу, – добавил я. – Не глюк, вправду была змея. Могла укусить, а что там у нее за яд?.. Это же змеюка мутантная, раз зимой не спит. Может, я сейчас и не разговаривал бы с вами.</p>
			<p>Леха поджал губы. Обстановка разрядилась – он понял, что Никита меня спас.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Поправив оружие, он повернулся к чаще, прищурился.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ладно, нечего рассиживаться. Слушай задачу: идем в обход переправы на заимку Лесника. Двигаемся прежним порядком: Лабус возглавляет, дистанция три метра. Вперед.</p>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Раз Леха сменил гнев на милость, значит, поверил Никите. Может, не во все поверил, но хоть отчасти… Это я переживать теперь буду, как Никиту отблагода­рить за спасение, да и как Леху окончательно успоко­ить. Он ведь теперь мрачнее тучи будет. Знаю я его.</p>
			<p>Я сам виноват, что задумал тряхнуть сталкера, а в итоге оказалось – обычный он романтик. Ну ничего, жизнь исправит в конце концов. Годы свое возьмут. И правильно Никита смолчал поначалу про ГСК в рюк­заке, я сам, окажись в такой ситуации, молчал бы как партизан. Тут попахивает чем-то… чем-то. Опять мы с Лехой влезли в чужие игры. Может, и ОК не в курсе про ГСК, разве что начальник штаба. Мы же по его лич­ному приказу в поиск ушли. Что получается? Наняли Пригоршню, чтобы доставить ГСК к Янтарю. Дали в со­провождение двух лбов-пулеметчиков. Конечно, теоре­тически эти двое и сами ГСК донести могли бы, но ну­жен был человек, который Зону знает и при этом вот такой – мало вопросов, ради денег, все просто, без за­тей. А в охрану – исполнителей, поменьше мыслей, по­больше дела. ГСК могли и на вертолете к Янтарю доб­росить. Но!.. Я вспомнил, как однажды мы уже искали в Зоне борт, который «уронило» Осознание, а потом нас и вообще втянуло в такой круговорот… Вот, Лабус, ты и выстроил цепочку: Осознание что-то ищет, его «гвардейцы» рыскают по южной Зоне – возможно, Пригоршню с рюкзаком ищут. Или это только одна из ветвей чьей-то многоходовой комбинации. Пригоршня же, когда его сопровождающих убили, понял, что вля­пался по наивности во что-то сильно опасное, и решил свалить, не донеся рюкзак с ГСК до Янтаря. Рюкзак спрятал… тут-то мы его и встретили. И еще этот стран­ный лаборант, Кирилл, потерявший память.</p>
			<p>Так, сведем воедино: ОК начало спецоперацию, При­горшня несет на Янтарь ГСК, чем ближе к озеру, тем активней монолитовцы, с лагерем ученых пропала связь. Янтарь, вот где собака зарыта. Туда все ниточки ведут…</p>
			<p>На ходу Курортник несколько раз пытался выйти в эфир. Тишина. Никто не отвечал, да и так понятно бы­ло, что никто не откликнется: до Периметра теперь не пара шагов, до ближайшего поста километров тридцать. К тому же рельеф местности разнородный, аномальные поля, в воздухе ионизированные облака и прочая га­дость. Сигналы со спутника не всегда проходят. Будь у нас станция ротного звена, и то неизвестно, удался бы сеанс с кем-нибудь.</p>
			<p>На пустошь соваться не стали – слишком резко на­чал расти фон, когда к ней приблизились. Да и моноли­товский пост мог там находиться. Судя по всему, они пришли к Зеленке с пустоши, выставили грамотную за­саду, притащив тяжелые пулеметы, а мы случайно в ход событий вмешались и помогли «Свободе». Я надеялся, что хоть кто-то смог уйти из сталкеров – мы стрель­бой наделали много шума. Хотя… перекрестный огонь пулеметов наверняка многих на небеса отправил. А эти сектанты, которых мы завалили, – лишь малая часть групп заслона. Отряд «Свободы» ломанулся в лес – больше некуда, единственное укрытие от кинжального огня пулеметов, – тут их и встретили монолитовцы. Расчет на этом скорей всего строился.</p>
			<p>Я отвернул вправо, обходя мерцающий холодец. Пи­скнул детектор. Впереди на ветках деревьев полно жгу­чего пуха, висит, словно марля. Я взял еще правей, гля­нул на сканер: сигнал за сигналом, аномалий – как гри­бов. Здрасьте, приехали.</p>
			<p>– Ну, началось, – пробормотал я.</p>
			<p>– Стой, Лабус. Привал, – скомандовал Курорт­ник. – Пригоршня, с тебя обед.</p>
			<p>– Ладно, – бодро сказал Никита.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я сбросил рюкзак, обернулся – лес как лес. Ходим, бродим… Сколько можно?</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Сколько нужно, – произнес вслух Курортник, а я вздрогнул.</p>
			<p>– Ты что, мысли читаешь?</p>
			<p>– Нет, ты усы свои когда-нибудь открутишь. – Ле­ха хлопнул меня по плечу.</p>
			<p>Только сейчас я понял, что тяну себя за ус. Тьфу, не­ладная, вечно, когда задумаюсь, усы щиплю! Верно, у моего лица выражение было такое, что нетрудно мысли прочесть.</p>
			<p>– Сколько нам еще? – спросил я.</p>
			<p>– Навскидку – километров семь.</p>
			<p>– Здесь всегда такая концентрация аномалий? – Курортник нагнулся к сухпайку, взял галету и захру­стел.</p>
			<p>– Угу.</p>
			<p>Я сглотнул – после такой беготни и длительного пе­рехода есть хотелось неимоверно – и тоже достал га­лету. Пригоршня в это время собрал горелку, разжег таблетку сухого горючего и выставил банки с кашей на огонь.</p>
			<p>– Это локальное поле, широкое по фронту, а в глу­бину метров сто. Пройдем. Мы как-то картографирова­нием занимались с группой Отмеля. Юра еще отрядом не командовал. Так здесь все вдоль и поперек излазили. Лесник тогда, кстати, помог сильно. – Леха взял бан­ку с кашей и сунул в нее ложку.</p>
			<p>– А Кирилла-то как искать будем? – спросил я.</p>
			<p>– Кирилла? – Леха налег на кашу. – Вот к От­мелю придем, он нас в курс дела и введет.</p>
			<p>– Ага.</p>
			<p>– Может, по пятьдесят? – Пригоршня встряхнул плоскую фляжку.</p>
			<p>– Я те дам по пятьдесят! – Курортник аж поперх­нулся.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита пожал плечами и спрятал флягу.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Через сколько на заимке этого вашего Лесника будем? – спросил он.</p>
			<p>– Если все хорошо, то к утру. Нам отдых нужен. Пройдем аномальное поле и встанем на дневку. А в ночь пойдем.</p>
			<p>Пригоршня передернул плечами. Мне тоже стало не по себе: ночью ходить по Зоне – риск большой, да и скорость невысока. Но Курортник прав – нам не дой­ти засветло, силы восстановить надо.</p>
			<p>– Ну все. – Леха достал платок из внутреннего кармана, протер ложку. – Двинули. Лабус, я поведу.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита подхватил рюкзак.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Пригоршня, – Леха показал на мусор, остав­шийся после обеда. – Дедовщину в армии никто не от­менял.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Сталкер бросил рюкзак и пошел хоронить банки с ко­робками сухпайка.</v>
					<v>Я воспользовался моментом и спросил Леху:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты ему поверил?</p>
			<p>– А ты? – Да.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха посмотрел на сталкера, копавшего ямку подде­ревом.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, насчет змеи правда? Была?</p>
			<p>– Хватит уже! – вспылил я. – Ты меня еще нач­ни подозревать…</p>
			<p>– Да не, – смутился Курортник. – Просто я по­думал, ну… может, контролер где рядом был, галлюци­нацию навел.</p>
			<p>– Ага, значит, это галлюцинация у меня на роже и на рукаве? Что ты чушь мелешь? И не уходи от во­проса.</p>
			<p>– Поверил, Костя, – сказал он после паузы. – Ну не сволочь же я распоследняя. Только таких роман­тиков, как этот Пригоршня, в Зоне… сам понимаешь.</p>
			<p>– Понимаю. И что? Каждый свою жизнь устраива­ет как может.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
			<p>– Ладно, идем. – Леха взял у меня сканер и встал.</p>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Курортник провел нас через фронт аномалий легко. Я вспомнил, как осенью прошлого года мы шли через Пустошь к Доктору на болото с помощью одной девуш­ки, Ани. Дурная история приключилась. Нас, когда мы вернулись из того похода, продержали в следственном изоляторе особого отдела почти полгода. Следствие на контроле у начальника штаба ОК висело. Всю кровь выпили, вменяя в вину терроризм, измену, убийство то­варищей и сговор с Осознанием. Хорошо, что про мо­нолитовцев мы оба молчали как партизаны. А то ведь такое вообще в голову не лезет: военсталы и цепные псы Осознания, бойцы группировки «Монолит», идут бок о бок в центр Зоны, проводят совместную опера­цию на ЧАЭС. Пока тянулось следствие, нас держали в разных камерах, меня так поначалу в тюремной боль­нице «Гуантанамо», я ж тогда нахватал осколков, пле­чо собирали, словно пазл, даже титановые микропро­тезы вставили в кости.</p>
			<p>Я коснулся куртки там, где когда-то была дырень размером со сливу. Помассировал плечо, сжал и разжал кулак. Молодцы военные хирурги, сделали по высшему разряду.</p>
			<p>Ближе к январю, перед празднованием Нового года, нас с Курортником неожиданно перевели в одну камеру. Похоже, дело пошло на лад. Может, вмешался кто. А мо­жет, действительно разобрались, что к чему. Что нашу группу подставило Осознание, столкнув со спецназов­цами, заставив убивать друг друга. К середине февраля выпустили, сняв обвинения. Леха стал рядовым бой­цом – на должность заместителя командира группы не вернулся, а предлагали. В отряд мы попали, когда нача­лась спецоперация. Нам дали простенькую задачу и от­правили на патрулирование. И во как все обернулось. Наверное, нельзя нам с Лехой вместе. Мы каким-то за­гадочным образом притягиваем неприятности себе на го­лову. Это в книжках приключения, а мне после того не то что в Зону возвращаться не хотелось, а вообще бы­ло желание сбежать на край Земли, в Сибирь, напри­мер. В глушь, чтоб не видеть ничего, кроме нормальной природы, и подальше от новостей, СМИ, суеты вся­кой – городской, армейской, какая там еще бывает су­ета? Не знаю. Видеть хочется только лица родных…</p>
			<p>Курортник остановился. Впереди была поляна, по центру – дерево, похоже на дуб, но далековато, не раз­берешь. А под деревом – сгорбившийся человек.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Мы присели.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Кто это там? – спросил Никита. – На сталке­ра, кажись, смахивает?</p>
			<p>– Лабус, глянь.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я поднял бинокль. Леха-то свой в монолитовца швырнул у реки.</v>
					<v>Действительно, под деревом сидел сталкер: куртка анорак, капюшон на голове, рюкзак на земле, оружия не видно. Поза какая-то… будто куклу на веревочках опустили на землю, она сложилась и ждет, пока кукло­вод за ширмой проснется, продолжит представление.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ну что? – сказал Курортник.</p>
			<p>– Сталкер. Оружия не вижу. Уснул, что ли. Или труп? Хреново выглядит.</p>
			<p>– Дай мне посмотреть.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я отдал Курортнику бинокль.</v>
					<v>И тут сталкер поддеревом ожил. Поднялся, руки раз­вел в стороны, сделал пару движений, присел, поболтал разведенными локтями и опять опустился на землю.</v>
					<v>Курортник сплюнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Кукловод. Вот, Лабус, Пригоршня, смотрите и за­поминайте: дерево-кукловод выделяет сонный газ, так ученые говорят. Тот, кто слишком близко подходит, не замечает, как усталость накатывает – все происходит медленно, человек может не ощутить серьезных изме­нений в организме, просто отдохнуть хочет. Как только уснет, кукловод и присосется. На ветвях тоненькие иг­лы-ниточки, они протыкают кожу, проникают в орга­низм. Не почуешь…</p>
			<p>Пригоршня передернул плечами. Я сглотнул. Курорт­ник поднял бинокль и продолжил:</p>
			<p>– Может притянуть человека к стволу. После это­го человек проживет еще день или два, пока кукловод жидкость сосет, а затем высохший мертвец отвалится от дерева. Это если повезет. Но может и не повезти, тогда, – Курортник указал биноклем на сталкера под деревом, – тогда он годами здесь будет отплясы­вать…</p>
			<p>– А как определить, что это именно кукловод? – прошептал Пригоршня. Похоже, его сильно впечатли­ла картина.</p>
			<p>Я слышал раньше от Лехи рассказы про эту расти­тельную аномалию, но все равно стало не по себе. За­хотелось убраться подальше от поляны.</p>
			<p>– Видишь, листва на дереве… не зеленая, конечно, но присутствует. Это первый признак: кукловод никог­да не сбрасывает листву. А второй – кукловоды обыч­но на полянках стоят, вот как здесь. Не может ужиться это дерево среди обычных. Еще кровянка кругом часто растет, у нее листья узкие, с красными прожилками, но сейчас зима, не разберешь. Ладно, двинули.</p>
			<p>Леха пошел по краю поляны – видно, боялся, что надышимся сонного газа. Я задержал взгляд на дереве-мутанте – пойманный им сталкер издали казался жи­вым. Просто шел человек, да уснул в тени ветвей, скло­нившихся к телу. Ветви толстые у ствола, а дальше тон­кие. На таком расстоянии не видно ниточек, которые проникли в плечи, локти, голову, бока и колени жерт­вы. Крона зашелестела, ветки качнулись… Человек сно­ва пустился в жуткий танец. В такт шелесту и треску он приседал, широко разводя колени, вскакивал, притопы­вал по мягкой земле, похлопывал ладонями по ягоди­цам и ляжкам, иногда даже складывал руки на груди – и тут же безвольно опускал их…</p>
			<p>Мы обогнули поляну, а кукловод трещал, шелестел, похрустывал ветвями вслед. Звуки механические, мерт­вые – но в то же время присутствовал в них едва уло­вимый оттенок жизни, хотя и слишком непонятной, чуж­дой людям и потому пугающей.</p>
			<p>– Как-то я слышал спор Григоровича и Орлова, – тихо заговорил Курортник. – Григорович утверждал, что деревья эти имеют связь между собой. Через кук­лы или еще как-то, я не вникал. А Орлов говорил, что бред это.</p>
			<p>– Ага, бред… – пробормотал Пригоршня. – Я те­перь на поляны вообще не сунусь, буду всегда обходить.</p>
			<p>Когда отошли от поляны на приличное расстояние, я с облегчением глубоко вдохнул пару раз, медленно вы­дыхая. Мы пересекли поросшую кустами и высокой тра­вой узкоколейку. Стебли как солома сплелись поверх насыпи. Я ни одной шпалы не разглядел – все занес­ло землей, скрыло растениями.</p>
			<p>За узкоколейкой начался хвойный лес. Сосны, пря­мые как мачты, но иногда попадались деревья причудли­вой формы, исковерканные выбросами аномальной энер­гии. А вот обычных аномалий что-то не видно. И зверья нет. Глухое местечко.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха остановился.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Здесь на отдых встанем.</p>
			<p>Пригоршня внимательно осмотрел крепкий много­летний кедр, ударил несколько раз стволом «Грозы» по ветке, потрогал гибкие зеленые иголочки.</p>
			<p>– Да не боись, Пригоршня, это не кукловод. – Никита попятился к нам, с напряжением произнес:</p>
			<p>– Я могу и не спать. Могу подежурить.</p>
			<p>– Спать будем по графику. Двое дежурят, один от­дыхает. Вопросы? Нет вопросов. – Курортник взгля­нул на часы. – Полтора часа на отдых каждому. Вы­ступаем засветло. Бодрствующая смена чистит оружие отдыхающего. – Он протянул мне «Джи-36». – Я спать. Разбудите через полтора часа.</p>
			<p>Взяв винтовку, я кивнул. Пригоршня отошел на па­ру шагов и уселся под сосной. Поставил между колен «Грозу», достал из кармана тюбик со сгущенкой, свин­тив колпачок, выдавил в рот.</p>
			<p>Я снял рюкзак, сел под кедр. Пулемет поставил спра­ва. Из рюкзака вынул чистую портянку, положил на нее Лехину винтовку. Достал кусок ветоши и масленку. Под­нял глаза – Леха раскатал спальник и улегся под со­седним деревом, голова на рюкзаке, в руке пистолет; проверил оружие, поворочался, выбирая удобное поло­жение, и похоже, сразу уснул. Я посмотрел на Пригор­шню – он обернулся, окинул взглядом Курортника и снова принялся за сгущенку.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Ладно. Я разобрал Лехину винтовку, начал чистить.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Помочиться мне надо, – сказал Пригоршня.</p>
			<p>– Давай. – Я отложил винтовку, взялся за пулемет. Пригоршня отошел, а я выпрямился, вгляделся в лес.</p>
			<p>Шумит ветер, скрипят деревья… мирно, спокойно все. Будто и не Зона кругом.</p>
			<p>Не успев подумать об этом, я обнаружил, что в грудь мне целят стволы охотничьего ружья, а за кустом впе­реди прячется человек.</p>
			<p>– Не дергайся! – Неизвестный сталкер повел ору­жием в сторону.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я повернул голову – позади стоял Никита с подня­тыми руками.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты чего, дядя?.. Свои мы, – произнес он.</p>
			<p>– Кровосос те дядя! – хрипло бросил незнако­мец. – Или вон, – стволы ружья качнулись в мою сто­рону, – он тебе дядя. А я те Лесник.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня буркнул что-то нечленораздельное.</v>
					<v>Ветки кустов раздвинулись, к нам шагнул крупный, ростом с Никиту, мужик. Клочковатая темно-русая бо­рода, движения основательные, взгляд спокойный…</v>
					<v>Спокойствие вдруг как ветром сдуло, стволы охотни­чьего ружья описали полукруг и вновь остановились на мне. Я скосил глаза – Лехи под кедром не было.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Спокойно, дядя Василь! Спокойно, – долетел сбоку его голос. – Опусти ружье.</p>
			<p>Леха раздвинул ветки, вышел из кустов за спиной Лесника и упер пистолет ему в затылок.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t17">Глава 13 ЗАИМКА</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Аты ведь меня сразу заметил, Курортник… – Лесник рылся в рюкзаке. – Я еще себя на мысли поймал: что это командир военсталов так спокой­но спать залег, кругом не прошелся, только команду отдал – и на боковую?.. Да куда ж я ее засунул?..</p>
			<p>Я механически чистил винтовку и слушал разговор. Пригоршня сидел под сосной. Похоже, он и сам был не прочь, чтоб от него отстали. Отвернулся демонстратив­но и ни разу не глянул на нас.</p>
			<p>– Я уже не командир.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лесник прекратил копаться в рюкзаке и вопроси­тельно уставился на Леху.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Об этом долго рассказывать, – отмахнулся тот. – Так чего ты показать хотел?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лесник снова запустил руку в рюкзак.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Да вот.</p>
			<p>Я отложил в сторону оружие и шомпол. Курортник с любопытством разглядывал прозрачный цилиндр. В дли­ну сантиметров двадцать, напоминает гильзу от тридца­тимиллиметрового снаряда, донышко плоское, верх сплюснут. Внутри желеобразная субстанция. Светится, словно ХИС-трубка, – вроде и ярко, но глаза не ре­жет. Свет мягкий, бело-голубой.</p>
			<p>– Ну и?.. – Курортник царапнул гильзу ногтем, по­стучал пальцем по донышку. – Чего ты мне химичес­кий источник света показываешь? Или это контейнер какой-то необычный?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лесник хмыкнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Если дело в контейнере, то такой я действитель­но впервые вижу. – Леха нахмурился. – Слушай, как открыть?</p>
			<p>– А никак, – заявил Лесник. – Я эту штуку в вос­точном Могильнике нашел. А потом узнал, что Григоро­вич заказ на нее разместил. Случайно узнал от Отмеля. Я-то думал, барахло какое… Как ты сказал, химический источник света? А оказалось, что не он вовсе. Две не­дели назад я заходил на Янтарь, и начальник охраны мне шепнул, мол, к тем, кто в Могильниках бывал, у Григо­ровича разговор есть. Ну, я пошел с Григоровичем по­общаться, а он достает такой же цилиндр и говорит: «Заказ. Найдешь – неси, только надобно в Могильни­ке искать». А когда узнал, что у меня такой имеется, – Лесник усмехнулся, – прям вцепился. «Тащи, – го­ворит, – мне срочно. Немедленно!»</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха покрутил цилиндр в руках, посмотрел на свет и вернул Леснику:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– На Янтарь, стало быть, идешь? – Мы с командиром переглянулись.</p>
			<p>– Ага. – Лесник спрятал контейнер и дернул шнур, затянув рюкзак. Запечатал клапан с помощью длинных ремешков, пропустив сквозь кольца, закрепленные сни­зу. Старый рюкзак, потертый такой, из брезентовой тка­ни, выгоревшей на солнце. Вместительный, несколько накладных карманов по бокам. Таких в продаже уже не найдешь – раритет.</p>
			<p>Лесник сам как раритет. Человек эпохи социализма. На голове ушанка с торчащими наружу петельками за­вязок. Одет в брезентовый плащ – широкие полы, па­тронташ через грудь, коричневый свитер из верблюжь­ей шерсти с высоким воротом, в них водолазы раньше ходили. Сапоги болотные, завернуты ниже колен, тоже из советской эпохи. А вот брюки современные, такие же, как у нас, – как-то разжился вольный стрелок ком­плектом или подарил ему кто-то, Леха с Отмелем за­просто могли так отблагодарить за какую-то услугу.</p>
			<p>– А что это за желе внутри? – спросил Курортник.</p>
			<p>– Не знаю. Григорович умные слова говорил, науч­ные, я не запомнил.</p>
			<p>– Точно? – Леха прищурился.</p>
			<p>– Да правда не знаю. Нашел – рассказал Григоро­вичу. Не фонит оно. Трубка и трубка, запаяна, гладкая.</p>
			<p>– Ладно, это ваши дела с Григоровичем. Ты стрель­бу слыхал?</p>
			<p>– Да. У вас хочу спросить, кто это так шумел у мос­та? Ваши же спецоперацию какую-то намечали.</p>
			<p>Пригоршня по-прежнему сидел тихо, но я заметил, как дернулась его голова, когда про стрельбу и спец­операцию вспомнили.</p>
			<p>– Погоди, ты на заимку идешь? – проигнорировал Курортник вопрос Лесника.</p>
			<p>– Да, только через мост я редко хожу. Гиблое мес­течко, мародерничают там часто. И Зеленка его подмы­вает. – Лесник почесал бороду и добавил: – Я от Кор­дона топаю, между «Агропромом» и Свалкой прошел, а здесь у меня ловушки кое-где. Хвосты рыжих псевдосо­бак пока еще в цене…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник покивал. Я не выдержал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Откуда здесь псевдособаки? Лес же кругом, а они в основном у брошенных поселков, бывших военных объектов крутятся.</p>
			<poem><stanza>
					<v>За Лесника ответил Курортник:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Здесь хуторок есть. Лабус, ты винтовку-то чисть.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я пожал плечами и опять взялся за «Джи-36».</v>
					<v>Курортник быстро пересказал, что с нами произош­ло. Про пацана-лаборанта, Пригоршню, марево, «Сво­боду» и монолитовцев у переправы. Доверяет он Лес­нику, раз все выложил без утайки. Когда про змею упо­мянул, Лесник сказал, что и сам видел одну, но ловить не стал – побоялся.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Они в спячке должны быть. Гадюки вообще мир­ные, людей не кусают, хоронятся в топях и прохладных местах летом. А тут… – Лесник хмыкнул. – Я драпа­нул, когда увидел. Зима ж на дворе. А если плюнет тварюга мутантная каким-нибудь ядом? Значится, надо на Янтаре рассказать, пусть «ветеринары» из блока «О» ловят или кого другого снаряжают из отчаянных одино­чек, кому жизнь не дорога. Я если тварь не понимаю, неизвестна она мне, так не сунусь. Пущай себе полза­ет, мне жизнь дороже. – Он надолго замолчал.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Закончив с винтовкой, я отдал ее Курортнику, тот кивком поблагодарил.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Меня на заимке Химик должен ждать, – сооб­щил Лесник. – Он мне «сборку» обещал.</p>
			<p>– Химик? – влез Никита. – Слышал вроде… Го­ворят, он родом из Чернобыля…</p>
			<p>– Говорят, что кур доят, а кровосос несется, – обо­рвал Лесник.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня буркнул что-то и опять отвернулся.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Химик… не помню, кто такой, – сказал Леха.</p>
			<p>– Малый один. На Янтарь не ходит, ты не знаешь. В Зоне недавно. Местный как бы… – Лесник покосил­ся на Пригоршню. – Большой знаток артефактов. Один ходит. Спор у нас вышел как-то про лозу волчью, кровь камня, слизняк, выверт и медузу. Химик говорил, что нужны бенгальский огонь и капля и что он из них соберет ночную звезду. Точнее, сделает «сборку» по свойствам, не уступающим ночной звезде, но она не ра­диоактивная будет.</p>
			<p>– Во как, – удивился Курортник и почесал за ухом. – Костя, слышал? А мы не знаем об этом алхи­мике ничего…</p>
			<p>Лесник вдруг скривился, схватился за грудь, поерзал на месте, кашлянул в кулак.</p>
			<p>– Что? Сердце?</p>
			<p>– Та не… – Он потянулся к рюкзаку, вынул флягу из бокового кармана. Жадно глотнув, утер бороду тыль­ной стороной ладони и сказал: – Не сердце, так, бо­лячка какая-то новая прицепилась. Беспокоит, холера ее забери. Что делать будем?</p>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
			<p>– Отдыхать. – Курортник глянул на часы. – При­горшня, Лабус, график меняется. Спим теперь по два часа. Мы с Лесником первые, потом вы. Вопросы?</p>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Проснулся я от легкого толчка в плечо. Кое-как разлепил глаза, сел, осмотрелся. Ночь, вокруг все тем­но-серое, туман висит низко над землей. Я втянул но­здрями холодный воздух, поежился, попытался вспом­нить, что мне снилось, – муть какая-то в голове. Рас­тер щеки, похлопал себя по плечам, разгоняя кровь, помахал руками, несколько раз отжался на кулаках и встал.</p>
			<p>Рядом на сошках стоял вычищенный Лехой «Мини-ми», сам командир сидел поддеревом с кружкой и не­зажженной сигаретой в руках. Рядом Лесник колдовал над примусом. Я скатал спальник, упрятал в чехол, под­цепил пулеметный ремень и забросил оружие на плечо. Сбоку появился Пригоршня – рюкзак одной рукой во­лочит по земле за лямку, «Гроза» болтается на длинном ремне ниже пояса и бьет по ногам. Выглядел он не очень, глаза осоловелые.</p>
			<p>– Держи, сталкер. – Леха протянул кружку. Никита взял ее, принюхался. Отдернув голову, смор­щился.</p>
			<p>– Пей, говорю.</p>
			<p>– Давай, парень, – хрипло подбодрил Лесник. – Полегчает. И сил прибавится.</p>
			<p>Никита нехотя пригубил, потом отпустил лямку рюк­зака, зажал двумя пальцами нос, выдохнул и опустошил кружку. Постоял с кислой миной, кашлянул, выпучил глаза и произнес:</p>
			<p>– А хорошо, ух! – Он постучал себя кулаком в грудь.</p>
			<p>– Держи, Константин. – Лесник вручил такую же кружку мне.</p>
			<p>Я не стал принюхиваться, сразу вылил содержимое в рот. Нёбо обожгло холодом, скулы свело, выступили слезы… а потом по жилам растеклось тепло. Я шумно выдохнул воздух.</p>
			<p>– Вот такой живительный напиток с добавками вол­чьей лозы, – констатировал Леха и встал. Сигарету спрятал обратно в пачку. – Только сами эксперимен­тировать не вздумайте. Пригоршня, тебя это в первую очередь касается. Тут дозировка важна, температура по­догрева, время настоя и еще куча факторов. Лесник, ты потом, когда передышка будет, надиктуешь нам с Кос­тей рецептик?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лесник кивнул, затушив примус.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Я прошелся по округе, пока вы спали. – Курорт­ник потуже затянул поясной ремень. – Тихо. Нехожено.</p>
			<p>Стащив с плеча пулемет, я присел. Разрядил, прове­рил исправность курка. Сделав контрольный спуск, сно­ва зарядил ленту и, присоединив короб, перекинул ре­мень через голову.</p>
			<p>– С рассветом на заимке будем, – произнес Лес­ник. Собрав мусор в целлофановый пакет, сунул его в заранее выкопанную ямку поддеревом, присыпал зем­лей и накрыл куском мха. Кружки и примус убрал в рюкзак.</p>
			<p>– Ну что, все готовы? – Леха застегнул перемыч­ку рюкзака, проверил, работает ли фонарь. Потом из­влек пистолет из потайного кармана, выщелкнул мага­зин, оттянул затворную раму – из ствола выскочил па­трон, Леха поймал его в ладонь. Щелкнул холостым выстрелом. Снова оттянул раму, вложил патрон и вста­вил магазин в рукоять. Повторил операцию с пистоле­том из набедренной кобуры.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я заметил, что с плеча Курортника исчезла повязка, и спросил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Как рана?</p>
			<p>– А… Лесник вылечил, затянулась моментально, зу­дит, правда, сильно…</p>
			<p>Он стал проверять фиксаторы армейских «сборок» на рюкзаке, я занялся детектором. Рядом щелкнул под-ствольником Пригоршня.</p>
			<p>– Три гранаты осталось, одна в стволе. – Он под­нял «Грозу».</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха кивнул. Я закончил проверку детектора и до­ложил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Готов.</p>
			<p>Лесник запахнулся, застегнул плащ. Подпоясался широким ремнем, поправил патронташ и сообщил, что тоже готов выступать.</p>
			<p>– Попрыгали. – Курортник несколько раз под­прыгнул на месте.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Все подчинились. У Лесника звякнули кружки в рюкзаке.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Перепаковать надо, – сказал командир. Лесник не стал спорить. Спустя две минуты мы по­кинули место ночлега.</p>
			<p>Ветер усилился, небо затянули тучи. Зарядил то ли снег, то ли дождь – мелкие капли воды вперемешку с белой крупой. Мерзкая погода.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я шел первым, за мной Лесник, следом Пригоршня, Курортник замыкал.</v>
					<v>Иногда Лесник шепотом подсказывал направление, он хорошо знал местность. Меня пустили вперед про­сто потому, что охотник не слишком любил возиться с электронным оборудованием – ПДА с собой носил, но не включал. Когда он увидел армейский детектор, сра­зу отмахнулся, будто ему артефакт предлагали голыми руками взять.</v>
					<v>Поначалу двигались на юг, сильно отдаляясь от на­меченной цели. Я подумал: так мы аж к «Агропрому» выйдем. Но потом Лесник скомандовал поворачивать вправо, и мы взяли к западу.</v>
					<v>Через два часа вышли к хутору на пологом холме, ко­торый упоминал Курортник. Дождь со снегом прекрати­лись, тучи разорвало ветром, выглянул круглый диск лу­ны, повис в небе, словно прожектор, – все предметы ста­ли отбрасывать длинные четкие тени. Лесник отправился проверять одну из своих ловушек на опушке, оставив нас в шалаше между деревьями. Я сунул руку в мягкую стену из лапника, сдвинул ветки, выглянул – пологий холм, ху­тор как на ладони. Шалаш примыкал к дереву, на ствол были набиты брусочки лестницы, сучки подрублены так, что взбираться удобно. Подняв голову, я разглядел доща­тый настил на высоте в два человеческих роста.</v>
					<v>С хутора послышался вой псевдопсов.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Почуяли? – спросил Пригоршня.</p>
			<p>– Вряд ли, – ответил я. – Ветер с холма. Кста­ти, пованивает…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник предположил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– В ловушке сдох кто-то. Может, и не один. – Он поправил ветки, закрыв дыру, через которую я выгля­дывал наружу.</p>
			<p>– Возвращается, – сказал сидевший у входа При­горшня.</p>
			<p>Мы тихо выбрались под тень деревьев. Показалась грузная фигура – Лесник нес ружье на плече, в левой руке качалось что-то пушистое.</p>
			<p>– Вот. – Он поднял руку, показав хвосты. – Су­ка и переярок попались. Подохли сутки как, не больше. Стая, видать, покрутилась вокруг, да и не стала совать­ся, ушла на хутор. Вожака бы их выследить и заманить. Тогда можно на большой улов рассчитывать… – Ски­нул на землю рюкзак, вынул из бокового кармашка ку­сок мешковины, аккуратно обернул хвосты и спрятал в карман. – Жаль, трупы в ловушке остались. Времени нет подымать. Пошли, что ль?</p>
			<p>– Куда теперь? – Я посмотрел на Лесника.</p>
			<p>– А прежней дорогой топаем. Обойдем хутор по опушке. Когда журавль колодезный разглядишь на око­лице, скажешь мне. Дальше я поведу.</p>
			<p>С холма лился унылый вой. Как бы стая не рванула в нашу сторону, подумал я, и тут он оборвался. Послы­шался скрежет металла, утробный рык вожака, по­том – приглушенный плеск и снова вой.</p>
			<p>Я бросил взгляд в сторону холма, где виднелись при­земистый амбар с провалившейся крышей и мазанка. Лунный свет отражался от стен – как-то неестествен­но, резал глаза. Может быть, постройки пропитались аномальной энергией, а может, морозный воздух так преломлял лучи. Картинка казалась очень контрастной: черный остов амбара и ярко-белые стены дома.</p>
			<p>Минут за десять миновали распадок между низкой порослью на опушке и молодым сосняком. Наконец из-за крыши мазанки выплыл длинный шест, похожий на тонкую стрелу башенного крана. С него свисала жердь, конец которой исчезал в колодезном срубе.</p>
			<p>Шест дернулся и пополз вверх, тут же собаки заткнулись, раздался скрежет. Из колодца вынырнуло вед­ро, подвешенное к жерди. Шест, достигнув высшей точ­ки, замер на миг и резко опустился – раздался плеск. Вот так, вот и не верь потом рассказам сталкеров… По­чему эта штука двигается сама по себе? Ясно, что здесь не обошлось без каких-то аномальных штучек, но вот каких?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я остановился. Лесник молча обошел меня и махнул рукой:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не обращайте внимания, здесь всегда так было. На хутор я не ходил и не пойду. И вам не советую, ма­ло ли чего…</p>
			<p>Вот так буднично: «мало ли чего». Хотя чего я удив­ляюсь? Ведь привык, что есть псевдоплоть, зомби и прочая нечисть, аномалии и артефакты… В конце кон­цов, сама Зона – вот она, и я в ней.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я повернул за Лесником, который зашагал к лесу.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Собаки не пойдут за нами, – бросил он, не обо­рачиваясь.</p>
			<p>Ага. Охотнику можно верить, это его мир. Не удив­люсь, если он, как гидрометцентр, прогноз погоды мо­жет выдать на неделю.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Хотя гидрометцентр частенько ошибается…</v>
					<v>За спиной хмыкнул Пригоршня, я обернулся – он пожал плечами. Нуда, что тут скажешь… Наверное, об одном и том же подумали.</v>
					<v>Хорошо, что ночь лунная и звездная, а то поход че­рез лес занял бы гораздо больше времени, чем плани­ровалось. Лесник спокойно шагал впереди, без всяких приборов обходил деревья с наростами ржавых волос. Аномалии, как новогодние гирлянды, мигали голубова­тыми сполохами. Пару раз попалась ведьмина паутина, непонятная и, на мой взгляд, безобидная штука. Паути­ной эту аномалию прозвали за тонкие маслянистые ни­ти. Они протянулись между ветвями, на них застыли так называемые слезы мрака: черные глянцевые шары, от­ражающие лунный свет.</v>
					<v>Мне стало лень обходить очередные заросли паути­ны, я решил срезать путь, прыгнул через небольшую ямку между двумя молодыми елками. И пожалел об этом – с земли выстрелило облачко жгучего пуха. При­землился я на колени с тихим воем. Схватившись ладо­нями между ног, ткнулся лбом в землю.</v>
					<v>Когда кое-как распрямился, подошел Лесник. Недо­вольно покачал головой. Никита, ухмыляясь, помог под­няться. Блин, и ведь знаю, что нужно идти след в след! А если б там жарка висела над ямкой или карусель – тогда что?</v>
					<v>Курортник ничего не сказал, лишь дернул меня за во­ротник и скомандовал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Привал пять минут.</p>
			<p>Он сел под деревом, Лесник устроился рядом с ним, сняв с плеча ружье. А я так и остался на месте в неле­пой позе. Никита забрал у меня пулемет, я снял штаны и осмотрел обожженные ляжки. Как этот пух сквозь одежду жжется? Синтетика, нити огнеупорные и еще куча всяких элементов в ткань вплетены – а он жжет! Пришлось скинуть рюкзак, отцепить аптечку и найти пузырек с йодом. Ничего лучшего придумать было нель­зя. Смазав ожоги, я быстро оделся, упаковался и забрал у Никиты пулемет.</p>
			<p>– Совсем малость осталось, – негромко сказал Лесник, глядя на небо. – А погода-то странная сто­ит… – Он почесал клочковатую бороду.</p>
			<p>Да, погодка действительно непонятная. Ведь снег был, а сейчас нет. Только тут до меня дошло: надо Лесника про снег спросить, Леха, когда ему все расска­зывал, про это не упомянул и сам не поинтересовался. Я открыл рот…</p>
			<p>Едва слышно треснула ветка. Лесник с Курортником вскочили. Охотник перехватил ружье, выставил стволы перед собой. Я развернулся, поднимая пулемет.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Может, кабаны через кусты ломятся. Опять затре­щало, громче…</v>
					<v>Лесник прошел мимо меня, я двинулся следом. Сде­лав несколько шагов, мы оказались на краю полянки. Слева, у кустов, стояли шесть кабанов, лунный свет об­лизывал мохнатые бока. Самый крупный повел мор­дой – сверкнули красные радужки глаз. Вожак всхрап­нул, и стадо рвануло вправо, за секунду преодолев по­ляну, вломилось в лес.</v>
					<v>Ерунда какая-то! Почему они не напали, почему не шарахнулись в кусты напротив, а кинулись в далекие за­росли?..</v>
					<v>Из тени кустов на поляну шагнул сталкер в пятнистом КЗС. Опять «Свобода». Значит, монолитовцы у моста не всех положили. Ну с каким же упорством нужно двигать­ся к цели? Невзирая на потери и препятствия…</v>
					<v>По краю поляны двигались уже трое.</v>
					<v>Ну, трое – это не сотня. Я глянул на Леху, он по­казал рукой: двигаемся следом, Пригоршня замыкаю­щий. Лесник посторонился, пропуская нас вперед.</v>
					<v>У меня на руке завибрировал счетчик радиации. Фон нарастал. Свободовцы на ходу натягивали противогазы. Нас разделяло метров пятьдесят, сталкеры шли налег­ке, без рюкзаков, только подсумки на поясе.</v>
					<v>Курортник остановился, вопросительно посмотрел на Лесника. Тот отмахнулся. Я не понял, что означает этот жест. Курортник, кажется, тоже. Лесник прошипел: «Быстро», – и зашагал дальше, возглавив группу.</v>
					<v>Что я не люблю, так это такие вот непонятки. И ведь ситуация сложилась – особо не поговоришь, чужие ус­лышать могут, да и нет времени на объяснения. Решив, что Лесник знает, почему не нужно надевать средства противорадиационной защиты, мы с Курортником по­следовали за ним.</v>
					<v>Начало светать. Я оглянулся – сзади бесшумно шел Пригоршня.</v>
					<v>Лесник увел нас в сторону от поляны, свободовцы исчезли из виду. Зайдя в глубь леса, мы встали. Мер­цающие студни преградили путь. Я насчитал семь холод­цов, вдалеке еще несколько – черт, как не вовремя, уйдут анархисты! Лесник взял левей, удаляясь от поля­ны, обошел бледно-зеленое поле аномалий – но на пу­ти выросли нити ведьминой паутины. Лесник пошел совсем медленно, то и дело замирая, осматривался, за­пускал пятерню в бороду, думал, потом снова делал шаг и опять глядел по сторонам.</v>
					<v>Леха нервничал, тоже понимал: уйдет «Свобода» – ищи потом.</v>
					<v>Наконец охотник нашел проход между аномалиями и дальше повел нас без задержек. Браслет на руке пере­стал вибрировать – что это, интересно, было такое, поле аномалий фонило или какой-то другой источник? Хватанули мы дозу, теперь жрать таблетки придется. Не люблю я эту гадость противорадиационную…</v>
					<v>Лесник вывел нас к глубокому оврагу, лес здесь сов­сем поредел, по склону рос пышный кустарник. Прихо­дилось держаться подальше от веток, чтобы не заце­пить, не зашуршать, не выдать себя. Когда кустарник кончился, мы перешли на бег, спустившись на дно овра­га, проскочили метров двадцать и вынырнули к пологой ложбине. Взобрались по склону – и тут же попадали на землю, отползли назад и вниз.</v>
					<v>В пяти шагах возле густых зарослей спиной к нам стояли двое. Я переглянулся с Лехой – те самые стал­керы из «Свободы», точно. Они нас не могли слышать, противогазы старой модели плотно обтягивали голову и уши. Кажется, сталкеры отдыхали, пытаясь унять тя­желое дыхание, плечи их вздымались и опадали. Я вспом­нил, как сам бегал марш-броски в противогазах еще по срочной, ночью – сквозь запотевшие стекла мас­ки почти ничего не видишь, а в уши словно ваты на­пихали.</v>
					<v>Где ж еще один? А вдруг их все-таки больше? Мо­жет, тройка – только передовой дозор?..</v>
					<v>Леха стянул рюкзак и показал Пригоршне, чтобы тот тоже сбросил. Лесник с озабоченным видом дер­жал сталкеров на мушке. Не нравилось ему что-то. Ну да. Леснику со «Свободой» ссориться не с руки. Он ведь охотник-одиночка, вольный сталкер, если ввяжет­ся в историю и об этом узнают в группировке… Не простят. Могут и на него охоту объявить, разбираться не станут.</v>
					<v>Курортник с Пригоршней обменивались знаками: ко­мандир берет левого, Пригоршня правого, нам с Лес­ником страховать. Только Никита и Леха хотели напра­виться к сталкерам, как из кустов появился третий. Махнул рукой, двое пошли к нему.</v>
					<v>Курортник показал «отбой» и взялся за рюкзак.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Разделяемся, – прошептал Леха. – Лабус с Лесником, Никита за мной.</p>
			<p>Я понял, что мы у цели, когда пробрался к зарос­лям и раздвинул ветки. Взгляду открылась полянка, на другой стороне стоял приземистый дом, не то хлев, не то сарай. В дверях рядом с лежащей у стены железной ванной двое… Кирилл! – чуть не вырвалось у меня. Нашего ученого за локоть держал какой-то мужик. По­трепанный, в камуфлированном свитере с изодранны­ми рукавами и старой кожаной жилетке с кучей кар­манов. Когда он повернулся, я увидел «М4», приторо­ченную сбоку к рюкзаку, а над клапаном блестящий тубус.</p>
			<p>Я внимательно оглядел поляну, пытаясь определить, где же могут появиться Курортник с Пригоршней и ку­да подевались трое из «Свободы». Посреди поляны между холодцом и белым искрящим шаром электры ле­жал мертвец.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Твою мать!</v>
					<v>Лесник дернулся – я прошептал это вслух.</v>
					<v>В утреннем свете и отблесках аномалий я разглядел ежи, разбросанные по всей поляне, – взведенные ежи! Какой-то резкий звук, хлопок или сотрясение почвы… Рука сама потянулась к «сборке», висящей на рюкзаке.</v>
					<v>Зашуршали ветки кустов, и на поляну выбрались двое в противогазах. Сжимая «калаши» в боевом поло­жении, сделали несколько шагов и остановились. Раз­дался гнусавый голос:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Хенде хох, Химик!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Вот он, эффект внезапности, когда все становится с ног на голову!</v>
					<v>Мертвец посреди поляны шевельнулся. Лесник рух­нул на землю. Я рванул «сборку» с липучек, большой палец вдавил крышку, рука распрямилась в броске.</v>
					<v>Активация наступит через пять секунд.</v>
					<v>Время тянулось словно резина. Алюминиевый ци­линдр аномальной гранаты с мигающим алым диодом на крышке, казалось, завис в воздухе. Мужик в дверях толкнул Кирилла за ванну, подбил ему ноги, завалился следом, пытаясь укрыться между ванной и стеной.</v>
					<v>Я упал рядом с Лесником – ладони на затылок, го­лова между локтями. С поляны послышались шлепки, словно несколько мокрых тряпок швырнули в дощатую стену. Над головой, пробив кусты, что-то пронеслось. Кто-то ахнул, крик оборвался. Тренькнула активирован­ная «сборка», и потом треск электры заглушила оче­редь «калаша».</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t18">Часть третья ВСПОМНИТЬ ВСЁ <a xlink:href="#FbAutId_6" type="note">note 6</a></p></title>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t19">Глава 14 ВИВИСЕКТОР</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Я нырнул за ванну, проехался щекой по стене, отдер­нув голову, треснулся макушкой о чугунный бок. Из глаз брызнули слезы. Пальцы скользнули по шершавым доскам сарая. В голове мелькнула мысль: кругом смерть, Кирилл, все хотят тебя убить! Химик больно на­давил на поясницу, протискиваясь сверху, громко руга­ясь. Прижал к земле.</p>
			<p>В стену сарая дважды что-то врезалось с хлюпающим звуком. Потом раздался скрежет, будто столкнулись две шестеренки.</p>
			<p>С поляны прозвучала автоматная очередь, несколько пуль с визгом срикошетили от ванны. В ушах зазвенело. Ноги по-прежнему оставались снаружи, никак не полу­чалось протиснуться под ванну полностью. Химик дер­нулся, взвыл у меня над ухом. Крик резко оборвался.</p>
			<p>Наступила тишина – неестественная тишина, слов­но все вокруг напиталось нервным напряжением, ожи­данием развязки.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Раздался топот – кто-то бежал в нашу сторону.</v>
					<v>Я попытался протиснуться глубже, Химик задергал­ся, не позволив мне поджать ноги.</v>
					<v>Опять хлюпающие удары в стену. За домом затреща­ли кусты, на краю поляны жахнул сдвоенный выстрел. Повторился скрежет, потом прозвучал возглас:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, это Давыдов! Прикро… – Фраза оборва­лась.</p>
			<p>Совсем рядом послышалась возня, глухие удары, шлепки. Кажется, кто-то упал, и тут же неподалеку на­чалась драка.</p>
			<p>Химик дернулся, зарычал, локтем больно надавил мне на позвоночник. Хрустнули суставы – Химик спи­ной отвалил накрывавшую нас ванну. Вскочил. Я пере­вернулся на спину. В нескольких шагах стоял Вивисек­тор: на голову наброшен капюшон, лицо в густой тени. У его ног лежал человек в одежде военстала…</p>
			<p>Вивисектор вытянутой рукой сжимал горло Пригор­шни, тот хрипел и дергался. Попытался ударить кула­ком, но Вивисектор легко отмахнулся.</p>
			<p>Химик выдернул из-за голенища нож. Штанина над ботинком была разодрана, из икры вырван клок мяса. Не обращая внимания на рану, сталкер пригнулся и прыгнул на Вивисектора, который сразу выпустил Ни­киту, развернулся, вскинув руки ладонями навстречу, растопырил пальцы и…</p>
			<p>Меня оглушило. Вот только как, чем? Я не знаю, что это было. Будто с размаху отвесили оплеуху – в гла­зах поплыло, челюсти свело судорогой. Я увидел, как Химик скрючился в шаге от воскресшего мертвеца, пы­таясь заслониться рукой от невидимой силы. Отчаянным движением он все-таки достал Вивисектора – нож по­лоснул по кисти.</p>
			<p>Боль и головокружение схлынули. Лишь резь в гла­зах осталась – но могу поклясться, что видел, как с пальцев Вивисектора сорвались сияющие нити. Они сразу растаяли. В сознании колыхнулось что-то, какое-то воспоминание… и пропало.</p>
			<p>Вивисектор пнул Химика ногой в живот, сталкер осел рядом с Никитой и военсталом.</p>
			<p>Из кустов на дальнем конце поляны с протяжным «А-а-а!» выскочил Лабус и начал стрелять.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Вивисектор, пригнувшись, кинулся за угол сарая.</v>
					<v>Лабус повел стволом, не отпуская спусковой крючок. Пули врезались в электру посреди поляны, аномалия взорвалась, искры ударили в холодец по соседству, взметнув сноп ярко-зеленых брызг. Холодец вскипел, набух, разрастаясь, – и начал сращиваться с белыми молниями бледнеющего шара электры.</v>
					<v>Лабус продолжал стрелять. Пули, пронзая мешани­ну из студня и электры, врезались в стену сарая, остав­ляя в воздухе яркий инверсионный след.</v>
					<v>Я, кажется, заорал, когда над головой вжикнули не­сколько кусочков свинца. В лицо ударила щепа из про­битых досок. Со звоном и лязгом внутри помещения что-то падало, взрывалось. Лабус выстрелил еще не­сколько раз, чудом не зацепив меня, и тут у него кон­чились патроны.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– А-а-а! – Крик превратился в сиплый хрип.</p>
			<p>Костя опустил пулемет, сбросил пустой короб, со­рвал с жилета магазин, зарядил и вскинул оружие, бы­стро водя стволом из стороны в сторону.</p>
			<p>Из кустов на поляну выбрался дед с клочковатой бо­родой, в шапке-ушанке и длинном плаще. В руках дву­стволка.</p>
			<p>– Ушел, – сказал он.</p>
			<p>– Сука! – Лабус сплюнул. – Лесник, гляди в оба! – И бросился к сараю.</p>
			<p>Я силился вспомнить, ухватить тот самый миг, что подарил мне пси-удар Вивисектора – и не мог. Вос­кресший мертвец, которого ненавидит Химик, которого хочет убить Лабус и все остальные, знает способ, как сделать так, чтобы я все вспомнил… Нельзя его уби­вать, он поможет вспомнить все!</p>
			<p>Лабус подбежал к стене, перехватив пулемет под ле­вую руку, собрался нырнуть за угол.</p>
			<p>Но я успел подняться, опираясь на здоровую ногу, и толкнул его. Чертыхнувшись, он припал на колено, рез­ко обернулся.</p>
			<p>– Ты чего?! – Удивление на лице сменилось злос­тью. – Твою мать, Кирилл! Мапупа тебя раздери!!!</p>
			<p>Костя в сердцах врезал кулаком по стене сарая. Ши­рокая, почерневшая от времени доска треснула, рука за­стряла в проломе. Лабус дернулся, пулемет бряцнул на ремне, и военстал, не сумев удержать равновесие, сва­лился на бок.</p>
			<p>Я съехал спиной по стене постройки. Почему я его толкнул, зачем? Словно и не я это был, кто-то другой на миг завладел моим телом. А ведь я что-то вспом­нил – вспомнил и тут же забыл. И еще вдруг стало по­нятно: я знаю, как называются аномалии, сросшиеся в центре поляны, чувствую их энергию. Лиловые нити электры сплетались с кислотной жижей холодца. Мыс­ленно я потянулся к ним – и отшатнулся, сознание обожгла боль. Именно сознание, не тело. Будто ядови­той щелочью плеснули на мозг. Из глаз брызнули сле­зы. Я сдавил виски, тихо взвыв, отчаянным усилием во­ли выбросил яркие образы вон из головы. Процесс сли­яния аномалий завершился. Срослись два локальных поля, создав новый очаг энергии с силой вдвое боль­шей, чем электра и холодец вместе взятые, и с другими свойствами. Я знаю, что произведет на свет новая ано­малия, когда разрядится! Но я не могу сказать, откуда эти знания. И что со мной случилось на Янтаре, откуда амнезия?..</p>
			<p>Я сидел, прислонившись к стене сарая, рядом лежал рюкзак с ГСК, в двух шагах Химик бинтовал рану на но­ге. Совсем рассвело. За стеной ходил Лесник, при каж­дом шаге раздавался хруст стекла – видимо, Лабус по­крошил очередью банки и колбы на стеллажах. Дед по­стоянно бурчал что-то. Лязгнул инструмент, послышался удар молотка, хлопнула дверца сейфа. Хруст смолк – дед стоял напротив открытой дверцы несгораемого шка­фа. Я дернулся, сознание словно в пелену тумана про­валилось. Я видел размытый образ Лесника, его блед­но-желтую ауру с багровым пятном в груди. Лесник по­тянулся к этому пятну, будто помассировать грудь хочет, аура пошла фиолетовыми сполохами боли. Он пытался заглушить ее…</p>
			<p>У меня в ушах гудело, в горле першило, под ребра­ми набирали силу дрожь и жжение – но я видел, ви­дел его! Потом гул исчез, унялась дрожь, только в вис­ках слабо кололо.</p>
			<p>Так не бывает, не могу я видеть сквозь стены. Да что же это происходит?! Закусив губу, я подумал: не нужно быть Пинкертоном, в такой ситуации и Химик сопоста­вит шаги, хлопанье дверцы и поймет, где сейчас стоит старик и что он делает. Это все мои выдумки, будто я вижу сквозь предметы. Хотя… у старика в груди опу­холь. Вскоре она начнет разрастаться, поедать тело. Я это знаю, я это вижу! Как?!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик забинтовал ногу, встал. Сунув нож за голени­ще, посмотрел на меня:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Чего дергаешься, лаборант? Вроде привидение увидел. Бледный как смерть.</p>
			<p>– Нужно повязку снять, артефакт все отдал, всю энергию, – сказал я.</p>
			<p>Он поднял брови, но не стал ничего говорить. При­сел, вынул нож и спорол волчью лозу у меня с колена.</p>
			<p>Я чувствовал, что кость почти срослась. И я знал, что артефакты под названием улитка, закрепленные на голове Химика повязкой, способны снять головную боль и повысить общий тонус. В течение нескольких часов улитки не позволяют отмирать клеткам мозга, стимулируют нервную систему, выравнивая кровяное давление… А еще – Химику удалось достать Вивисек­тора ножом потому, что улитки противостоят менталь­ным импульсам.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Сталкер с прищуром глядел на меня.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Дальше я сам, спасибо.</p>
			<poem><stanza>
					<v>За стенкой раздался хруст битого стекла, и Лесник вышел из сарая.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Химик, «сборка» цела? Та, о которой спорили когда-то, помнишь?</p>
			<p>– Не успел. – Химик похлопал по блестящему ту­бусу на клапане рюкзака и поднялся. – Собрать не ус­пел. Вивисектор, паскуда…</p>
			<p>Я старался не смотреть на сталкеров. Насупился и думал: как же так, откуда я столько знаю, как могу ви­деть и чувствовать энергию аномалий, ауру людей? И Химик меня в чем-то подозревает. Догадывается о моих способностях…</p>
			<p>Под коленом покалывало. Я уставился на раздувший­ся до размеров небольшой дыни артефакт. Кровь кам­ня – руками трогать не желательно. Под действием аномальной энергии отрезы ткани, которыми Химик примотал артефакт, спеклись с красно-бурой поверхно­стью, похожей на губку. Ком сморщился.</p>
			<p>Уши слегка заложило, я ощутил, что ком внутри ис­сох, как картофельный клубень, пролежавший целое лето на солнцепеке. Теперь следует его спрятать, зако­пать в землю. Почва со временем расплющит комок и вытянет гниль, как я обозвал про себя мертвые клетки и осколки кости. Их артефакт вобрал в себя из моего организма. Влага в земле и корни растений напитают полезными компонентами коричневый шмат, похожий на кусок вяленого мяса. А потом, когда случится вы­брос, артефакт возродится вновь.</p>
			<p>– Рукой не вздумай трогать, – сказал дед, шагнув ко мне.</p>
			<p>Хотя на самом деле никакой он не дед – не такой уж и старый, просто в возрасте мужик. Но из-за боро­ды и ушанки хотелось называть его именно так. Он при­слонил ружье к рюкзаку с ГСК, достал рукавицы из плотной мешковины, надел. Большими пальцами легко продавил потемневшую массу вокруг колена, осторож­но разделил на две дольки и отнял от ноги.</p>
			<p>– Вот так. Теперь закопать надо.</p>
			<p>Я повернулся, встретившись взглядом с Химиком, не выдержал и опустил голову. Попробовал согнуть ногу в колене. Получилось неожиданно легко. Я не­ произвольно улыбнулся, согнул еще раз, разогнул, опять согнул. Легкая боль, словно мышцы задереве­нели, ослабли – так бывает, если долго сидеть с под­жатой ногой.</p>
			<p>– Разработаешь, – сказал Лесник, и Химик хмык­нул.</p>
			<p>– Отойдем за угол, батя, – кивнул он Леснику. – Артефакт закопаем.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Они скрылись за сараем.</v>
					<v>Ну и черт с вами! Химик эгоистичная натура все-та­ки – вон как меня использовал, чтобы Вивисектора за­валить. Если бы не медблок от костюма, если бы я не воткнул шприцы ему в шею…</v>
					<v>Я поднялся, опираясь на стену, по-прежнему боясь ступить на недавно сломанную ногу. Осторожно подви­гал стопой – нормальные ощущения. Аккуратно пере­нес на нее вес тела. Ха! Это фантастика, как еще на­звать? Я даже рискнул слегка подпрыгнуть. Легкая, сов­сем легкая боль…</v>
					<v>Странный тип Химик. Помог ведь мне, вылечил, не бросил. А сейчас шепчется за углом со стариком. Види­мо, они давно знакомы. Ладно…</v>
					<v>Зашуршали ветки кустов – на поляну один за дру­гим вышли Курортник, Лабус и Пригоршня. Курортник осунувшийся, бледный. Его пошатывало, да и Пригор­шня выглядел не лучше – стычка с Вивисектором не прошла для них даром. Бодрый, с румянцем на скулах был только Лабус.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Где Лесник? – спросил Курортник. Я мотнул головой в сторону сарая.</p>
			<p>– Тут мы, – отозвался дед из-за угла.</p>
			<p>– И чего там прячетесь?</p>
			<p>Лабус подобрал алюминиевые цилиндры отработан­ных армейских «сборок» и остановился в двух шагах от новой аномалии возле погреба. Из пузырящегося пятна на земле иногда выстреливали зеленые молнии, по по­ляне стелился запах озона. Лабус погладил усы и по­шел к сараю, на ходу убирая бесполезные контейнеры «сборок» в жилет.</p>
			<p>– Закопали кой-чего. Кровь камня у щегла сня­ли… – Лесник выглянул из-за угла, посмотрел, на ме­сте ли я. – Разбрасывать такие вещи негоже. Ну, че­го у вас?</p>
			<p>– Ушел Давыдов! – Курортник вынул из подсумка флягу. Сделав несколько глотков, передал ее Пригорш­не. Тот тяжело сел, выдохнул и стал жадно пить. – Ушел, тварь! – зло добавил военстал. – Лабус, При­горшня… – Он замер, не договорив, уставился на рюк­зак с ГСК. – Так!..</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита оторвался от фляжки, тоже взглянул на рюкзак:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Вот он, родимый! – и обрадованно вскочил. Ко­мандир поймал его за рукав.</p>
			<p>– Теперь ты с этой штукой от меня ни на шаг. По­нял?</p>
			<p>– Угу, – кивнул Никита, облизнув губы.</p>
			<p>– Ваш, что ли? – спросил Химик.</p>
			<p>– Смотрел, что внутри? – Курортник недобро при­щурился.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик качнул головой:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ночью не разберешь, что за штука…</p>
			<p>– Теперь забудь, – оборвал военстал. – Лабус, ты на север, помнишь, там кусты перед ложбиной? На­блюдай, пойдет кто – свисти. Пригоршня, ты к овра­гу, там заляжешь. А мы пока трупы уберем и решим, что дальше делать. Вопросы? Нет вопросов.</p>
			<p>Химик усмехнулся. Никита отдал флягу Курортнику, медленно поднялся и побрел на пост. Лабус скрылся в кустах.</p>
			<p>Лесник и Химик приблизились к Курортнику, кото­рый, хмурясь, возился с настройками ПДА.</p>
			<p>– Давыдов… – медленно повторил Химик. Повяз­ки у него на голове уже не было – наверное, зарыл улитки вместе с кровью камня.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник поднял на него взгляд.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Говори, Лексей, что считаешь нужным, не стес­няйся, – сказал Лесник.</p>
			<p>– Сначала – кто ты такой? – Военстал продол­жил возиться с ПДА.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик пожал плечами:</v>
				</stanza></poem>
			<p>- В Зоне недавно. Ну, относительно. Дел с контра­бандой не имею. С группировками тоже. Сталкер я… – Он повернулся к Леснику, будто ища поддержки.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Дед молчал.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты продолжай, – спокойно произнес Курорт­ник, – и побыстрей.</p>
			<p>– А чего мне продолжать? Ты мне не духовный на­ставник, чтобы покаяние принимать. Нечего мне боль­ше добавить. Лесник за меня поручится.</p>
			<p>Дед кашлянул в кулак. Возникла неловкая пауза. Лесник погладил бороду, еще раз кашлянул. Сказал:</p>
			<p>– Да. Курортник…</p>
			<p>– Лепите мне тут сказку! – Курортник вскинул го­лову. – Это вы Пригоршне сочиняйте, он любит истории про честных сталкеров. Ты еще скажи, что у тебя на ствол разрешение имеется, охотничий билет, как у Лесника…</p>
			<p>– Лексей, ну меня-то ты знаешь, – перебил Лесник.</p>
			<p>– Знаю, а его вот, – Курортник ткнул пальцем в Химика, – впервые вижу. А ты? – развернулся он ко мне. – Ты, смотрю, выздоровел. Щечки порозовели. Нога не болит?!</p>
			<p>И чего он так завелся? Я чувствовал, как напряжен Курортник, как жаждет, чтобы хоть кто-то сказал ему гадость, и тогда он сорвется, выпустит пар.</p>
			<p>– Что произошло на Янтаре?! Что? Говори! – Я помотал головой:</p>
			<p>– Не помню. По-прежнему не помню…</p>
			<p>– С лагерем нет связи больше двух суток! Что с От­мелем, что с Янтарем?..</p>
			<p>– Остынь! – вдруг резко произнес скрипучим го­лосом Лесник. – Ты очумел совсем, парень? Эти лю­ди тебе ничего не сделали, так и умерь тон. Химик это­го… Давыдова остановил, когда ты кулем под ногами его лежал. Щегол тебе чего сделал? Ты, Лексей, злой стал до людей.</p>
			<p>Курортник уставился на него блестящими глазами. Дед возвышался над ним, широко расставив ноги, вы­пятив бороду.</p>
			<p>– Поменялся ты. Что-то сильно внутри тебя муча­ет. Что?</p>
			<p>– Не время сейчас. Потом. Потом… – Курортник вдруг сник. Медленно убрал ПДА, поморщился, помас­сировал шею.</p>
			<p>– Ладно, я отвар сготовлю. И поговорим заодно. – Лесник стянул рюкзак со спины.</p>
			<p>– Давай. – Курортник явно нуждался в передыш­ке и сам пока не хотел продолжать разговор. – Химик, пошли трупы уберем.</p>
			<p>Они вдвоем направились к убитым сталкерам, лежа­щим у края поляны. Дед подошел ко мне, поставил под ноги рюкзак.</p>
			<p>– Подсоби. Тебя, кажется, Кириллом зовут?</p>
			<p>– Да. А вас?</p>
			<p>– Лесником кличут. – Он присел у рюкзака и от­крыл клапан. Порылся, дал мне примус. – Обращать­ся умеешь?</p>
			<p>– Разберусь. Дело нехитрое.</p>
			<p>– Тогда давай, вот тебе фляга с кружкой. А вот спич­ки. – Дед протянул коробок, встал, подхватил ружье. – Я пройдусь, соберу кое-что на местном огороде.</p>
			<p>Он скрылся за сараем. Я поколдовал с примусом, разжег. Залил воды в кружку и поставил на горелку.</p>
			<p>Курортник и Химик убрали одно тело с поляны, по­тащили второе к кустам. Я передернул плечами – тру­пы меня не пугали, я просто почувствовал, что стало с человеком, которого атаковали ежи. Военстал и стал­кер с трудом удерживали мертвеца на весу. С виду те­ло как тело, но я точно знал, что кости сломаны, будто человек упал с большой высоты, поэтому труп трудно поднять и перенести, он словно кукла, набитая ватой, без каркаса внутри. Не повезло этим ребятам. Не по­везло…</p>
			<p>Вернулся Лесник с небольшим свертком, положил на землю, развернул – я увидел на мешковине порублен­ные стебли молодых побегов волчьей лозы.</p>
			<p>– Ну что, – сказал дед, – сейчас заварим. Лю­дям в себя прийти необходимо. Поможем. Видал, – он кивнул то ли на хромавшего к нам Химика, то ли на кусты, куда только что оттащили трупы, – что ежи с человеком могут сделать? Зона породила разных тва­рей. От мутаций этих обычная свинья стала псевдопло­тью, да к тому же болтает, что твой попугай в клетке, звуки всякие коверкает, слова повторяет. Зомби – тут объяснять долго не нужно, с псевдособаками тоже, ду­маю, понятно, а вот кровосос откуда взялся? Чей от­прыск? Или контролер – от человека произошел или… И ежи эти – загадка. Не знаю, как лучше их обозвать. Химик утверждает, что ежи навроде живых аномалий…</p>
			<p>– Ежи – как аномальная граната, оружие, – ска­зал подошедший Химик. Он попробовал пошатать ван­ну, но та стояла на боку мертво. Сталкер присел на кра­ешек со сбитой эмалью, рядом пристроился Курортник, положил оружие на колени. Химик продолжил: – Еж перенял свойства аномальной энергии, но при этом он живой. Ну, слово «организм» тут не слишком уместно, но если хотите, то можно и организмом назвать. Еще ежей называют «морскими», с виду похожи, а еще – артефактами, но тут мнения разделяются. Я предпочи­таю называть ежей живыми аномалиями, Лесник – ар­тефактами. В спокойном состоянии еж не опасен, его можно взять в руку, только сначала надеть специальную рукавицу или перчатку. Иголки острые, крепкие, но не ядовитые.</p>
			<p>Я заметил, что Курортник с любопытством наблюда­ет за Химиком. И еще вспомнил, как Григорович рас­сказывал мне о живых аномалиях под названием «глюонный субстрат». Из них какое-то вещество выработа­ли в лаборатории, которая в восточном Могильнике была…</p>
			<p>С мысли сбил голос Химика, который вещал, будто лекцию в институте читал:</p>
			<p>– Еж не выделяет никаких отравляющих веществ и нерадиоактивен. Если его взвести, – Химик щелкнул пальцами, – сжать, бросить в преграду, на землю, громко хлопнуть в ладоши рядом – он, как граната, встанет на боевой взвод. Дальше уже достаточно дунуть на иголки, плюнуть, зацепить, чихнуть, слово сказать – еж рванется с места, причем внутри у него включится что-то типа радара, распознающего крупные биологиче­ские объекты, которые он сразу начнет атаковать. Ри­кошетит еж как каучуковый мяч от препятствий. Энер­гии хватает на то, чтобы с минуту скакать в замкнутом пространстве. Если в помещении находятся живые су­щества, еж превратит их в губку. Иглы при такой силе удара дробят кости, как бы измельчают их, поэтому те­ло становится как пакет с желе. Скорость в полете у ежа фантастическая, не как у пули, но близко. Он спо­собен пробить доску в полсантиметра с расстояния в не­сколько метров.</p>
			<p>Я покосился на Курортника, потом снова взглянул на Химика. Тот наблюдал, как Лесник добавляет в воду стебли лозы.</p>
			<p>– Еще один брось, – посоветовал Химик. Лесник нахмурился. – Брось, брось, не повредит. Я серьезно.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Дед добавил в кружку стебель. Неожиданно лекцию продолжил Курортник:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ученые на Янтаре выяснили, что, столкнувшись с преградой, еж как бы трансформируется, иглы втя­гиваются внутрь, закручиваются и выстреливают напо­добие бура, локатор внутри определяет, способен ли артефакт преодолеть преграду или нет. Затем проис­ходит перераспределение масс и энергии, это влечет за собой новый «старт» и поиск биологического объекта в пространстве. – Военстал отлепил от рюкзака ци­линдр армейской «сборки», продемонстрировал, дер­жа пальцами за донышко. – Вот эта штука спасла нам жизнь.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик жадным взглядом впился в аномальную гра­нату.</v>
					<v>А я вдруг осознал: мне достаточно увидеть анома­лию – и в голове всплывают знания о ней, словно рас­крывается файл на компьютере, главное увидеть близ­ко, мысленно дотянуться, почувствовать…</v>
					<v>Курортник покрутил цилиндр, произнес:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Давыдов, Давыдов… – Его взгляд стал отсутст­вующим.</p>
			<p>А я все думал о ежах. Они атакуют живые организ­мы, потому что те выделяют тепло…</p>
			<p>– Ну так что за Давыдов? – не вытерпел Химик. Курортник тихо заговорил, уставившись перед собой:</p>
			<p>– Давыдов командовал группой военсталов. Я знал его лично. Не друзья, не товарищи, просто соседи по от­ряду. Полгода назад мы выполняли специальное задание штаба ОК. Десантировались в Зону тремя группами в разных районах с задачей найти упавший вертолет. Груп­пы спецов начали работать против нас – открыли огонь на поражение. В живых остались я и Лабус. Мы всех спецов потом положили, не сразу – полдня вое­вали, но нам счастливый билет выпал… После боя хо­тели похоронить тела – и товарищей, и тех, кто про­тив нас воевал, – гон помешал. Мы еле ноги унесли с Костей. Когда волна мутантов схлынула, хоронить было почти нечего, тела превратились в отбивные, кто где – не разберешь… – Курортник поднял винтовку, сжал рукоять, хрустнули пальцы. – Уже практически стем­нело, мы в убежище решили укрыться. А утром оказа­лось, что одного тела не хватает. Мы тогда значения не придали. А вон как все обернулось… – Курортник опу­стил винтовку. Встал. Спросил, не глядя на Химика: – Почему ты Давыдова Вивисектором назвал?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я хотел было ответить, но сталкер бросил на меня взгляд, и я промолчал.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Как-то так, к слову пришлось, ассоциации с рас­сказом одним возникли. А ты откуда знаешь, что я его так называл?</p>
			<p>– Слышал, – обронил Курортник.</p>
			<p>– Давыдов ваш… – Химик тоже поднялся с края ванны. – У него пси-способности большие. Но он не умеет ими пользоваться. И мне показалось, что…</p>
			<p>– Что? – резко спросил военстал. – Что тебе по­казалось?</p>
			<p>– Вивисектор не знает, куда направить свои способ­ности. Будто нет у него граней между плохим и хоро­шим, черным и белым, добром и злом. Как-то так…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Последовала пауза. Наконец Курортник сказал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лесник, ты отвар сготовил? Долго еще?</p>
			<p>Все посмотрели на деда. Он застыл, зажав клочок бо­роды в щепотку, другая рука замерла над кружкой. Брякнулась ложка, выпущенная из пальцев. Примус качнулся, дед опомнился.</p>
			<p>– Да, все готово. Передержал слегка, горчить бу­дет, но это ничего.</p>
			<p>– Тогда собирайтесь. Идем к Янтарю, надо наконец выяснить, что там за дела творятся. – Курортник по­правил оружие на груди. – Есть будем на ходу.</p>
			<p>– Добре.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t20">Глава 15 ИНФЕКЦИЯ</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Ясный выдался денек. На небе ни облачка, щебета­ния птиц только не хватает. Мало их в Зоне, лучше всего к аномальной среде приспосабливаются тараканы, крысы, растения и люди.</p>
			<p>Я шагал за Пригоршней, на спине у него висел рюкзак с ГСК, а новый, непонятно откуда взявшийся, он отдал Химику. Поначалу я опирался на костыль, ко­торый смастерил Химик – загогулина из армату­ры, – но потом перестал, нога практически не бес­покоила. Изредка я бросал взгляд по сторонам, отме­чая места, где висят аномалии. Мысленно то и дело возвращался к утренней схватке Вивисектора и стал­керов. Я пытался понять, в чем кроется разгадка мо­их новых знаний о Зоне, вспоминал последовательно все события, которые привели меня в компанию этих людей.</p>
			<p>Курортник шел первым, за ним Лесник, Никита, я – трудно было удержаться за высоким парнем, у которо­го шаг с аршин, – следом Химик, замыкал Лабус.</p>
			<p>Я чувствовал спиной колючий взгляд сталкера. Он, когда мы сидели в погребе, упомянул о способностях, которые вскрывает Зона в человеке. У меня тогда хо­рошо получалось справиться с болью. А потом вообще будто таинственная книга открылась в голове. Чем глуб­же продвигались в Зону, тем больше я познавал ее. Не просто видел аномалии, а ощущал их энергию, опреде­лял, какая слабая, какая посильнее. А как объяснить то, что я у Лесника разглядел растущую опухоль в груди? Как такое вообще может быть? И Химик этот непрост, сразу заметил, что я веду себя неестественно. Теперь надо стараться не показывать, что у меня открылись способности. Новый знакомый не такой, как Никита, как Лабус. Эти двое хоть и подрались на складе в ра­бочем городке, и Лабус слегка злился на Пригоршню, но это так, для порядка. Ну, подрались – зато они обычные мужики, простые, правильные. И лица у них открытые, и эмоции они не прячут, говорят что думают. А Химик скрытный, что-то общее есть в поведении его и Курортника. Военстал тоже странно себя ведет, злой, как мой отец, который бросил семью. Тот приезжал не­часто, каждая встреча начиналась обычным разговором о жизни, но не проходило и пяти минут, как закипала ссора с матерью. Отец кричал, что мы виноваты, мол, сломали ему жизнь. В такие моменты хотелось забить­ся в угол комнаты, зажать уши руками, отгородиться от мира и исчезнуть…</p>
			<p>Пригоршня резко остановился, вскинув руку, присел. Я чуть не налетел на его широкую спину, меня дернули сзади за капюшон, ладонью надавили на плечо – я опу­стился на колено. Обернувшись, встретился взглядом с Химиком. Лабус развернулся с пулеметом на изготовку, замер под тонкой березой, глядя назад по тропе, туда, откуда мы пришли. Химик слегка подтолкнул меня под локоть и поднялся. Я понял: отбой тревоге, можно про­должать движение. Лабус едва слышно кашлянул, я представил, как он разглаживает усы и поправляет пу­леметный ремень. А может, я увидел это, как тогда с Лесником, который бродил за стеной сарая по битому стеклу? Нет, наверное, все-таки представил…</p>
			<p>Интересно, сколько нам еще шагать до Янтаря? И как мы в лагерь проберемся? Курортник говорил, что прой­дем какую-то усадьбу с выгоревшим селом, оттуда до озера всего пара километров.</p>
			<p>Я помассировал виски и сосредоточил внимание на Пригоршне… Во дела! Вокруг него растекалась жел­тая аура, не такая бледная, как у Лесника, молодая, пышущая здоровьем. У меня в ушах зашумело, в гор­ле появилась сухость, закололо в висках, но на этот раз совсем слабо, не как у сарая. Никиту почти ниче­го не беспокоило, лишь иногда проскакивала искорка напряженности в ореоле, импульс, пси-ниточка – и все. Я понял, что могу мысленно ухватить нить, толь­ко не решился, не стал тянуться.</p>
			<p>Пригоршня внимательно следил за шагавшим впере­ди Лесником, иногда кидал взгляд на лес по правую ру­ку, готов был в любую секунду упасть на землю, открыть огонь из автомата.</p>
			<p>Мне определенно начинали нравиться новые способ­ности. Улыбнувшись, я вытянул шею и попытался про­щупать Лесника. Дед шел уверенно, уклонялся от ве­ток. Шума шагов не слышно, ничем не бряцает, не шур­шит, хотя одет не по-военному, а как-то по старинке. Аура у него бледная, и в центре, на уровне груди, алое сияние – непонятная для меня болезнь, опухоль. А он и не знает. Чувствует болячку, но не придает ей пока значения, а надо бы. Опухоль еще редко беспокоит. Как же ему рассказать о ней, не выдавая своих способнос­тей? Может, Лесник сумеет победить заразу, если во­время обратится к врачам.</p>
			<p>Курортник шел первым, и на нем никак не удавалось сосредоточить внимание. Далеко, шагов десять – ауру уловить или хоть что-то почувствовать я не мог. Слов­но голова Курортника была покрыта непроницаемым панцирем. Я попробовал погрузить сознание глубже в пелену тумана, как уже делал, когда сканировал Лесни­ка и Пригоршню, но заслон выстоял. Только боль в ви­сках усилилась, а увидеть хоть какую-то ниточку или распознать настроение Курортника не удалось.</p>
			<p>Пару раз военстал останавливал группу, приседал, клал ладонь на затылок, зачем-то просовывал пальцы под шлем. Водил стволом оружия, что-то высматривая среди деревьев.</p>
			<p>Лес поредел. Мы вышли к усадьбе, точнее, к ее гра­нице. Я каким-то образом сам определил, что впереди по правую руку находятся развалины. От них веяло пу­стотой, заброшенностью. Люди здесь давно не бывали.</p>
			<p>Мы шли вдоль заросшей высоким кустарником ре­шетчатой ограды. Приземистые, сложенные из кирпи­ча столбы через каждые десять шагов были соедине­ны чугунными прутьями. Ржавые, в палец толщиной, с элементами ковки, прутья продержатся здесь еще лет сто, пока основания столбов не подмоет вода и ограда не станет разваливаться на секции. Замысловатый узор на решетке сливался с ветками высокого кустар­ника. Кое-где ограда уже начала рушиться; поглядев в такой пролом, я различил поросший бурьяном сад. То, что это именно сад, я понял по высоким многолетним яблоням, посаженным квадратом. Стволы деревьев по­крыл лишайник, нижние ветки тонули в бурьяне. Яб­лони ведь должны плодоносить, только что-то не хо­чется пробовать их плоды, даже если бы сейчас было время урожая.</p>
			<p>Я обошел большой трухлявый пень, еще раз кинул взгляд в пролом, на яблони, приметил висящую у куста аномалию – жарка. И не пролезешь быстро в дыру, может зацепить. Легче перемахнуть через забор, чем рисковать, пытаясь проскочить между аномалией и плотными зарослями.</p>
			<p>Шагов через двадцать ограда под прямым углом по­ворачивала влево, там виднелась еще одна прореха. По краям высокие столбы, между ними пророс пышный куст в человеческий рост. Не пройти, надо ветки рубить. Курортник повернул, следуя вдоль ограды. Может, в прорехе когда-то были ворота? Судя по всему, так и есть – два железных столба вместо кирпичных. Вот только куда делись створки?</p>
			<p>Хм, странно все выходит. Как там в древности гово­рили?.. Не было полушки, да вдруг алтын. Ну откуда у меня дар видеть аномалии и столько знаний сразу? И зачем они мне?..</p>
			<p>Впереди прогремела очередь. Я упал на землю, на­крыл голову руками. Бабахнуло ружье Лесника, потом еще раз. Дед выругался. Я приподнял голову, рядом присел Химик и выстрелил несколько раз. Ему вторил автомат Пригоршни. Я привстал. Курортник, пятясь, выпустил остаток магазина, крикнул: «Заряжаю!» – и кинулся назад.</p>
			<p>– Никита, подсоби. Это для нас работенка. – Ла­бус перепрыгнул через меня. – Все назад!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик дернул меня за капюшон, крикнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Поднимайся, драпаем! Псевдогигант!</p>
			<p>Я вскочил, глядя вперед – Курортник с Лесником разбежались в стороны, освобождая дорогу Пригоршне и Лабусу, те присели на одно колено, вскинули оружие. Из прорехи, где когда-то были ворота, проломив куст, на нас выдвинулась туша. Кривые толстые лапы, лоба­стая морда, чем-то отдаленно похожая на рожу псевдо­плоти, только втрое крупнее. Голова низко посажена, шеи нет, общие очертания – какая-то помесь буйвола и медведя. Мутант с треском проломил кусты. Замер, разглядывая нас выпуклыми глазами с куриное яйцо. Утробно зарычал, присел на задние лапы, фыркнул и прыгнул. Лабус дал длинную очередь. Пригоршня выст­релил из подствольника, попал в холку твари, граната разорвалась, окутав мутанта облаком едкого дыма. Но псевдогигант и не думал останавливаться, он пер на нас, как паровоз. Пригоршня зарядил вторую гранату, выст­релил. Она то ли пролетела мимо, то ли попала в тушу и застряла, но взрыва не последовало.</p>
			<p>– Назад! – Передо мной возник Курортник, толкнул.</p>
			<p>Я бросился бежать. Опередивший меня Лесник пых­тел в двух шагах слева. Я обогнул трухлявый пень.</p>
			<p>– Черт! – ругнулся Лесник.</p>
			<p>Я краем глаза заметил, как он чуть не влетел в ко­лыхавшийся сгусток разгоряченного воздуха. Жарка за­гудела, Лесник потерял равновесие, провалился в плот­ные кусты и запутался в ветках по другую сторону за­бора. Я остановился, повернулся к нему, чтобы помочь, и на меня наткнулся Курортник, рефлекторно выставив­ший вперед винтовку. Въехал мне по скуле, и мы рух­нули на землю.</p>
			<p>– Химик, огонь! – Курортник вскочил первым. Сталкер выстрелил несколько раз, в оружии что-то клацнуло, он хлопнул ладонью по кожуху, выкрикнул:</p>
			<p>– Заело!</p>
			<p>Я кинулся к Леснику, который пытался высвободить запутавшийся в ветках ремень ружья. Длинные полы плаща и рюкзак за спиной сильно мешали ему – Лес­ник почти висел на кустах рядом с жаркой. Резких дви­жений не сделаешь – зацепишь аномалию, разрядишь на себя.</p>
			<p>Кинув сквозь ограду костыль из арматурины, я взо­брался наверх, разодрав штанину об острый прут, спрыгнул в сад рядом с дедом. Подобрал арматурину, за­греб в охапку ветки, сколько смог, используя костыль как рогатину, отжал в сторону…</p>
			<p>– Ружье! – прохрипел Лесник и развернул ко мне стволы, насколько позволили плотные заросли.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я потянулся к нему, ладонь уперлась в мушку.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Тяни!</p>
			<p>Пальцы сжались на стволах, я дернул на себя – ре­мень ружья выдрался из кустов, и я повалился на спи­ну. Тут же вскочил, оглянулся.</p>
			<p>Пулемет замолчал. Никита, выстрелив третью грана­ту, побежал за Лабусом вдоль ограды. Грохнул взрыв.</p>
			<p>Химик, сгорбившись, лупил ладонью по кожуху вин­товки, не обращая внимания на происходящее вокруг.</p>
			<p>Курортник не мог стрелять, ему мешали Лабус и Ни­кита, а сместившись в нашу сторону, военстал вляпает­ся в жарку. Нужно лезть через ограду, как я. Курортни­ка и Химика разделяло шагов десять, они стояли на од­ной линии со мной и Лесником. Курортник дожидался, пока мимо пробегут Лабус и Пригоршня, а Химик, ру­гаясь, все возился с отказавшим оружием.</p>
			<p>– Лабус, Пригоршня! Гранатой – огонь! – крик­нул Курортник, замахиваясь.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Захлопали запалы-замедлители…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ложись!</p>
			<p>Псевдогигант был в считаных метрах. Я лихорадочно соображал: куда ложиться? Где укрытие?</p>
			<p>Лесник толкнул меня – я чуть не вмазался головой в прутья ограды – и придавил к земле. Грохнули взры­вы, надрывно взвизгнули осколки, зазвенело в ушах.</p>
			<p>– Все в сад! – заорал Курортник.</p>
			<p>Лесник со стоном отвалился в сторону, я встал на ко­лено. Дым взрывов за оградой поднимался в небо, ту­ша псевдогиганта оседала, лапы подломились. Он зава­лился на землю, раздался низкий рык – а может, это был отчаянный предсмертный стон – и смолк.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лесник все еще постанывал сквозь сжатые зубы, я повернулся к нему.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Кровососово вымя! – прохрипел он. – Плечо… беги… Я справлюсь!</p>
			<p>Дед перевернулся на живот. Рюкзак и плащ на пле­че изодраны осколками, из ран сочится кровь. Лесник подтянул ружье, подняв ствол, оперся на локти. – Ку­да он целится?</p>
			<poem><stanza>
					<v>На ограду взмахнул Курортник, за ним лезли При­горшня и Лабус.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Химик! – закричал я. – Слева!</p>
			<p>Сталкер наконец оторвался от сломавшейся винтов­ки, поднял голову… и рванул, как спринтер, – я не ви­дел прежде, чтобы люди так быстро бегали. Лесник жахнул с двух стволов и взвыл от боли в раненом пле­че, потревоженном отдачей.</p>
			<p>Еще один псевдогигант прыжками приближался к ог­раде со стороны леса. Не предупреди я Химика, мутант подмял бы его, переломил хребет.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик споткнулся и растянулся на земле.</v>
					<v>Рядом со мной спрыгнул с ограды Курортник, крикнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Беги вперед, нужно укрытие. Мы разворошили ло­гово! – и склонился над Лесником, обхватил за бока.</p>
			<p>– Держи. – Я протянул костыль. – Пригодится. – Лабус был уже рядом и стал помогать Курортнику поднимать деда.</p>
			<p>Никита соскочил не в сад, а назад и в два прыжка оказался рядом с Химиком. Тот ковылял к ограде, силь­но прихрамывая на забинтованную ногу. Не успеют…</p>
			<p>– Они не успеют! – крикнул я.</p>
			<p>– Лабус! – перекидывая через плечо руку Лесни­ка, бросил Курортник.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Шагнув к ограде, Костя просунул сквозь прутья ствол пулемета.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Пригнись!</p>
			<p>Как только Химик и Никита повалились на землю, он открыл огонь. Пули вязли в теле мутанта, кровь брызгала из ран. Военстал стрелял в тулово и ноги. Псевдогигант заревел, повел мордой из стороны в сто­рону. Деревья редкие, такому монстру негде укрыться. Он повернулся, Лабус продолжал стрелять ему в бок. Псевдогигант рыкнул так, что заглушил звук выстре­лов, и кинулся к ограде.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
			<p>– Вперед, я сказал! – Курортник толкнул меня. Лесник повис на его плече. Лицо бледное, он был на грани потери сознания. Я побежал в глубь сада.</p>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Сад казался огромным, в нем легко было потерять­ся. Куда ни глянь – яблони, яблони, яблони… За спи­ной гремели выстрелы. Я продирался сквозь бурьян, жесткие ветки хлестали по лицу. Хорошо, что сейчас не лето, нет листвы, и такие аномалии, как холодец и Эле­ктра, видны невооруженным взглядом. Хотя в саду бы­ли и другие – ржавые волосы, жгучий пух. Их стано­вилось все больше, белые и рыжие наросты свисали с веток, скрывая собой бурьян. Кое-где заросли искрили, переливались мягким свечением.</p>
			<p>Когда я пробегал между двумя растительными ано­малиями, нога подвернулась. Я взмахнул рукой, пыта­ясь удержать равновесие, – ладонь обожгло, будто за­цепился ею за куст крапивы. Я прыгнул, упал на живот, перевернулся – ко мне, выстреливая в воздух белыми спиралями, тянулся жгучий пух. Я пополз на спине, от­талкиваясь пятками и локтями. По аномалии пробежа­лась волна, белые язычки столкнулись с наростами ржавых волос, раздался треск. В нос ударил резкий за­пах паленого, будто рядом циркуляркой распилили лист железа и металл нагрелся, а края покрылись окалиной. Рыжие капли брызнули в воздух.</p>
			<p>В лопатку что-то больно ткнуло, словно я напорол­ся на жердь. Я перекатился на живот, встал на колени. Возле груди щелкнула клешня псевдоплоти. Я отбил рукой повторный выпад, рванулся вперед, целя кула­ком мутанту в глаз, но попал во влажный бурый пятак. Псевдоплоть взвизгнула и отскочила. На ветках за спи­ной твари колыхнулись ржавые волосы. Запах палено­го нарастал, я оглянулся – жгучий пух, как ртутная пленка, струился по земле, вот-вот волна раскаленных брызг докатится до моих ног.</p>
			<p>– А фигльи! – завопила псевдоплоть. – Ванзай! Нахауй!</p>
			<p>Тварь кинулась на меня. Ее сознание размером с рых­лый комочек земли источало серую волну страха и от­чаяния. Я выбросил вперед руки и представил, как кро­шу комок пальцами. Затылок пронзила боль, грудь ош­парило кипятком.</p>
			<p>– Архгуеть, – промямлила псевдоплоть, уставив­шись на меня помертвевшим взглядом.</p>
			<p>Я пнул ее башку, как футбольный мяч. Мутант опро­кинулся в заросли ржавых волос, по веткам прокати­лась бело-голубая волна, а я ринулся в открывшийся на короткий миг проход.</p>
			<p>Жгучий пух и ржавые волосы превратят в пепел труп мутанта, пожгут друг друга, расширив проход для тех, кто бежит за мной. Выгоревшие кусты укажут безопас­ный путь.</p>
			<p>Не оглядываясь, я бежал, огибая деревья, чуть не угодил в жарку – запалил аномалию, кинув в нее тол­стый сук. С треском занялось дерево по соседству, в лицо ударил горячий воздух. Еще несколько шагов – и сад неожиданно кончился. Я застыл на краю поло­гого склона, ведущего к небольшому пруду. Берег по­рос осокой. Пруд явно когда-то был куда больших раз­меров – там, где отступила вода, виднелись пучки грязных водорослей и тины, серые валуны, вросшие в песок.</p>
			<p>На другом берегу росли две плакучие ивы, между ни­ми торчал покосившийся кусок настила со сломанными перилами – все, что осталось от мостков. Ветки навис­ли над водной гладью, казалось, стоит немного надавить на деревья, и они упадут в пруд. Серый настил с черны­ми прогалинами на месте сгнивших досок упирался в бе­седку, стоящую в нескольких шагах от берега. Издали строение казалась совсем новым, не тронутым време­нем. Белые перильца с узором окаймляли четыре стол­ба, накрытых аккуратным куполом. От беседки тянулась длинная аллея, в конце ее виднелся дом, издали похо­жий на помещичью усадьбу.</p>
			<p>В доме можно укрыться. Хотя там могут быть твари, а у меня ни оружия, ни… Но только что я справился с псевдоплотью!</p>
			<p>Я оглянулся. Послышалась длинная очередь. Пуле­мет Лабуса я уже научился определять по звуку. Ско­рее всего Костя прикрывает отход отряда. Хлопнул взрыв. Еще один. Все стихло.</p>
			<p>Я не знал, что мне делать – вернуться или бежать к усадьбе. Схватка с псевдоплотью и пробежка по саду отняли слишком много сил, меня качало, дрожали руки. А Курортник приказал идти вперед. Я опять посмот­рел на усадьбу, оглянулся. Тишина. Черт! Что делать?! В сердцах ударил рукой по ветке яблони и скривился от тянущей боли в груди. Присел, схватился за ворот кос­тюма – дыхание сбилось. Бока, живот, грудь – все вдруг нестерпимо заныло. Я опустился на четвереньки и отполз под дерево. Медленно, осторожно выдохнул, пытаясь унять нахлынувшую боль. Что это? Что такое, почему болит? Может, псевдоплоть все-таки меня за­цепила клешней?..</p>
			<p>Я рванул клеванты воротника, расстегнул молнию. Пощупал флисовую подкладку – теплая, мокрая. По­ложил ладонь на грудь, поднес к лицу – кровь! Фут­болка, когда-то белая, теперь буро-красная. Возникло ощущение, будто я в кошмарном сне, мне все это снит­ся, все вокруг стало нереальным. Осторожно, боясь за­цепить пока еще невидимую мне рану, я стал выбирать ткань из-под пояса, складка за складкой заворачивать кверху.</p>
			<p>С трудом удалось пересилить отвращение, не зажму­риться. От пупа вверх шла извилистая алая полоса. Гру­бые стежки швов стягивали глубокий надрез на коже.</p>
			<p>В области диафрагмы он разветвлялся. Кровящие поло­сы покрывали грудь, исчезали под мышками. Это не работа псевдоплоти…</p>
			<p>Я сглотнул. Опять нахлынуло чувство нереальности происходящего. Да что же это такое?! Неужели это происходит со мной, с Кириллом Войтковским – нет, не может такого быть! Ужас накатывал волнами отку­да-то из-за края мира, и каждый раз спазм перехваты­вал горло, а тяжело бухающее сердце проваливалось куда-то в серую бездну. Я вспомнил, как лежал на чем-то твердом, обзор закрывало безобразное узкое лицо с паутиной порезов. Они бугрятся, шевелятся… Накати­ла тошнота, я почувствовал горечь во рту. Страшное лицо отодвинулось – одного глаза нет, вместо него сросшиеся ломти век дергаются в ритме ударов сердца. Другой глаз налит кровью, сосуды лопнули, видна лишь черная точка зрачка, очень узкого, будто его облада­тель находится в трансе или под действием сильного наркотика.</p>
			<p>Я хотел зажмуриться и закричать, но векам что-то мешало, какие-то распорки не позволяли им сомкнуть­ся. Появилась нестерпимая резь, глаза заслезились. Из горла вырвался слабый хрип, я осознал, что рот мне заткнули кляпом. Я не мог пошевелиться, даже моргнуть.</p>
			<p>Шевеление под кожей на лице Вивисектора прекра­тилось. Сросшиеся ломти век перестали пульсировать. Порезы начали вздуваться, потом блеснул скальпель – и брызнула кровь. Моя.</p>
			<p>Я силился зажмуриться, но не мог. Лишь мутная пе­лена слез выстроила слабую преграду между мной и этим кошмаром. Внутри тела копался кто-то склизкий, мерзкий. Он не давал отключиться сознанию, прова­литься в бездну и забыть происходящее…</p>
			<p>…Я очнулся, стоя по пояс в мутной воде на середи­не пруда. До мостков между ивами оставалось несколь­ко шагов. Тело от холода била мелкая дрожь, мысли в голове скакали, перед глазами все еще стояло жуткое лицо Вивисектора, испещренное пульсирующей паути­ной разрезов.</p>
			<p>Загребая руками воду и клацая зубами, я побрел к мосткам. Ноги вязли в илистом дне. Горло раз за разом сдавливали спазмы, я задыхался. Хотел скорее выбрать­ся на берег, но быстро двигаться в воде не получалось, и я брел, тихо постанывая.</p>
			<p>Наконец ухватился за край прогнившей доски – пальцы сорвались, с треском отлетела щепа, посыпа­лась труха, ладонь шлепнула по воде, подняв брызги. Холодный душ, окативший лицо, отрезвил. Я стал за­черпывать воду на ходу, поливать голову, шею. Потер лицо, проверяя, нет ли на коже бугрящихся шрамов и порезов, которые двигаются, как тонкие черви.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Во мне есть кто-то другой, он ждет часа, он спит…</v>
					<v>Инфекция! – неожиданно в сознании всплыли Ви­висектор и рассуждения Химика в погребе…</v>
					<v>Выбравшись на берег, я побрел вдоль мостков к бе­седке. Хлюпая ботинками, оставляя мокрый след, достиг ее и увидел: вблизи то, что раньше казалось аккурат­ным, нетронутым временем символом помещичьего пру­да из классической литературы, выглядит куда хуже. До­ски пола сгнили, в куполе дыра. Белая краска потрес­калась, облупилась.</v>
					<v>Я сел на ступеньку, привалился спиной к столбу и за­крыл глаза.</v>
					<v>Неужели и Химик… неужели Химик тоже инфициро­ван Вивисектором? Или только я?.. Это не простая ин­фекция – какое-то создание Зоны поселилось во мне, пси-мутант или что-то еще, о чем никто никогда не слы­шал. Он во мне и перестраивает, меняет меня. Я ста­новлюсь кем-то другим… Кто я теперь?</v>
					<v>Кто я?</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t21">Глава 16 ДРУГОЙ</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Боль исчезла, страх и растерянность пропали, их сменили опустошенность, апатия… Отрешенность. Я будто отгородился от происходящего, осталась одна мысль: теперь все равно, наплевать на всех – на Зо­ну, на военсталов, на Химика, Лесника, Пригоршню.</p>
			<p>Дрожь стихла, по телу растеклось тепло. Я оттянул футболку – вода смыла с кожи кровь, обнажившиеся шрамы набухли. Больше они не кровили, лишь пульси­ровали.</p>
			<p>Да, это не галлюцинации. Одно не могу понять: по­чему я так долго не замечал эти раны?</p>
			<p>Теперь я как Вивисектор. Химик говорил, он в рас­терянности, не понимает, где находится и что ему де­лать. Так и я. Не знаю, что делать. Что внутри меня? Или кто? Одно понятно: это другой. Чужак.</p>
			<p>А ведь Химик вспоминал в погребе старый ужастик с похожим названием. В Зоне есть много мутантов, пол­но всяких тварей, их истребляют, их исследуют… Но кто сказал, что люди изучили всех? Да что там изучили – откуда известно, что мы хотя бы видели все до одной формы жизни в Зоне? Сколько неведомых тварей хоро­нится по подвалам и дальним, скрытым полями анома­лий, прячется в лесах? Сколько их живет на ЧАЭС? Ка­кие мелкие гады могут обитать в руслах ручьев, в под­леске, в коре деревьев?..</p>
			<p>В биологии есть такое понятие: паразит. Эти парази­ты – полноправные обитатели нашей планеты, они ни­чем не хуже волков, летучих мышей, кузнечиков или мо­криц. И так же, как волки или свиньи, они могут мути­ровать.</p>
			<p>Внутри меня поселился какой-то паразит Зоны. Му­тант-симбионт. Мозговой слизень, влияющий на сознание.</p>
			<p>Я вздрогнул: мои ли это мысли? Может, слепок дру­гого сознания сейчас поглощает мое? Паразит внедрил­ся в мозг, как-то влияет на клетки, на нейронные свя­зи, перестраивает их – я начинаю понимать аномалии, определяю их на расстоянии, вижу ауры. Я ментальным ударом раздавил сознание псевдоплоти, убил ее. И с людьми, возможно, тоже так могу? Но если он спосо­бен на такое, ему ничего не стоит изменить мою память. А память – это и есть я, моя личность.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он способен изменить меня. Сделать вторым Виви­сектором.</v>
					<v>По спине пробежал холодок. Я сжал кулаки.</v>
					<v>На берегу пруда появился Химик, огляделся, пома­хал мне, обернувшись, сказал что-то. Следом к воде вы­шли Никита и Курортник, Лесник висел у них на пле­чах, еле-еле переставляя ноги.</v>
					<v>Химик захромал вдоль берега.</v>
					<v>Непослушными пальцами я заправил футболку, с трудом застегнул молнию, наглухо запечатав высокий ворот, поднялся.</v>
					<v>К пруду выскочил Лабус, застыл вполоборота, всма­триваясь в сад. Убрал оружие за спину и побежал за ос­тальными.</v>
					<v>Химик, доковыляв до беседки, оглядел меня и спро­сил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты что, купался?</p>
			<p>– Случайно получилось, умыться хотел, поскольз­нулся, – сказал я.</p>
			<p>Он опустился на ступеньку, вытянул ноги. Закрыл глаза, точно так же, как я несколько минут назад. Ли­цо у него было усталым, под глазами мешки. Химик сглотнул, взялся за винтовку и начал ее разбирать.</p>
			<p>– Лихо ты сад прошел. Дорожку нам приметную ос­тавил… я уж думал – все, сгинул лаборант. – Он под­нял голову, прищурился. – Дерево ты запалил?</p>
			<p>Не ответив, я встал и быстро пошел навстречу При­горшне с Курортником. Но не сделав и нескольких ша­гов, подумал: куда спешу, зачем? Помочь им… Для че­го мне это? Я же решил на все наплевать…</p>
			<p>Я остановился, растерянно обернулся. Химик копал­ся в винтовке, искоса поглядывая на меня со странным выражением.</p>
			<p>Чудные мысли в голове. Будто и не я, не мое созна­ние их породило, но кто-то другой, угнездившийся там. Нет, нельзя подчиняться ему. Пойду дальше с военсталами, Химиком и Пригоршней, какими бы они ни бы­ли, плохими или хорошими, злыми или добрыми. Они помогли мне, я помогу им. Это будет… будет по-чело­вечески.</p>
			<p>Сжав зубы, я поспешил к военсталам. Курортник, не останавливаясь, сбросил с плеча рюкзак Лесника. Я поднял его, просунул руки в лямки и пошел следом.</p>
			<p>– Пригоршня, давай за беседку, – сказал Курорт­ник. – Химик, что с оружием?</p>
			<p>– Патрон бракованный попался, пуля в канале ствола застряла. Теперь порядок. – Сталкер встал.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лесника уложили на землю. Он был без сознания.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, это по твоей части.</p>
			<p>– И по моей, – вмешался Химик. – Сколько у нас времени?</p>
			<p>– Пять минут. Пусть он в себя придет, иначе мы на­долго здесь зависнем.</p>
			<p>Курортник достал сигарету из пачки, помял пальца­ми и прикурил. Выпустив струю дыма, ладонью потер щеку, тряхнул головой.</p>
			<p>– Пригоршня, прогуляйся, осмотрись. Но близко к развалинам не подходи.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита скинул рюкзак, перезарядил оружие и напра­вился к аллее.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Подожди. – Я, тоже освободившись от рюкзака, двинулся следом.</p>
			<p>Курортник проводил меня взглядом, но промолчал. Присев на ступеньку под столбом, положил оружие ря­дом и уставился на мостки.</p>
			<p>Пригоршня шагал вдоль высоких кленов, мягко сту­пая по сгнившим листьям. Я на ходу посмотрел на не­бо. Сощурился от яркого солнца. Наверное, раньше здесь было очень красиво. Похоже на пансионат какой-то небольшой… Здесь отдыхали люди, наслаждались природой…</p>
			<p>– Лаборант, помоги, – позвал Химик.</p>
			<p>Я обернулся. Лесника уложили животом на плащ. Лабус скальпелем распорол свитер охотника, откинул крышку медицинского бокса и подставил ладони под бутылек со спиртом, который держал Химик. Тщательно вымыв руки, протер их тампоном, взял пинцет и начал извлекать осколки из спины раненого.</p>
			<p>– Мне полей. – Химик поставил бутылек на землю и сдвинул крышку контейнера с артефактами. В ячейках лежали клубок волчьей лозы, кровь камня, мамины бу­сы, выверт и лопухи зеленухи.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я взял склянку.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Давай скорей, – сталкер подставил ладони. – Все не выливай.</p>
			<p>– Тампоны готовь, – бросил Лабус.</p>
			<p>Химик вымыл руки, достал из медицинского бокса пузырек с перекисью, вскрыл пакеты с тампонами.</p>
			<p>– Лаборант, рукавицы найди. – Он отвернулся, стал помогать Лабусу.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Спину Лесника залило алым, кровь сворачивалась, пузырилась.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Да-а… – Лабус швырнул пинцет в пустое отде­ление медбокса, растопырил окровавленные пальцы. – Повезло мужику. Семь осколков: два в плечо и пять в спину, а в голову ни одного. Везучий. И ты, Кирилл, ему должен, по гроб жизни обязан.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кивнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Нашел? – спросил у меня Химик. – Чего си­дишь?</p>
			<p>Я распечатал изорванный клапан дедова рюкзака, ос­лабил узел. Так, примус, портянки, коробка с патрона­ми… ага, вот они, рукавицы. Взгляд уперся в цилиндр из прозрачного пластика, сплюснутый с одного конца. Внутри мягко светилась желеобразная масса.</p>
			<poem><stanza>
					<v>А это откуда у Лесника?!</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ну! – шикнул Химик.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я не глядя протянул ему рукавицы. Потом тронул пальцами цилиндр.</v>
					<v>Григорович называл эту штуку с желе «пуля-квант». Воспоминания нахлынули, как цунами. Я зажмурился. «Пуля», зарядник, лагерь на Янтаре, надувной мо­дуль… Хаотичные образы переполнили сознание. Есть «пуля-квант», а есть зарядник, два этих элемента бы­ли необходимы Григоровичу, чтобы его установка зара­ботала. Я дернулся, по спине побежал холодок, а па­мять продолжала выдавать картинку за картинкой: Ор­лов и Отмель, скачет виляющий хвостом пес Арден. Отмель раздраженно выплевывает слово за словом: «…Установка Григоровича должна погасить всплески аномальной энергии. Потому что есть задача создать непробиваемый энергетический периметр вокруг стан­ции. Нейтрализовав часть аномалий, установка проло­жит тем самым коридоры в Зоне, откроет проходы. Зо­ну можно будет как бы расчленить на части, окружен­ные безопасными коридорами, и тогда попытаться…» Меня толкнули в плечо.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Очнись, Кирилл! Привидение увидел? – Лабус еще раз двинул локтем. Ладони он держал на весу, ру­кава были засучены. – Полей спиртом.</p>
			<p>Химик, натянув рукавицы, разделил кровь камня на несколько маленьких частей. Обернул листьями зеленухи, обмотал стеблями волчьей лозы.</p>
			<p>– Сколько еще? – Из беседки выглянул Курортник.</p>
			<p>– Пара минут, – отозвался Химик. – Лаборант, давай скорей.</p>
			<p>Я бросил «пулю-квант» в рюкзак, схватил бутылек со спиртом. Лабус, смыв кровь, взял рулон медицинско­го пластыря и отделил край липкой ленты.</p>
			<p>– Готов.</p>
			<p>– Готов, – подтвердил и Химик. – Начали.</p>
			<p>Сталкер приложил один сверток к ране. Лесник дер­нулся и застонал. Химик надавил коленом ему на пояс­ницу. Лабус прижал артефакт двумя полосками крест-накрест. Операция повторилась несколько раз, легкие царапины Костя обработал спиртом и заклеил. Достал из бокса одноразовый шприц.</p>
			<p>– Постой, – сказал Химик, снимая рукавицы. – Что это у тебя?</p>
			<p>– Обычный стимулятор.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик завел глаза к небу, пошевелил губами. Потом покачал головой:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Давай обойдемся. Не нужно. Я не знаю реакции. Кровь камня пришлось делить на семь мелких частей, ее действие быстро прекратится. Тогда и вколешь свою аптеку.</p>
			<p>Лабус пожал плечами и спрятал шприц. Взял пинцет и скальпель, быстро протер их и полил остатками спир­та. Проворчал, что на ближайшей стоянке надо прока­лить инструмент на огне, и захлопнул бокс.</p>
			<p>Из разведки вернулся Никита. Они с Курортником засели в беседке и начали что-то тихо обсуждать.</p>
			<p>Из сада донесся слабый вой псевдособак, потом зна­комый рык псевдогиганта. Все подняли головы и неко­торое время вслушивались. Курортник с Пригоршней выскочили из беседки. Командир сказал нам, чтоб за­канчивали, и побежал к воде по мосткам.</p>
			<p>Химик с Лабусом усадили деда. Тот приоткрыл гла­за, что-то прошептал неразборчиво.</p>
			<p>– Бинтуем. – Костя разорвал упаковку индивиду­ального пакета. – Кирилл, придержи его.</p>
			<p>Я перебрался за спину Лесника, ухватил его за лок­ти, развел руки в стороны.</p>
			<p>Никита не получил указаний от Курортника и мялся на месте в двух шагах от нас.</p>
			<p>Химик и Лабус ловко накладывали бинт, передавая друг другу рулон. Сначала наложили крестообразную повязку, затем Костя вскрыл еще один пакет. Они ста­ли обматывать деду торс, спускаясь к пояснице.</p>
			<p>– Бла… благодарю, – прохрипел Лесник.</p>
			<p>– Тихо, батя, – сказал Химик. – Молчи. Главное, не отключайся, слышишь? Сейчас легче станет. Тебе бы отлежаться пару дней…</p>
			<p>– Все. Пакуемся, – произнес Лабус.</p>
			<p>Поддерживая Лесника, я наблюдал, как военстал со­бирает аптечку, а Химик складывает артефакты. На все про все ушло чуть больше минуты.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Снова донесся вой псевдособак, уже громче. Подбе­жал Курортник:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Готовы?</p>
			<p>– Да, – ответил Лабус.</p>
			<p>– Двигаем. С севера обойдем церквушку. Черт, пло­хо все. В деревне собаки… Плохо. Чего им надо? Там такой обед валяется, мы же псевдогиганта для них за­валили.</p>
			<p>– Может, второй их не подпускает, – предположил Химик.</p>
			<p>– Да в него столько свинца всадили! – Курортник сплюнул, оглянулся на пруд.</p>
			<p>– Так и третий мог появиться. У Янтаря этих тва­рей хватает. По-моему, они любят возле воды пас­тись, – заметил Костя.</p>
			<p>– Все, поднимаемся.</p>
			<p>Химик порылся в рюкзаке Лесника, достал широкую байковую рубаху. Я помог напялить ее на охотника, за­тем мы накинули на него плащ.</p>
			<p>– Химик, ты бывал здесь раньше с Лесником? – спросил Курортник.</p>
			<p>– Да.</p>
			<p>– Тогда ты первый, за тобой пацан. – Командир протянул мне патронташ и двустволку. – Рюкзак Лес­ника тоже твой. Справишься?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кивнул, взял оружие.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Для всех: направление – запад. За усадьбой ложбина, в полукилометре церковь, за ней выгоревшее село. Обойдем церковь по опушке, пересечем просе­лок…</p>
			<p>– Я знаю это место, – вставил Химик.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
			<p>– …оттуда по прямой на север, в двух километрах Янтарь. – Курортник обвел всех взглядом. – Мы с Никитой тащим Лесника. Лабус замыкает. Проверить и подготовить оружие к бою. Через минуту выступаем.</p>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Следуя за Химиком, я все никак не мог нормально пристроить на плече ружье. Перехвачу ремень – при­клад по ноге саданет, перевешу стволами вниз – тоже цепляются. Пробовал класть на плечо – рука занята, постоянно напряжена и устает быстро.</p>
			<p>– Ремень перекинь через голову, – посоветовал Курортник.</p>
			<p>Я так и сделал – стало легче, но оружию за спи­ной мешал рюкзак, а ремень резал шею. Зато руки свободны. С ружьем я управлюсь не так ловко, как ос­тальные, если стрелять придется. Я начал понимать, что не все так просто, как в книгах и кино показыва­ют, что умение нужно не только для того, чтобы обра­щаться с оружием, но даже чтобы правильно его но­сить.</p>
			<p>Химик иногда оглядывался, стараясь подобрать нужный темп и не отрываться от группы. Он прихра­мывал – ногу себе не перебинтовывал, не лечил на стоянке, дедом занимался. Пригоршня и Курортник, поддерживая Лесника, сопели у меня за спиной. Како­во это – тащить раненого человека? Мне с рюкзаком и ружьем тяжело, а им… Мужская работа – есть че­му поучиться. Терпению хотя бы. Когда все закончит­ся, когда выберусь из Зоны, буду поступать в инсти­тут. Пойду по стопам Григоровича, погружусь с голо­вой в науку, в исследования Зоны. Вернусь – и тогда по-настоящему смогу отблагодарить Лабуса, Пригор­шню, Химика… Пусть он со странностями, но он стал­кер, настоящий мужик, спец по аномалиям, одиночка.</p>
			<p>Курортник… Я мало что понял из его рассказа про Давыдова, но видел: горько ему, душа болит за погиб­ших товарищей, казнит себя… Потому он такой злой.</p>
			<p>А Леснику обязательно надо рассказать про его бо­лезнь – может, успеет вылечиться.</p>
			<p>Я сбился с шага, вдруг сообразив, какие человечес­кие мысли крутятся сейчас в моей голове. Незаметно для других потрогал грудь, живот… Стянутый суровой нитью извилистый разрез никуда не делся, и тот, кто проник в меня, этот странный обитатель Зоны, до сих пор во мне. Хотя сейчас я не ощущаю его влияния на свою психику, может, сумел перебороть, подавить это влияние? Или он просто затаился на время, осваиваясь в новом психическом пространстве…</p>
			<p>Слева тянулись развалины усадьбы. Стены в копо­ти, проломленные или прогоревшие крыши. Видимо, здесь не раз бушевал пожар – сталкеры, что ли, ба­ловались или что-то другое… Да чего я гадаю, какая мне разница.</p>
			<p>Химик стал углубляться в лес. Вой собак слабел – наверное, стая заняла новую территорию, добила вто­рого псевдогиганта и теперь пирует.</p>
			<p>Солнце достигло зенита. Воздух бодрил, дышалось легко и свободно, щеки горели на морозце, на них вы­ступил румянец.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик остановился и бросил через плечо:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Надо посмотреть, что у дороги.</p>
			<p>– Давай, – разрешил Курортник.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я призывно посмотрел на командира, и он добавил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лаборанта возьми.</p>
			<p>– Ну, идем, лаборант. Рюкзак только оставь.</p>
			<p>Я избавился от ноши, перехватил ружье за цевье, пригнулся и побежал за сталкером. Догнав, пристроил­ся за спиной.</p>
			<p>Мы шли минут пять. Когда между деревьями впере­ди показался просвет, Химик вдруг встал как вкопан­ный, потом развернулся ко мне:</p>
			<p>– Надо поговорить.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кивнул. В принципе я увязался за ним с той же целью.</v>
					<v>Сталкер молча ждал, пока я начну. А я не знал с чего.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Долго в гляделки будем играть? – Он присел на корточки у куста.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я тоже сел, поставил ружье между колен. Химик про­изнес:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Я не сказал тебе спасибо. За яму и Вивисектора. Сдох бы я там, точно.</p>
			<p>– Да… ладно.</p>
			<p>– Но что-то не так, я вижу. Ты какой-то странный стал. – Химик прищурился. – В артефактах сечешь, а в яме тогда сидел – дурак дураком. И когда шли к усадьбе, я видел, как ты подмечаешь, что и где висит. Чувствуешь, да? И Леснику помог у ограды.</p>
			<p>Когда он столько успел заметить, пока остальные ушами хлопали, даже Курортник? С винтовкой ведь во­зился, заело у него там патрон, потом Лесником был за­нят…</p>
			<p>– И потом еще раз я не сказал спасибо – псевдо­гиганта не засек, тогда ты меня во второй раз спас, – неожиданно добавил Химик. – С формальностями ра­зобрались, теперь давай начистоту…</p>
			<p>Он привстал, поглядел в просвет между деревьями, вслушиваясь. Я вытянул шею – вроде тихо. Сталкер снова сел.</p>
			<p>– Что с тобой сделал Вивисектор? – Я ответил почти сразу:</p>
			<p>– Не знаю.</p>
			<p>Химик, похоже, уловил мое короткое замешательст­во. Но не стал давить, лишь спросил:</p>
			<p>– Что помнишь?</p>
			<p>– Рожу противную. Мерзкую. – Я сморщился. – Как лежу на твердом – ни слова сказать не могу, ни пошевелиться. – Я замолчал, по спине вновь побежал холодок, как тогда. Будто я снова увидел узкое серое ли­цо в разрезах, склонившееся надо мной.</p>
			<p>– И это все?</p>
			<p>– Вроде да. .</p>
			<p>– Ладно. – Он выпрямился. – Идем дальше до­рогу смотреть.</p>
			<p>Обогнув кусты, мы вышли к ложбине и забрались в молодой ельник. На пологом холме стояли останки церквушки. Даже с большого расстояния видно было дыру в куполе. Креста на вершине нет, зато под купо­лом в проеме висит колокол.</p>
			<p>Химик посмотрел в сторону опушки. Между деревь­ями светлела просека, где раньше был проселок, теперь поросший высокими кустами. Было тихо.</p>
			<p>– Дуй за остальными, я здесь подожду. Скажи Ку­рортнику, что чисто на дороге. Церковь не изменилась, все как было.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я молча развернулся и побежал в лес.</v>
					<v>На душе стало как-то лучше после разговора со стал­кером. Хотя видно, что Химик не такой простой, как Ла­бус с Никитой… Я опять подумал: он ближе к Курорт­нику нравом, но только у военстала больше развито чув­ство ответственности за других, а Химик – себе на уме. Но при этом он не предатель и не трус, не дрянь чело­век, просто даже если сталкер помогает кому-то – то обдуманно и учитывая свою выгоду.</v>
					<v>Откуда такие мысли? Это я их думаю или мозговой слизень в моей голове? Что это – обычные рассуж­дения или подобие телепатии, глубокое проникнове­ние в характер другого человека? Да нет, какая теле­патия, что за ерунда… Но ведь видел я человеческие ауры, видел!</v>
					<v>Смешанные чувства и противоречивые мысли разры­вали меня на части. Нужно спешить, нужно на Янтарь скорее. Курортник сказал, что связи с лагерем нет боль­ше двух суток. Что же там произошло? До Янтаря теперь недалеко, там ключ ко всему: к моему прошлому, ко всем этим диким событиям. Скоро все выяснится.</v>
					<v>Меня встретил Курортник, я передал то, что сказал Химик, и военстал кивнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Веди. Лабус, Пригоршня, подъем.</p>
			<p>Лесник выглядел лучше. На щеках проступил румя­нец, взгляд стал живой, хотя без поддержки дед идти все равно пока не мог.</p>
			<p>Когда я вывел компанию к Химику, Курортник с При­горшней усадили старика под елкой. Командир приказал оставаться на месте и отправился с Химиком на развед­ку вдоль опушки. Лабус занялся Лесником, прощупал пульс, оттянул веки – старик заворчал, и Костя отме­тил, что брюзжание – верный знак: дело к поправке.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита попросил у него бинокль и долго разгляды­вал церковь на холме.</v>
					<v>Лабус рассказал пошлый анекдот про Семецкого и химеру. Мне он не показался особо смешным, но При­горшня от смеха чуть не выронил бинокль, а Лесник укоризненно пробормотал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ох… Ну нельзя ж так… Плохо раненого челове­ка смешить. Заплатки отскочат, потом кровь не остано­вишь…</p>
			<p>Вернулись Курортник и Химик, командир смерил всех суровым взглядом. Лабус пояснил, в чем причина веселья, – Курортник скупо улыбнулся.</p>
			<p>– Так, шутки отставить. Химик, нога как?</p>
			<p>– Хромаю. – Сталкер нагнулся, помассировал ко­лено.</p>
			<p>– Перебинтовывайся. Пятиминутный привал. – Химик уселся на землю, стянул рюкзак. Лабус достал медбокс и кинул сталкеру бинт.</p>
			<p>– Все слушайте. – Курортник сделал паузу. – Проселок чистый, нехоженый. Есть вероятность, что опять столкнемся с псевдогигантами. Лабус, что у тебя с патронами?</p>
			<p>– Два короба и пять магазинов, цинк россыпью.</p>
			<p>– Держи. – Курортник вынул из подсумка два про­зрачных снаряженных магазина. – Если опять ввяжем­ся, вся нагрузка на тебя. Химик?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Сталкер ответил, занимаясь повязкой:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Один полный. Еще есть три пустых и граната. – Курортник скинул рюкзак, распаковав, выудил из отделения несколько пачек с патронами и бросил на землю.</p>
			<p>– Пригоршня.</p>
			<p>– Я.</p>
			<p>– Снаряди Химику. И вот еще пара пачек на всякий случай.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита взял упаковки.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– А у тебя-то как с патронами? – спросил его Ку­рортник.</p>
			<p>– Цинк в рюкзаке, а магазины я еще в беседке все забил. Жаль, для подствольника нет ничего, а так по­рядок…</p>
			<p>Химик отложил бинт, извлек из кармашков жилетки три пустых магазина и отдал Пригоршне.</p>
			<p>– У тебя? – обратился ко мне Курортник. Занятый своими мыслями, я вопросительно уставил­ся на него. За меня ответил Лесник:</p>
			<p>– Десять с согласованной картечью, красная гиль­за, в патронташе и шесть с пулями – черная обо­лочка. И еще коробка на пятьдесят с пулями в рюк­заке.</p>
			<p>– Хорошо, плюс гранаты. Никита, дай Химику пару наступательных, а мы с Лабусом скинемся «эфками». – Курортник снова полез в подсумок.</p>
			<p>– Лесник, ты как?</p>
			<p>– Лучше. Константин анекдот рассказал, легшее стало.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус важно покивал и сказал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Было как-то дело, псевдоплоть и контролер на­шли двустволку. Контролер крутит в ручонках ору­жие – приклад осмотрел, курки стал щупать. Псев­доплоть своими глазенками выпученными в стволы за­глянула и как замурлычет. Контролер дернулся, двустволка как выстрелит. Дымище… Псевдоплоти башку оторвало. Туша лежит на земле, клешни дерга­ются, тело судорога бьет. Контролер стоит, трет уши: «Ну, свинья, тебе смешно, а мне знаешь как уши за­ложило!»</p>
			<p>– Отставить разговоры, – велел Курортник. – Идем следующим порядком: я веду, за мной Лабус. Хи­мик и Пригоршня, помогаете Леснику. Ты, – Курорт­ник указал на меня оружием, – замыкающий. Пере­сыпь из пачки с десяток патронов в карманы и свобод­ные ячейки забей в патронташе.</p>
			<p>– Ага, – кивнул я.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус достал крупные белые таблетки и раздал всем по две штуки.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– От радиации, – пояснил он. – Водой запивать не рекомендую, меня, если запью, мутит сильно.</p>
			<p>Я быстро проглотил таблетки, но горечь успела осесть на языке – пожевав губами, сплюнул. Химик в это время, окинув взглядом Никиту, сказал:</p>
			<p>– Пригоршня, значит… Не слыхал раньше.</p>
			<p>– А я о тебе слыхал.</p>
			<p>– Надеюсь, плохое?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня нейтрально хмыкнул, а Химик продол­жал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– У меня хоть кликуха понятная, я с артефактами химичу. А ты-то почему Пригоршня?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита выпрямился, потянулся.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Расскажу, если доживем.</p>
			<p>– Ну, надеюсь, доживем. – Закончив с перевязкой ноги, Химик тоже встал.</p>
			<poem><stanza>
					<v>И тут с холма долетел раскатистый звон колокола.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t22">Глава 17 ПРЕВРАЩЕНИЕ</p></title>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус вырвал у Никиты бинокль, вскинул к лицу. Все замерли.</v>
					<v>«Дон-дин-дон» – доносилось с холма.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– По ком звонит колокол? – произнес Химик с не­определенным выражением.</p>
			<poem><stanza>
					<v>В перезвон вплелась автоматная очередь.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– К дороге, быстро! – скомандовал Курортник. – По опушке.</p>
			<p>К стуку автомата присоединились щелчки одиночных выстрелов. Будто огрызался кто-то.</p>
			<p>– Не дают высунуться… – бросил Никита на хо­ду. – Попал бродяга.</p>
			<p>Колокольный звон сбился с ритма, стал затухать. Хи­мик с Пригоршней подняли Лесника.</p>
			<p>– Лабус, давай в хвост, – приказал Курортник. – Кирилл, ты за мной и смотри в оба!</p>
			<p>Словно финальным аккордом на высоких нотах тренькнули пули, угодившие в колокол на излете, и грохнул взрыв гранаты.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Потом наступила тишина.</v>
					<v>Курортник кинул взгляд через плечо, желая убедить­ся, что все на месте и идут установленным порядком, споткнулся, выругался и больше не оборачивался.</v>
					<v>Вскоре выбрались к проселку. Одно название – ес­ли бы командир не упомянул, что здесь раньше была до­рога, я бы не догадался, решил бы, что передо мной про­сека, поросшая кустами и травой.</v>
					<v>В груди кололо, шрамы саднили. Меня вдруг броси­ло в жар, я прокусил до крови губу, уши заложило.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Стой! – хрипло выдавил я. – Стой… Курортник замер. Оглянулся, подняв руку, скользнул взглядом вокруг. Я сглотнул. Язык распух, дыхание сби­лось. Вытянув шею, покрутил головой – отпустило. Но тут же защипало в ноздрях, то ли воздух морознее стал, то ли все еще последствия стресса сказывались…</p>
			<p>– Что? – прошептал Курортник.</p>
			<p>– Впереди что-то есть…</p>
			<p>– Да, есть. Сгоревший бэтээр.</p>
			<p>– Нет, кто-то там прячется.</p>
			<p>В голове возник посторонний звук, так гудит турби­на самолета, набирая обороты. Я оторопело посмотрел на военстала и прошептал:</p>
			<p>– Вы слышите?</p>
			<p>– Нет… все тихо.</p>
			<p>Командир подозвал Лабуса, остальные залегли. Мне передышка тоже была нужна, но Курортник велел идти за ним. Может, он стал больше на меня полагаться, до­гадавшись, как и Химик, о моих новых способностях?</p>
			<p>Или успел обсудить со сталкером этот вопрос? Они же шли по моим следам через яблоневый сад…</p>
			<p>– Теперь ты первый. Только очень тихо и под ноги смотри, – шепнул Курортник.</p>
			<p>Несколько секунд я двигался впереди, а военсталы за мной, но потом гул в голове превратился в рев, я сбил­ся с шага, прижал ладони к вискам и упал. Мир поплыл, сизая дымка окутала меня…</p>
			<p>Сильные руки подхватили, усадили. Пелена исчезла, рев оборвался. Лабус ощупывал мое лицо, хлопал по щекам. Оттянул веко, отпустил, поводил пальцем у ме­ня перед глазами из стороны в сторону. Повернувшись к Курортнику, кивнул.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Командир хмурился. А меня трясло.</v>
					<v>Лабус присел под кустом, пулемет положил на лок­тевой сгиб, палец – на спусковом крючке, и при этом он ухитрялся левой рукой теребить усы. Курортник, на­сторожившись, плавно лег на спину с гранатой в руке. Разомкнул усики кольца, вытянул его, скосил взгляд на куст, за которым была дорога. Лабус, подавшись впе­ред, изготовился к стрельбе.</v>
					<v>В моей груди будто разгорался костер, пот струил­ся по лицу. Я посмотрел на Костю: окруженный ярко-красной аурой военстал напряженно вглядывается в просеку. Меня накрыло вязкой пеленой, сквозь туман я различил, как командир заерзал, повернул голову и сжал гранату так, что пальцы хрустнули. Громко так – словно воздушный шарик над ухом лопнул. Звук ото­звался в голове гулким эхом. Я услышал шелест тра­вы, свист ветра в кронах, как хрустит кора качнувших­ся деревьев и трещит мерзлая почва под подошвам чужих сапог…</v>
					<v>По просеке кто-то двигался. Плыли два черных сгу­стка – чужие сознания, два темных облака, две тени.</v>
					<v>Я мысленно потянулся к ним, коснулся угольных пси-ниточек, скользнул навстречу. Позвоночник прострели­ла судорога. Внутренним взглядом я увидел просеку, по­жухлые, покрытые инеем стебли травы. Я словно под­ключился к камере видеонаблюдения. Медленно наплывала картинка. Перед глазами мелькнул закоп­ченный остов бэтээра, пятна ржавчины на скошенном листе брони – каркас машины просел на один борт, от­крывая взгляду продолговатые дыры от сорванных с пе­тель люков. Картина подернулась дымкой, прыгнула на­встречу… Я смотрел на просеку двумя парами чужих глаз. Как в схватке с псевдоплотью, ощущал сознание синхронов, их единый разум, только он напоминал ку­сок черного мрамора, в отличие от сознания «свиньи», больше похожего на рыхлый ком земли. Я коснулся гладкой поверхности мрамора… и увидел бездну. Бес­крайняя ночь притягивала, звала, мерно гудела. Я мыс­ленно попытался сжать черный монолит – холод, хо­лод из бездны влился в меня, ледяными щупальцами пробрался внутрь. Сектанты остановились. Я завладел мыслями близнецов, их волей, я уже знал их имена, по­вадки, склонности. И тогда я приказал – тихо, вкрад­чиво, так, чтобы они не ощутили вмешательства в объ­единенное сознание, управляющее двумя телами, реши­ли, что это их собственная мысль, – приказал: Идите к церкви, встречайте отряд… нужна ваша по­мощь… Генрих, Герман, вас ждут на холме…</v>
					<v>И потом я провалился в ночь. Вой черного ветра во­круг, ураганный рев. Монолит держал меня, тянул за синхронами. Я не хочу прятаться, я хочу идти дальше с бушующей силой, стать мусором, пылью, унестись вме­сте с ветром. Я побежал – полетел и ударился о ледя­ную стену. Обжигающий холод сковал мысли, впился осколками в сердце… Нет. Пусти, пусти…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Пусти… – прошептал я пересохшими губами.</p>
			<p>Тело трясло, холодный пот заливал лицо, капли сте­кали по переносице и падали на перчатки обхвативше­го меня Лабуса.</p>
			<p>Я задергался. Военстал отпустил меня, и я повалил­ся на бок, попробовал встать на четвереньки, жадно хватая ртом воздух. Руки подломились в локтях, и я вре­зался в промерзшую землю лицом.</p>
			<p>Меня перевернули на спину, склонившийся Лабус напряженно всматривался в мое лицо. Вдруг его пере­дернуло, в глазах мелькнули удивление и растерянность. Они сменились испугом.</p>
			<p>– Как ты это сделал? – Около меня на колени опу­стился Курортник. Вставив кольцо в гранату, убрал ее в подсумок и снова прошептал: – Как?</p>
			<p>Я с трудом сел. Лицо горело огнем, будто наждачкой прошлись по щекам. Костя отодвинулся подальше, вид у него был оторопелый. Я вдруг понял, что рядом нахо­дятся Пригоршня, Химик и раненый Лесник, которого сталкеры поддерживают за плечи. И все они присталь­но смотрят на меня. Что такое? Что случилось, почему они так уставились?</p>
			<p>– Я…</p>
			<p>– Тихо, – остановил меня Курортник. – Говори тише.</p>
			<p>– Я видел глазами синхронов. Я… – Я хотел ска­зать, что владел их мыслями, их сознанием, но сказал другое: – Они ушли…</p>
			<p>– Куда? – Курортник сделал знак, и Костя исчез за кустами.</p>
			<p>– К церкви. – Я сглотнул и хрипло выдавил: – Янтарь… Они идут на Янтарь.</p>
			<p>– Осознание… Но зачем им Янтарь?</p>
			<p>– Кто они? – с трудом произнес я.</p>
			<p>– Синхроны? Сектанты, монолитовцы. Они подчи­няются Осознанию.</p>
			<p>– О-со-зна-ни-е, – по слогам произнес я, пробуя слово на вкус…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Вернувшийся Лабус спрятал бинокль в футляр и до­ложил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ушли к подножию холма. У церкви движение.</p>
			<p>– Идем через проселок. – Курортник повернулся ко мне. – Идти сможешь?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я слабо кивнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Тогда быстро. – Он взял ремень ружья, переки­нул через мою голову. Схватив меня за плечи, рывком поставил на ноги.</p>
			<p>Я пошатнулся. Командир пристально посмотрел мне в глаза – я ощущал такой же взгляд Химика, стояще­го сбоку, – и сказал:</p>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
			<p>– За мной. Лабус – замыкающий.</p>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Курортник пытался идти быстро, но нас тормозил ра­неный Лесник. Меня часто пускали вперед, указав на­правление, – я легко определял, где зависли анома­лии, проводил через опасные участки. Такое доверие ра­довало – я нужен военсталам, – но и слегка пугало.</p>
			<p>Командир делал частые остановки, тогда я ложился на землю, закрывал глаза и глубоко дышал. Лабус с Ку­рортником исчезали в лесу, уходили в разные сторо­ны – контролировали окрестности. Никита и Химик в это время перебрасывались короткими фразами, а Лес­ник лежал на животе с закрытыми глазами и молчал. Тяжело сталкерам – в охотнике килограммов девяно­сто, а у Химика из ноги кусок мяса вырван, он все силь­нее хромает с каждым переходом, да и Пригоршня вы­мотался.</p>
			<p>В этот раз передышка затянулась. Курортник обыч­но командовал привал в глухом месте, вот и сейчас вста­ли посреди разлапистого ельника. Солнечные лучи с трудом пробивались к земле, устланной мягким слоем опавших иголок; воздух был морозный, свежий.</p>
			<p>Никита срезал и накидал на землю лапника, помог Химику устроить Лесника на ветках и подошел ко мне, протягивая плоскую фляжку:</p>
			<p>– Глотни, лаборант.</p>
			<p>Я медленно свинтил крышку, глядя то на Химика, то на Никиту. Они по очереди отвели глаза, Пригоршня да­же голову опустил. Что такое, почему у них такой вид? Будто они смущены и одновременно слегка напуганы чем-то – я что, прокаженный?</p>
			<p>Сделав маленький глоток, я уставился на мохнатые ветки. Иголки кололи шею, от дерева шел густой запах смолы. Странно – в прошлый раз, когда Никита под­сунул мне спирт, я чуть не задохнулся, а сейчас горло даже не обожгло.</p>
			<p>– Пригоршня, подсоби, – позвал Химик.</p>
			<p>Стоявший надо мной сталкер замешкался, будто хо­тел поговорить, но потом направился к Химику. Тот, пе­ребинтовав ногу, решил заняться Лесником. И хоро­шо – мне не хотелось сейчас разговаривать. Шок от вторжения в чужое сознание не отпускал. Страх ше­вельнулся внутри. Я сделал еще глоток, и в этот раз спирт подействовал – я подавился, закашлялся. Под­няв фляжку на уровень глаз, разглядел на полирован­ной стали следы от пальцев, подышал, протер рукавом и заметил под горлышком гравировку. Три маленькие прописные буквы: «Н.И.Н» – наверно, инициалы Ни­киты. На гладком боку фляги я вдруг увидел отражение своего лица. Пальцы дрогнули, я отшвырнул флягу, ед­ва не вскрикнув. Вскочил. Пригоршня рванул за ремень автомат и застыл – Химик не дал ему повернуться, схватившись за ствол оружия. Оба смотрели на меня.</p>
			<p>– Что это?! – прошептал я.</p>
			<p>Навернулись слезы. Я положил ладони на лицо, мед­ленно провел по паутине мелких порезов. Вот почему они так на меня смотрели! Вот почему никого не удивил мой рассказ о монолитовцах-синхронах. Я стал похож на Вивисектора – теперь не только внутренне, но и внешне! Ведь есть морфология, а есть внутренняя фи­зиология, и одно связано с другим…</p>
			<p>– Да что же это такое?! – Вместе с испугом во мне пробудилась злость, я помимо воли оскалился.</p>
			<p>Лесник приподнял голову, мутным взглядом посмо­трел на меня и упал лицом на еловые лапы. Никита все пытался прицелиться, но Химик держался за ствол. Я отступил на шаг.</p>
			<p>– Стой, – сказал Пригоршня. – Не шуми. Давай поговорим.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я отошел еще немного.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Стой!.. – Химик поднял руку. – Я могу тебе объяснить.</p>
			<p>Нет. Не нужны мне ваши объяснения. И сочувствие с жалостью мне не нужно. Вы все здесь мерзавцы. По­жалели лаборанта, не стали пугать, что я в тварь пре­вращаюсь… А на самом деле как новый артефакт к Ян­тарю потащили – сам в лагерь приду, решили за ме­ня. А вот хрен вам! Пошли вы все! Я вам не отмычка, чтоб мимо аномалий проводить! Курортник – сволочь, и Химик – не меньшая! Никита – на его простодуш­ном лице было замешательство, – о тебе-то я иначе думал… А Лабус? Он тоже отводил взгляд, отмалчи­вался…</p>
			<p>Я продолжал пятиться. Химик отпустил ствол авто­мата, Пригоршня медленно повернулся, наводя на меня оружие.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лесник, вновь оторвав голову от лапника, прохрипел:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не дури, пацан…</p>
			<p>Никита упер приклад в плечо. Я вскинул руки, рас­топырив пальцы, потянулся к алой напряженной ауре. Пальцы сжались, будто схватили невидимые вожжи, – пси-нити свернулись восьмеркой, сталкер поперхнулся, колени у него подкосились, ствол автомата прыгнул вверх. Я потянул вожжи на себя и резко разжал паль­цы… Пригоршня вскрикнул и упал на колени, наклонил­ся вперед, упершись стволом в землю, чтоб не упасть.</p>
			<p>У меня горело лицо, кожа бугрилась, я чувствовал вздувшиеся на животе шрамы – будто змея ползала под курткой.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Все они предатели, все пятеро. Использовали меня…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Я ухожу.</p>
			<p>Химик оставался в прежней позе, только руку поло­жил на крышку контейнера с артефактами.</p>
			<p>– Не нужно, Химик, – сказал я. – Не успеешь.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Сталкер медленно убрал руку.</v>
					<v>Я набросил на голову капюшон. Все, вы мне больше не нужны. Дойду до Янтаря один, а вы доберетесь туда сами и Лесника дотащите.</v>
					<v>Никита с усилием выпрямился. Я повернулся к ним спиной и нырнул под ветку ели. Сзади донеслось:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Пригоршня, стой! Пусть идет…</p>
			<p>Обогнув куст орешника, я перепрыгнул яму с талой водой, перешагнул через вылезший из земли корень и поспешил в сторону Янтаря.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t23">Глава 18 ЯНТАРЬ</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Злоба и ненависть душили меня. Янтарь… А почему туда? Зачем? Вспомнить что-то очень важное. Но с чего я взял, что там вспомню?</p>
			<p>Ремень ружья зацепился за ветку, приклад бухнул о дерево, и я остановился. Впереди поросль, усыпанная ржавыми волосами… подойдет. Я снял ружье, взявшись за стволы, размахнулся и швырнул в аномалию. Ору­жие утонуло в бурой массе, всколыхнув бледно-голубую волну, будто подожгли тополиный пух. Тогда я стянул рюкзак и, держа его за лямку, шагнул вперед. Но в по­следний момент передумал бросать в аномалию – со­рвал узел, перевернул и вытряхнул содержимое на зем­лю. Раскидав барахло ногой, отыскал пластиковый ци­линдр, полный желеобразной светящейся массы. Поднял. Вот она, «пуля-квант». В голове светящимися линиями вспыхнула схема зарядника, электрические це­пи устройства смыкались в массивном коробе. Нужно набрать простой код на панели, сдвинуть фиксатор крышки в виде флажка, бокс раскроется, обнажив два отделения…</p>
			<p>Я подбросил контейнер, поймал за сплюснутый ко­нец – легкий. Прикинул размер первого отделения… Да, никаких сомнений, контейнер войдет в нишу прием­ника на коробе. Второе отделение задраено свинцовым стеклом. И зачем оно надо… Будто при пуске ГСК кто-то будет наблюдать за процессом, стоя перед установ­кой. Даже помешанный на успехе предприятия Григоро­вич не стал бы этого делать. Вполне возможно, спектр излучения желеобразной массы как-то влияет на про­цессы в ГСК. Направляет скрученную в пучок энергию в тело установки. Да, точно! Не зря руководитель сек­тора обозвал ГСК зарядником. Сплюснутый кончик – я пригляделся – имеет слабый выступ, зацеп, по схе­ме его захватит пластина, которая при включении уста­новки раскалится до нескольких тысяч градусов. Под действием температуры узкая полоска пластика раста­ет, содержимое контейнера перетечет во вторую каме­ру и… А дальше я не знаю. А может, не помню?</p>
			<p>Я сунул «пулю-квант» во внутренний, из огнеупор­ной ткани карман куртки и окинул взглядом лес.</p>
			<p>Скоро все выяснится. Курортник говорил, что оста­лось спуститься в ложбину, где сохранились хилые по­стройки молочной фермы, а там до лагеря рукой подать. Я видел ферму раньше, с холма – Григорович отрядил меня туда в сопровождении патруля военсталов в пер­вый же день после моего прибытия. На возвышенности было зарыто какое-то оборудование, людей не хватало, эвакуация шла полным ходом, вот меня и отправили. Ферма – одно название. Каркасы двух коровников с прогнившими стенами и провалившейся крышей да ме­таллическая конструкция с остатками какого-то агрега­та и бункером наверху. Может, силос там мешали или еще что, не знаю. От коровников к подножию холма бе­жала бетонка. Ветер и солнце выбелили плиты дорож­ного полотна, стыков не видно. Издалека кажется, что дорога белой лентой стелется под холмом и убегает в лес. Почему сорняки не смогли взломать бетон, про­биться на поверхность за такое длительное время?… Ес­ли подняться на холм, то с вершины откроется пологая равнина, окаймленная хвойным лесом. В низине озеро, вокруг которого лагерь ученых.</p>
			<p>Я пошел по опушке, оставив ферму слева. Спустил­ся в ложбину, откуда предстояло взобраться по круто­му склону. До подножия метров триста открытого про­странства; я остановился, рассматривая коровники и бетонку. И понял, что дорога покрыта слоем жгучего пуха, вот почему не видно растений на стыках. От по­строек тянуло озоном, все вокруг пропиталось ано­мальной энергией. Я припомнил разговоры про иони­зированные облака, аномальные области, где детектор бессилен, где могут разрядиться вмиг и отключиться любые источники питания. Или, наоборот, взорваться и сгореть от резкого скачка напряжения. Может быть, оборудование на вершине холма как раз и предназна­чалось для мониторинга аномального излучения в ни­зине.</p>
			<p>«Пуля» в кармане заметно нагрелась, сквозь под­кладку просачивалось тепло, будто грелку к груди прило­жили. Нужно скорее добраться до склона. Присутствия мутантов и людей я не ощущал, а может, в ионизиро­ванном облаке мои способности не работали. Я, присев поддеревом, выждал минуту, выдохнул и побежал к под­ножию, поросшему кустарником. Дальше, на склоне, деревья. Какие? Я никак не мог понять. Наверное, ано­мальная область изменила их облик. Стволы прямые, как у сибирской лиственницы, толстые, на растопырен­ных ветках ни хвои, ни листочков. Растут плотно, пере­межаясь с кустарником в человеческий рост.</p>
			<p>Из коровников донесся вой, низкий звук перерос в пронзительный визг, я чуть не упал, взмахнув руками, пытаясь зажать уши. Визг резко оборвался, до меня до­летел слабый хохот. Полтергейст. Я побежал дальше. Запах озона улетучился, я выскочил из аномального об­лака, выставив перед собой локти, с треском вломился в кусты. Тонкие прутики хлестнули по костюму, сорва­ли с головы капюшон, царапнули уши. Я выскочил на пятачок перед деревьями и повалился на спину. В гру­ди пекло. Рванув клапан кармана, выудил горячий ци­линдр – желе внутри будто затвердело, сменило цвет на темно-синий. Пальцы свело судорогой. Пластик на­грелся до такой температуры, что на коже появились волдыри. «Пуля» упала на пожухлые стебли травы, за­пахло горелым. Сердце бухало в груди, я никак не мог отдышаться.</p>
			<p>Через пару минут поднялся, осторожно тронул кон­тейнер – чуть теплый. Удивительно! Я царапнул ног­тем прозрачную поверхность, потом взялся за замок молнии на куртке, поднес к нему цилиндр и с силой про­вел. Еще раз, еще – никаких следов, а замок-то ме­таллический. С виду «пуля» из пластика, хотя нагрелась так, что трава почернела, а он не потек. И металл на нем следов не оставляет. Я качнул головой и спрятал контейнер в карман.</p>
			<p>Нужно торопиться. Курортник наверняка тоже спе­шит. В погоню не пойдет, но постарается к лагерю ус­петь первым. Химик и Лесник места вокруг Янтаря зна­ют, хотя Лесник сейчас не в счет, он ранен. Но Химик выведет группу к лагерю ученых.</p>
			<p>Я карабкался по склону. Несколько раз цеплялся за крепкие, как железная проволока, ветки. Что же тут за деревья такие?.. Ткань костюма не разодрал, но замет­ные следы остались.</p>
			<p>С вершины равнина и лагерь как на ладони. Я при­кинул расстояние – с километр будет. Водная гладь зо­лотилась в солнечных лучах – вот, наверное, откуда пошло название Янтарь. Я даже залюбовался. Опо­мнился, когда вдоль ограждения из колючей проволоки рокоча пронесся квадроцикл с небольшой тележкой на прицепе. Машина повернула, не доехав до наблюда­тельной вышки нескольких метров, и скрылась за при­земистым научным модулем. Надувные конструкции из серебристой ткани выстроились в три линии – лабора­тории и складские помещения, издали похожие на игру­шечный макет. Квадроцикл вынырнул на площадке при­земления, где застыли два транспортных вертолета. Во­круг машин суетились фигурки людей, шла погрузка оборудования. Справа от озера небольшая сосновая ро­ща скрывала от взгляда четырнадцатую лабораторию. Мне туда. Нужно спуститься вдоль леса и отыскать люк подземного хода. Отмель инструктировал нас с Григоро­вичем лично, а потом показал, как попасть в туннель, провел внутрь и объяснил, что нужно сделать, чтобы выбраться на поверхность. Зачем вообще нужны были этот инструктаж и демонстрация?.. Сощурившись, я по­смотрел в чистое небо… Нет, не могу вспомнить.</p>
			<p>Только сейчас я оценил масштаб строительства. Сверху лагерь смахивал на военную базу. Впрочем, так оно и было. Вблизи наблюдательных постов, научных модулей, складов и жилых палаток прятались ходы со­общений или траншеи. Они вели к искусственным воз­вышенностям, зачастую правильной формы: сверху зем­ля, мох, даже кусты кое-где растут, а под землей бункер или капонир. Я как-то поинтересовался у Григоровича: зачем все это? И услышал простой ответ: периодичес­кие выбросы аномальной энергии откуда-то с АЭС луч­ше всего пережидать под землей. Но подойдут и назем­ные строения с толстыми стенами. Если там есть окна, их надо закрыть железными листами. Выброс по-разно­му влияет на обитателей Зоны. Если на открытом про­странстве попадешь под него – либо психом станешь, либо умрешь. Пока не было людей, переживших выброс на открытом пространстве и сохранивших здравый рас­судок. Отдельная группа в лагере занималась изучением и мониторингом всплесков аномальной энергии. На тер­ритории даже туалеты имели глухую монолитную конст­рукцию с тяжелой железной дверью – смешно гово­рить, но нескольким ученым это спасло жизнь.</p>
			<p>Как мне объяснил Григорович, большинство выбро­сов предсказуемы, это как воду в чайнике греть – за­кипит в определенное время, если постепенно повышать температуру до нужного уровня. Но иногда температу­ра растет стремительно, будто под чайником врубили мощную горелку, и тогда выброс происходит неожидан­но. Вся надежда на оборудование постов мониторинга и сигнал оповещения. Выбросу может предшествовать гон – неведомая сила толкает мутантов в одном на­правлении и губит тех, кто не успел спрятаться. Однаж­ды под гон попал и лагерь ученых, Григорович расска­зал, что все палатки и оборудование как волной смыло, словно из озера поднялось цунами и прокатилось по территории базы.</p>
			<p>Недалеко от вертолетной площадки высилась круг­лая железная башня, на вершине – локационная стан­ция, под ней шарообразный модуль с каким-то обору­дованием. Теперь я понял, за что двадцатиметровую вер­тикальную железяку военсталы обозвали «минаретом», уж больно похожа издали.</p>
			<p>Что-то не давало мне покоя, и вдруг я осознал что. В лагере люди, а Курортник говорил, связь пропала. Но что я вижу? Эвакуацию, которая идет полным ходом… Хотя она должна была давно закончиться! Мысли пута­лись, я никак не мог уловить логику событий. Нужно пробраться на территорию, тогда станет ясно.</p>
			<p>В лагерь не вели никакие дороги, ворота в огражде­нии отсутствовали. Сюда попадали в основном по воз­духу. Только сталкеры приходили пешком, и обязатель­но с равнины, чтобы их видели наблюдатели на вышках и пропускали через лабиринт заграждений.</p>
			<p>Я решил забраться поглубже в лес, припомнив, что опушка вокруг равнины заминирована – не везде, прав­да, но испытывать судьбу не хотелось. Дойти до Янтаря и подорваться на мине… Нет уж, я сильно повзрослел за последние двое суток. Но главный урок еще впереди.</p>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Спускался с холма через лес, километр прошел ми­нут за пятнадцать. Чем ближе к Янтарю, тем ниже ано­мальная активность, место такое, потому-то и построи­ли здесь лагерь.</p>
			<p>Люк в подземный ход отыскался быстро. Я осмотрел подходы со всех сторон – никаких следов того, что не­давно кто-то выходил через туннель на поверхность или спускался в него.</p>
			<p>Предстояло еще незаметно подобраться к террито­рии сектора «В». Я опять вспомнил о минах… Нет, вряд ли саперы установили их здесь – рядом подземный ход, а в критической ситуации им могут воспользоваться не только военные. Значит, если минировали, то только пространство между забором и лесом. Я осторожно дви­нулся вперед, ориентируясь на высокие рыжие кусты акации. Цвет в самый раз, поможет оставаться незаме­ченным, хорошо бы высмотреть, что сейчас творится около установки Григоровича. Может, даже смогу уви­деть его самого.</p>
			<p>Внимательно глядя под ноги, я крался вперед. Шаг за шагом, стараясь не наступать на сухие ветки и не прозевать какой-нибудь скрытый датчик сигнализации, не зацепить растяжку. До ночи было далеко, но лес то­нул в сумраке.</p>
			<p>Осталось пройти всего ничего, каких-то десять ша­гов, и тут сдавило грудь. Стало холодно. Воздух загус­тел, я привалился к дереву, дернул клеванту на ворот­нике, скинул капюшон, и все равно воздуха не хватало. Сердце быстро стучало, я запустил руку под куртку, при­жал ладонь к груди. Шрамы вздулись, я ощутил через ткань футболки частую пульсацию. Дернул плечами, сглотнул, наглухо застегнулся и накинул капюшон.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Сейчас все выяснится…</v>
					<v>Я отошел от дерева и увидел пехотную мину возле куста. С виду как старая немецкая граната на деревян­ной ручке. Наверное, саперы поставили ее в расчете, что человек заметит, а мутант подорвется на растяжке. Я долго осматривался, но других ловушек не обнаружил. Ребристый набалдашник торчал над землей так, что можно было просунуть под него ладонь и выдернуть де­ревянную ручку. Из набалдашника выступал тоненький штырь взрывателя с кольцом, от него в разные сторо­ны тянулись две проволочки. Одна – к сосне в трех шагах, другая – к вбитому в землю неприметному ко­лышку. Мина-граната перекрывала подступы к кустам. Я двинулся вперед, осторожно перешагнул проволоку и чуть не выколол веткой глаз. Дернулся. Взмахнул рука­ми, тело потянуло назад, я представил, как пяткой цеп­ляю проволоку, как бухает взрыв, мне отрывает ноги, осколки дырявят тело… Я сумел удержать равновесие, присел на корточки. Кожа на лице горела, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Ладони вспотели.</v>
					<v>Постепенно жжение под ребрами прекратилось, я привстал, осторожно раздвинул ветки. В сотне шагов вышка, на площадке пулеметчик боком ко мне. Даль­ше сосновая роща. Слева от вышки модули четырнад­цатой лаборатории, среди деревьев установка Григоро­вича высотой с двухэтажный дом. Хромированные тру­бы каркаса отбрасывают блики, видны площадки из арматуры, переходные мостики и короткие лесенки между уровнями. Внутри конструкции в специальных емкостях покоится оборудование, часть принайтована к хромированным решеткам. На втором уровне над пери­лами выступает массивный кожух, обрамленный ровно уложенными пучками проводов и гофрированными па­трубками, ведущими к двум раструбам в основании. Узел, собранный Григоровичем прямо на месте из под­ручных средств.</v>
					<v>Мысли заскакали, как яблоки, упавшие на пол из бу­мажного куля. Никита нес ГСК в лагерь, но задержал­ся, Григорович не мог больше ждать и изготовил заме­ну. Мы провели бессонную ночь, провозившись с наст­ройкой программ, сделав несколько пробных пусков, но Григоровичу все равно что-то не нравилось, смущало что-то… А может, пугало то, что ГСК не доставят в срок и придется на свой страх и риск включить установку по команде из штаба, используя самодельный узел? Что, если он где-то ошибся в расчетах?..</v>
					<v>Территория блока «В» прилегала к опушке. Деревья неровной линией отчеркнули берег. Уязвимое место. Пространство за ограждением усеяно головешками пней, изрыто воронками. Рядом с наблюдательной вы­шкой должна быть траншея в полный рост, стенки за­литы фортификационным бетоном. По ней можно про­никнуть в капонир, я там не был, но с виду это – се­рьезная позиция с тяжелым вооружением, то ли скорострельной пушкой, то ли крупнокалиберным пу­леметом. Массивная бронированная дверь всегда за­перта, крыша из широченной плиты толщиной в пол­метра. Такую, наверное, авиационной бомбой не про­шибешь…</v>
					<v>Мне нужно отыскать Григоровича и рассказать, что ГСК скоро будет в лагере, что Пригоршня несет его в сопровождении военсталов. Нельзя включать установ­ку, используя вместо ГСК самодельный узел, будет большая беда, я чувствовал это, хотя не знал, что имен­но произойдет.</v>
					<v>Послышались голоса, пулеметчик повернулся ко мне спиной. К установке приближались две фигуры в рыжих костюмах; похоже, они вышли из надувного серебристого модуля. Понять, о чем говорят, было невозможно, но один голос принадлежал Григоровичу. А второй…</v>
					<v>Я напрягся, сжал кулаки, ногти больно впились в ла­дони, заныли мышцы.</v>
					<v>Я уже видел все это! Видел эту сцену, хотя и с дру­гого ракурса, я уже был здесь.</v>
					<v>Григорович – на нем поверх комбеза был ватник – подошел к установке первым, вынул из карманов рука­вицы и полез по узкой лесенке на второй уровень. За­мер, хлопнул ладонью по лбу и стал быстро спускаться.</v>
					<v>Второй повернулся – я узнал себя! Другой я стоял, подставив лицо лучам солнца, и любовался рощей. Вот нагнулся и что-то поискал в траве…</v>
					<v>Дальше я не смотрел, отпустил ветки и присел.</v>
					<v>Этого не может быть! Как?!</v>
					<v>От воспоминаний закружилась голова. Я бессмыс­ленно пялился перед собой, из глаз текли слезы. Я по­нял все. Все до мельчайших подробностей. Стало страшно.</v>
					<v>Не помню, как очутился у люка в подземный туннель. Как исхитрился не зацепить растяжку, как набрал код цифрового замка…</v>
					<v>Я стоял перед откинутой крышкой, втягивая ноздря­ми морозный воздух. Я знал, что меньше чем через час начнется выброс. Что Григорович опоздает с запуском установки. Что в схему самодельного узла, смонтиро­ванного на втором ярусе, вкралась маленькая ошибка.</v>
					<v>Я зажмурился. Глубоко вдохнул, задержал дыхание, прислушавшись к биению сердца. Выдохнул и сквозь ткань костюма нащупал цилиндр во внутреннем кармане.</v>
					<v>Энергия выброса и частицы вырожденного вещества, которое выплеснет «пуля-квант» в камеру зарядника, вызовут необратимую реакцию. Пространственно-вре­менной континуум раздвоится, как… как дорога на раз­вилке. Аномальное облако поглотит часть Зоны, накро­ет ее колпаком. Возникнет пространственно-временная петля. Излишек энергии, как вода из сливного бачка, выплеснется за пределы колпака, разрывая цепочки ато­марных связей в слабых местах, увлекая за собой тех, кто не успел укрыться, зашвыривая их в разные участ­ки Зоны, пронося сквозь время и пространство. Но ре­акция не остановится. Петля будет сбрасывать излишки энергии, как сильфонный клапан, стравливать давление. По континууму покатятся волны ряби, удерживающие время под колпаком, будто в петле Мебиуса.</v>
					<v>Нужно заменить самодельный узел тем зарядником, что тащит Пригоршня. Нужно проникнуть в лагерь, пе­реговорить с Григоровичем, объяснить… Но есть ли время? Сколько осталось до того момента, как все нач­нется?</v>
					<v>Я оперся ладонями о край люка и, спустив вниз но­ги, упер ступни в железную скобу, вмонтированную в бетонную стенку колодца. Ухватился за ручку гермоза-твора и нырнул вниз, потянув за собой крышку. Люк бесшумно лег на резиновые уплотнители, я повернул ручку замка. Тихий щелчок – и в туннеле зажглось ту­склое освещение.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t24">Часть четвертая МОРЕ ОГНЯ <a xlink:href="#FbAutId_7" type="note">note 7</a></p></title>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t25">Глава 19 БЕГ ПО КРУГУ</p></title>
			<empty-line/>
			<p>– Лабус, не молчи! – с досадой произнес Курорт­ник. – Слышь? Как пацану сказать? Леха сидел на трухлявом пне, я – рядом на пова­ленном дереве. Кору скрывал светло-серый лишайник, причудливые узоры напоминали застывший иней.</p>
			<p>Если бы я знал, как ему сказать… Если бы толком знал, что творится с парнем. Но ничего путного в голо­ву не лезло. Возраст у него такой, что сначала делаешь, потом думаешь – максимализм прет из всех щелей. А вдобавок… Почему он стал похож на Давыдова? Ле­ха с Пригоршней видели вблизи бывшего командира спецов и говорили, что его лицо покрывала паутина раз­резов. Вот то же самое и с Кириллом. Причем раньше, когда мы только ушли от сарая, у которого столкнулись с Давыдовым, ничего такого не было, разрезы появи­лись позже, проступая на коже постепенно, как изоб­ражение на фотобумаге. Химик успел сказать о каком-то симбионте, да только я в этих био-физико-нано-гамма-вещах не очень. Я ведь поначалу чуть не ляпнул Кириллу про порезы, Курортник остановил. Позже сказал – не стоит. А теперь что? Как ему скажешь: мол, Кирюша, стал ты мутантом, который слышит чужие мысли, видит аномалии… Чего доброго, разозлится и прибьет на хрен. Поди разбери, какие у него там возможности и силы от­крылись. А ведь был парень как парень, симпатичный, неглупый, в меру наивный и неопытный – как раз по возрасту. Человек, в общем, был. А стал…</p>
			<p>– Что-то страшновато мне, Леха, – признался я.</p>
			<p>– Да отпусти ты свои усы! – Курортник встал и от­вернулся.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я опустил руку.</v>
					<v>На каждой стоянке мы оставляли сталкеров и Кирил­ла отдыхать, сами по-быстрому осматривали окрестно­сти и потом встречались, как сейчас. Обсуждали, стро­или догадки, что случилось с Кириллом. Я еще в пер­вый раз предложил спросить парня напрямую. Но Леха не хотел – опасался. А сейчас так запросто не спро­сишь. И чем ближе мы подбирались к Янтарю, тем больше нервничал Курортник.</v>
					<v>Он обернулся. В пальцах сигарета, сейчас разомнет ее и сунет обратно в пачку.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Бросай курить, – сказал я и поднялся.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха спрятал сигарету. Поправил оружие, произнес:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Нам минут сорок осталось до Янтаря топать. И зна­ешь… – Пожевал губами. – Знаешь, мне перед па­цаном стыдно. Я ж использую его как отмычку. В Зоне хрень какая-то творится…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я заключил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– И ты испугался.</p>
			<p>– Да. В Зоне давно не был, арест, следствие… Рас­слабился я, Лабус. Контракт через месяц закончится…</p>
			<p>– Не стоит. Зря себя винишь. – Леха кивнул.</p>
			<p>– Связь качни.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он щелкнул переключателем и начал бубнить в ми­крофон позывные.</v>
					<v>Я тоже включил портативную станцию, услышал ше­лест эфира и слова Курортника. Отошел в сторону. По­зывные удавалось разобрать с трудом, плохо дело – ак­кумуляторы на холоде быстро разряжаются. Я поправил наушник. Хорошо, что по дороге не вляпались в иони­зированное облако, а то бы все отрубилось в момент.</v>
					<v>Неожиданно ответил Карп, заместитель Отмеля. Мы с Лехой переглянулись. Связь работала паршиво. Карп передал, что пеленгует Нас. На волну вышел Отмель. По голосу не разобрать, некоторые фразы съедали по­мехи, но мне показалось, что Юра удивлен и злится. Он велел не засорять эфир, выйти к лагерю в секторе «В», со стороны четырнадцатой лаборатории. Сказал, что встретит нас у подземного хода, и дал отбой.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты чего-нибудь понял? – спросил Курортник. Я хотел дернуть ус, но передумал.</p>
			<p>– Не все. Помехи. Злой какой-то он или мне пока­залось?</p>
			<p>– Не показалось. Говорить не стал. Почему-то к че­тырнадцатой приказал выходить. Зачем? Почему не че­рез равнину? – Леха шмыгнул носом, потер его. – Не помнишь, возле люка саперы минировали?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я нахмурился, припоминая.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Там между лесом и ограждением противопехотки прыгающие, в паре мест – направленного действия с дистанционным подрывом. Море огня – пуф-ф, – я рас­топырил пальцы, изображая взрывы, – ближе к лесу, где головешки пней. А у люка Карп ставил две растяж­ки со старыми ПОМЗами, на длинном колышке…</p>
			<p>– Ага, знаю, что за мина.</p>
			<p>– Там кусты акации здоровенные, их не вырубили, они люк прикрывают, вот Карп и ставил на всякий слу­чай, а я помогал. Схема минирования у начальника сме­ны… А так – кажись, все.</p>
			<p>– Да… Значит, растяжки… Думаешь, на подходе к люку за полгода ничего не изменилось?</p>
			<p>– А чего менять-то? Растяжки только подрывом снять можно, взрыватели не извлекаемые. Мины ста­вили на мутантов, ближе к ограждению, у кустов… – Я пожал плечами. – Значит, для острастки. Если и по­дорвался кто, то новые там же поставили.</p>
			<p>– Ну ладно. Давай вперед, возвращаемся. Юрка же не будет нас на мины заводить, – подвел итог Ку­рортник.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я кивнул неуверенно. Конечно, не будет, зачем ему?..</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
					<v>А погодка славная, на небе солнышко и тянет легкий ветерок…</v>
					<v>Резкий толчок в шею, удар по ногам – я воткнулся локтем в землю, дернулся и застыл в неудобной позе.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, ты чё! О бабах размечтался?! – Леха навис сбоку, протягивая руку.</p>
			<p>Я глянул на него, Курортник мотнул головой, и толь­ко тогда я заметил ржавые волосы, периной накрывшие низкую поросль над землей.</p>
			<p>– Блин… – пробормотал я и с завистью подумал: у Лехи срок контракта истекает, а мне еще топтать эти места до посинения. Можно разорвать договор раньше, но тогда не то что выплаты премиальных лишишься – еще должен останешься.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я ухватился за протянутую руку и кряхтя поднялся.</v>
					<v>Только Леха новый контракт подпишет, вот в чем дело…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Старый становлюсь, – сказал я, потерев ушиб­ленную шею.</p>
			<poem><stanza>
					<v>А может, ну ее, эту Зону, вернусь домой да…</v>
					<v>Так, Лабус, стоп! Сейчас снова задумаешься, Курорт­ник не заметит дрянь какую-нибудь за твоими широки­ми плечами – и домой ты уже точно не вернешься.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, давай за мной, – словно прочитав мои мысли, приказал Курортник. – Лучше я поведу.</p>
			<p>– Да тут идти-то… – попытался возразить я, но без напора.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха обошел заросли с аномалией, и я поплелся следом.</v>
					<v>Тихо подобрались к ельнику, где оставили сталкеров, и услышали голос Никиты. Он громко ругался. Дальше прятаться не было смысла.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– В чем дело, Никита? Орешь на всю округу, буд­то у тебя мопед сперли.</p>
			<p>Мы вышли на пятачок между деревьями. Пригорш­ня притих, голову опустил, понурый стал.</p>
			<p>– Как Лесник? – обратился Курортник к Химику. С лица командира сползла улыбка. Что-то было не так, я пока не мог понять что.</p>
			<p>– Я нормально, – сказал Лесник. Он с трудом под­нялся, одной рукой оперся на плечо Химика, другая по­висла на перевязи. – Ходули держат.</p>
			<p>– Где пацан? – спросил Леха напряженно.</p>
			<p>– Ушел, – ответил Химик.</p>
			<p>– Как – ушел? Куда? – не понял я.</p>
			<p>– Да тут… – невнятно произнес Никита и начал что-то сбивчиво говорить. Химик перебил его, коротко описал случившееся.</p>
			<p>Мы с Курортником уставились друг на друга. Собы­тия будто бежали по кругу. Опять искать Кирилла? Где?</p>
			<p>– К Янтарю малец пошел, – подал голос Лес­ник. – И нам поторопиться стоит. Чую, выброс будет, кости ломит.</p>
			<p>– Так! Слушай меня, – приказал Курортник. – Поднялись и двигаем к лагерю. Лабус, дай детектор.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я отстегнул планшет, Курортник стал прилаживать его на предплечье.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– ПДА всем включить. В лагере нас ждут, охране­ние в курсе, не пристрелят на подходе. Лесник…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха перестал возиться с ремешками сканера, и я шагнул к нему:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Давай застегну.</p>
			<p>– …Лесник, – Леха вытянул руку, – если свалишься, оставлю тебе ствол и поведу группу к лагерю.</p>
			<p>Никита вскинул голову, Химик напрягся. Я на ошупь ты­кал ремешок в петлю из пластика и никак не мог попасть.</p>
			<p>– Я не брошу деда! – запротестовал Никита. – я…</p>
			<p>– Пойдешь, – перебил скрипучим голосом Лес­ник. – Пойдешь, куда он прикажет.</p>
			<p>Ремешок наконец-то проскочил в петлю, я резко затянул крепление. Леха сморщился, но промолчал. Достал «файв-севен» из потайной кобуры, проверил ма­газин и протянул Леснику.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Тот молча взял пистолет, сунул в широкий карма плаща и спросил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ну так чего ждем?</p>
			<p>– За мной. Лабус замыкающий.</p>
			<p>Тут идти-то… но Лесник не выдержит темп – каж­дый это понимал. Я видел, как ссутулился и поник При­горшня. Нутром я чуял: не прав Леха, нельзя так взять и бросить деда. Потянул носом – морозный воздух на­чал густеть. Лесник вряд ли ошибается, будет выброс, нужно спешить. Сейчас не до поисков пацана. Если у него способности, как у мутанта какого, то он раньше нас определит смертельную опасность и постарается ук­рыться на Янтаре. И Леха погнал группу. Понятно, что Пригоршня с Химиком готовы волочить брата-сталке­ра, но Курортнику боевого опыта не занимать, он не станет рисковать жизнью нескольких людей из-за одно­го, как бы к сталкерам ни относился. Командир сделал выбор, а Лесник поддержал.</p>
			<p>Лесник сбился с шага, захрипел. Пригоршня подско­чил к нему, ухватил за локоть, но бродяга зло отмахнул­ся, буркнул: «Я сам, шагай». Пригоршня оглянулся, ища поддержки, я промолчал. Лесник сильней сгорбил­ся, но темпа не снизил, только хрипы стали громче, ды­хание тяжелей.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник впереди выкрикнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не останавливаемся!</p>
			<p>Я заметил, как Пригоршня замедлил шаг, повернул голову вправо. Опа! Рюкзак Лесника, вещи разброса­ны, упаковка патронов… В двух шагах – заросли с ржавыми волосами. Странно. Патроны Кирилл бросил, а ружье? И не переговоришь на ходу с командиром, а надо бы. Что пацан в вещах искал? Еду? Да вроде бы перекусывали недавно. У Лесника с собой не было кон­тейнера для артефактов. Я вытянул шею, глянул в спи­ну Химику – у того под рюкзаком обрезиненный бокс привязан. Хм, контейнер с артефактами на месте, тог­да что же Кирилл взял? Или не взял…</p>
			<p>Я быстро оглянулся. Разбросанных вещей отсюда уже не видно, постарался припомнить картинку: портян­ки на земле, примус, кружки, коробок спичек с яркой рекламной наклейкой, пачка патронов, пакет целлофа­новый, пластиковая зеленая коробка сухпайка, тряпки белые – наверно, смена белья – и рукавицы. Всё. Что Кирилл искал?</p>
			<p>Еще раз оглянулся, потом посмотрел на Пригоршню. Тоже все оборачивается на ходу, рюкзак с тяжелым ГСК тащит так, будто пенопласт внутри – силен парень.</p>
			<p>Тихо в лесу. Только сиплое дыхание и хрип Лесника слышатся. Пригоршня опять замедлил шаг: Лесник чуть не упал, схватился здоровой рукой за сучок на сосне. Прислонился к дереву, прижался щекой к коре и над­рывно прокашлялся.</p>
			<p>– Курортник! – Пригоршня замер возле охотника. Все остановились.</p>
			<p>– Вперед, Никита.</p>
			<p>Лесник с закрытыми глазами несколько раз махнул рукой, мол, идите. Химик нахмурился, мы встретились взглядами.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня сплюнул, зло бросил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Хрен вам! – Поймал руку Лесника и потащил его за собой.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Раненый едва успевал переставлять ноги.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, помоги! Химик, в хвост! – скомандовал Курортник.</p>
			<p>Я догнал парочку, ухватил Лесника за пояс – теперь не упадет. Пулемет пришлось сдвинуть за спину, а то тыкал стволом в бок охотнику. Быстро оружие приме­нить не удастся в случае чего, но до лагеря недалеко, главное – темп держать.</p>
			<p>Так и шли. Курортник взял направление строго на се­вер, к равнине нам незачем. Отмель приказал сразу то­пать к роще, где четырнадцатая лаборатория развернута.</p>
			<p>А воздух тяжелел, дышать становилось трудней. Хи­мик за спиной несколько раз прокашлялся, я же пых­тел, как паровоз.</p>
			<p>Когда Лесник окончательно выбился из сил, мы вновь остановились. Охотник не упал лишь потому, что я крепко держал его за широкий кожаный пояс. Ники­та быстро скинул рюкзак с ГСК, присел, забрасывая ру­ку раненого себе на плечо. Лесник застонал, я подса­дил его парню на спину, тот сделал несколько неуверен­ных шагов, а я забежал вперед. Никита, поджав губы, тихо мычал в такт шагам. Ох и тяжело же ему – Лес­ник мужик крупный, грузный. Я почему-то вспомнил, как однажды в молодости во время срочной службы пришлось так же тащить на себе товарища через лес. Нас тогда пятеро было, один ноги сбил до мяса на пе­реходе. И мы по очереди, на закорках, как сейчас При­горшня, несли пятнадцать километров до лагеря этого олуха, который портянки не умел мотать. Умаялись, но к вечеру дошли. Я тогда понял, за что женщинам-санин­структорам во время войны с фашистами давали Золо­тую Звезду Героя. Вытащить несколько десятков бойцов с поля боя – адова работа!</p>
			<p>Я переглянулся с Химиком, который приладил рюк­зак Пригоршни на груди и стал похож на вьетнамского крестьянина – они, вьетнамцы, так же таскают в кор­зинах за спиной и на груди кучу барахла. Круглую плетеную шляпу ему на голову нацепить – и на рисовое поле… Сталкер морщился – тяжеловат груз.</p>
			<p>– Пригоршня, давай Лесника мне!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита только громче замычал и плотней сжал губы.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Давай! – повторил я, скинув рюкзак на землю. Парень остановился. Пока пересаживали раненого, я увидел, что Леха возится с детектором. Только поля аномалий нам не хватает сейчас.</p>
			<p>Пошли дальше. Никита, подобрав мой рюкзак, дер­жался рядом, пытался подстроиться под шаг, как-то подсобить рукой, но я отогнал его. Только мешает.</p>
			<p>Минут через пять плечи занемели, пот стал заливать глаза, я выдохся, пальцы сами разжимались, я еле удер­живал Лесника, чтобы не сполз со спины. Когда сил совсем не осталось, прохрипел:</p>
			<p>– Меняй.</p>
			<p>Никита подставил спину, кое-как пересадили охотни­ка. Я подобрал свой рюкзак, обогнал их.</p>
			<p>Так и плелись, часто меняясь. Я потерял счет време­ни, но казалось, что до лагеря еще очень далеко, топать и топать. В уши будто ваты набили, еще одна смена – и я не выдержу…</p>
			<p>– Да стой ты, Лабус!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Видимо, я не сразу услышал голос Химика.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Стой! – повторил он, загораживая дорогу.</p>
			<p>Пальцы разжались, я опустился на колени – Ни­кита успел подхватить Лесника, Химик помог ему, а я упал на живот. Пулемет выступом ствольной коробки больно вдавился в ребра, я перекатился на спину, рас­кинул руки.</p>
			<p>Небо розовеет – солнце заходит. Я закрыл глаза. Холод, идущий от земли, вытягивал тепло, по мне это нравилось. Освежало. Я стянул перчатки и ладонями коснулся травы, растопырив пальцы. Вот так и лежать долго-долго, а потом в баньку да с веничком… Сердце билось часто-часто. Я открыл глаза. Рядом присел Хи­мик и протянул флягу:</p>
			<p>– Глотни.</p>
			<p>Я сделал несколько глотков, вода стекла по подбо­родку на шею, за воротник. Я стянул шлем и вылил ос­татки воды на голову. Фыркнул. Вернув флягу Химику, вопросительно посмотрел на него.</p>
			<p>– Дошли, – пояснил сталкер.</p>
			<p>В небе пророкотал вертолет. За деревьями было не разглядеть, но машина прошла где-то близко, похоже, зависла над Янтарем – десант высадила? Через пару минут шум двигателя стал затухать. Я поднялся на но­ги, огляделся.</p>
			<p>Растущие кругом сосны отбрасывали длинные тени. Неподалеку Леха сидел на корточках и курил. Лесник ле­жал на земле лицом вниз, Пригоршня склонился над ним. Дошли. Вот и рыжие кусты акации… А ход в туннель – между двумя молодыми елочками. Леха, наверно, Отмеля ждет, тот должен на поверхность нам навстречу выйти.</p>
			<p>На Янтаре щелкнул одиночный выстрел, и тут же пи­скнул мой ПДА. Я прикинул, где стреляли – выходи­ло, что на равнине в секторе «А». Достал ПДА, раскрыл сообщение и озадаченно прочел его.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Дела…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что? – Химик, упаковывавший флягу в рюкзак, поднял на меня взгляд.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Потерев шею, я зачитал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– «Семецкий убит военным сталкером возле Янта­ря. Смерть наступила в четырнадцать часов пятьдесят одну минуту вследствие огнестрельного ранения». – Я глянул на часы. То есть сейчас. Мотнув головой, я стер сообщение.</p>
			<p>Потянувшись, взмахнул руками, сделал несколько на­клонов и подпрыгнул. Как там Лесник? Теперь им зани­мались оба сталкера. Переложили на плащ лицом вниз, Химик принялся снимать со спины раненого артефакты.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пригоршня отошел от них, уселся под сосной и за­крыл глаза.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Пора ему укол сделать, – сказал я Химику. – Где рюкзак мой?.. Пригоршня!</p>
			<p>Никита рукой толкнул ко мне рюкзак. Глаз даже не открыл, лицо бледное. Надо бы и ему вколоть стиму­лятор.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я отстегнул от рюкзака аптечку, откинул крышку и спросил у Химика:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Как он?</p>
			<p>– Бредит, слабость… не пойму. Коли стимуляторы, я закончил.</p>
			<p>Химик сложил куски раздувшихся артефактов в за­ранее приготовленный пакет, обернул его фольгой, ото­шел к кустам и начал ковырять носком ботинка ямку. Хоронить кровь камня будет. Я бы выкинул эти штуки, хотя что я понимаю в круговороте веществ и энергии в природе, точнее в Зоне, тут свои неписаные законы. Раз он зарывает артефакты, значит, так надо.</p>
			<p>Вколов Леснику стимулятор, я подкрался к Пригор­шне. Дыхание у него было ровное, такое впечатление, что уснул. Я склонился к его уху и сказал:</p>
			<p>– Уколов боишься?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Парень дернулся, вытаращил глаза. Я поводил шпри­цем перед его лицом.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Это чего? Наркотик?</p>
			<p>– Наркотик, наркотик… Снимай куртку, я бы и так уколол, да у тебя она слишком толстая.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита неохотно начал раздеваться.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус…</p>
			<p>– Чего?</p>
			<p>– Правда наркотик? – с серьезным видом повто­рил он.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я вонзил иглу ему в руку.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Стимулятор.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Никита посмотрел на Лесника и вдруг ухмыльнулся:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Дотащили же, а! Блин, такого борова дотащили! И даже время еще осталось…</p>
			<p>– Да.</p>
			<p>Я посмотрел на Леху. Командир не произнес ни сло­ва с момента остановки. Интересно, за сколько минут мы дошли до Янтаря?</p>
			<p>Между елок откинулась крышка люка, сверху зама­скированная под кочку, поросшую мхом. Сначала пока­зался ствол, за ним голова. Отмель высунулся едва-ед­ва, только чтобы оглядеть окрестности. Выставив ору­жие, заслонился крышкой, как щитом.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха поднялся и сказал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Нас пятеро. Все здесь. Арден с тобой?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Юра выбрался на поверхность, люк закрывать не стал.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– В туннеле ждет. Как он по колодцу, по скобам влезет?..</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я услышал звук скребущих по бетону когтей и по­шел к люку.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– А что это за две аномалии с вами? – Отмель кивнул на Химика и Пригоршню. – А на земле… Лес­ник, да?</p>
			<p>– Лесник. А с этими… – Курортник обернулся, – с этими потом…</p>
			<p>Они обнялись, Отмель пару раз хлопнул Курортника по спине, отстранился, смерил взглядом. Шикнул на Ардена. Пес хорошо выдрессирован, лишь скребется, го­лоса не подает.</p>
			<p>– Здоров, Лабус! – Отмель протянул мне руку.</p>
			<p>Я сжал его ладонь. Он еще раз смерил нас с Лехой взглядом, будто оценивал. Улыбка исчезла, лицо стало серьезным.</p>
			<p>– А теперь быстро и начистоту. За вами уже груп­па прибыла. – Мы с Лехой кивнули, вертолет оба слы­шали. – Вы что, из «Гуантанамо» сбежали?</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t26">Глава 20 ШТУРМ</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Я всего ожидал, но такого вопроса… – При чем тут «Гуантанамо»? – оторопело спро­сил Курортник.</p>
			<p>– Какое еще «Гуантанамо»? – одновременно ска­зал я и добавил после паузы, кивнув на Лесника: – Ра­неный у нас, спешим.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Отмель кивнул, неуверенно произнес:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что происходит? – Он напряженно и растерян­но смотрел то на меня, то на Леху.</p>
			<p>– Что! – передразнил Курортник, начиная злить­ся. – Это мы хотим спросить, что происходит?! И где Кирилл?</p>
			<p>Пригоршня шагнул вперед, собираясь что-то сказать, но Курортник жестом остановил его.</p>
			<p>– Тихо, Леша, тихо. – Отмель слегка отступил к люку, приподняв ствол.</p>
			<p>– Юра! Мы шесть суток в Зоне, двое в поиске!.. – Курортник, не обращая внимания на оружие, шагнул следом со сжатыми кулаками.</p>
			<p>– Подожди, подожди, – перебил Отмель, опуская ствол. – Как шесть суток? Какой еще Кирилл?</p>
			<p>– Так! Лабус, может, ты ему объяснишь?</p>
			<p>– Стоп! – сказал вконец растерявшийся Отмель, глубоко вдохнул и выдохнул. – Что ты несешь? Это во­обще ерунда… Что вообще происходит сегодня?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я хотел открыть рот, но Отмель не дал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Карп Семецкого пристрелил на подходе к лагерю. Снял из СВД – призрак Зоны, блин! Его ж никто не видел никогда, а он пер как зомби, требование остано­виться не выполнил.</p>
			<p>– О как, – вырвалось у меня.</p>
			<p>– Да, потом в секторе «Б» твари в клетках взбеси­лись. Псевдоплоть башкой решетку вышибла и сдохла сразу, шею сломав. Слепые псы зубы крошат о прутья. Гон, что ли, будет?..</p>
			<p>– Аппаратура не засекла приближение выброса? – быстро уточнил Курортник.</p>
			<p>– Какой выброс? Тьфу, давай сначала! Говори ты, Леха.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Подошел Химик, и Юра недоверчиво покосился на него.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Мы были в патруле у Периметра, в южном сек­торе, подобрали ученого. – Курортник говорил, От­мель внимательно слушал, и брови его медленно полз­ли вверх. – Молодого совсем. И он ни хрена не по­мнил. Начали выходить из Зоны… Пригоршню – Леха указал на Никиту, – приняли. Потом ученого прошляпили, попали в какую-то охрененную анома­лию, которая черт-те куда нас забросила. Встретили Лесника, на заимке у него отыскался наш ученый вот с этим, – Леха указал на Химика, – и Давыдов…</p>
			<p>– Давыдов?!</p>
			<p>– Про него потом. Мы пошли к Янтарю, так как ближе ничего не было. Связи нет. А Кирилл свинтил у самого Янтаря…</p>
			<p>– Да что же это за Кирилл такой, объясни?</p>
			<p>– Войтковский, – вставил я. Отмель нахмурился, бормоча фамилию.</p>
			<p>– Войтковский! Так он с Григоровичем на уста­новке сейчас. У нас пуск скоро, ждем подтверждение из ОК.</p>
			<p>– А у тебя есть связь со штабом? – удивился Леха.</p>
			<p>– Ну ясно. Карп вас запеленговал, шифрограмма ушла час назад. За вами группу выслали, мне вас задер­жать приказано, применить оружие, если вдруг окаже­те сопротивление.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Мы с Лехой переглянулись.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Вы зачем из «Гуантанамо» сбежали? Я специаль­но узнавал у комбата – следствие закрыли за неиме­нием против вас улик. Приказано было подержать еще пару суток под замком для профилактики, и все. Мы с Карпом коньяк припасли для встречи. А вы… – Юра развел руками.</p>
			<p>– Постой, постой… – тихо сказал Леха.</p>
			<p>А у меня в голове будто пазл начал складываться – кусочки мозаики срастались в пусть и фантастическую, но понятную, объясняющую все картину…</p>
			<p>– Какое сегодня число? – спросил Леха.</p>
			<p>Я переглянулся с Пригоршней и кивнул сам себе. Да, вот оно! Точно… Отмель открыл рот, но не успел отве­тить. В лагере взвыла сирена – оповещение о близком выбросе. Юра отвернулся, присев, запросил по радио данные.</p>
			<p>– Расчетное время до выброса тридцать минут, – сказал он, резко выпрямляясь. – Быстро в туннель!</p>
			<p>Химик с Пригоршней стали подымать Лесника. Я за­пустил обратный таймер на часах.</p>
			<p>– Что с группой захвата? – бросил Курортник.</p>
			<p>– Черт! – Отмель замер над люком. – Леша, я не знаю, что происходит и как все сложится, но…</p>
			<p>Слова утонули в грохоте взрывов. Земля дрогнула, с вышек застрекотали пулеметы. Вновь взвыла сирена. Сквозь какофонию долетела команда Отмеля:</p>
			<p>– В люк!!!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он «солдатиком» спрыгнул в зев колодца.</v>
					<v>Пригоршня замешкался, не зная, хватать ему рюк­зак с ГСК или помогать Химику тащить Лесника к люку. Я присел, озираясь, пытаясь определить, откуда атаку­ют лагерь и что может угрожать нам.</v>
					<v>Монолитовцы, это они – они шли к Янтарю!</v>
					<v>Никита схватил за лямку рюкзак, подставил охотни­ку плечо.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, прикрываешь! – крикнул Леха.</p>
			<p>Я кивнул. Курортник скрылся за крышкой люка, Пригоршня с Химиком начали спускать Лесника в ко­лодец. Я напряженно вгляделся в лес. К звуку пулемет­ных очередей добавилось буханье ЗУ-23, скорострель­ной спаренной пушки, установленной в капонире рядом с четырнадцатой лабораторией. Плохо дело. Атаковали лагерь явно со стороны сектора «В», ударили в самое уязвимое место у озера. Лес близко. Высунувшийся из люка Химик крикнул:</p>
			<p>– Лабус, давай!</p>
			<p>Я уже собрался выпрямиться, но среди деревьев мелькнула полупрозрачная фигура. В морозном воздухе ее очертания переливались радужными разводами, как пузырь жидкого геля в человеческий рост. Я вскинул пу­лемет, дал длинную очередь, целя в голову кровососа, и попал. Показалось, будто взорвался воздух, красные ошметки брызнули на кору деревьев. Тело мутанта на­лилось красками – пули, пробив череп, повредили мозг, и мне повезло, что первым они вырубили часть, ведающую мимикрией. Армейский лектор, посещавший когда-то нашу часть на Периметре, рассказывал, что в голове кровососа расположен узел нервной системы, позволяющий монстру быстро регенерировать повреж­денные ткани и переходить в режим «стелс».</p>
			<p>Я водил стволом пулемета из стороны в сторону, вы­искивая новые цели. Из колодца донесся гулкий голос Курортника: «Лабус!» – но я не обратил внимания, разглядев еще три призрачные фигуры. Первый кро­восос упал на землю, а эти заходили с разных сто­рон – брали в клещи. Не успею добежать и спрыг­нуть, догонят. Одна цель на одиннадцать часов, две на три часа…</p>
			<p>– Лабус! – Голос Курортника прозвучал чисто, уже с поверхности – видимо, высунулся из люка.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я крикнул, не оборачиваясь:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– На одиннадцать часов, прикрой! – и открыл огонь по кровососам. Они перебегали от дерева к дере­ву, ныряли под ветки, перепрыгивали кусты.</p>
			<p>За спиной застрекотала штурмовая винтовка. Леха, как и я, не жалел патронов. Кровососы двигаются бы­стро, лучший способ их остановить – бить длинными очередями. Одного я зацепил, монстр замигал и про­явился, пуля угодила ему в башку, но не убила. Я пере­нес огонь на второго, когда Леха сзади крикнул:</p>
			<p>– Граната!</p>
			<p>Боек в пулемете сухо щелкнул. Я откатился за дере­во, поднял оружие, на грудь ссыпались разделившиеся звенья ленты. Я сбросил короб, воткнул магазин в при­емник, перезарядил пулемет.</p>
			<p>Бухнул взрыв, земля дрогнула, свистнули осколки. Выглянув из-за дерева, я выставил ствол пулемета.</p>
			<poem><stanza>
					<v>На одиннадцать часов пусто. А на три?</v>
					<v>Ветерок разорвал сизые клочья дыма. Оба мутанта потеряли невидимость. Один совсем как человек сидел под деревом, раскинув ноги, и взмахивал рукой, будто подгонял другого. Если бы не синюшная башка с рас­павшимися звездой щупальцами, я бы и вправду решил, что это человек. Второй бежал ко мне, пригнувшись, помогая себе длинными руками, как африканская го­рилла.</v>
					<v>Леха первым открыл огонь, трассера вспороли воз­дух. Я вдавил спусковой крючок.</v>
					<v>Мутант распрямился, встав на задние лапы. Брызга­ми крови взорвалось его колено, за ним бедро. Пули прошили широкую грудь, оставляя красные разрывы на теле. Кровосос поскользнулся, инерция закрутила его, но он оперся на руки. Пули врезались в локтевые сги­бы, монстр просел, подставляя под выстрелы голову, дернулся – в стороны разлетелась серая каша впере­межку с кусками затылочной кости. Кровосос рухнул под дерево в трех шагах от меня. Снова сухо щелкнул боек. Черт, я же магазин зарядил! Повезло, могло и не хватить патронов…</v>
					<v>Я громко выдохнул. Оглянулся.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, в люк! – скомандовал Леха. Я вскочил и в три прыжка оказался у колодца. Леха уже был в туннеле. Развернув пулемет стволом вниз, присел, ухватил рукоять гермозатвора, крикнул: «Спускаюсь!» – и прыгнул, потянув за собой крышку.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Люк бесшумно лег на уплотнители, я повернул руку. Щелкнул замок.</v>
					<v>Я пригнулся и побежал за Курортником, на ходу вставляя новый магазин. Сквозь толщу бетона почти ничего не было слышно. Мерцал тусклый свет в редких лампах на стенах. Туннель выводил в траншею у капонира, откуда работала ЗУ-23. Он слегка изгибался вправо и был в длину метров двести по моим прикидкам. Я лишь однажды пользовался туннелем, когда с Карпом ставил те самые растяжки…</v>
					<v>Почти над головой бухнул взрыв. Стены дрогнули, воздухе заколыхалась цементная взвесь. Я присел на одно колено, задрав голову, уставился в потолок. Хотел подняться, но вверху опять рвануло.</v>
					<v>Так, на растяжках кто-то подорвался…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус? – Курортник замер в проходе.</p>
			<p>– Уже бегу.</p>
			<p>– Скорей. Растяжки сработали, сейчас будет море огня…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я поднажал. Если Карп подорвет мины, то, чего доброго, ход обрушится.</v>
					<v>Непрерывное мерцание ламп действовало на нервы. Видимо, от взрывов там что-то замкнуло.</v>
					<v>Ближе к выходу стала слышна стрельба. Кто-то ко­пошился возле двери, но я не мог его толком разгля­деть, Курортник мешал. Туннель узкий, двое с трудом разминутся.</v>
					<v>Леха выключил фонарь и присел. Под стеной, согнув колени, сидели Химик и Пригоршня, Лесник ничком ле­жал на полу.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Где Отмель?</p>
			<p>– Ушел. – Химик кивнул на дверь. – Сказал вас ждать.</p>
			<p>– Черт! И как теперь…</p>
			<p>Дверь распахнулась. Я успел привыкнуть к сумраку и зажмурился от дневного света.</p>
			<p>– Все живы? – Юра пригнувшись держался за створку.</p>
			<p>Грохот стрельбы ворвался в туннель. С пронзитель­ным свистом на лагерь начали падать мины, и я втянул голову в плечи. Близкий взрыв тряхнул землю. Отмель нырнул в дверной проем, в траншею за его спиной по­сыпались комья глины и песок. Опустив голову и высу­нув язык, в туннель влетел Арден. Он чуть не сшиб Леху, развернулся и прижался к ноге хозяина. Отмель схватил пса за холку, скомандовал: «Лежать!» – Ар­ден тут же выполнил команду.</p>
			<p>Что же это выходит, монолитовцы минометы для штурма лагеря подтащили? Ничего себе они разверну­лись…</p>
			<p>– Отмель, на какой частоте сейчас работаете? – крикнул Леха.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Юра назвал цифры.</v>
					<v>Я настроил радио. В ухо ворвались взволнованные голоса. По докладам я понял, что был прав – основ­ной удар атакующих пришелся на сектор «В», с равни­ны не полезли. В других секторах по большей части на­седали мутанты, псевдогиганты, кровососы и слепые псы с тушканами. Командиры групп доложили о поте­рях: в секторе «А» два тяжелораненых, один в завале после попадания мины в крышу убежища. Убитых пока нет. Пока…</v>
					<v>Люди из группы Карпа в секторе «С» завалили де­сяток зомби, которые, выстроившись цепью, с оружием наперевес шли в психическую атаку. Доклад дослушать не удалось, радиосвязь исчезла, на ПДА упало короткое сообщение: атакующие подорвали «сборку» с какой-то хитрой электронной начинкой, эфир забило помехами. Кто же это делает? Действуют грамотно, разрушают це­почки управления, выводят из строя средства связи. Да­же безмозглых зомби привели… Кто же их гонит сюда?</v>
					<v>Ответ напрашивался сам собой: Осознание.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лесника здесь оставьте, – сказал Отмель. – Пригоршня, и ты тоже с этим… – он задержал взгляд на Химике.</p>
			<p>– Химик я, – буркнул тот.</p>
			<p>– С Химиком остаешься. Гранат много? – Вместо ответа Пригоршня спросил:</p>
			<p>– А с этим что делать? – Он указал на рюкзак с ГСК под стеной.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Мы с Курортником посмотрели на Отмеля, который недоуменно нахмурился:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Что это?</p>
			<p>– Посылка для Григоровича, – ответил Курортник.</p>
			<p>– Блин, так чего ж вы молчали?!</p>
			<p>Где-то у ограждения жахнуло, с треском повалилось дерево. Я по губам разобрал, что Отмель матерится. Наконец он с трудом перекричал шум боя:</p>
			<p>– Надо найти Григоровича! Он узел этот ждет уже неделю! – Одновременно Отмель отстукивал сообще­ние на ПДА. – Пригоршня, сделай связку из гранат и, если что, подрывай, к матери, туннель.</p>
			<p>– Понял. А Лесник?</p>
			<p>– Вытащите в траншею, дальше по обстановке. Вы, – Отмель повернулся ко мне и Лехе, – найдите Григоровича. Карп не может…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Все вокруг содрогнулось от близкого разрыва.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Карп не может покинуть КП, но с вашей группой разобрались. Вас включили в общую сеть, в суматохе не пристрелят. А вы двое, – Юра переключился на Хи­мика и Пригоршню, – лучше вам тут пересидеть. За своих не ручаюсь…</p>
			<p>Сталкеры кивнули. Тут «зушка» в капонире затих­ла – стволы меняют, перегрелись.</p>
			<p>– Где искать Григоровича? – спросил Леха. – По­чему по радио не свяжешься?</p>
			<p>– Прямое попадание в узел связи, полевой телефон молчит, наверняка провод оборвало. Григорович на ус­тановке был, проверь убежища в четырнадцатой. Как найдешь, передай приказ на запуск… Передай, пусть разбирает свою самоделку, а эту бандуру, – Отмель ткнул носком ботинка в рюкзак, – монтирует – бы­стро!</p>
			<p>– Как найти установку?</p>
			<p>– Не перепутаешь. Там такая громада из хромиро­ванных труб, с двухэтажный дом… Спросят, чей приказ, скажешь – мой. Ответственность на мне. Ну все…</p>
			<p>Новый минометный залп заставил всех присесть, ми­ны со свистом падали и рвались на поверхности, но в этот раз не так близко. Похоже, батарея монолитовцев обрабатывала сектор «Э».</p>
			<p>– Сейчас вертушку поднимем. Нужно накрыть этих гребаных минометчиков! – выкрикнул Отмель. – Все, я на связи, иду на КП. Обязательно доставьте эту шту­ку к установке. Обязательно!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он побежал в траншею и исчез за поворотом.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Двинули? – Леха сощурившись грустно посмот­рел на сталкеров. Скинул рюкзак, достал из боковых карманов несколько магазинов и стал рассовывать по жилету. – Там патроны и гранаты. – Он подтолкнул рюкзак к Химику.</p>
			<p>Сталкер, отложив в сторону блестящий тубус, ко­торый крутил в руках, пока мы разговаривали с От­мелем, поставил рюкзак между ног, принялся распа­ковывать.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я сбросил поклажу, отцепил короб – последний. Вынул магазины и сказал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– За Лесником присмотрите. – Гулко забухала «зушка».</p>
			<p>Ну вот. Пока пушка стреляет, сюда ни одна тварь не пролезет, это же зенитная установка, у нее рассеивание ого-го.</p>
			<p>– Запритесь! – бросил Леха. – Лабус, помоги!</p>
			<p>Он, присев, набросил лямки рюкзака с ГСК на пле­чи. Я поддержал рюкзак, Леха выпрямил ноги и при­гнулся – верхушка рюкзака уперлась в низкий свод.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
			<p>– Костя, за мной! – Он нырнул в траншею, и я по­бежал следом.</p>
			<empty-line/>
			<poem><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Сколько выстрелов делает минометный расчет за од­ну минуту? А два расчета? А батарея? До чертиков…</p>
			<p>Мы успели пробежать всего ничего, когда лагерь на­крыл очередной залп. Курортник упал на дно траншеи, я кинулся в узкую щель позиции стрелка, удачно под­вернувшуюся на пути.</p>
			<p>Пару минут земля дрожала, воздух сотрясался от ударных волн, казалось, на лагерь падал дождь из ош­метков почвы, щепок, песка и еще черт-те чего. Если бы здесь не было укрытий от выбросов, то оборону смя­ли бы в считаные минуты.</p>
			<p>Пыль оседала на дно траншеи. До меня наконец до­шло, что дрожь исчезла – обстрел прекратился. Я ни­чего не слышал. Вылез из ниши, цепляя пулеметом за бетонную стену, фыркая и кашляя. Леха стоял на чет­вереньках и мотал головой. Он повернулся и сел, без­звучно открывая рот. Сдвинул очки на шлем – рожа вся в песке, а вокруг глаз чистые розовые овалы.</p>
			<p>– …шишь, Лабус! Ты слышишь меня?! – проорал он.</p>
			<p>Я вздрогнул. Будто переключателем в голове щелк­нули… Я сглотнул и тут же пожалел об этом. Боль впи­лась в виски, штырем вошла в затылок. Перед глаза­ми поплыли круги, я упал на колени, и тогда меня вы­рвало.</p>
			<p>– Лабус!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник, схватив меня за шиворот, усадил под стенкой.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус!!!</p>
			<p>– Не ори, – сморщился я. – Все, все, порядок. – Идти можешь?</p>
			<p>– Смогу.</p>
			<p>– Тогда за мной.</p>
			<p>Над лагерем разнесся звук раскручиваемого рото­ром вертолетного винта. Видимо, атака захлебнулась. Как вообще ни одна из мин не угодила в вертолеты на площадке за озером… Чистое везение. Бог любит пехоту.</p>
			<p>Пробежав по траншее, мы выскочили к здоровенно­му комплексу оборудования, размещенному внутри строительных лесов из хромированных труб. Я прики­нул высоту – в пару этажей будет. Несколько уровней с мостками и короткими лесенками, часть агрегатов за­тянуты масксетью.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха оглянулся, я кивнул, и тогда он скомандовал:  – Наверх.</v>
					<v>Мы выбрались из траншеи, бегом миновали транс­форматор и дизельный агрегат. Сбоку догорал научный модуль. Очки надежно защищали глаза от густого ды­ма, в воздухе стоял едкий запах паленой синтетики и ле­тали обугленные ошметки ткани.</v>
					<v>Рокот вертолетного двигателя стал громче.</v>
					<v>Наконец мы обогнули строительные леса. Ветер сносил дым пожарищ к лесу, скрывая нас от противни­ка. Леха, на полном ходу проскочив открытое прост­ранство, спрыгнул в воронку, а я остановился. Меня качнуло, я ухватился за хромированную стойку, присел и выглянул за угол. Вертушка, задрав хвост, неслась над водой, набирая высоту. Под пилонами – кассеты с неуправляемыми ракетами и пара ПТУР. Ну сейчас будет!</v>
					<v>Откуда-то из леса на другом берегу вынырнула дым­ная черта. Вихляя, ракета нарисовала запятую и догна­ла вертолет.</v>
					<v>Хлопок, треск, облако огня – лопасти разлетелись, как сломанные спички. Еще несколько секунд вертолет летел по прямой, уже абсолютно беззвучно. Машина та­кого класса, даже если разрушить несущий винт, будет держаться в воздухе, главное – исправность заднего винта и двигателя.</v>
					<v>Раздался хруст, из движка рванулось пламя, вертуш­ка клюнула носом и упала в озеро, подняв фонтан брызг.</v>
					<v>Кабина быстро исчезла под водой, взбурлившие вол­ны загасили огонь. Задняя балка погружалась, работа­ющий малый винт, как миксер, с жужжанием вспенил узкий участок вокруг, прежде чем машина полностью ушла под воду.</v>
					<v>Все, приплыли – в прямом смысле. Теперь надежда лишь на то, что запас мин у монолитовцев не бесконечен…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, за мной!</p>
			<p>Мы кинулись к убежищу четырнадцатой лаборато­рии. Над лагерем повисла неестественная тишина. Ни одной живой души на поверхности. Пулеметы молчали. Только мы с Курортником неслись как сайгаки, пере­прыгивая воронки, огибая пожарища и перебираясь че­рез поваленные деревья.</p>
			<p>Леха спрыгнул в очередной ход сообщения, проско­чил узкую траншею – я за ним – и с разбегу ударил подошвой по массивной бронированной двери, вшитой в бетонные стены.</p>
			<p>– Открывай! – Он забарабанил прикладом. – От­крывайте, это Курортник! Григоровича мне!</p>
			<p>Я побрел в дальний конец траншеи. Надувной модуль четырнадцатой лаборатории выгорел дотла, дымить бы­ло уже нечему, в воздухе под порывами ветра кружил­ся пепел. Стеллажи с оборудованием в копоти, пласти­ковые корпуса оплавились, провода спеклись. Вонь та­кая, что хоть противогаз напяливай.</p>
			<p>Поставив пулемет на бруствер, я глянул на стороже­вую вышку. Если пулеметчик жив, то у нас есть шанс быстро доставить Григоровича к установке. А если мертв, то… Приказы выполняют, а не обсуждают. Не доставим Григоровича, будем лаборанта нашего мутиро­вавшего искать, он должен знать, как включается ГСК. Персонал попрятался по норам, а мы люди военные, у нас другая философия, придется выковыривать этих бо­таников из схронов…</p>
			<p>Взгляд зацепился за квадроцикл, стоящий у цистер­ны с горючим, наполовину врытой в землю. Кто-то за­правлялся, да начавшийся штурм помешал – шланг с воткнутым пистолетом торчал из бака машины. И как только бочка не рванула…</p>
			<p>– Да открывай ты, я сказал!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха перестал барабанить – похоже, кто-то из-за двери ответил ему.</v>
					<v>Я всматривался в лес. Может, монолитовцы решили не продолжать атаку? Хотя скорее просто перегруппи­ровываются.</v>
					<v>За спиной послышался шорох, скрип, потом – ру­гательства Лехи. Я оглянулся. Дверь открыли.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Где Григорович?!</p>
			<p>– Здесь нет, – долетел испуганный голос.</p>
			<p>– Ну так где он?!</p>
			<p>– Во втором убежище. Наверное…</p>
			<p>Мапупа! Вот это мы попали с Лехой – второе убе­жище у командного, за рощей!</p>
			<p>– Связь со вторым есть?</p>
			<p>– Нет.</p>
			<p>Краем глаза я уловил движение справа, дернулся, разворачивая пулемет. Три головы в шлемах плыли над бруствером соседней траншеи. Мужики из отряда Отмеля. Фух… Я громко выдохнул.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Донесся голос:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, ты? Свои, не кипешуй.</p>
			<p>– Григорович где?</p>
			<p>– Не знаем, – ответил тот же человек. – А у вас что?</p>
			<p>– Тихо.</p>
			<p>– А кто орал? – Вопросы наверняка задавал стар­ший в отделении, но голоса я не узнал, а разглядеть ли­цо за широкими очками и черной маской не мог.</p>
			<p>– Курортник орал.</p>
			<p>– И Леха здесь! – воскликнул другой боец.</p>
			<p>– Кто там? – Курортник неслышно подошел со спины.</p>
			<p>– Крот. Со мной Матвей и Федор, – ответил стар­ший.</p>
			<p>– Радио работает?</p>
			<p>Я отодвинулся, Курортник оперся о бруствер. Два военстала прошли вперед по соседней траншее и заняли позицию ближе к ограждению. Крот задержался, отве­чая Лехе:</p>
			<p>– Карп возится, пытается восстановить. Хреново. Мины по периметру лагеря – радиоуправ­ляемые.</p>
			<p>Как-то глупо выглядели наши перекрикивания в при­тихшем лагере. Будто мы одни остались…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я решил предупредить военсталов про Химика с Пригоршней и начал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Там в подземном ходе у ограждения…</p>
			<p>– Знаю, – перебил Крот. – Отмель приказал их вытащить.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Молодец командир смены охранения, обо всем успел подумать.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Так, Костя, дальше бежим, – решил Курорт­ник. – Времени совсем в обрез.</p>
			<p>– Зачем бежать? Поехали, – я кивнул на квадро­цикл.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Курортник присмотрелся к нему и неуверенно хмык­нул, пожал плечами:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ладно, давай так. – Он полез из траншеи.</p>
			<p>– Я поведу, – сказал я, выбираясь следом.</p>
			<p>Мы подбежали к машине. Леха вытащил пистолет со шлангом из бака, швырнул на землю. Я прыгнул в сед­ло, заглянул в бак – под завязку. Закупорил его проб­кой, болтавшейся на цепочке, выжал сцепление, вклю­чил зажигание и щелкнул стартером. Двигатель чихнул, я поддал газу, машина взревела на высоких оборотах. Оглянулся – Леха выкинул какой-то ящик из сетчато­го багажника за сиденьем и уселся позади меня. Хлоп­нул по плечу:</p>
			<p>– Поехали!</p>
			<p>Я сбросил газ, стукнул ногой по переключателю ско­ростей, плавно отпустил сцепление – квадроцикл рез­во покатил вперед.</p>
			<p>– Держись! – крикнул я.</p>
			<p>Курортник обхватил меня за пояс. Разогнавшись, я перескочил траншею, одно колесо ударило по кочке, ма­шина подпрыгнула, накренилась. Леха за спиной дернул­ся в другую сторону, действуя как противовес. Квадро­цикл встал на четыре колеса, и я повел его вдоль тран­шеи. Тут деревьев меньше, быстрее доберемся до цели.</p>
			<p>Мы пронеслись мимо военсталов Крота и выскочи­ли из рощи. До командного осталось метров пятьсот. Лучи закатного солнца искрились на озерной глади, возле площадки приземления горели склады. За чер­ным столбом дыма с трудом угадывались очертания «минарета» – башни радиолокационного комплекса. На вершине вращалась радарная стойка. Значит, пашет еще оборудование. Карп наверняка связь пытается прокачать.</p>
			<p>Квадроцикл катил по ровному открытому участку, ку­да не упала ни одна мина. Впереди были две плоские возвышенности правильной формы. Первая – команд­ный пункт, его накрывала широкая плита с четырьмя башенками-капонирами по углам. Как бы не пальнули сгоряча… Из центра плиты торчала труба перископа, выполняющая также функцию колодца для многосту­пенчатой антенны. Вторая возвышенность – убежище. Самое крупное в лагере, сейчас там несколько десятков человек должно быть.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Ну вот мы и на месте…</v>
					<v>Не успел я додумать, как столб «минарета» рассек­ла пополам яркая вспышка. Облако плазмы поглотило одну треть башни, ударная волна с секундным запозда­нием пробила по ушам. Я не удержал руль, машина вильнула, меня бросило вперед, ручка газа саданула по ребрам. Скорость резко возросла, Леха вылетел из сед­ла, я дернул газ, выкручивая руль, – квадроцикл встал на дыбы, как необъезженный жеребец. Из-под перед­них колес выстрелили комья грязи, один ударил мне в лицо, я взмахнул руками и грохнулся на спину.</v>
					<v>Перехватило дыхание. Перед глазами проносились звездочки, взмывали в небо и таяли. Я лежал, выставив руки перед собой, сжимая несуществующий руль, и жадно ловил воздух ртом.</v>
					<v>Затрещали выстрелы. Я подхватил пулемет с груди, перевернулся.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Подъем, Лабус!</p>
			<p>Мимо, сильно хромая на правую ногу, проковылял Курортник. Винтовка в левой руке, правой держится за бедро.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Выстрелы звучали все чаще.</v>
					<v>В мапупу вас всех! Сам вызвался вести и чуть не уг­робил нас обоих…</v>
					<v>В горле запершило. Кашляя, я поднялся на четве­реньки.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Быстрей, Лабус! Транспорт восстанови, – ско­мандовал на ходу Курортник.</p>
			<p>Рядом выл двигателем перевернутый квадроцикл. Он опирался на руль и крылья задних колес, ручку газа за­клинило, прижав к земле, колеса бешено вращались. Я быстро подполз, просунул кисть между топливным ба­ком и рулевой вилкой; на ощупь отыскав тумблер, вы­ключил зажигание.</p>
			<p>Двигатель смолк, но колеса по инерции еще крути­лись. Я взялся за руль одной рукой, другой случайно коснулся движка, отдернул – горячий. Ухватил заля­панную грязью подножку и перевернул машину. Скрип­нули амортизаторы – угробим боевого коня, точно уг­робим. Перебросив рычаг скоростей на нейтралку, я вдавил кнопку стартера. Квадроцикл мелко завибриро­вал, полившийся из трубы натужный рокот перекрыл звуки выстрелов. Глушитель от удара где-то треснул.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Взгромоздившись на сиденье, я окинул взглядом рав­нину.</v>
					<v>Вот она, Лабус, настоящая мапупа! Такой ты не виды­вал еще в своей жизни и вряд ли когда-нибудь увидишь.</v>
					<v>С холма на лагерь бежали мутанты. Волна, лавина темных тел. Их не остановишь пулеметами, тут нужны огнеметы, а лучше – установки залпового огня. Уви­дев эту картину, я непроизвольно выкрутил газ. Рев дви­гателя отрезвил. По шлему стукнули, я обернулся – сзади стояли трое: Леха, Григорович и…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лаборант! – невольно воскликнул я, подавшись к нему.</p>
			<p>Пацан отшатнулся. Костюм как новенький, личико бледное, без паутины порезов, в глазах страх. Нет, это совсем другой Кирилл, не наш. Это Кирилл из прошло­го, тьфу, настоящего – этого настоящего…</p>
			<p>– Вези к установке! – крикнул Курортник и бро­сил в корзину за сидушкой рюкзак. Прихватил ремеш­ками, дернул. – Не вывалится! Я так доковыляю! – Он помог ученым забраться на сиденье и дважды хлоп­нул меня по плечу.</p>
			<p>Разворачиваясь, я еще раз окинул взглядом равнину. Буро-черная лавина почти достигла линии ограждения, когда в небо по периметру лагеря взметнулась стена огня.</p>
			<poem><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t27">Глава 21 ВЫБРОС</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Справился Карп, подорвал мины. Огненное море за­лило окрестности. Рыжие языки лизали небо и лес, сливались в адской пляске.</p>
			<p>Мелькание вспышек, треск выстрелов, дым, гарь и пепел – голова шла кругом. Я крепче сжал руль. Со­сновая роща быстро приближалась. Григорович обхва­тил меня так, что сперло дыхание. Ревел двигатель сквозь пробитый глушитель. За дымом и деревьями смутно виднелись очертания установки, над ограждени­ем маячила вышка, откуда вел огонь пулеметчик. Что он стреляет, я определил не по звуку, а по желтым вспышкам-звездочкам на срезе пламегасителя. Каза­лось, что площадка с козырьком парит в воздухе над гу­стым слоем дыма, нарушая все законы физики.</p>
			<p>Вспышка, воздух на мгновение уплотнился, от удар­ной волны зазвенело в ушах, вышку сожрало пламя. Над ухом вскрикнул Григорович – он тоже видел.</p>
			<p>Я порулил к траншее, где должны были находитьс военсталы из отряда Отмеля. Из леса напротив веером вылетели трассера. Странное ощущение: выстрелов не слышишь, а пули – вот они. Проносятся, как светляч­ки, рядом. Впиваются в деревья, рикошетом срывают­ся в сторону, вздымают комья земли, уносятся в небо.</p>
			<p>По бедру будто крапивой приложили, я стиснул зубы – смотреть некогда. Глушак чихнул, двигатель неожиданно смолк, мы покатились по инерции. Я попытался запустить движок, лихорадочно вдавливая кнопку большим пальцем. До спасительной траншеи было метров десять, когда пу­леметная очередь, подбивая дерн, чертя пунктир на земле, рванулась в нашу сторону. Со звоном разлетелись фары дзенькнул двигатель, из бензобака плеснуло струйкам топливо. Резкий запах бензина ударил в нос. Щеку обожгло, и тут же что-то врезалось в шлем, меня выбросило из седла. Я взмахнул руками, как циркач перед выступлени­ем, заорал и шмякнулся на землю.</p>
			<p>Нет, Лабус, тебе определенно пора на пенсию. Это не твоя война. Только приказ Отмеля выполнить, а там…</p>
			<p>Я лихорадочно шарил рукой в поисках пулемета. Пе­ред глазами плавали круги. Пальцы нащупали ремень, я подтянул к себе оружие и стал подниматься. Ноги пло­хо слушались. Может быть, действительно вокруг слишком много дыма, а может, это мне не удается сфо­кусировать взгляд…</p>
			<p>– Кирилл! Серега! – прохрипел я.</p>
			<p>– Тут!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я обернулся на голос. Зрение все-таки вернулось. Здорово меня приложило.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лежать!</p>
			<p>Задние колеса квадроцикла торчали из траншеи, один ремешок крепления лопнул, и рюкзак сполз на седло из сетки за сиденьем.</p>
			<p>– Ползком за мной, в траншею. – И я пополз, бы­стро загребая локтями.</p>
			<p>Очутившись в траншее, выпрямился. Следом по стенке съехали ученые. Я надавил на плечо Григорови­чу, прижимая к стене, он замотал головой – глаза круг­лые, очумелые.</p>
			<p>– И ты сиди! – приказал я Кириллу. – Спокойно, Серега! Запустить установку сможешь?</p>
			<p>– А?</p>
			<p>– Установку запустишь?! – Григорович кивнул:</p>
			<p>– Нужно в модуль как-то попасть, там компьютеры…</p>
			<p>– Сгорела твоя матбаза!</p>
			<p>– Тогда принудительный пуск. – Он собрался, на­морщил лоб, выражение растерянности покинуло ли­цо. – Вмонтировать ГСК в схему – минута. Зарядить «пулю» и повернуть рубильник. Дизель запустить толь­ко, напряжение подать…</p>
			<p>Рядом раздалась отборная брань, тут же беспорядочная стрельба заглушила крик. Я вскинул оружие. В со седней траншее сцепились Крот и монолитовец. Сквозь дыру в ограждении, стреляя на ходу, проскочили еще два сектанта. Я вдавил спусковой крючок, пули опрокинули одного. Второй нырнул за дерево, я развернулся – тре­тий монолитовец душил Крота. Сектант замахнулся ножом, и я выстрелил. Пуля пробила висок, башка убитого дернулась и пропала за краем траншеи. Следом надрывно кашляя, исчез Крот.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я спрятался за бруствер. Вовремя – над голово свистнули пули.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Крот! Один за деревом на десять часов! – Военстал прохрипел:</p>
			<p>– Понял…</p>
			<p>Пригнувшись, я побежал в дальний конец траншеи. Если Крот отвлечет монолитовца, я выскочу сбоку и… Близко бухнула граната, в соседней траншее раздался короткий истошный вопль. Со стороны ограждения донеслась частая стрельба.</p>
			<p>– Крот? – Нет ответа.</p>
			<p>– Крот!!!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я выглянул, подняв пулемет над головой, и дал длин­ную очередь наобум.</v>
					<v>В такой ситуации невозможно определить количество нападающих. Главное – сбить темп наступления. Заставить остановиться, отвлечь на себя.</v>
					<v>Впереди мелькнули иссиня-черные комбинезоны. Сколько их там уже – пять или шесть?… Крупная фигура спрыгнула в соседнюю траншею.</v>
					<v>Привалившись спиной к стенке, я вынул гранату из подсумка. Всё, Крот убит, это он орал. Нет у меня больше помощника, монолитовцы смяли рубеж оборо­ны перед четырнадцатой. Молчала «зушка» в капони­ре. В лагере хаос, связи нет, отдельные военсталы де­рутся с сектантами по траншеям – теперь каждый сам за себя.</v>
					<v>Я сорвал кольцо и бросил гранату по высокой навес­ной траектории. Сразу достал вторую – и повторил. Выщелкнув пустой магазин, зарядил последний короб с лентой на сотку. Оторвался от стенки и побежал к жав­шимся друг к другу Григоровичу и Кириллу.</v>
					<v>Бабахнули один за другим взрывы.</v>
					<v>Сграбастав Григоровича за шиворот, я стал быстро объяснять:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Я прикрою, патронов хватит на две… три мину­ты. Сколько точно нужно времени на запуск твоей шар­манки?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он, сглотнув, ответил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Две минуты. Но помощь ассистента нужна.</p>
			<p>Я глянул на Кирилла. Нет, это точно другой. Тот Ки­рилл, которого я знал, справился бы. А этот…</p>
			<p>– Делай работу, ни о чем не думай, главное, запус­ти свою шарманку. Сможешь?</p>
			<p>– Но…</p>
			<p>В наушнике зашипело, пару секунд звучал обрывок доклада из сектора «А». Связь есть! Следом раздался громкий голос Курортника:</p>
			<p>– Лабус, я здесь.</p>
			<p>Прямо над нами возник Леха, он трижды выстрелил и съехал в траншею, зацепив ногой Кирилла за плечо. Тот охнул, отпрянул. Леха присел рядом.</p>
			<p>– Ну, Лабус, тебя только одного на задания посы­лать…</p>
			<p>Глаза его блестели, на миг показалось, что в них притаилось безумие, но это просто белки контрастиро­вали с черным от копоти лицом. Очки Курортник где-то потерял.</p>
			<poem><stanza>
					<v>От капонира с ЗУ-23 долетела стрельба.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Это Пригоршня, – скалясь, сказал Курортник. – И Химик.</p>
			<p>Он сел, прижавшись спиной к бетонной стенке, вы­ставил оружие, готовый в любой момент вскочить и выстрелить.</p>
			<p>– Откуда знаешь? – Я переложил магазины в сво­бодные нагрудные карманы.</p>
			<p>– Видел их. У тебя кровь на щеке и шлем нехило раскроило.</p>
			<p>– А они нас видели? – Я ощупал шлем – он трес­нул от темени до затылка, в широкую щель пролезал палец. Непонятно, как он до сих пор не развалился на две половинки.</p>
			<p>– Меня видели, – уточнил Курортник. Упер при­клад винтовки в плечо, левой рукой из наплечного кар­мана вынул индивидуальный пакет, протянул мне: – На.</p>
			<p>– Потом.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Леха спрятал пакет обратно.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Григорович, тебе для полного счастья… чтоб установка работала, чего не хватает?</p>
			<p>– Дизель-генератор запустить. – Ученый успел выковырять из багажника квадроцикла рюкзак с ГСК, сидел с ним в обнимку.</p>
			<p>– Я сделаю.</p>
			<p>– «Пулю» я сам заряжу. – Он показал зажатый в кулак цилиндр из прозрачного пластика, и я вспомнил, что видел такой же у Лесника. Пригоршня Григоровичу один подарок тащил, Лесник – другой…</p>
			<p>– Знакомая вещица, – хмыкнул Леха.</p>
			<p>А он определенно завелся, глаза блестели азартом. Я подумал: нет в лагере хаоса, это я зря паниковал. Где-то у командного шла непрерывная стрельба, гремели взрывы гранат. Там обороной руководил Отмель. По ра­дио доносились короткие доклады. В секторе «С» Карп со своей группой дрался с монолитовцами врукопаш­ную. Кончались боеприпасы. Я глянул на часы – до вы­броса осталось десять с небольшим минут. Каких-то де­сять минут продержаться, запустить установку и ук­рыться в бункере, в какой-нибудь землянке, блиндаже…</p>
			<p>– Взрыв будет сигналом к началу движения. – Ку­рортник отстрелил рычаг предохранителя от корпуса «эфки». Подбросив на ладони гранату, привстал и сильно размахнувшись, швырнул.</p>
			<p>– Лабус, пятеро «черных» за деревьями у ограды. – Я не успел кивнуть – грохнул взрыв.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Вскочив, мы начали стрелять.</v>
					<v>Монолитовцы не дураки, умеют воевать. Со своей позиции я разглядел только двоих, они ждали нас и от­крыли ответный огонь – пришлось нырять за бруст­вер. Трое залегли где-то между деревьями, отвлеченные Химиком и Пригоршней.</v>
					<v>Пригнувшись, я побежал вперед. Леха скомандовал за спиной:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Давай, Сергей! Давай, шевелись!</p>
			<p>Я снова высунулся, вскинул пулемет, выжимая спуск. Бой на короткой дистанции, мало места для маневра, множество естественных и рукотворных укрытий одно­временно помогают и усложняют ситуацию. Тебя про­тивник не может легко достать, но и ты не попадаешь. А рикошетом можно ранить своего. Самое опасное – сокращение дистанции до броска гранаты.</p>
			<p>Я поливал длинными очередями, не давал сектантам высунуться. Если ты пулеметчик, то в бою в тебя бу­дут стрелять вдвое чаще. Я своего добился – монолитовцы отвлеклись. Одного достал, когда тот хотел сменить позицию, но четверо других разделились на двойки и начали приближаться, прикрывая друг друга. Молча перебегали от дерева к дереву, сигнализируя жестами.</p>
			<p>Я отвлекся, выискивая взглядом Курортника с Григо­ровичем. Ученый добрался до установки и медленно под­нимался по лесенке на первый ярус. Леха, застряв на полдороги к дизель-генератору, укрывшись за деревом, стрелял одиночными.</p>
			<p>В лицо ударил фонтан земли, над ухом вжикнула пу­ля. Я спрятался за бруствер, пробежал назад несколь­ко шагов. В конце траншеи, накрыв голову руками, си­дел Кирилл.</p>
			<p>Погибнет пацан. Нужно перебраться в соседнюю траншею, там вход в убежище. Туда ему надо, чтоб не мешался под ногами.</p>
			<p>Высунувшись, я дал короткую очередь. Слева, среди деревьев, мелькнул Пригоршня. Он тоже заметил меня и успел укрыться за дизель-генератором, прежде чем монолитовцы начали в него стрелять. Двое сектантов побежали к сталкеру. Обойдут и либо гранатами заки­дают, либо пристрелят. Влип парень.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я нырнул за бруствер.</v>
					<v>А где Химик? Пробежав еще немного вперед – нужно постоянно менять позицию, – я выглянул. Из-за угла трансформаторной аккуратно выдвину­лась фигура в драном камуфляжном свитере. Лицо Химика было сосредоточенным и слегка отрешенным. Он взмахнул рукой, в лучах заходящего солнца блес­нул вращающийся толстый цилиндр, похожий на тубус для чертежей.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– «Сборка»! – выкрикнул Химик и отступил назад.</p>
			<p>Чем он зарядил адскую машинку, я не знал, но вре­мени смастерить ее было предостаточно. Раз орет, предупреждая всех, значит, «сборка» имеет боевую начинку и сейчас рванет. Падая на живот, я крикнул Кириллу:</p>
			<p>– Зажмурься!</p>
			<p>Хлопок, треск разрядов. Озоном пахнуло так, что го­лова закружилась. Я вскочил, вскинул пулемет – и за­мер. Яркие молнии ринулись из центра вздувшегося, на­литого зеленью пузыря между деревьями. Один моно­литовец погружался в желеобразную массу, будто угодил ногами в зыбучий песок. Аномалия пожирала его. Лоскутами расползался комбинезон, исчезала ко­жа, проступали сухожилия и мышечные волокна, вски­пала кровь. Двоих молнии пригвоздили к деревьям, они дергались, сучили ногами. Четвертый как зомби плелся в мою сторону, волоча автомат за ремень.</p>
			<p>Скользнувшая ко мне ломаная яркая линия, вычер­тив зигзаг и пронзив толстую сосну, застыла. На конце сверкнул разряд, посыпались искры. Молния взлетела выше, распрямилась, как лапа гигантского паука, и, надломившись, вонзилась в голову сектанта, пробила тело насквозь. Разряд ударил в землю между ног, взмет­нул облачко пыли и исчез. Мертвец рухнул на бруствер. Из пробитого шлема плеснулось что-то пузырящееся. Выйдя из оцепенения, я пошел боком, вжимаясь в стен­ку траншеи. Труп монолитовца исчезал на глазах, рас­творялся, превращаясь в кипящую зеленую жижу.</p>
			<p>Я проглотил ком, подкативший к горлу. Сектанты умерли молча, не издав ни звука. Чем начинил свою ано­мальную гранату Химик?</p>
			<p>Рядом раздалось перханье, я развернулся, едва не вы­стрелил – Кирилл стоял на четвереньках, его рвало.</p>
			<p>– Мапупа… – прошептал я. Если сталкеры научи­лись делать такое оружие, то скоро мы будем не с мутан­тами бороться, а отлавливать всех бродяг без разбора…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я огляделся, схватил Кирилла за шиворот и рывком поставил на ноги.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Вставай! За мной давай!</p>
			<p>Вскарабкался на бруствер. От тел монолитовцев, по­павших под молнии, остались пузырящиеся лужи. Зеле­ная жижа с шипением таяла, стреляя искрами разрядов, издавая кислый запах перегноя.</p>
			<p>Жуткая смерть. Страшное оружие. Зеленые молнии и желе в одном флаконе… Я вспомнил, что на поляне у заимки Лесника видел подобное, когда срослись холо­дец и электра. Может, Химик использовал в «сборке» продукт новой аномалии?</p>
			<p>– Помогите, – произнес за спиной Кирилл.</p>
			<p>– Руку!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Ухватив его запястье, я вытащил лаборанта на бру­ствер и крикнул в лицо:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Соберись!</p>
			<poem><stanza>
					<v>У ограды послышались треск ломающихся веток и рычание.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– В убежище, быстро!</p>
			<p>Хотелось дать Кириллу хорошего пинка, но не было времени. Парень чуть не кинулся обратно в траншею, я поймал его за рукав:</p>
			<p>– Не туда! В другую давай, вскрой там дверь…</p>
			<p>Громкий рык заставил обернуться. Псевдогигант за­стыл между столбами ограждения. Он чем-то напоми­нал буйвола, стоял на четырех лапах, пялился на ме­ня налитыми кровью глазами с куриное яйцо. Эта ту­ша весом в несколько центнеров может очень резво передвигаться, и монстр, если преследует добычу, поч­ти неутомим. Он махнул передней лапой, когти взрых­лили землю.</p>
			<p>– Лабус!</p>
			<p>Мутант повернулся на крик Химика. Они с Никитой волокли Лесника между дизель-генератором и транс­форматорной. Курортник, сорвав кожух с генератора, возился с топливным насосом. Никто пока не замечал монстра за приземистыми строениями.</p>
			<p>Псевдогигант наклонил голову, разглядывая сталке­ров, плетущихся мимо трансформаторной. Выбирает, гад, кто ему вкусней…</p>
			<p>– Гигант! – Я вытянул руку, показав сталкерам на монстра.</p>
			<p>Они повернули головы, Пригоршня охнул. Бросив Лесника, оба схватились за оружие.</p>
			<p>Леха упер ногу в плиту, на которой стоял движок раз­мером с кабину «КамАЗа». Не обращай внимания на мои крики, двумя руками дернул кольцо пускового уст­ройства, раскручивая шкив на маховике. Дизель чихнул, плита заходила ходуном. Рык псевдогиганта слился с ро­котом набирающего обороты двигателя.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Монстр рванул к сталкерам.</v>
					<v>Я не мог стрелять – мешали деревья, но Химик и Пригоршня открыли огонь. Я бросился к установке, чтобы выскочить на открытое пространство и расши­рить сектор стрельбы, крича на ходу:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Наверх! Лезьте на установку!</p>
			<p>Не успеют. Сейчас гигант собьет сталкеров с ног и растопчет. Тварь заревела, Химик и Пригоршня клали пулю за пулей в огромную тушу. Мутант зацепил боком дерево, поскользнулся и протаранил башкой кубы акку­муляторных батарей – брызнул электролит.</p>
			<p>Я выскочил на открытое пространство в трех шагах от него. Псевдогигант поднимался. Перед глазами вы­росла покатая спина. В нос шибанул запах звериного пота. Я вскинул пулемет, выжимая спусковой крю­чок, – оружие не выстрелило. Патроны в ленте, пре­дохранитель выключен… Снова вдавил спуск, но он стоял мертво. Я хотел скинуть короб, перезарядить оружие – нет, руки не слушаются. Да что происхо­дит?!</p>
			<p>Псевдогигант замер, нависнув над сталкерами. При­горшня с Химиком стояли над Лесником, Леха – воз­ле дизель-генератора, подняв оружие, щека прижата к прикладу, палец на спусковом крючке. Мерцал в пыли пунктир лазерного целеуказателя. На землю упал пус­той магазин, Леха достал новый и вогнал в приемник. Я успел подумать, что он хочет всадить пулю мутанту в глаз. Картина казалась голограммой с густыми, насы­щенными красками. Почему я и остальные не могут дви­гаться – только Леха?</p>
			<p>А потом я увидел Кирилла за спинами сталкеров. На­шего Кирилла. Он сильно изменился – почерневшее от порезов лицо, будто на кожу нанесли татуировку, гла­за закрыты. Это он держит нас под ментальным контро­лем. Вот почему я не могу выстрелить. Он пришел мстить! Гигант вот-вот обрушится на сталкеров…</p>
			<p>Кирилл оскалился, вытянув перед собой руки. Псев­догигант вздрогнул и неуклюже развернулся на задних лапах.</p>
			<p>Пригоршня повалился на Лесника. Химик вскинул штурмовую винтовку. Леха оглянулся на Кирилла и по­бежал к установке.</p>
			<p>Псевдогигант повернулся к ограде. В пролом, вере­ща, высыпали тушканы. За ними лезли слепые псы. Му­танты мешали друг другу, рыжие бестии с ментальным нюхом как ополоумевшие кидались на тушканов, грыз­лись друг с другом. Свора металась, выискивая укрытие от выброса.</p>
			<p>Гигант тяжело опустился на передние лапы. Рыкнул, покорно склонив голову, ожидая команды хозяина. И я понял: Кирилл, подчинив мутанта, накачивает его созна­ние злостью, псевдогигант нужен ему как оружие про­тив тварей, что рвутся сквозь ограду.</p>
			<p>Мутант стал ритмично бить по земле задними лапа­ми, как это делают быки перед тем, как броситься на тореадора.</p>
			<p>Кирилл взмахнул рукой. Мне показалось, что с его пальцев сорвались искрящие сполохи, промчались по тонким, как леска, нитям к шее псевдогиганта, замкну­лись в кольцо. «Ошейник» ослепительно вспыхнул – мутант ринулся навстречу своре. Я не экстрасенс, нет у меня никаких способностей, но я видел это…</p>
			<p>Курортник подбежал к установке. Выйдя из ступо­ра, я кинулся следом. Леха, оттолкнувшись от лест­ничной ступеньки, подпрыгнул, повис на хромирован­ной балке. Бросив ноги вверх, сделал подъем перево­ротом, протиснулся между перилами ограждения пер­вого яруса.</p>
			<p>– Сергей, долго еще?! – крикнул он, выпрямляясь. Облокотился на перила, задрал голову, пытаясь разгля­деть Григоровича на втором уровне среди секций с обо­рудованием.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Щелкнул выстрел.</v>
					<v>Леха присел, прижавшись к пластиковому кожуху ак­кумуляторных батарей, выхватил пистолет.</v>
					<v>Я поднял пулемет. На предпоследнем ярусе установ­ки я опознал ГСК; из-за секции, забранной решеткой в мелкую ячейку, вышел Григорович. Застыл между дву­мя широченными раструбами. Взгляд растерянный, ру­ка прижата к животу. Ученый отнял ее, удивленно по­глядел на ладонь, пошатнулся и, перевалившись через перила, упал вниз.</v>
					<v>Тело стукнулось о землю передо мной, подняв облач­ко пыли.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, забери его! – Леха уже бежал по пандусу. Я присел, глядя вверх. Нащупал голову Григоровича.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Пальцы скользнули на шею. Пульс есть. Жив.</v>
					<v>Курортник, гулко бухая ботинками по металлической площадке, добежал до поворота, когда сверху высунул­ся монолитовец – офицер, судя по серебристому шев­рону на плече. Забрался, гад, с другой стороны, сейчас начнет отстреливать нас, как зайцев. Леха выстрелил несколько раз, но больше для острастки – он старал­ся не повредить установку. Офицер скрылся из виду, Ку­рортник полез вверх, цепляясь за хромированные бал­ки и выступы агрегатов.</v>
					<v>От ограды летели визг, вой и рык. Я обернулся. Псевдогигант бесновался в проломе, орудуя лапами, как американский гризли. Рвал зубами кидавшихся на него тварей, отбрасывал от себя. В загривок его мертвой хваткой вцепился слепой пес и болтался, как тряпка. Несколько тварей пытались ухватить гиганта за ляжки, но он крутился волчком. Псы и тушканы разлетались вокруг, под ударами огромных лап с хрустом ломались кости. А Кирилл стоял на том же месте и дирижировал «оркестром».</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, куда нам? – прохрипел Пригоршня, вме­сте с Химиком подтащивший ко мне Лесника.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Ну да, они же не знают, где убежище…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– В первую траншею, там дверь в нише. Туда… – Я указал направление, схватил за ворот ученого и, пя­тясь, поволок его к траншее.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Григорович простонал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Зарядить «пулю»… рубильник… Голова его свесилась набок.</p>
			<p>Леха уже забрался на второй уровень и крался к ко­роткой лесенке, в любой миг готовый выстрелить.</p>
			<p>Мне мешал пулемет, я перекинул его за спину, гля­нул на часы – меньше пяти минут до выброса.</p>
			<p>– Лабус, тут Кирилл! – ошарашенно крикнул При­горшня.</p>
			<p>Я оглянулся. Кирилл забился в угол в конце тран­шеи, съежился рядом с телом Крота, изуродованным взрывом гранаты. Пацана трясло. Дверь в убежище бы­ла заперта.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Не откроют. Сейчас нам не откроют, не впустят…</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Возьмите Григоровича! – Я положил ученого на бруствер. Спрыгнул, лихорадочно соображая, что де­лать. Нужно помочь Лехе – и нужно вскрыть дверь. Кирилл должен знать код. Я сграбастал его за шиворот, поднял и тряхнул:</p>
			<p>– Вскрывай!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лаборант затравленно поглядел на меня.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Кирилл, соберись! Какой код?!</p>
			<p>– Три, восемь, ноль… – Он запнулся. – Один.</p>
			<p>Код всегда был простым, из четырех цифр, обновлял­ся только с каждой сменой караула. Я оттолкнул лабо­ранта в сторону.</p>
			<p>– Пригоршня! Три, восемь, ноль, один. Набирай!</p>
			<p>– Смотрите! – воскликнул Химик, махнув рукой.</p>
			<p>На вершине установки Курортник сцепился с моно­литовцем. По лесенке на первый ярус карабкался наш Кирилл.</p>
			<p>Я выскочил из траншеи, выхватил пистолет. Дежа вю: Курортник на высоте бьется врукопашную с сектан­том… Я уже видел это!</p>
			<p>– Лабус, справа!</p>
			<p>Я не успел среагировать. Рыжая тварь сбила меня с ног. Пистолет отлетел куда-то. Перехватив одной рукой крепкую шею, другой я ударил слепую собаку по мор­де. Клацнули челюсти перед носом. Тварь разодрала ла­пой щеку, от резкой боли я ослабил хватку…</p>
			<p>Сбоку мелькнуло белое пятно. Слепого пса смело с моей груди, словно ударили по мячу бейсбольной битой. Загрохотали выстрелы.</p>
			<p>– Арден, ко мне! – Отмель! Это его кавказец!</p>
			<p>Кожа на лице горела, левый глаз заливала кровь. Я оперся на локти, с трудом приподнялся. Отмель, присев на одно колено, стрелял по мечущимся среди деревьев тварям. Арден кинулся к хозяину, бросив на землю мутанта с перекушенной шеей. У ограды вы­росла груда тел. Тушканы и слепые псы смешались в шевелящуюся массу и погребли под собой псевдоги­ганта.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Донесся крик Пригоршни:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Открыл!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Отмель прыгнул на бруствер, громовым голосом ско­мандовав:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Всем в убежище!</p>
			<p>Никиту бы точно застрелили, а дверь закрыли обрат­но, если бы не появление самого начальника смены ох­ранения.</p>
			<p>Я все-таки умудрился сесть, вытянул из-за спины пу­лемет и от пояса, не целясь, выстрелил. Набегавший тушкан взвизгнул, сбоку выскочил Арден и набросился на него. Пулемет щелкнул – кончились патроны. Я вы­хватил нож, в развороте насадил на острие прыгнувшую слепую собаку. Опрокинулся навзничь, сбросил труп с распоротой грудиной.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Подбежал Отмель. Ухватив меня за лямку жилета, стащил в траншею.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Арден, ко мне!</p>
			<p>– Нет, Отмель! – прохрипел я, высвобождаясь. – Леха там! – И с трудом встал.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Мимо пронесся Арден, пулей влетел в убежище.</v>
					<v>Земля мелко задрожала, с бруствера посыпался пе­сок, от нарастающего гула зазвенело в ушах.</v>
					<v>Твари в панике метались между деревьями, сталки­вались, выли и визжали. Гул нарастал, как звук тур­бины реактивного двигателя перед взлетом истреби­теля.</v>
					<v>Мой взгляд уперся в установку.</v>
					<v>Наш Кирилл откинул крышку зарядника, вложил туда что-то, захлопнул. Взялся за рубильник и поднял голову, обратив к небу темное лицо, будто ожидая че­го-то.</v>
					<v>По верхней площадке катался клубок тел. От удара в сторону отскочил матово-черный шлем сектанта. Клу­бок расцепился, Курортника от падения спасли перила. Монолитовец вскочил, поднял пистолет.</v>
					<v>Выстрел.</v>
					<v>Кирилл дернулся, опустил голову. Наши взгляды встретились. Он вдруг улыбнулся мне. Курортник сзади прыгнул на сектанта. Выстрел.</v>
					<v>Кирилл качнулся, но устоял на ногах.</v>
					<v>У меня на часах пискнул таймер обратного отсчета.</v>
					<v>Пять…</v>
					<v>Леха пробил трехгранной пикой затылок моноли­товца. Выстрел.</v>
					<v>Кирилл упал на колени между широкими раструба­ми, рванув вниз ручку рубильника. Четыре…</v>
					<v>Из раструбов ударил голубой свет, накрыл Кирилла. Гул – предшественник выброса – резко оборвал­ся, от внезапной тишины заложило уши. Три…</v>
					<v>Курортник перемахнул через перила и приземлился рядом с Кириллом. Схватил его, чтобы оттащить в сто­рону.</v>
					<v>Меня потянули за плечи назад, к убежищу. Я вырвался.</v>
					<v>Два… Нет!</v>
					<v>Кажется, я кричал, но не слышал своего голоса.</v>
					<v>В голубом сиянии перед раструбами выделялись чер­ными сгустками две фигуры. Курортник переместился вбок, и они слились в одно темное пятно.</v>
					<v>Один…</v>
					<v>Лучи ударили во все стороны, стирая краски, зали­вая пространство бело-голубым светом. Над установкой разрастался шар сияния.</v>
					<v>Меня ударили по голове, дернули назад – и швыр­нули на пол.</v>
					<v>Ноль.</v>
					<v>Вспышка. Белые, прямые, как спицы, лучи рванулись внутрь убежища сквозь щели между дверью и уплотни­телем. Щелкнул замок. Свет исчез.</v>
					<v>Отмель и Пригоршня сползли на пол под дверью.</v>
					<v>Наступила пронзительная, звенящая тишина.</v>
					<v>Я лежал на цементном полу. Над дверью тускло све­тила лампа. Ее мерцание раздражало, я закрыл глаза. Что там, наверху? Бушует выброс, растет пузырь маре­ва или просто настала тихая ночь? Мутанты пожирают трупы сородичей… А Леха и Кирилл сидят на пандусе, свесив ноги, и болтают о всякой ерунде.</v>
					<v>Звон в ушах стих. Я сел. Царапины на лице саднили. Достал индивидуальный пакет, сорвал упаковку, про­мокнул кожу тампоном. Стиснул зубы – больно, поре­зы от когтей слепой собаки глубокие. Нужно обрабо­тать, возможно, придется накладывать швы. И как толь­ко эта тварь рыжая мне глаз не выцарапала…</v>
					<v>Поморгал. Вроде вижу нормально. Со стороны я, на­верное, выгляжу как зомби какой-то.</v>
					<v>Огляделся. Сидящий Отмель подпирает спиной дверь. Правой рукой зажимает рану на плече, в ногах Арден – голова на лапах, язык высунут. Химик в двух шагах возится с Григоровичем. Пригоршня разглядыва­ет потолок. Дальше какие-то незнакомые люди под сте­ной. Убежище четырнадцатой лаборатории не слишком большое, внутри поместилось человек двадцать. Где-то там лежит Лесник…</v>
					<v>Я повернулся – за мной сидел Кирилл, уткнувшись подбородком в колени и обхватив их руками.</v>
					<v>Я выдохнул: «Леха там…» – шепот получился гром­ким, – встал, и Отмель сразу сказал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Лабус, сядь. Сядь, я приказываю! По инструкции выжидаем час после выброса.</p>
			<p>– Мне… – Я сглотнул. – Я…</p>
			<p>– Сядь!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Раздались перешептывания.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не пугай людей.</p>
			<p>Я поджал губы. Хотел разгладить усы, но рука засты­ла на полпути. Перед глазами стояла мутная пелена. Скрипнув зубами, я зажмурился и сел.</p>
			<p>Но я ведь не видел, как погиб Леха. Никто не видел. И Кирилл за спиной сидит. Живой.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Открыв глаза, я оглянулся, проверяя, не померещи­лось ли.</v>
					<v>Пацан сидел в прежней позе. Может, уснул. Если спит, это хорошо. Это замечательно. Во сне организм восстанавливается, набирается сил. Нервная система успокаивается.</v>
					<v>Я сказал:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Отмель, давай плечо посмотрю.</p>
			<p>– Валяй, – вяло ответил он и убрал оружие с ко­лен.</p>
			<p>Я подсел к нему. Достал нож, чтобы разрезать лям­ки разгрузки и куртку вокруг раны.</p>
			<p>– Как думаешь, установка сработала? – Отмель мотнул головой:</p>
			<p>– Лабус, давай не сейчас. Не надо.</p>
			<p>Я срезал лямки, потом вспорол куртку. К нам по­дошел Химик, сел рядом, помог промыть рану. Он, по­хоже, был единственным, у кого рюкзак оказался при себе. А там и спирт, и контейнер с артефактами, и бинты.</p>
			<p>– Как Григорович? – спросил у него Отмель.</p>
			<p>Химик казался сосредоточенным и слегка отрешен­ным. Наверное, размышлял обо всем, что произошло, прикидывал что к чему и делал выводы. Он заговорил медленно, явно думая о другом:</p>
			<p>– Многочисленные переломы и тяжелое ранение в живот. Бредит. Талдычит одно и то же про пулю какую-то и рубильник. – Сталкер достал из жилетки пласти­ковый цилиндр. Голубой свет полился сквозь стенки, выхватывая лица из темноты. – В руке сжимал, я еле вытащил. Вцепился…</p>
			<p>Я вздрогнул. Возникла догадка: а ведь наш Кирилл знал все наперед! Взял «пулю» для зарядника из рюк­зака Лесника. Перед глазами встала картина: кусты с пологом ржавых волос, на земле валяются примус, пор­тянки, еще какие-то вещи, рюкзак вывернутый. «Пу­лю» искал тогда Кирилл. Знал, что Григорович не успе­ет… А может, простое совпадение? Нет. В Зоне не бы­вает совпадений. Все было предопределено. Все так и случилось. И Кирилл сознательно пошел на смерть. Ведь он ждал, не поворачивал рубильник. Ждал, когда сектант выстрелит. Когда придет время умереть. Чтобы похоронить вместе с собой ту тварь, что поселилась в нем… Но кое-что пошло не так – наверное, он думал, что Курортник спрыгнет к убежищу, а не бросится вы­таскивать его, Кирилла, уже почти превратившегося в какое-то другое существо… Он плохо знал Курортника. Я тряхнул головой.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Потом. Выходят в госпитале Григоровича, буду гово­рить с ним.</v>
					<v>Пока бинтовали Отмеля, я все боялся глядеть на ча­сы. Боялся выйти на поверхность и одновременно жаж­дал этого. Два желания снова разрывали меня на час­ти, я не мог выбрать. Как тогда, у траншеи: бежать на помощь Лехе или вскрыть дверь, привести в чувство Ки­рилла, набрать код…</v>
					<v>Только тогда все решали секунды, а сейчас времени было предостаточно. И это мучило меня.</v>
					<v>Пискнули часы Отмеля. Я дернулся.</v>
					<v>Он поставил винтовку на приклад. Кряхтя и опира­ясь на ствол, поднялся. Арден вскочил, ощерился и ча­сто задышал.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Открываем. Всем прижаться к восточной стене. Пригоршня, Химик, встаньте по сторонам у входа. Я от­крываю, выхожу, Лабус сразу за мной. Если меня или Лабуса ранят, убьют или еще что-то такое произой­дет… – Юра выдержал паузу, обвел взглядом убежи­ще, – то дверь закрыть. Нас не втаскивать обратно. Всем ясно?</p>
			<p>Сталкеры кивнули, из темноты раздалось несколько «да» вперемежку с «ясно».</p>
			<p>– По команде «открываю»…</p>
			<p>– У меня патронов нет, – произнес я. Пригоршня протянул мне магазин.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я перезарядил пулемет. Отмель набрал код и повер­нул запирающие рычаги.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Открываю!</p>
			<poem><stanza>
					<v>Химик с Пригоршней подняли оружие.</v>
					<v>Отмель распахнул дверь, выпрыгнул в траншею, я шагнул в проем. Почему так светло? Солнце ведь село давно. В проходе чисто. Отмель сидит, прижавшись здо­ровым плечом к двери.</v>
					<v>Я забрался на бруствер и замер. Изо рта валил пар. Я опустил пулемет. Ровно светили два прожектора с верхнего яруса установки. Над головой ночное небо, от­куда падают крупные хлопья снега. Кругом белым-бело. Снег спрятал трупы мутантов. Укрыл толстым одеялом пепелища. Снежинки кружились, посверкивая в желтых лучах.</v>
					<v>Я посмотрел на установку, туда, где между двумя ши­рокими раструбами остались Кирилл и Леха. Площадка была пуста. Конструкцию из хромированных балок, про­вода и агрегаты припорошило снегом. Никаких следов кругом. И ни мертвых, ни живых… Ровный белый ко­вер.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Леха… – прошептал я. – Где ты? – Нагнулся, зачерпнул горсть снега, приложил к лицу.</p>
			<p>Растер. Кожу обожгло – это ерунда, потому что не вид­но, как слезы текут из глаз.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Ерунда.</v>
					<v>Ерунда.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p id="AutBody_0t28">Эпилог <a xlink:href="#FbAutId_8" type="note">note 8</a></p></title>
			<empty-line/>
			<p>Кирилл, ты с нами? Я остановился на ступеньках, набрасывая куртку на плечи. Ребята ждали. Миниатюрная курносая Леночка с детскими косичками и долговязый серьезный Эдик. Коллеги из моего отдела, в который я совсем не­давно влился, использовали любой повод, чтобы рас­спросить меня о Зоне и событиях на Янтаре.</p>
			<p>В киевский офис Григоровича я попал три дня на­зад, и весть об этом за час облетела всю контору. На меня смотрели во все глаза в столовой, в коридорах, в комнату невзначай заглядывали незнакомые люди. Первые два дня я злился, чужое любопытство раздра­жало, но на третий ажиотаж поутих. Наверное, прист­рунил всех Сергей Грушко, зам Григоровича по общим вопросам. Всегда спокойный, рассудительный и в кур­се всего, что творилось в отделах, он контролировал разработки и реализацию проектов. Это он уладил формальности с руководством завода в Кривом Роге, где я трудился до командировки в Зону, и с переездом в Киев помог.</p>
			<p>– Нет, у меня дела.</p>
			<p>– Ты же обещал… – Леночка обиженно поджала губы.</p>
			<p>– Кирилл… – пробасил Эдик.</p>
			<p>– Ну не могу. Извините, вправду дела.</p>
			<p>Я сбежал по лестнице, толкнул массивную дверь и вышел на улицу. Светило яркое весеннее солнце, я за­жмурился на мгновение. Над бульваром Лепсе – и кто такой этот Лепсе? – дул легкий ветерок, иногда про­езжали машины. Пройдусь, пожалуй. На маршрутке от административного корпуса завода «Росток» до метро куда быстрее, но я пройдусь. Сегодня особый день. Се­годня я еду на Черепанову Гору, в Главный военный ме­дицинский госпиталь.</p>
			<p>Зеленела листва – скоро зацветет сирень. Я мино­вал заводскую проходную. Наверное, Григорович, как предприимчивый руководитель, не разделял производст­венную и исследовательскую базы, вот и наш офис при­мыкал к территории завода.</p>
			<p>Город шумел – до конца рабочего дня далеко, мне некуда спешить. Грушко в курсе, что я еду в госпиталь, и предупредил завотделом.</p>
			<p>Я зашагал к станции метро. Надо бы фруктов купить. Осмотрелся в поисках продуктового магазина. А, ладно, возле метро стоит супермаркет, туда зайду.</p>
			<p>Странная все-таки штука жизнь. Пару месяцев назад я и не думал о переезде в Киев, Зона казалась далекой и неприступной. Люди, работающие внутри Периметра, были окружены тайной и недосягаемы. И вот – я те­перь один из них. Хотя в Зоне пробыл всего неделю. Я вспомнил, как в детстве ходил с мамой смотреть па­рад 9-го Мая. С мальчишками удалось пробраться к военной технике, которая ожидала начала шествия, ка­кой-то офицер пропустил нас к бронетранспортерам. Мы залезли внутрь бэтээра, крутили ручки, трогали руль, с умным видом задавали вопросы солдатам в парадных мундирах… А потом в школе, когда рассказывали одно­классникам о параде и технике, чувствовали себя прича­стными к чему-то большому, словно прикоснулись к тай­не. Очень схожие ощущения были сейчас – наверное, детские впечатления самые яркие и невольно проводишь параллели, сравниваешь события. Только внимание со стороны друзей и новых коллег слегка угнетало – ясно же, что никакой я не герой. В Зоне попал в такой пере­плет… Теперь сам бы хотел разобраться в случившем­ся, вот и еду в госпиталь на эту встречу. Ладно, хватит мозги себе сушить, через час все выяснится.</p>
			<p>Изменения в жизни мне нравились. Свадьбу, правда, пришлось отложить на неопределенный срок, но Надя не возражала, когда узнала, что мы переезжаем в Ки­ев. Буду работать в крупной, успешной компании, од­новременно учиться – поступлю в киевский Политех. Я решил идти по стопам Григоровича, подать докумен­ты на тот же факультет, что оканчивал мой руководи­тель. Иногда я задумывался: правильно ли поступаю, верно ли выбрал путь? И вообще, мое это решение или нет? Иногда чудилось, что в сознании появилось нечто новое, какая-то автономная область – второе «я». Оно определяло за меня, решало, а я был сторонним наблю­дателем, всего лишь инструментом для продвижения к цели. Но потом второе «я» исчезало, и все это начина­ло казаться ерундой, игрой воображения.</p>
			<poem><stanza>
					<v>От мыслей я очнулся в вестибюле метро, вспомнил, что проскочил супермаркет, пришлось возвращаться. Киев я еще плохо знаю, вдруг на Черепановой Горе не окажется магазинов. А без гостинцев в госпиталь как-то некрасиво.</v>
				</stanza><stanza>
				</stanza></poem>
		</section><section><title><p>* * *</p></title>
			<empty-line/>
			<p>Уютный двор, окруженный стенами песочного цве­та, напоминал территорию дома отдыха. Наверное, так и должно быть. Больные и раненые, проходящие реа­билитацию военные, спортсмены чувствуют себя здесь как на отдыхе, среди чистых дорожек, аккуратно подст­риженных кустиков, сказочных елей и цветочных клумб.</p>
			<p>Шум города стих, здесь спокойно и как-то умиротво­ренно, никто никуда не спешит, не суетится. Я отыскал отделение военно-полевой хирургии, накинув на плечи белый халат, поднялся на второй этаж. Рядом с лестни­цей стоял обшарпанный стол, за ним сидела пожилая дежурная. Налив из электрического чайника кипятку в стакан, старуха зыркнула на меня недоверчиво и про­ворчала: «Халат? Халат есть… В какую палатку?» Я на­звал номер. Она бросила в стакан щепотку заварки и буркнула: «Проходь…»</p>
			<p>Я отыскал нужную палату. Дверь была приоткрыта, но я не сразу вошел, сначала заглянул в щель.</p>
			<p>Под потолком в углу висел большой монитор, на ко­тором разворачивалось крупное сражение. Лязгали до­спехи, сверкали сабли, грохотали выстрелы. Раздался недовольный голос Отмеля:</p>
			<p>– Я говорил тебе, нужно наемников покупать и к противнику засылать. Они легкие, дешевые, ораву за пять минут наклепать можно… Надо разрушать комму­никации и связь в тылу. Балда! Они бы шахты и всех колхозников у прусаков захватили. А ты: «Башни стро­ить! Наука и развитие! Золота мало!»</p>
			<p>– Ресурсы беречь надо, а наемники взбунтоваться могли, – бросил Григорович.</p>
			<p>– Да и хрен с ними, они ж в тылу взбунтовались бы. У противника. Вот тебе ресурсы, дождались, морской десант на юге высадили. Теперь все, хана. И башням ха­на, и производству. Артиллерию сейчас подтянут и с га­лер центр города разнесут…</p>
			<p>– Я линкор построю. Два, – парировал Григоро­вич.</p>
			<p>– Не успеем.</p>
			<p>– Посмотрим…</p>
			<p>Григорович и Отмель резались в «Казаков» по сети, в мультиплеере. Хотелось досмотреть, чем кончится битва под руководством двух стратегов, но я по себе знал, что так до ночи можно провоевать. А меня дома Надя ждала. Я кашлянул и постучал в дверь. Послы­шался стук пальцев по клавиатуре, лязг и выстрелы смолкли.</p>
			<p>– Да-да?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Потянув дверь на себя, я шагнул в палату.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Здравствуйте.</p>
			<p>Отмель сидел на кровати у окна, укрыв ноги одея­лом. Левая рука в фиксирующей повязке, правая засты­ла на тумбочке, под ладонью компьютерная мышка. Ря­дом башенка системного блока. Напротив на кровати сложной конструкцией, с рамой и нитями-растяжками, полулежал Григорович. Одна нога в гипсе до бедра. Бин­ты на руках скрывают плоские шины, локти оттопыре­ны. В такой позе ни на бок лечь, ни толком повернуть­ся, да и полностью не вытянешься. Пальцы зато сво­бодны – зависли над клавиатурой, лежащей на маленьком прикроватном столике.</p>
			<p>– Привет, – сказал Отмель.</p>
			<p>– Заходи, Кирилл, – кивнул Григорович. – Вот, врачи велят пальцы разрабатывать. И скучно тут… А От­мель за начальника штаба у нас.</p>
			<p>– Фруктов вам привез, – показал я пакеты. – Ку­да поставить, где помыть?</p>
			<p>– Вон раковина. – Отмель отбросил одеяло, встал.</p>
			<p>– Как вы?</p>
			<p>– Нормально. – Он заглянул в один пакет. – Вы­сыпай все в раковину.</p>
			<p>В кране зашумела вода. Отмель сполоснул пару яб­лок и подошел к кровати Григоровича.</p>
			<p>– Кусай, наука.</p>
			<p>Ученый с хрустом надкусил сочное яблоко и с доволь­ным видом стал жевать.</p>
			<p>Я мыл фрукты, поглядывая на этих двоих, и думал: ну вот, все в порядке, Сергей Константинович выздо­равливает, улыбается, румянец на щеках и яблоки с удо­вольствием ест. Отмель, правда, какой-то серьезный, наверное, все военсталы такие, положение обязывает или натура такая у него…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Отмель сел на койку.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты поднос сполосни. Вон, возьми, – он указал на подоконник, – выкладывай и тащи на тумбочку.</p>
			<p>…Когда я уселся на койку рядом с Отмелем, возник­ло неловкое молчание. Я потер колено, поправил полы халата и, взглянув на дверь, спросил:</p>
			<p>– Что врачи говорят?</p>
			<p>– Нормально все, – жуя второе яблоко, ответил Отмель. – Чего они скажут… Лечат. Хорошо лечат, так, Серега?</p>
			<p>– Угу, – буркнул Григорович. – Ай! – Он зашмы­гал носом. – Почеши нос скорей! Ай, чешется…</p>
			<p>Отмель встал, зажал ученому нос и сделал несколь­ко энергичных движений пальцами, будто соль в каст­рюлю щепоткой сыпал.</p>
			<p>– Вот так и живем, – хмыкнул он, возвращаясь на место. – Я у него за няньку, за медсестру и за мамку. Выпишут меня скоро, что делать будешь?</p>
			<p>– А персонал? – спросил я.</p>
			<p>– Чего персонал, они ж постоянно у изголовья си­деть не будут. Жениться тебе, Серега, надо. Во! Глянь на лабора… на Кирилла. – Отмель хлопнул меня по плечу. – Свадьба у парня скоро, хотя молодой совсем, уже нашел себе… чтобы нос ему чесала. А у тебя, на­ука, всё пробирки да колбочки, кванты-наночастицы… Чего ржешь?</p>
			<p>Я невольно улыбнулся, глядя на Григоровича. Тот снова ойкнул – видимо, ему было больно делать рез­кие движения.</p>
			<p>– Я ж серьезно. Вон Светка, медсестра, сохнет по тебе, а ты…</p>
			<p>– Юра, хватит. Хватит, не могу… Черт, из-за тебя же здесь дольше проваляюсь. Уж лучше бы тебя скорее выписали.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Отмель хмыкнул:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Кусай, – и протянул ему яблоко. – И ты, Ки­рилл, ешь.</p>
			<p>Я взял апельсин с подноса, стал чистить. И тут толь­ко понял: мы кого-то еще ждем.</p>
			<poem><stanza>
					<v>В коридоре послышался шум. Заголосила скрипучим голосом дежурная:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Халат! Говорю: халат где? Хрыч усатый… и ходють, ходють. Халат удювай!</p>
			<p>Старуха взяла кого-то в оборот и вела активное на­ступление по всему фронту. Ее скрипучий голос почти полностью заглушал чьи-то слабые отнекивания и роб­кие словесные попытки избежать столкновения. Нако­нец в палату спиной скользнула коренастая фигура в по­левой форме.</p>
			<p>– Говорят те!..</p>
			<p>Вошедший не успел захлопнуть дверь – в щель вле­тел белый ком ткани, опутал голову с седым ежиком во­лос. Из коридора донеслось:</p>
			<p>– Удювай, паразит! – Послышалось нарочито громкое победное шарканье дежурной.</p>
			<p>– Дает Николавна. Ух! – Отмель щелкнул паль­цами.</p>
			<p>– Вот мапупа, – выдохнул Лабус, стаскивая халат с головы. – Шкворчит, как псевдоплоть. Здорово всем.</p>
			<p>– Заходи, Константин.</p>
			<p>– Привет.</p>
			<p>– Здравствуйте.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус перекинул халат через плечо, обвел палату взглядом.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– А ничего у вас. Жить можно. Сергей, эк у тебя какая тахта… Как тут? Куда?.. – Он поднял за лямку небольшой рюкзак.</p>
			<p>– В раковину, – сказал Отмель. – Кирилл, помо­ги ему.</p>
			<p>Лабус пожал мне руку. Потом подошел к Григорови­чу и потеребил его за палец. Подмигнул мне, обменял­ся рукопожатием с Отмелем.</p>
			<p>Вид у Лабуса был не очень: возле глаз залегли мор­щины, лоб и щеку рассекли глубокие борозды порезов.</p>
			<p>Кожа только зарубцевалась, розоватая – это его, ка­жется, слепой пес на Янтаре отметил. Сейчас это был совсем другой человек, не тот, которого я видел в лаге­ре, когда он дрался с мутантами и монолитовцами. Не такой воинственный и жесткий.</p>
			<p>– Помочь? – Я кивнул на рюкзак.</p>
			<p>– Давай. – Лабус покрутил головой, выискивая, куда бы присесть, и опустился на кровать рядом с От­мелем.</p>
			<p>– Какие новости, Костя? – спросил тот.</p>
			<p>Я распаковал рюкзак, поглядывая на них. Отмель за­пахнул ноги одеялом. Лабус положил руки на колени и сказал:</p>
			<p>– А что рассказывать… Я включил воду и стал доставать пакеты из рюкзака.</p>
			<p>– Карп на Янтаре рулит. Вашего возвращения ждут. После того боя по приказу начальника штаба к лагерю два отряда стянули, транспортники перекинули четыре машины огневой поддержки. Территорию зачистили в радиусе пяти километров от озера…</p>
			<p>Я вынул газетный сверток – судя по запаху и жир­ным пятнам на бумаге, копченая рыба внутри. И запах был очень вкусный, я сглотнул.</p>
			<p>– Ходят слухи – лагерь с Янтаря совсем снимут. Это я услышал, пока снова в особом отделе зависал…</p>
			<p>– Сталкер сталкерис люпус эст, – пробормотал Отмель, глядя поверх моей головы.</p>
			<p>– А это куда? – показал я сверток.</p>
			<p>Лабус вопросительно взглянул на Отмеля. Тот пере­кинул подушку на подоконник, забрался с ногами на кровать и сказал:</p>
			<p>– Тащи сюда. Костян, фрукты на одеяло. Кирилл, всю снедь мясную на поднос. – Вынул из тумбочки пу­стой ящик, тряхнул и отдал Лабусу. – Остальное сю­да, газеткой только простели.</p>
			<p>– Ага.</p>
			<p>Лабус помог перетащить угощение на тумбочку. До­стал из рюкзака две оплетенные бутылки с сургучом на горлышке. Должно быть, дорогое вино.</p>
			<p>– Вот. С Лехой берегли на дембель. – Костя кос­нулся пальцами шрамов на лице.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Отмель глядел в окно, Григорович в потолок. Я при­сел на край кровати.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ну, – встрепенулся Лабус и потянулся к бутыл­ке, – чего это мы? За встречу.</p>
			<p>Он сломал сургуч и сорвал обертку, продавил паль­цем пробку в горлышко. Разобрал стопку из пластико­вых стаканов. Забулькало. По палате разошелся пря­ный запах.</p>
			<p>– Хорошее вино, – сказал Отмель. – Тебе чуть-чуть, – он поднес к губам Григоровича стакан.</p>
			<p>– За встречу, – повторил Лабус, чокнулся со все­ми и выпил.</p>
			<p>– Радионуклиды хорошо выводит, – заметил Гри­горович.</p>
			<p>Отмель кивнул и передал гроздь винограда Косте. Тот сорвал пару ягод, отправил их в рот. Снова тронул шра­мы на лице.</p>
			<p>– Да не мнись ты. – Отмель вновь наполнил ста­кан. – Говори все как есть. Мы ж с Серегой, пока здесь прохлаждаемся, столько уже обсудили… теперь других послушать хотим. У меня в голове каша, никак не могу разобраться, что к чему.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Костя помолчал и медленно заговорил:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Значит, мы во времени перенеслись. Когда ты у люка в подземный ход спросил, зачем мы из «Гуантана­мо» с Лехой сбежали…</p>
			<p>– Не просто во времени, но и в пространстве, – уточнил Григорович.</p>
			<p>– Ну да, – кивнул Лабус, – и в пространстве. Я как в мареве оказался, сразу подумал: куда это снег пропал? А вот какое дело приключилось. Ну, в общем…</p>
			<p>– Что еще за марево? – поинтересовался От­мель. – Давай стакан.</p>
			<p>– Сейчас, обожди. – Костя потер переносицу, по­гладил пятерней ежик на голове. – Щас, трудно мне обо всем этом, мысли разбегаются…</p>
			<p>– Лучше я начну… – заговорил Григорович. – А ты, Лабус, добавишь или поправишь.</p>
			<p>– Да, – согласился военстал с видимым облегче­нием и поставил стакан на тумбочку.</p>
			<p>Григорович попытался сесть ровнее, оглядел нас по очереди и размеренно заговорил:</p>
			<p>– Отмотаем на полгода назад. Все началось осенью, когда Цыган зашел на Янтарь. Этот сталкер любит ис­пользовать в Зоне всякую навороченную технику – нетбук таскает, сканер, даже спутниковой тарелкой как-то хвастался… Сведения, которые он мне приносил, почти всегда подтверждались. Как следопыт он неплох, мы давно негласно сотрудничаем. В тот раз Цыган при­нес обгоревшую папку с ведомостями и чертежами и не­сколько носителей информации. Флеш-карту – она хо­рошо сохранилась, и два раздолбанных ПДА, с одного так ничего и не сняли. Самыми ценными оказался деся­ток лазерных дисков и контейнер с каким-то желе вну­три. Сталкер прочесть ничего не смог на нетбуке, пото­му принес все нам, денег особо не просил, так как не знал, что принес. А контейнер вообще задаром отдал. Суеверия ему и принципы какие-то плату взять не поз­волили. – Григорович облизал пересохшие губы. – Рассказал, что побывал на краю большого Могильни­ка, и там нашел заброшенную военную лабораторию…</p>
			<p>– Не уточняй, – перебил Отмель и слез с крова­ти. – Сока глотни.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Григорович выпил, Отмель уселся обратно.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Мы расшифровали все. Даже обгоревшие доку­менты частично восстановили. А на дисках были черте­жи и компьютерная модель установки, которую Кирилл запустил во время боя.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я поднял голову, когда услышал свое имя. Все по­смотрели на меня.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не я… не я запустил. Это был другой Кирилл.</p>
			<p>Когда мы выбрались из убежища после атаки моно­литовцев и прибыли первые вертолеты, Отмель всех отправил за Периметр. Пока летели, Лабус сбивчиво рассказывал историю, приключившуюся якобы со мной. А потом неожиданно сменил тему, стал говорить, как ве­сти себя на допросе у особистов, велел поменьше бол­тать, адрес мой взял и обещал разыскать, когда появит­ся возможность. Только у меня в голове ничего не укла­дывалось, я не представлял, как такое могло произойти, да еще со мной. Я запомнил серое лицо Лабуса и глаза, полные боли. Он кого-то потерял в том бою – друга, кажется. Вот и сейчас у него такой же взгляд… А на до­просе я рассказал только то, что видел, и контрразвед­ка решила не цепляться ко мне – что им до какого-то слесаря КИПиА?</p>
			<p>– Давай, Серега, дальше, – сказал Отмель. Лабус налил себе вина, медленно отпил. Григорович продолжил:</p>
			<p>– Когда я разобрался, как можно использовать вы­рожденное вещество в «пуле-квант», проект засекрети­ли. Я обкатал компьютерную модель и стал размещать заказы на разных заводах, чтобы узлы независимо друг от друга изготовили. – Григорович вздохнул: – Сек­ретность. Установку почти собрал, только ГСК осталось получить. И еще – «пуля» у меня была всего одна, та, что Цыган принес. А…</p>
			<p>– Обожди, – перебил Лабус. – Вырожденное ве­щество, «пуля»… Подробней можешь?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Григорович посмотрел на Отмеля, и тот кивнул.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– «Пулю-квант» сделали в той лаборатории в Мо­гильнике. У субстанции внутри атомные ядра лишены глюонных связей. «Вырожденное вещество», вот как эта штука значилась в документах из лаборатории. Его выработали в небольших количествах при помощи жи­вых аномалий под названием «глюонный субстрат»…</p>
			<p>– Видели их как-то, – вставил Лабус. – С Лехой видели. Эти твои «живые аномалии» на наш отряд на­пали и Карла сожгли…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Он хотел что-то еще сказать, но не стал. Григорович заговорил вновь:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Я до сих пор не знаю, что это была за лаборато­рия, кому принадлежала. По словам Цыгана, ее давно покинули, причем в спешке, судя по всему. Так или ина­че, там вырожденное вещество поместили в контейне­ры – по документам их значилось семь штук. Но Цы­ган нашел только один. Он сказал, скорее всего до не­го там уже успели побывать другие сталкеры, хотя и немногие. Так или иначе, остальные контейнеры разо­шлись по Зоне. Без «пули-квант» моя установка – ку­ча металлолома…</p>
			<p>– «Пуля-квант» – прозрачный контейнер с этим веществом? Похож на гильзу от тридцатимиллиметро­вого снаряда и внутри что-то типа желе, светится? – уточнил Лабус.</p>
			<p>– Да. А моя установка поглощает аномальную энер­гию. Если собрать мобильный вариант, можно как по автобану Зону проехать – плевать на аномалии. Еще выброс… Его природа неизвестна, но компьютерная мо­дель показала, что можно и выброс погасить.</p>
			<p>– Так. – Лабус тряхнул головой. – Значит… и Зо­ну можно стереть?</p>
			<p>– Ага, – кивнул Отмель. – Потушить, как кос­тер. Без подпитки от выбросов мутанты, сектанты, ар­тефакты – пшик.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус снова тряхнул головой и обратился к Григо­ровичу:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ты можешь мне доходчиво объяснить? С момен­та… ну, когда это марево появилось, или как его на­звать?</p>
			<p>– Называй как хочешь. – Григорович двинул ру­кой, ойкнул, поморщился. – Моя вина, что марево об­разовалось. Точней, пространственно-временная петля. Юра мне рассказал про тебя и Курортника еще в лаге­ре, до сигнала о выбросе, мол, сбежали вы из «Гуанта­намо» – я значения не придал, голова установкой бы­ла занята. Только здесь уже разобрался что к чему. Во всяком случае надеюсь на это. – Ученый замолчал.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Отмель решил, что он хочет попить, налил сока и опять слез с кровати.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Долбаная секретность! – Григорович отмахнул­ся, скривился от боли. – Столько людей положили. Сядь ты, не хочу я пить. ГСК в срок не доставили, я са­моделку вместо него изготовил, хреновая конструкция вышла. Кирилл, правда, хорошо помогал…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Военсталы посмотрели на меня.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Сергей Константинович, я знаю, где в схеме бы­ла ошибка, – сказал я, глядя в пол.</p>
			<p>– Я тоже, не твоя вина, моя. Не суть. Петля воз­никнуть могла по двум причинам: во-первых – опозда­ли с запуском, во-вторых – вместо ГСК использовали собранный прямо на Янтаре самодел. Дальше что вы­ходит? Осознание штурмует лагерь. Почему? Узнали об установке.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Все кивнули. Заговорил Отмель:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Протекло, когда ты заказ среди сталкеров на «пу­лю» разместил.</p>
			<p>– Верно. ГСК, то есть зарядника, самого важного узла установки, у меня еще не было. «Пуля» в един­ственном экземпляре. Допустим, Осознание узнаёт об установке, для них это катастрофа. Штурмует ла­герь – из-за этого я запускаю установку слишком по­здно, уже после начала выброса. Плюс ошибка в схе­ме. Каким-то образом энергия выброса взаимодейст­вует с вырожденным веществом… А дальше я не понимаю, как все происходит. Тут и Академия наук не разберется.</p>
			<p>– Да черт с ней, с Академией, – буркнул Лабус.</p>
			<p>– Да уж. Короче говоря, из-за всего этого происхо­дит локальное нарушение континуума. И от него, от эпицентра, по пространству-времени расходится рябь…</p>
			<p>– Волна, – сказал Лабус. – Марево…</p>
			<p>– Ага. Из эпицентра таким образом сбрасывалось напряжение. Вы в то марево попали, да? И какие ощу­щения? Что при переходе чувствовал, как это было? – забросал его вопросами Григорович.</p>
			<p>– Да подожди ты! – перебил Отмель. – Потом это. Что дальше, наука?</p>
			<p>– Дальше Лабус и Курортник приносят ГСК…</p>
			<p>– Пригоршня нес, – поправил Лабус.</p>
			<p>– Тот здоровый лось, что с вами пришел? Сталкер-одиночка? – уточнил Отмель.</p>
			<p>– Был одиночка. Думаю, теперь он с Химиком спел­ся, это второй, любитель артефактов…</p>
			<p>– Вы меня слушать будете? – недовольно произ­нес Григорович.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Военсталы замолчали.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не важно, Пригоршня, Химик, Лесник… Кста­ти, у охотника «пуля» имелась, он сам мне рассказал, и нес он ее на Янтарь – я за эту штуку хорошую пла­ту обещал. Выходит, Лабус, так… В установке непо­ладка, плюс из-за нападения монолитовцев мы с Ки­риллом ее не вовремя включаем. Происходит катаст­рофа. Кирилла отбрасывает… ну, как бы в сторону – и во времени и в пространстве. От эпицентра расхо­дится марево, нарушения континуума. Вы с Курортни­ком, Пригоршней и Кириллом попадаете в одну из волн, и она вас переправляет в прошлое – во время незадолго до всех этих событий. То есть до того, как мы с Кириллом включили установку. Но теперь у вас есть ГСК. И вы, не зная, что это, приносите зарядник к нам. Вовремя приносите. На этот раз Кирилл – тот, второй, который попал во временную петлю, – успе­вает, вставив заводской ГСК, запустить установку за секунду до выброса… И тем самым изменяет поток со­бытий.</p>
			<p>– Но почему меня… то есть второго Кирилла отбро­сило? – не удержался я. – Как отбросило, куда от­бросило?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Григорович пожал плечами:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Спроси чего полегче. В первый раз, когда произо­шел неправильный запуск, когда марево появилось, лю­дей, мутантов, аномалии, что в эпицентре находились, выбрасывало на ряби континуума – кого к Периметру, кого… не знаю – в центр Зоны, за пределы Зоны… на Луну. И в разное время – на день назад, на два, на год, а может, и больше. И не только в прошлое – в буду­щее тоже.</p>
			<p>– Значит, мы нашли Кирилла в южном секторе, – Костя морщился и потирал лоб, – и это был тот Ки­рилл, которого вышвырнуло из эпицентра ряби после неправильного включения установки. Так ведь? Мы на­шли его, перехватили Пригоршню, выходящего из Зо­ны, ГСК он припрятал, мы его из нычки забрали, ста­ли выходить за Периметр и…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Отмель залпом опустошил стакан с вином.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Ну, чего замолчал?</p>
			<p>– Не сбивай – думаю. Помнишь, Юра, ты сильно удивился, что мы встретили Давыдова? Он выкрал у нас Кирилла. Сам стал тварью какой-то с ментальными спо­собностями, что-то наподобие контролера. И из Кирил­ла такого же сделал.</p>
			<p>У меня по спине пробежал холодок. Они говорил обо мне… и в то же время о каком-то другом человеке.</p>
			<p>– Кирилл сильно изменился за пару суток. – Ла­бус покосился на меня. – Аномалии стал чувствовать, мутантами управлять. Я сам видел. Он спас сталкеров от псевдогиганта и установку запустил. Вот только… ло­мал он внутри себя что-то, боролся. С чем? С кем?</p>
			<p>Трудно было слушать рассказ про себя, не помеща­лось услышанное в голове. Я встал и налил себе вина. Выпил.</p>
			<poem><stanza>
					<v>Лабус повернулся к Григоровичу:</v>
				</stanza></poem>
			<p>– А в каком времени мы сейчас?</p>
			<p>– Черт его знает. В нормальном. Представь дерево, яблоню. У основания толстый ствол, а в метре от зем­ли раздваивается – одна ветвь к солнцу обращена, плоды дает сочные, растет ввысь. Другая болеет, уми­рает. Ее можно попытаться вылечить, но лучше срезать, чтобы не заболело все дерево. Так и со временем.</p>
			<p>– Выходит, что где-то… в другой ветви остались Ле­ха и Кирилл?</p>
			<p>– Да, возможно.</p>
			<p>– А ты можешь повторить эксперимент? – неожи­данно спросил Костя.</p>
			<p>– Рехнулся, Лабус?! – удивился Отмель. Костя не слушал его.</p>
			<p>– Сможешь?</p>
			<poem><stanza>
					<v>Я медленно поднялся и отошел к окну.</v>
					<v>Не может такого быть, в голове не укладывается, ка­кой-то параллельный мир, в котором существую другой я. Другой…</v>
					<v>И частица его жила во мне. Это было мучительно: казалось, совсем недавно со мной происходили какие-то события, они прятались в глубине памяти… Но я не мог вспомнить их. Не мог, как ни пытался.</v>
				</stanza></poem>
			<p>– Не буду повторять. Извини, Лабус, – как при­говор произнес Григорович.</p>
			<p>Костя встал, кивнул. Достал из внутреннего карман белый прямоугольник и подошел ко мне.</p>
			<p>– Вот, – он протянул фотокарточку. – Он хотел вытащить тебя. Тебя другого. А ты… ты…</p>
			<poem><stanza>
					<v>Военстал развернулся и, не прощаясь, вышел из па­латы.</v>
					<v>Вечерело, на двор за окном наползали тени. Смогу я вспомнить всё? Нет. Просто потому что другого меня в этом мире больше не существует. Его поступки – это его поступки, не мои. А я смогу совершить что-то та­кое? Его – другого Кирилла – изменили обстоятель­ства, но я не прошел через то, через что прошел он… Смог бы я спасти Янтарь, залезть на установку, остать­ся под выбросом? Не знаю.</v>
					<v>Я повернулся. Отмель с Григоровичем молчали.</v>
					<v>Фотография выскользнула из пальцев, я подхвати ее. Рассмотрел. Черно-белая любительская карточка на ней два военных сталкера в полевой форме, улыбаются. У одного ямочки на щеках, темные волосы, вто­рой с жесткими плотными усами, взгляд хитрый, в во­лосах седина. Его зовут Лабус, а первого я не знаю, ви­дел его только на Янтаре, мельком, но мне почему-то кажется, что нас многое связывает. Будто другой «я» частица которого все же поселилась в моей памяти, под сказывает мне: ты знаешь этого человека, но никогда вспомнишь его.</v>
				</stanza><stanza>
					<v><strong><emphasis>Конец.</emphasis></strong><strong><emphasis></emphasis></strong></v>
				</stanza><stanza>
				</stanza><stanza>
					<v id="_ftn1"><a xlink:href="#FbAutId_9" type="note">note 9</a> БТС – боевая тактическая система, описана в романе А. Бобла «Воины Зоны».</v>
					<v id="_ftn2"><a xlink:href="#FbAutId_10" type="note">note 10</a> Лесник – один из главных героев романа Андрея Левицкого и Льва Жакова «Охотники на мутантов».</v>
				</stanza></poem>
		</section>
	</body>
	<body name="notes"><section id="FbAutId_1"><title><p>Note1</p></title>
			<p>Лабус</p></section>
		<section id="FbAutId_2"><title><p>Note2</p></title>
			<p>Кирилл Войтковский</p></section>
		<section id="FbAutId_3"><title><p>Note3</p></title>
			<p>Лабус</p></section>
		<section id="FbAutId_4"><title><p>Note4</p></title>
			<p>1</p></section>
		<section id="FbAutId_5"><title><p>Note5</p></title>
			<p>2</p></section>
		<section id="FbAutId_6"><title><p>Note6</p></title>
			<p>Кирилл Войтковский</p></section>
		<section id="FbAutId_7"><title><p>Note7</p></title>
			<p>Лабус</p></section>
		<section id="FbAutId_8"><title><p>Note8</p></title>
			<p>Кирилл Войтковский</p></section>
		<section id="FbAutId_9"><title><p>Note9</p></title>
			<p>1</p></section>
		<section id="FbAutId_10"><title><p>Note10</p></title>
			<p>2</p></section>
	</body></FictionBook>
