Антон Первушин 
Первая экспедиция
     
S.T.A.L.K.E.R. – 50
     

     
Аннотация:
     Апрель 2026 года. Зона не та, что прежде. Транснациональные корпорации развернули бурную деятельность, стремясь превратить ее в комбинат по производству ценных артефактов. Свалка — самый лакомый «кусок», и поэтому давно взята под контроль. Но именно там пропадает без вести хорошо оснащенная научная экспедиция Физического института. Почему-то никто не спешит искать физиков, и тогда в Зону отправляется сталкер-ветеран по прозвищу Плюмбум. Он рассчитывает на обычный поход по хорошо знакомым местам, но вместо этого ввязывается в череду головокружительных и опасных приключений. Плюмбуму и его друзьям-ученым казалось, что они знают о Зоне все, но аномальная территория подбросила им новые загадки. Чтобы разгадать их, придется заглянуть за «изнанку» Зоны, принять участие в ожесточенной войне группировок и проникнуть туда, где ещё никто не бывал…
     
Антон Первушин
Первая экспедиция
     
     Книга посвящается всем юным любителям компьютерных игр и прежде всего — Алёше Первушину и Боре Стругацкому (внуку).
     
     Автор хотел бы поблагодарить тех, кто вольно или невольно помогал ему в работе над этой книгой:
     братьев Аркадия и Бориса Стругацких — за повесть «Пикник на обочине»;
     компанию «GSC Game World» — за три игры из серии «S.T.A.L.К.E.R.»;
     Василия Орехова — за роман «Зона поражения»;
     Александра Зорича — за роман «Беглый огонь»;
     Сергея Слюсаренко — за роман «Кубатура сферы»;
     Андрея Левицкого  — за роман «Выбор оружия» и ценные советы;
     Бернда Френца — за роман «Ад», и Елену Первушину за то, что блестяще перевела этот роман с немецкого языка на русский и придумала массу интересных идей для моего романа;
     Ярослава Верова и Игоря Минакова — за повесть «CYGNUS DEI»;
     Сергея Каташа — за добрые советы;
     Ирину Кулагину и Геннадия Лямцева — за веселые анекдоты и моральную поддержку;
     Андрея Синицына — за долготерпение и настойчивость.
     Спасибо вам!
     
Пролог 
     
     У дорожного знака «Лелiв» Привалов сел на грязный потрескавшийся асфальт и раздельно произнес:
     — Я. Дальше. Не пойду.
     Все остановились.
     — Что значит «не пойду»? — спросил Плюмбум. — Сдохнуть хочешь?
     Привалов не ответил, тупо глядя перед собой.
     — Урод! Тряпка! — Плюмбум резко повысил голос. — Встал и пошёл! Лариса идет, и ты пойдешь!
     Привалов поднял глаза и мрачно ухмыльнулся — словно мертвец скалился.
     — Ты на меня посмотри, — предложил он. — И на Ларису. Я больше не могу.
     — Да, — согласился Плюмбум. — Нехрен было гамбургеры жрать. А сожрал — изволь пробежаться или отжаться. Но ты у меня пойдешь. Сейчас прямо встанешь и пойдешь, скотина жирная.
     Он приблизился к Привалову с явным намерением ударить пару раз по обрюзгшей физиономии, поднять и погнать, но тут из подлеска справа от шоссе вдруг послышалось отчетливое потявкивание. А потом завыли три глотки.
     — Блин, — сказал Плюмбум и вытащил пистолет из кобуры. — Откуда они берутся?
     Из всей честной компании второй ПМ он доверил Ларе — после пяти километров по шоссе Плюмбум увидел, что она держится тверже любого из этой убогой и хлюповатой компании интеллигентов. Болек и Лёлек, на которых Плюмбум поначалу возлагал большие надежды, заистерили после нападения собак и шли боясь всю дорогу. Даром что отслужили в свое время на Кавказе. Если им оружие доверить, перестреляют всех на хрен. Шурик-С-Цитатой самоустранился — и без того немногословный, он окончательно замкнулся, хорошо хоть выполнял всё, что ему приказывали. И на том спасибо. Сплошной балласт, короче. Но сбросить нельзя — всё-таки живые люди. Хоть и интеллигенты.
     Лара тоже извлекла пистолет, сняла с предохранителя и кивком головы показала, что готова открыть огонь. Стояла она эффектно: стройная фигура в спортивном костюме, подсвеченная закатом, в правой отставленной руке — пистолет, левая рука перехватывает запястье правой, прям рекламная дива с плаката очередного американского блокбастера, залюбоваться можно, однако ситуация не располагала к любованиям. Увы.
     Плюмбум, напрягая зрение, всмотрелся в подлесок. Показалось, что различил подвижные тени в кустах рябины, но скорее всего это была иллюзия, порожденная нервным ожиданием. На двоих с Ларой оставалось семь патронов. Если собак всего три, если подпустить их поближе и стрелять наверняка, то должно хватить. Если собак будет больше…
     В ту же минуту качнулась земля — зону отчуждения затрясло, как трясло её каждый час третьи сутки подряд, но на этот раз толчок оказался сильнее, в пять-шесть баллов по шкале МШК. И был он столь внезапен, что Плюмбум пошатнулся, потерял равновесие и упал на согнутое колено, зашипев от боли.
     Собак оказалось больше — намного больше, чем надеялся Плюмбум. Стая из двенадцати особей под предводительством матерого альфа-самца вышла из подлеска и неторопливо двинулась в сторону шоссе, рассыпаясь в цепь. Собаки поскуливали и потявкивали, припадали к земле, но продолжали идти, словно их гнала неодолимая сила.
     — Твою мать! — только и смог ругнуться Плюмбум.
     Он не стал подниматься с колена, а вместо этого по примеру Лары перехватил правую руку в запястье, чтобы не дрогнула, чтобы пуля ушла точно в цель.
     В такие моменты лучше вообще не думать, волевым усилием очистить голову от посторонних мыслей, забыть о прошлом и не планировать будущее, однако Плюмбум не сумел справиться с собой — он никак не мог понять, почему одичавшие чернобыльские псы, эти гибриды из бульдога с носорогом, которые, начиная с третьего поколения, старательно избегали встреч с человеком, вдруг вышли на большую дорогу и принялись нападать — яростно и в то же время слепо, пренебрегая элементарными правилами охоты стаей. Собаки как будто взбесились, но ни пены на клыках, ни поджатых хвостов не видно. Что творится в этой чертовой зоне?!
     Разумеется, стаю заметили и другие. Болек тихо запричитал. Лёлек принялся бормотать молитвы — он недавно уверовал и воцерковился. Шурик-С-Цитатой просто сел рядом с Приваловым и закрылся руками.
     — Сашка, встать! — крикнул Плюмбум, оглянувшись на спутников и увидев картину полной дезорганизации. — Достань нож.
     Шурик-С-Цитатой вяло отмахнулся и снова спрятал голову.
     — Твою мать, — сказал Плюмбум безнадёжно.
     Собаки приближались. Уже были видны их блестящие глаза.
     Плюмбум прицелился в большого серого пса, которого определил как альфу. Надеялся, что если с первого выстрела уложит вожака, то остальные не смогут слаженно атаковать или вообще разбегутся. Надежда была слабенькая: чтобы остановить первую стаю, встреченную ещё у пруда-охладителя, пришлось перестрелять её всю, до последнего щенка.
     — Лара, — сказал Плюмбум, — видишь суку слева от матерого? Она твоя. Потом берёшь на себя весь левый сектор. Я стреляю в тех, кто справа.
     — Поняла, — отозвалась девушка, голос её чуть дрогнул. — Мой сектор левый.
     — Держись, Лара. — Плюмбум через силу постарался изобразить уверенность, однако получалось плохо. — Мы уберём их на раз.
     Фраза из старой песни, которую часто исполнял на вечерних посиделках Шурик-С-Цитатой, помогла: Лара фыркнула, и, может быть, ей стало хоть на чуточку легче жить…
     — Стреляй только по моей команде, — предупредил Плюмбум и зачем-то повторил: — Только по моей команде.
     Собаки приближались. Десять метров… девять метров… восемь… семь… Интервалы между отдельными особями заметно увеличивались, крайние твари ускорились, цепь начала изгибаться, охватывая людей с флангов, и тогда Плюмбум негромко приказал:
     — Огонь, — и сам нажал на спусковой крючок.
     Он уложил альфа-самца с первого выстрела. Пуля точно вошла в покатый, покрытый серой короткой шерстью лоб. Голова самца мотнулась, и он свалился на бок, судорожно перебирая лапами.
     Лара выстрелила с секундной задержкой и — промахнулась. Твою мать! Выстрелила снова, но намеченная в качестве цели сука явно не желала оставаться пассивной мишенью — она резко изменила направление, после чего бросилась на женщину, оскалив пасть. И только третья пуля, выпущенная в упор, остановила её, отбросив назад.
     Плюмбум краем глаза успевал наблюдать за происходящим слева, хотя и ему приходилось поворачиваться. Он высадил два оставшихся в обойме патрона, свалил пару собак, отбросил бесполезный ПМ, выпрямился во весь рост и вытащил нож. Оказалось, что очень вовремя — на него напали сразу два пса: совсем ещё мелкие и пушистые, почти щенки. В другое время и в другом месте они, наверное, смотрелись бы умильно, вызывая безотчетное желание почесать их за ухом и потрепать, но только не сейчас, когда на мордах читалась темная ярость. Один, припав к земле, попытался вцепиться Плюмбуму в голень, но тот резко ударил пса носком сапога по ребрам, заставив взвизгнуть и откатиться. Второй подпрыгнул, силясь сбить человека ударом передних лап и, возможно, дотянуться до горла, — Плюмбум отступил, повернулся всем корпусом и отмахнулся ножом, глубоко и длинно пропоров мохнатый бок.
     Слева закричала Лара — одна из псин всё-таки добралась до неё, вцепилась клыками в бедро, разрывая штанину и мышцу. Плюмбум дернулся было к женщине, собираясь прийти на помощь, на мгновение утратил контроль над своим сектором и тут же поплатился за это: отброшенный ударом ноги щенок успел оправиться и добрался-таки до вожделенной голени, с хрустом сомкнув челюсти. Боль была дикой. Плюмбум приостановился, извернулся и вонзил щенку нож в загривок, понимая, что всё это бесполезно, потому что челюсти, сведенные смертной судорогой, просто так не разомкнуть, потому что наперерез бежала очередная ощерившаяся сука, потому что Лара уже падала навзничь, потому что потекла кровь, потому что научная интеллигенция оказалась полным дерьмом, мать её…
     Вдруг произошло нечто невероятное. Привалов с бледным перекошенным лицом вскочил на ноги, подхватил с обочины булыжник и треснул им псину, грызущую Лару, по голове. Удар получился слабым и скользящим, но псина выпустила жертву и отбежала, припадая на заднюю лапу и подвывая. Крича что-то невнятное, Привалов развернулся и с размаху опустил свое «оружие пролетариата» на хребет подкрадывающейся суки.
     Плюмбум, неистово кромсающий ножом висящего на голени щенка, успел оценить поступок и находчивость Привалова. Вот только большого выигрыша это не давало — остальные учёные продолжали сидеть и ждать, когда ими закусят, Лара выбыла из драки, а нож и камень — плохие помощники против озверевшей своры, которая не хочет отступать.
     И тут что-то изменилось. По слуху ударил громкий тонкий звук — словно гигантская струна лопнула. Псы затявкали вполне по-собачьи, поджали хвосты и трусцой потянулись к обочине. Плюмбум, хрипло дыша от боли, огляделся и не поверил своим глазам. Ему даже подумалось, что вот его и настиг самый настоящий сдвиг по фазе. Пространство вокруг будто бы смялось, очертания ландшафта поплыли, низкое пылающее небо подернулось рябью, старое шоссе взбугрилось. Что за чертовщина?!
     Но и это было ещё не всё. Прямо из воздуха, в десяти метрах от сидящих на асфальте учёных, выскочили раз-два-три-четыре фигуры, затянутые в необычные чёрные костюмы с глухими светоотражающими шлемами на головах. Все четверо были вооружены автоматами Калашникова — какой-то причудливой модификацией, которую Плюмбум при всем своем опыте не сумел с первого взгляда опознать. Принадлежность странных пришельцев к армии, силовой структуре или организации тоже оставалась загадкой: ни погон, ни нашивок с эмблемами на костюмах он не увидел.
     — Так! Здесь люди! — лязгом прозвучал сильный голос. — Твари справа. Огонь!
     Четыре автомата ударили в унисон, за пару секунд разметав в кровавые ошметки жмущуюся к обочине стаю.
     Завершив стремительную расправу, пришельцы опустили стволы автоматов. Раздалась новая команда:
     — Оказать помощь раненым!
     Пришельцы разделились. Один направился к Ларе, которая уже перестала кричать и лишь слабо постанывала, лежа на асфальте и зажимая кровоточащую рану на бедре, — она явно находилась в посттравматическом шоке. Второй пошёл к Привалову; тот стоял столбом, молча разевая рот, словно вытащенная на берег рыба. Третий приблизился к Плюмбуму, присел рядом так, что Плюмбум сумел увидеть искаженное отражение собственного лица в зеркале шлема. Затем пришелец отточенным движением закинул автомат за спину, извлек нож и разжал челюсти мертвого, но ещё трепыхающегося щенка.
     — Это было больно, — сказал пришелец скорее утвердительно, чем вопросительно.
     Спрятав нож, он раскрыл висящий на поясе продолговатый контейнер и вытащил из хитроумной укладки одноразовый шприц с разноцветными полосками маркировки. Не медля, сбросил колпачок и вонзил иглу в мышцу Плюмбума сквозь штанину чуть выше раны. Плюмбум глазом моргнуть не успел, как бесцветная жидкость перекочевала ему под кожу, после чего пришелец в фантастическом костюме выбросил шприц, открыл другой контейнер и достал из него голубовато светящийся шар размером с кулак.
     — Держи здесь, — посоветовал необычный лекарь своему пациенту, жестом предлагая придержать шар у раны.
     Плюмбум принял странный предмет, и тут его ждало новое потрясение. Сначала за спиной пришельца появилась высокая и широкая тень, затем пространство снова зарябило и потекло, и тень в одно мгновение обрела зримые контуры, уплотнилась и превратилась в тупорылый вездеход на шести высоких колесах. Подобной машины Плюмбум никогда раньше не видел и даже не подозревал, что такие существуют: «дутые» шины-оболочки, неестественно большой клиренс, почти сплошное бронирование, длинный крытый кузов, соединенный с кабиной в единое целое, узкие щели бойниц, камуфляжная раскраска и надпись по борту: «ФИАН». Урча двигателем, вездеход остановился, открылась небольшая дверца в боковой стенке кузова, и в образовавшийся проем высунулась женщина — она была одета в такой же чёрный костюм, что и другие пришельцы, но без шлема, а её пол Плюмбум определил по растрепанной копне длинных и светлых волос.
     — Боже! — крикнула женщина. — Виктор, это же… — Она неожиданно осеклась, глядя вокруг широко раскрытыми глазами.
     Пришелец, оказывавший помощь Плюмбуму, повернулся к вездеходу.
     — Я вижу, — сказал он громко. — Плюс проблема, минус проблема. Круг замыкается.
     С огромным изумлением Плюмбум вдруг понял, что знает эту женщину. И когда он понял, кто она, то шок от осознания невероятного факта был столь силён, что даже боль отступила.
     — Вы… вы… — произнес он срывающимся голосом. — Вы… Кто вы?
     Плюмбум не ждал ответа, но получил его почти сразу.
     — Мы сталкеры, — ответил пришелец в шлеме. — И мы пришли, чтобы спасти вас. Потому что кто-то должен был вас спасти…
     
     
Часть первая. Теоретики 
     
Глава 1. Зов Зоны 
     
     Плюмбум добрался до дачи Болека под Рузой с небольшим опозданием. Саша-С-Цитатой уже колдовал над мангалом, добиваясь особого жара от тлеющих в коробе углей, а Лёлек откупорил первую бутылку сухого красного и, как последний пошляк, закусывал благородное вино нарезанным сервелатом.
     Болек и Привалов, чинно покуривая на веранде, беседовали о Зоне. О чем же им ещё беседовать в очередную годовщину Первого Выброса? Не о бабах же или футболе… Плюмбум, подходя, уловил обрывок разговора:
     — …В сущности, — вещал Болек, — если бы Зоны не было, её стоило бы придумать! Посуди сам…
     Он остановился, чтобы обменяться рукопожатием с Плюмбумом и широким взмахом пригласить его присоединяться к компании, после чего продолжил:
     — Ситуация была аховая. Во всех смыслах. Наука деградировала. Промышленность на грани развала. Экономика всё глубже садилась на нефтегазовую иглу. Советское наследие проели. И главное и самое ужасное — мы просто не знали, как из всего этого бардака выбираться. Ведь ни цели не было, ничего. На Украине ситуация была ещё хуже. У нас хотя бы ресурсы и территории, а у них и того нет. Славянский мир оказался неконкурентоспособен в глобальной экономике. Не могли мы дать ни высоких технологий, ни цивилизационного проекта. Всё, что предлагалось, Запад имел и без нас. Наоборот, мы на фоне других выглядели вечно отстающими, вечно догоняющими. Медведи в лаптях и фуфайках, с водкой и балалайками. И тут в одночасье всё поменялось!
     — То есть ты видишь сплошной позитив? — уточнил Привалов.
     Несмотря на атмосферу пикника, был он сосредоточен и невесел, но Плюмбум в очередной раз поразился, насколько всё же изменился бывший сисадмин и программист Биологической станции: теперь с учетом врожденной ширококостности он выглядел подтянутым, ни одной лишней капли жира, обветренное гладко выбритое лицо, короткий рыжеватый ежик, твердый осмысленный взгляд — ничего общего с тем обрюзгшим, слабохарактерным и почти невменяемым существом, каким был Александр Пыхало по прозвищу Привалов двадцать лет назад. По мнению Плюмбума, если уж в чьей-то жизни Первый Выброс, превративший Чернобыльскую зону отчуждения в аномальную территорию, и сыграл позитивную роль, так это в жизни Привалова — кто-то из-за Выброса стал мутантом, а Привалов, наоборот, из мутанта сделался человеком.
     — Не во всем, конечно, имеется позитив, — не стал отрицать Болек. — Но тут, как говорится, свинья грязи найдет. Зато как наука двинула! Зато какие инвестиции потекли! Сколько учёных в страну вернулись — на кафедре не протолкнуться, и все востребованы, все при деле. Украинский государственный бюджет уже на восемьдесят процентов с разработки Зоны наполняется. А бюджет нашей Академии, почитай, на все сто! Это вам не газ с нефтью качать, это реальное вложение в будущее. Физик — снова престижная профессия. Молодежь рвется в сталкеры, жаждет исследовать Зону…
     — Как по мне, так лучше бы она рвалась в космонавты, — высказался Плюмбум. — Ладно, пойду поручкаюсь.
     Он направился к деревянной беседке, установленной на отгороженном дачном участке. Лёлек приветствовал Плюмбума поднятием наполненного бокала. Шурик-С-Цитатой был занят углями, а потому поздоровался рассеянно.
     Плюмбум постоял рядом с мангалом и некоторое время с интересом наблюдал за работой Шурика-С-Цитатой. Старый приятель любил и умел готовить мясо. Если компания была небольшая, на троих, он мог сотворить настоящее чудо — что-нибудь из тайской или малазийской кухни (где только брал необходимые соусы и специи?). Но на пикники обычно выбирал два вида мяса и использовал не более трех рецептов собственного сочинения. Сегодня приятелей ожидали куриные бедра в кисло-сладком маринаде и свиная вырезка в легком майонезе. Последняя была фирменным блюдом Шурика-С-Цитатой и неизменно шла на ура — за особый вкус и сытность. Он покупал вырезку на рынке, аккуратно очищал от животной пленки, делил на длинные бруски, затем на сутки ставил в майонез со специями, а нанизывал всегда вдоль по шампуру. Уверял, что главный секрет не в мясе и не в специях — а именно в майонезе, который выгорает при жарке над углями, придавая постной свинине особый привкус.
     — Давай-ка выпьем, Витя! — предложил Лёлек.
     Плюмбум зашел в беседку и присел на скамью внутри.
     — Не рановато?
     — В самый раз. Закусь тут имеется, а куру со свиньей Шурик сейчас сверстает, хе-хе. Как поживаешь-то, Витя? Год ведь не виделись!
     — Как обычно. Зона кормит, Зона поит, Зона одевает.
     — Всё промышляешь, что ли? Сталкеришь?
     — Ты каждый раз меня об этом спрашиваешь, — заметил Плюмбум с подначкой. — И каждый раз напиваешься и забываешь ответ.
     — Ха, имею право! Ты ж знаешь, Витя, — Лёлек понизил голос, — мне пить вообще нельзя. Врачи говорят: ни-ни. Почки там, печень, простата. Сплошные, блин, болячки. Я же врачей, знаешь, слушаюсь. В другое время — капли в рот не беру. Да! Так целый год и не беру! Но тут же такой повод. Не просто повод, а по-во-ди-ще! Второй день рождения, можно сказать. И тем лучше первого, что произошел в осознанном возрасте. В здравом уме и твердой памяти, хе-хе. Ну так сталкеришь или завязал?
     Плюмбум вздохнул, потянулся к расставленным перед ним тарелкам, пощелкал пальцами, выбрал печенюшку, но сразу надкусывать на стал, повертел её, разглядывая.
     — В Зону я не хожу, — признался он наконец. — Три года уже. Стар я для таких приключений. Пусть молодежь судьбу испытывает. Мне и на потоках хорошо.
     — Ха, правильно, — одобрил Лёлек, отхлебывая из бокала. — Респектабельно.
     — А ты так и сидишь в своем фонде? — поинтересовался Плюмбум. — Штаны протираешь?
     — Не, разогнали фонд, — без всякого сожаления сообщил Лёлек. — Я сейчас консультант, хе-хе. Занимаюсь консультациями.
     — Правильно, — подразнил Плюмбум. — Респектабельно. А если напрямоту, Денис, то я никогда не понимал смысла вашего фонда. Что это такое в самом деле — Фонд поддержки альтернативных наук? Как тебя только Болек за это не сожрал с потрохами? Нам обычной науки не хватает, что ли? Плодите фриков и прочих мошенников — можно подумать, они без вас не проживут…
     — Ты пропускаешь очень важный момент! — Лёлек отставил бокал, и даже речь у него изменилась, потекла величаво и гладко. — Наука сама по себе не является единственным способом познания мира. Абсолютного знания вообще не бывает. Только Бог знает всё и понимает всё, а мы не боги и никогда ими не станем, как бы ни пыжились. Прежде всего мы ведь записываем свое знание в виде букв и символов, а без нас эти закорючки на бумаге ровным счётом ничего не значат. Кто их прочтет, кроме нас? Но ведь люди говорят на разных языках, в каждой стране своя научная школа. О системах национальных мер и весов можно в этой связи вообще не упоминать, и так всё ясно. Есть физика Ньютона, есть физика Эйнштейна, есть квантовая физика, есть пси-физика, есть теория струн и теория суперструн. Какая из них вернее описывает Вселенную?… То-то… Почему в таком случае не предположить, что среди теорий, которые наука сегодня отвергает, нет таких, которые описывают Вселенную точнее общепринятых? Да и кем они общеприняты? На планете найдется очень немного людей, которые могут похвастаться знанием, что такое бозон Хиггса и с чем его едят.
     — Всё это демагогия, — заявил Плюмбум, терпеливо дождавшись, когда Лёлек закончит свою тираду. — Рассчитана на дилетантов. Ты прекрасно знаешь критерии, по которым наука отличается от лженауки. Среди них принцип Оккама. А ваши альтернативно одаренные физики его постоянно нарушают.
     — Так в том-то и дело, Витя, что есть на Земле одна вещь, которая этот принцип нарушает одним своим существованием. И ты с неё кормишься!
     С победным видом он откинулся на спинку скамьи, а Шурик-С-Цитатой, прислушивавшийся к разговору, одобрительно крякнул и по привычке одарил общество цитатой:
     — Как писали классики. Зона — это именно Зона, а не лоно, не два газона и не три, скажем… э… бизона.
     — Три бозона! — не удержался от легковесной остроты Плюмбум, но интерес к продолжению разговора у него угас.
     Он, конечно, нашёл бы, чем ответить Лёлеку, однако ведь и сам порой не гнушался прибегать к консультациям «альтернативно одаренных» и даже — страшно подумать! — отстегивал за эти консультации приличные суммы. Потому что тот, кто хоть раз имел дело с Зоной, начинал придавать значение самым странным вещам и черпать информацию из самых необычных источников.
     Тут к беседке подошли Привалов и Болек.
     — …Ты слишком легкомысленно относишься к этим вещам, — говорил Привалов на ходу. — А ведь всё серьёзно, знаешь ли. Если бы мы были точно уверены, что Зона — это благо, но ведь нет! Наоборот, чем дальше, тем больше мы убеждаемся, что она несет зло. Увечные, искалеченные. Молодежь там гробится пачками. Мало им аномалий и мутантов, так ещё и палят друг в друга почем зря. На Диком Западе было куда спокойнее, чем даже на Кордоне. И души себе калечат. Нормальных среди сталкеров вообще не бывает, все с вывихом.
     — То есть ты калека? — спросил Болек с подначкой.
     — Я не сталкер, — отвечал Привалов, резко повысив голос. — Никогда не крался, никогда не воровал, не мародерствовал. Не торговал на чёрном рынке. Но да, ты прав, я тоже с вывихом. Все мы Зоной отмечены, все уроды. Потому и опасна эта мерзость, что отмечает на веки вечные любого, кто прикоснулся к ней. Хуже чумы. Не боитесь, если когда-нибудь она весь мир пожрет?
     — Ты прямо как «долговец» рассуждаешь. — Болек неодобрительно покачал головой. — Пафоса много, а толку кот наплакал. Возможно, это прозвучит цинично, но факт остается фактом: отсев молодняка идет всегда, во все времена, и до Зоны он тоже шёл, но без смысла и видимой цели. Вспомни, сколько их гробилось в горах, куда они перли без снаряжения и грамотных инструкторов. Вспомни, сколько тонуло во время дайвинга. Я уж молчу про гонки по ночным улицам. Молодая энергия ищет выхода, а о смерти они в этом возрасте не думают. Теперь пассионарность молодежи нацелена на Зону. И способствует прогрессу, а не растрачивается впустую…
     — Во-во, — поддержал Шурик-С-Цитатой. — Как пел классик, так лучше, чем от водки или простуд.
     — Не так примитивно, конечно, но в целом верно, соглашусь.
     — Куда-то вас не туда понесло, — заявил Плюмбум, который слышал эти разговоры и подобные доводы не один и даже не два раза. — Давайте выпьем, что ли? А то Денис уже страдает алкоголизмом, а мы ещё нет.
     — Я не страдаю, — тут же заявил Лёлек гордо, — я наслаждаюсь!
     Тем не менее он споро открыл штопором новую бутылку, разлил вино по бокалам.
     — Ларису хорошо бы дождаться, — сказал Болек, с сомнением глядя в свой бокал. — Обидится, что без неё начали.
     — Она когда-то обижалась? — уточнил Плюмбум.
     — Нет.
     — Зачем тогда попусту языком трепать?
     — В самом деле, — сказал Лёлек. — Она женщина. Ей, блин, положено опаздывать. Это такой стереотип, тендерный, хе-хе. Мы общий тост и после поднять можем. А сейчас предлагаю выпить за… э-э-э… стереотипы!
     — Прекрасный тост, — поддержал Болек.
     Впрочем, выпить в мужской компании у них в тот день не получилось. Послышался шум подъезжающей машины, потом автомобиль остановился, и за калиткой появилась долгожданная Лара.
     — Хм-м, — сказал Лёлек без видимого огорчения, — не успели.
     Лара открыла калитку и, цокая каблуками, направилась прямо к расположившимся в беседке друзьям. На ней был поношенный джинсовый костюм. Светлые волосы по-молодежному забраны в хвостик. Так она всегда и выглядела: хоть на отдыхе, хоть на работе, — однако сегодня по её лицу мужчины поняли, что произошло какое-то экстраординарное событие. Лара шла, неестественно выпрямившись и глядя в одну точку перед собой, нежные черты лица заострились, нижняя губа прикушена, в уголках рта собрались морщинки.
     Плюмбум сразу подобрался. Похоже, предстояло выслушать очень неприятную новость.
     Не обращая ни на кого внимания, Лара вошла в беседку и села на скамью. И замерла, всё так же глядя в одну точку.
     — Кхе-кхе, — кашлянул беспардонный Лёлек, но Плюмбум тайком показал ему кулак.
     Воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом листьев да чириканьем вездесущих воробьев. Продолжалось это с минуту, потом взгляд Лары сделался осмысленным и сфокусировался на бокале с вином. Она взяла его и, не мешкая, опустошила в два глотка. Нетерпеливый Лёлек снова попытался издать какой-то звук, и Плюмбуму снова пришлось сделать предостерегающий жест.
     Лицо Лары чуть порозовело, и она перестала кусать губы. Подняла глаза, осмотрелась. Потом сказала с придыханием, которое выдало болезненно сдерживаемые чувства:
     — Мальчики, мне нужна ваша помощь.
     — Что случилось? — быстро и громко спросил Плюмбум, подавляя намечающийся галдеж.
     Казалось, сейчас Лара разрыдается, но она справилась с собой и только ругнулась зло:
     — Дрянь! Дрянь мелкая! Пакостница!
     — Кто? — спросил Лёлек, глупо таращась на Лару.
     — Алинка! Кто ж ещё? — в яростном голосе зазвучали сварливые нотки. — Дрянь! Никогда мать не слушалась! В Зону сорвалась — дура молодая. В Зону, слышите?!
     Все, конечно, услышали. И вновь наступила тишина. Даже наглые воробьи притихли, почувствовав, видимо, серьезность момента.
     Плюмбум быстрым движением ладонью отер лицо и задал первый необходимый вопрос:
     — Когда и с кем?
     Лара посмотрела на него сначала отстраненно и непонимающе, а потом в глазах у неё зажегся огонек надежды.
     — Пять суток, — доложила точно, словно на полигоне или в поле. — Экспедиция Физического института.
     — Цель экспедиции? Задачи? Глубина проникновения?
     Губы у Лары задрожали.
     — Не знаю, Витя, не знаю. По электронке пыталась её шефу писать, Аркадий Семенович такой, старый крендель. Так он, сволочь, не отвечает. Звонила по всем каналам — молчат, как партизаны, или прячутся. Тот вышел на пять минут, этот в отпуске, этот на больничном…
     — Тогда откуда знаешь, что Алина в экспедиции?
     — Письмо она оставила, стервь! В духе Островского. «Или тебе радоваться, мама, или ищи меня в Волге».
     — От Зоны до Волги далеко, — глубокомысленно изрек Лёлек.
     Лара обдала его испепеляющим взглядом. Лёлек тут же притих — даже дышать перестал.
     — Думаешь, очень умно? — поинтересовалась у него Лара, голос её опасно зазвенел. — Думаешь, пошутил удачно? Типа остроумным себе показался? Думаешь, можно плюнуть в душу, и всё утрутся? Думаешь…
     Плюмбум понял, что она специально себя заводит, чтобы через истерику выплеснуть на несчастного Лёлека накопившиеся гнев и страх, и поспешил перехватить инициативу.
     — Письмо! — требовательно сказал он. — Ты привезла письмо? Дай!
     Лара остановилась. Было видно, как она борется с собой. Передышала, перемогла. Достала из нагрудного кармана ультратонкий ПДА, сунула его под нос Плюмбуму. Тот принял мини-компьютер с осторожностью, быстро прочитал сообщение.
     
     Любимая мама!
     Я уезжаю с научной экспедицией в Зону. Извини, что не предупредила заранее. До последнего момента говорили, что не возьмут. Но взяли!
     За меня не бойся — экспедиция продумана до мелочей. Мы только туда и сразу — обратно. Планируем уложиться в пять дней.
     Знаешь, мама, это не просто приключение. Это не просто первая моя экспедиция в Зону. Если наша гипотеза подтвердится, мы откроем новую эру в физике аномальных структур. Не побоюсь даже сказать, что мы откроем новую эру в истории человечества. Сбудутся наконец твои мечты! И это, заметь, сделает не кто-нибудь посторонний, а твоя родная дочь!
     Ты будешь гордиться своей дочерью, мама! Я убеждена в этом.
     Целую.
     Твоя Алина.
     
     — «Сбудутся наконец твои мечты», — процитировал Плюмбум вслух. — Что за мечты?
     — Да не знаю я, — попыталась отмахнуться Лара. — Чушь это! Бред взбалмошной девчонки. Вот ведь выросла — безотцовщина!
     — А ты подумай, — надавил Плюмбум. — О чем вы с ней постоянно говорили? Зону ведь по-разному можно склонять. Какой аспект чаще затрагивался? Как это могло быть связано с её дипломной работой? Кстати, какая у неё тема?
     — Трансмутации первого порядка. Что-то там с артефактами игрек-класса… Я не вникала. Да и сама она мне каждый раз истерику закатывала, когда я пыталась выяснить. Дескать, всё сама. Дескать, не лезь в мою жизнь. Дрянь мелкая!
     — Я, кажется, знаю, о чем идет речь, — сказал вдруг Болек.
     Все, притихнув, посмотрели на него. Болеку ничего не оставалось, как продолжать.
     — Я встречаюсь с Алиной, — признался он смущенно. — Обычно по пятницам. В футурополисе на ВДНХ…
     Лару даже в краску бросило от возмущения.
     — Ты?! С Алиной?! — Её голос опять зазвучал с надрывом. — Ах ты, сволочь! Я ж тебе запретила! Раз и навсегда! Не твоя это дочь, запомни! Не твоя!
     — Лариса! — На этот раз Плюмбуму пришлось одернуть женщину. — Дай ему сказать! Теряем время!
     — Мы говорили с Алиной о разном. — Болек потупился. — Учеба, кино, музыка, о жизни вообще… Ну и говорили, конечно, о проектах Физического института. Алина всегда небрежно отзывалась о своем дипломе. Мол, всё это вторично, малоинтересно, кабинетный проект. Но всегда с восторгом отзывалась о Лаборатории трансформации континуума. Вроде бы там передний край науки о Зоне. Якобы там будет создана технология, которая откроет новую эру в истории человечества. И тому подобное. Вот я и думаю, что речь идет именно об этом.
     — А подробности она излагала?
     — Да, были какие-то подробности… Но я ж в мутантах специалист, а не в физике аномальных структур. Понял только, что речь идет о каких-то пространственных карманах. Помню, она говорила, что если теоретические соображения найдут подтверждение, то это позволит создать принципиально новую транспортную систему для космоса. Ведь ты, Лара, всегда мечтала слетать в космос?
     — Мечтала — размечтала, — зло отозвалась Лара. — Дурость сплошная!
     — Об экспедиции она что-нибудь говорила? — спросил Плюмбум.
     — Нет, ничего внятного. — Болек развел руками. — Но это можно выяснить в Лаборатории, я думаю.
     — Хорошая идея, — согласился Плюмбум. — Составишь мне компанию?
     — Конечно.
     — Итак, — Плюмбум деловито оглядел друзей, — вечер воспоминаний отменяется. Будем прокачивать дело Алины. Кто участвует?
     — Я, — раньше остальных сказал Привалов; он даже поднял руку, как школьник.
     — Вот тебя мне только не хватало! — сказал Плюмбум. — Ты-то тут при чем, математик?
     Это была очень старая и очень злая шутка, но Привалов снёс оскорбление не моргнув глазом. Что очень понравилось Плюмбуму. Значит, Саша настроен серьёзно.
     — Я могу Сеть «Холмсом» прочесать, — предложил Привалов. — Если экспедиция большая, должны были изрядно наследить.
     — Это хорошая идея, — сказал Плюмбум. — Это нужно сделать в обязательном порядке. Но, возможно, придётся идти в Зону. Сколько у тебя зарниц, Саша? Две? Три? Значит, балласт, уж извини.
     — Я настаиваю!
     — Имеешь право. Но учти, в Зоне с тобой никто возиться не будет. Самому придётся шевелиться.
     — А нам придётся идти в Зону? — удивился Болек. — Не слишком ли круто, Виктор?
     Плюмбум смерил его холодным взглядом.
     — Сейчас я рассматриваю крайний вариант. Возможно, нам придётся отправиться в Зону. Возможно, не придётся. Но все, кто будет участвовать в деле, должны быть готовы отправиться туда немедленно. Ты не готов?
     — Э-э-э… — Болек замялся, но потом всё-таки сказал: — Я готов. Но если мы отправляемся, то мне нужно будет завершить кое-какие дела.
     — Разумно. — Плюмбум кивнул. — Кто ещё участвует?
     — Я, — сказал Шурик-С-Цитатой. — Куда ж вам без механика?
     Оставался Лёлек. Плюмбум выжидающе посмотрел на него. Лёлек вздохнул, налил себе вина из бутылки, одним махом выпил, поставил бокал на стол.
     — Ну, если вам нужен престарелый специалист по инвестициям, — сказал он, — то я к вашим услугам.
     — Что ж, тогда приступаем, — подытожив, Плюмбум взглянул на часы: — Время ещё детское. Этот день мы не потеряем. Разделяемся на группы. Ты, Шура, поезжай на базу, начинай готовить снаряжение. Денис, ты с ним. Проспись по дороге. Дам вам двоих способных мальчиков из моей техподдержки. К утру должно быть всё готово. Ты, Лара, забирай Сашу — пробейте Сеть по утечкам об экспедиции ФИАН, сделайте анализ. Любая информация пригодится, даже мелочи. А мы с Михаилом займемся Лабораторией трансформации континуума. Всё! Вперёд! Как пели классики, удача за нас!
     
     
Глава 2. До Зоны ещё далеко 
     
     Теоретически Плюмбум мог оформить официальный запрос в Академию наук — даже на депутатском уровне. Мог поручить расследование начальнику собственной службы безопасности — экс-майору ФСБ Даниле Манту. Мог обратиться в дружественное детективное агентство «Знатоки». Однако в этой ситуации он решил не прибегать с услугам посредников. Прежде всего Плюмбум не был уверен, что у него есть достаточно времени на то, чтобы всё сделать по правилам. Второе соображение — собираясь действовать решительно, он наверняка преступит закон, а в таких ситуациях лучше не множить свидетелей сверх необходимого.
     Комплекс лабораторий Физического института Академии наук находился на территории Москва-Сити. Некогда там пытались построить колоссальный деловой центр, но из-за финансовых потрясений 2010-х годов только что сданные площади оказались не востребованы и после череды банкротств достались государству. Новый российский президент позиционировал себя в качестве лидера научно-технической модернизации, и по его указу Москва-Сити превратился в международный научный центр, основным предметом изучения которого стала Зона. Разумеется, работа с опасными артефактами или мутантами здесь не велась — для этого существовали полигоны, созданные в глухих районах страны и на северных островах. Но общее руководство исследованиями и производство новых инструментов и приборов было сосредоточенно именно в Москва-Сити. Тут же проводились бесконечные конгрессы, симпозиумы и совещания, заключались сделки, выделялись гранты и пилились бюджеты.
     Поскольку деловые интересы Плюмбума были непосредственным образом связаны с Зоной, он частенько бывал в Москва-Сити. Больше того, в разных институтах, прописавшихся там, занимались наукой молодые сотрудники, обучение которых он некогда оплатил и которые в связи с этим навсегда стали его должниками. Плюмбум очень аккуратно обращался с ними, не давил, не требовал ежемесячных отчетов, не изображал из себя капризного босса, а потому они легко ладили с ним и периодически подбрасывали полезную информацию, при этом не считая себя разведчиками в тылу врага. Однако сегодня Плюмбуму нужен был именно разведчик, и он изменил своим правилам, позвонив из машины аспиранту ФИАНа Матвею Сироте. Короткий разговор, и Матвей пообещал в ближайшее время выяснить, чем именно занимается Лаборатория трансформации континуума, сбросив всю доступную информацию на бортовой компьютер Плюмбума.
     Потом Плюмбум сделал ещё несколько звонков, подняв на ноги работников своего ООО «Искатель». Необходимо было арендовать самолет для спецрейса, оформить разрешения на въезд в Предзонник, придумать и подкрепить информационным вбросом легенду для «ходки», связаться с партнерами-перекупщиками, чтобы ждали, готовились, искали хороших проводников. На первом этапе было ещё не ясно, придётся ли срываться с места и лететь на Украину, однако интуиция подсказывала: придётся, никуда вы от этого не денетесь. Поэтому подготовиться следовало заранее — извиниться и дать отбой в данном случае легче, чем запустить процесс.
     Информация от Матвея Сироты поступила, когда Плюмбум с Болеком уже подъезжали к МКАД. Плюмбум привычно включил речевой распознаватель, и приятный женский голос зачитал ему присланный текст.
     
     Итак, что мы имеем? Лаборатория трансформации континуума. Создана три года назад в Физическом институте по соглашению с Международным космическим агентством. Находится на бюджете ФИАН и агентства в равных долях. Занимается углубленным изучением феномена Бооса-Виснапуу, наблюдаемого в Зоне… Это что за чертовщина? Почему не знаю? А на простой сталкерский язык это нельзя было перевести?… Феномен Бооса-Виснапуу может иметь большое прикладное значение. Транспортная система на новых физических принципах… Это мы уже слышали от Болека. Хм-м… Направления работы. Сбор и анализ информации по феноменам. Математическое моделирование. Создание искусственных артефактов… Ого! Последнее — это серьёзно, подобным мало кто занимается, ведь дело-то почти тухлое. Удачные попытки можно пересчитать по пальцам — и это за двадцать лет!… Серийное производство ни в одном из удачных случаев наладить не получилось. Артефакты рождаются в Зоне и только там. Было бы иначе, не было бы и такой гнусной толчеи вокруг… Короче, адекватность руководства Лаборатории вызывает сомнения… А кто у нас руководство? Ага, в штате Лаборатории — восемнадцать человек. Сравнительно неплохо… Руководитель — Олег Павлович Серебряков, доктор физико-математических наук, выпускник МГУ, ведущий специалист по темпоральным флюктуациям ЗАЯ, рейтинг цитируемости просто зашкаливает… Заместитель по научной части — Иван Антонович Фестун, кандидат физико-математических наук, инженер-ракетчик, бывший член Отряда космонавтов, член Московского космического клуба. Интересная личность, одногодка, но в упор его не помню, надо присмотреться… Заместитель по технической части — Эдуард Матвеевич Державин, магистр технических наук… Ба! А ведь я его знаю!… Плюмбум даже на пару секунд оторвался от дороги, чтобы глянуть на экран бортового компьютера и убедиться, что ошибки или совпадения тут нет. Капитан спецназа, ветеран Крымской войны и яманал Эдик Держава отрастил знатную шевелюру и псевдоакадемическую бородку, но всё равно остался узнаваем — карикатурно выпирающие надбровные дуги и массивную боксерскую челюсть никакой растительностью не замаскируешь. Надо же, на магистра выучился! Но занимается, думаю, всё тем же — крадется, только теперь не в интересах вояк, а в интересах науки. Благородный выбор! С ним бы перетереть по старой памяти, но вряд ли получится — экспедиция ушла в Зону, и Держава наверняка её возглавил, без него яйцеголовые гробанутся даже в затишье. С другой стороны, это позитивная информация, и дышать сразу стало легче. Эдик Держава — военстал из завидных, проводник с огромным стажем, доходил до Саркофага. Зря на рожон не полезет и яйцеголовым полезть не даст — не в его это характере. И с правильным пониманием ситуации. Алинку он должен был сразу под жесткий контроль взять… Остается только вопрос, зачем он вообще согласился тащить в Зону неопытную девчонку, вчерашнюю школьницу. Матримониальные намерения?… Ладно, что гадать, найду дураков — потребую объяснений. Имею право как… хм… родственник… Кто там дальше? Четыре научных сотрудника, два аспиранта, два стажёра, лаборанты, механики, программист, водитель. Это всё ерунда, фамилии незнакомые, званий нет, но в качестве источников могут оказаться полезны. Вряд ли они скопом поперлись в экспедицию, а значит, в Лаборатории должен остаться человечек, который скорее всего не всё знает об истинном характере работ, но что-то слышал, что-то видел, а потом как-то услышанное и увиденное осмыслил. На этого человечка Плюмбум очень сильно рассчитывал. Разговор с ним мог дать больше, чем все утечки информации вместе взятые.
     После краткого списка персоналий последовало описание Лаборатории и резюме, где аспирант Сирота излагал свое понимание проблематики, которой занимались Серебряков с подчиненными. Оказывается, феномен Бооса-Виснапуу — довольно известная штука. Сам по себе он встречается довольно редко, но зато во всех локациях Зоны, а потому достаточно опытный сталкер хоть раз в жизни, но эту фигню видел. Крадешься, бывало, себе в обход Болота, и вдруг глядь: стоит себе брат-сталкер неподвижно, словно бы аномалию близкую вынюхивает, молчит, на окрики не реагирует. Подойдешь, поздороваешься, как положено, а он молчит. Ну ты подначишь его привычно: язык проглотил? А он молчит. Присмотришься, а он — статуя статуей. Живой человек, но прикован к месту, словно доисторическая муха в янтаре. И может месяцами так стоять прикованным, пока в один прекрасный день не пропадет без следа. Совершенно фантастическое явление, но Зона и не такое предъявить может. По поводу этого феномена разные мнения есть. И называют его по-разному. Кто-то, например, считает это действием исчерпавшей свою силу «воронки», которая, как известно, имеет гравитационную природу. А кто-то уверен, что это оригинальная аномалия, внутри которой время останавливается, и называется она «хрономор». А те, кто поначитаннее и знакомы с теорией языкастого дедушки Эйнштейна, утверждают, что гравитация и время связаны друг с другом самым непосредственным образом, а потому между сытой «воронкой» и «хрономором» нет семантического различия. Самое же странное и самое противное, что никто из знатоков Зоны не может ответить на главные для любого сталкера вопросы: по каким признакам выявить эту аномалию, можно ли её почувствовать, как она себя ведет и какие артефакты производит. При отсутствии информации складывалось впечатление, что аномалия эта незаметна и беспощадна — то есть свидетелей не оставляет. Что ж, в Зоне всякое возможно, но вряд ли подобное общераспространенное утверждение способно кого-то утешить.
     Из резюме Сироты следовало, что «хрономор» давно интересует яйцеголовых, хотя его природу они пока не понимают. Ясно, что имеет место некая локальная трансформация пространства-времени, но подобная трансформация требует привлечения колоссальной энергии, сопоставимой с энергией Солнца, а взяться подобной энергии просто неоткуда. Да и её проявление было бы хорошо заметно — вокруг каждого «хрономора» бушевал бы термоядерный шторм-протуберанец. С другой стороны, отмечал Сирота, в начале XX века многие физики полагали, что использование атомной энергии невозможно по схожей причине: затраты не окупят результат, — а потом была открыта цепная реакция.
     Получалось, что если яйцеголовым удастся понять и описать механизм возникновения «хрономора» и других, ещё более редких, темпоральных аномалий, о которых ходили жутковатые легенды, то они смогут получить в свои руки некий аналог цепной реакции при распаде ядер урана, позволяющий с помощью небольшого и энергетически малозатратного толчка запустить самоподдерживающийся процесс трансформации континуума. А это в перспективе может иметь очень широкое практическое применение — вплоть до создания космических кораблей, которые будут летать со скоростями, намного превышающими скорость света.
     
     Прослушав резюме своего «агента», Плюмбум аж присвистнул. А ведь это действительно будет прорыв из прорывов. Как писала Алина? «Сбудутся наконец твои мечты!» Да, именно так!… Станут доступны самые отдаленные миры, человечество расселится по Галактике… Кстати, это было и твоей мечтой, Плюмбум, разве нет? Ты ведь не случайно попал в качестве лаборанта на Биологическую станцию Института медико-биологических проблем — тихо надеялся, что включат в Марсианскую программу, и можно будет прикоснуться к величественному делу, вписать свое имя в историю. Иллюзии? Нет, просто мечты. И если у человека нет мечты, то какой смысл в его жизни?… Но потом случился Первый Выброс, который изменил не только жизнь Плюмбума, но и весь мировой уклад. Где теперь Марсианская программа? Где теперь космические корабли? Даже последнюю орбитальную станцию на днях затопили. Зона многое даёт нам, но отобрала очень важное, а может быть, самое главное, что у нас было, — стремление ввысь, к звездам. А теперь, получается, есть шанс всё вернуть.
     Даже странно, подумал Плюмбум, почему эта тема не стала приоритетной в ФИАН, а занимается ею одна скромная лаборатория, а не два-три десятка научных групп и коллективов… Тут он спохватился и осадил себя. Так тоже нельзя! Ишь возбудился, словно подросток. Это ведь гипотеза. А Зона и более конкретные вещи постоянно подбрасывает. Далеко не во всем разобрались и не скоро ещё разберемся. Даст что-нибудь мировому сообществу «хрономор» или не даст, никто точно сказать не может, а вот изучение антибактериальных, анестезирующих и кровоостанавливающих свойств таких артефактов, как «ломоть мяса», уже обогатили медицину настолько, что она научилась творить чудеса. Милые дети, а вы знаете, что всего лишь двадцать лет назад обычный перелом кости лечили от нескольких месяцев до года, а в особо серьезных случаях можно было лечиться всю жизнь и не вылечиться? А те синие «пилюли знаний», которые вы килограммами жрете во время сессий, думаете, сами собой появились? И примеров таких сотни можно привести. Бесконтактная хирургия, чудесная фармацевтика, легкие прочные материалы, эффективные системы утилизации, энергосбережение, трансмутация элементов, нуль-связь, искусственный интеллект — всё из жирной грязи Зоны произросло и на ней же по сей день стоит. Когда б вы знали, из какого сора… м-да… Так или иначе, но и вчера, и сегодня спонсоры яйцеголовых готовы платить прежде всего за те проекты, которые принесут максимальную прибыль в ближайшем будущем. Новый космический транспорт — это, конечно, хорошо, но выглядит как типичный журавль в небе. То есть этому самому Серебрякову скорее всего пришлось ещё попотеть, доказывая потенциальным инвесторам выгодность своего предприятия. Мало лаборатории — ещё и экспедиция секретная! Получается, группа Серебрякова добилась каких-то очевидных успехов… Что ж, это и будет главным направлением нашего расследования…
     Свои машины Болек и Плюмбум оставили на подземной парковке Центрального ядра Москва-Сити. Привычно влились в шумные потоки людей, ориентируясь не столько на указатели, которые могли запутать даже опытного туриста, сколько на подсказки личных навигаторов, встроенных в аудиоклипсы. Пришлось прошагать не меньше двух километров по лестницам и переходам, прежде чем старые друзья оказались на территории комплекса лабораторий Физического института. Там, несмотря на наличие постоянно действующих пропусков, Болека с Плюмбумом подвергли придирчивому осмотру, проверили универсальным сканером, заставили заполнить анкету и дали электронное сопровождение. Все эти процедуры неизменно раздражали, иногда бесили, но обойти их не было ни малейшем возможности — охрана ФИАН, финансируемая из полугосударственных фондов, получала намного больше рядовых сотрудников спецслужб и держалась за свои места. Даже когда на пути попадался старый знакомец, он всё равно делал морду кирпичом и требовал соблюдения регламента. Таким образом, благодаря строгости охраны пронести что-либо в лабораторный корпус или вынести из него без особого разрешения было крайне затруднительно. Плюмбум, впрочем, знал лазейку, но никогда ею не пользовался — это могло быть чревато нехорошими последствиями, вплоть до лишения лицензии на работу с артефактами и уголовного преследования.
     Лаборатория трансформации континуума занимала три довольно просторных помещения на первом этаже. Плюмбум ожидал увидеть в предбаннике секретаршу, но её там не оказалось. Пришлось без спроса толкнуться в первую же дверь. За ней обнаружилась длинная комната с большим окном. В комнате было оборудовано несколько компьютерных мест, включая дорогое вирт-кресло. За одним из компьютеров сидел молодой человек — по виду типичный «ботаник»: субтильный, плохо подстриженный, в старомодном костюме. На вошедших он посмотрел без малейшей приязни. Даже не поприветствовав гостей, «ботаник» спросил:
     — Вы к Олегу Павловичу? Его нет!
     Плюмбум понял, что перед ним искомый «человечек».
     — Очень странно. А он нам назначил встречу на сегодня, — сказал Плюмбум, изобразив растерянность. — И именно на три часа дня.
     — Ничего не знаю, — отозвался «ботаник» сердито. — Олег Павлович ничего мне не говорил про ваш визит.
     — Очень-очень странно. — Плюмбум по-хозяйски сел в одно из кресел. — Речь идет о довольно значительной сумме. Серьезные люди так не поступают. Ну хорошо, Серебрякова нет. А кто есть? Заместитель?
     — Никого нет! Все в экспедиции.
     — Плохо. — Плюмбум посмотрел на Болека, как бы ища поддержки. — Видите, господин профессор, совершенно невозможно работать! Люди не считают нужным держать слово. Уезжают в экспедицию, не предупредив. Когда они вернутся? — Он грозно глянул на «ботаника».
     Молодой человек смутился, глаза у него забегали.
     — Вообще-то они должны были уже вернуться, — нехотя сообщил он. — Планировалось, что экспедиция будет кратковременной. Туда и обратно. Пять суток на всё.
     — Так, — сказал Плюмбум. — Форс-мажор. Это меняет дело. Как тебя зовут?
     — Артур.
     — Слушай, Артур, буду с тобой откровенен. У меня не только была назначена встреча с вашим доктором Серебряковым. В этой лаборатории работает одна девушка. Её зовут Алина Ракитина, и она мне всё равно что дочь. — Болек за спиной ревниво хмыкнул. — Она ведь тоже отправилась в вашу экспедицию, да?
     Молодой человек явно забеспокоился. Видимо, этот вопрос его тоже не на шутку волновал.
     — Отправилась, — признал он. — Убедила Олега Павловича, что без неё никак. А меня вот не взяли, — добавил Артур обиженно. — Это несправедливо! Девушке в Зоне делать нечего, я всегда это говорил. Там опасно! А ещё мы мало что знаем о долгоиграющих последствиях влияния Зоны на женский организм. Но она всё равно пошла. — Артур огорченно махнул рукой.
     — Это плохо, Артур, — сказал Плюмбум. — Алине действительно не стоило соваться в Зону. Подробности экспедиции тебе известны?
     Однако взять «ботаника» нахрапом не получилось. Он сообразил, что и так сболтнул лишнее, и сразу насупился, «закрылся».
     — Нет, я не знаю подробностей.
     — Тогда что ты здесь делаешь?
     — Я физик-стажёр, мне в аспирантуру скоро поступать.
     — Неужели Серебряков совсем ничего не рассказывал о целях и задачах экспедиции? Не надо валять дурака, Артур, это тебе не идет. Экспедиция наверняка не вчера готовилась. И не позавчера. И наверняка в её подготовке были задействованы все силы Лаборатории, включая стажёров. Понимаешь, если график экспедиции сорван, значит, случилось что-то серьезное. Возможно, твоим коллегам требуется помощь. Алине требуется помощь. Может быть, они сейчас там умирают! А я, между прочим, достаточно влиятелен, чтобы помощь оказать.
     «Ботаник» совершенно не умел скрывать свои эмоции. По лицу было хорошо видно, как чувство долга борется в нём с желанием помочь. Тут стажёру в голову пришло спасительное соображение.
     — Вы даже не представились! — воскликнул он с укоризной.
     — Извини, — просто сказал Плюмбум. — Меня зовут Виктор Свинцов. Я был когда-то сталкером, а нынче — бизнесмен. Занимаюсь полевой амуницией. Снабжаю ваше богоугодное заведение, между прочим. Профессор Шагаев, — представил он Болека. — Институт медико-биологических проблем. Специалист по мутантам. Ты удовлетворен?
     Артур откинулся на спинку кресла. На его лице всё ещё было нарисовано сомнение, но решение он, похоже, принял.
     — Что вы знаете о трансформации континуума? — спросил он.
     — Многое, — осторожно ответил Плюмбум. — Феномен Бооса-Виснапуу. Транспортная система на новых физических принципах.
     Артур удивился:
     — Вот как? Тогда вы должны знать и о так называемых пространственных карманах.
     — Но мы не можем знать всё. Мы же не физики. Расскажи нам.
     Артур снисходительно улыбнулся. У яйцеголовых всегда так — он может быть напуган и в отчаянии, но стоит заговорить о предмете его научных интересов, сразу начинает чувствовать себя королем горы, лидером, альфа-самцом.
     — Если вы были сталкером, — сказал воспрянувший духом «ботаник», — то должны знать легенды о пространственных карманах. Поле Артефактов, Курорт, Пляж, Эдем. Слышали?
     Плюмбум медленно кивнул.
     — Да, ходят такие байки. О райских уголках в Зоне, в которые может попасть только избранный. Но это именно байки. Я начинал с «Бастионом», всякое повидал, но не могу похвастаться, что знаком с человеком, который знает дорогу в такой… хм… карман.
     — Тем не менее пространственные карманы существуют, — сказал Артур. — Просто слишком многие заинтересованы в том, чтобы их наличие считалось легендой.
     — А ты не заинтересован?
     — Я принимаю их существование как данность. Тем более что попасть в такой карман непросто — требуется специальное оборудование, а все разработки в этом направлении контролируются военными. Если же смотреть шире, то известные по легендам карманы — это локальные и на самом деле малоинтересные области Зоны.
     Плюмбум представил, как отреагировал бы лет пятнадцать назад на сообщение о том, что есть надёжный проход к Полю Артефактов. Для него это был бы предел мечтаний, а вот юному ученому хоть бы хны. «Малоинтересные области Зоны» — надо же!
     — Мы отвлеклись, — напомнил он «ботанику». — Ближе к делу.
     — Да. — Артур потер переносицу. — То, что в Зоне происходит трансформация континуума, известно с первых дней после знаменитого Аномального Выброса две тысячи шестого года. Поползла география, установились особые климатические условия, появились трудности в дистанционном зондировании. Затем Зона начала расширяться, подминая под себя всё новые районы, и сразу отметили тенденцию — чем дольше район находится под властью Зоны, тем больше он трансформирован в пространственно-временном выражении. К примеру, через спутник с орбиты мы замеряем одно расстояние между пунктом А и пунктом Б, а меряем его в поле — оно оказывается в два-три раза больше. Или наоборот — в два-три раза меньше. После этих наблюдений считается доказанным, что сама Зона — это большая складка в пространстве-времени, причем весьма неопределенной формы. Наличие же внутренних карманов, маленьких зон внутри Зоны, позволяет по аналогии выдвинуть гипотезу, что Зона — это часть некоей метасистемы, о которой мы сегодня имеем весьма смутное представление. Элементы гипотетической метасистемы называются субпространствами. Таким образом, известная нам Зона является одним из этих субпространств. Скорее всего гипотеза будет подтверждена. Ведь это не противоречит тому, что мы знаем о Вселенной и Зоне, а кроме того, получены косвенные данные…
     — Подожди, — сказал Плюмбум. — Я начинаю путаться. Какое это отношение имеет к экспедиции?
     — Самое прямое! — уверенно заявил Артур. — Главная цель экспедиции — проникновение в иной мир, в соседнее субпространство. Или, можно сказать, на другой уровень Зоны.
     — Где находится этот ваш иной мир?
     — Мы точно не знаем. Возможно, в другом времени. Возможно, на другой планете. Возможно, в параллельной Вселенной. Это как матрешка в матрешке. Что может сказать самая мелкая матрешка о тех матрешках, внутри которых она находится? Тут теоретических соображений недостаточно — нужен практический опыт.
     Плюмбум и Болек переглянулись.
     — Да вы сбрендили, физики! — зло воскликнул бывший сталкер. — Если вы не знаете, что вас там ждёт, как можно ломиться? Ещё и девчонку необстрелянную тащить?
     Артур обиделся за Алину:
     — Почему «необстрелянную»? Она в стрелковый клуб ходит. И пейнтболом занимается. Кстати, я тоже.
     — Знаем мы эти занятия пейнтболом. Дурачье вы, учёные! Значит, они все отправились в Зону? Где конкретно должен быть осуществлен переход в иной мир? Какой маршрут предполагался?
     — Через научный городок на Янтаре, потом к Базе «Долга», потом к Свалке.
     — «Долг» участвует?
     — Нет, но с генералом Роте достигнута договоренность, что препятствий не будет.
     — Свалка… Почему Свалка? Там же теперь промышленная зона развернута по добыче артефактов — каждый квадратный метр провешен, учтен. Доят аномалии, как коров. Что там может быть неизведанного?
     — Это-то и важно, что Свалка изучена вдоль и поперек. Понимаете, это чуть ли не единственное старейшее место в Зоне, по которому есть полная статистика наблюдений со времен Чернобыльской аварии. Она всегда привлекала внимание. Сначала туда свозили зараженную технику. Потом туда полезли обитавшие в зоне отчуждения мародеры. Потом в депо поблизости обосновались первые вольные сталкеры новейшего времени. Потом её захватили бандитские группировки. Потом Свалку взял под контроль «Долг». Потом на неё претендовала «Свобода». Потом, после Большого Выброса тринадцатого года, когда изменились базовые маршруты, там снова поселились бандиты. Потом огнём и мечом вернулся «Долг». В общем-то привлекательность Свалки понятна — повышенная аномальная активность, россыпи артефактов, перекресток дорог, Южный Кордон поблизости. Поэтому там жизнь и бурлила, а данные собирали практически все заинтересованные лица…
     — Это мне хорошо известно, — прервал излияния стажёра Плюмбум. — Я сам изучил Свалку вдоль и поперек. И тоже собирал там… хм… данные. Но как это связано с главной целью экспедиции?
     — Как я уже говорил, проникнуть даже в элементарный пространственный карман сложно. Мало кому это удавалось. И все известные случаи связаны с редким сочетанием ряда факторов: с расположением конкретных аномалий в месте перехода, с возрастом этих аномалий, а главное — с используемыми артефактами.
     — Как это?
     — Аномалии — это дверь. Артефакты — ключи к двери. Анализ феномена темпоральной дисфункции Бооса-Виснапуу дал нам понимание того, какие артефакты можно использовать в качестве ключей. На основании этого была создана математическая модель. А дальше — дело техники, искин обработал массив информации по Свалке и выдал прогноз на переходы в субпространство. Сразу стали готовить экспедицию…
     — Ага, — сказал Плюмбум. — Начинаю улавливать. И ты можешь дать нам эту модель?
     Артур развел руками.
     — У меня её нет.
     — Как так?
     — Это проект Лаборатории, а не мой. Я здесь только стажируюсь. У меня и специализация иная. Я по искусственным артефактам…
     — Дурость какая! — обозленно подытожил Плюмбум. — Единственный учёный в Лаборатории, и тот не при делах! Но вообще логично — что в Зоне делать специалисту по муляжам?
     До Артура мгновенно дошел смысл оскорбления, и краска бросилась ему в лицо. Он опять погрустнел, сгорбился, посмотрел затравленно.
     Впрочем, Плюмбума «ботаник» больше не интересовал. Он повернулся к Болеку. Тот сидел с независимым видом.
     — Что скажете, господин профессор?
     — Что я могу сказать? Экспедиция, очевидно, не рядовая, но и не слишком выдающаяся. Во времена «Бастиона» предпринимались и более оригинальные вылазки… Всё, что мы услышали сегодня о возможности перехода в какие-то иные миры, вызывает сомнения. Я представляю себе уровень математического моделирования применительно к Зоне. Чаще всего желаемое выдается за действительное. И тут никакой искусственный интеллект не поможет. Когда от теории переходят к практике, оказывается, что в модели не учли то или это. В итоге прогнозы летят к черту, и хорошо, если обходится без жертв. Думаю, здесь похожий случай. Сидят они сейчас на Свалке и ругаются матом. Пытают попытки, так сказать. В экспедицию наверняка вбухана куча денег, а результат — ноль. Вот и собирают данные для отчета, чтобы уж совсем с пустыми руками не возвращаться.
     — Логично. Но почему тогда не выходят на связь?
     Болек пожал плечами.
     — Надо сводку глянуть. Может, там очередная буря?
     — Согласен.
     Плюмбум поднялся. Посмотрел на «ботаника» и, оценив его поникший вид, смягчился:
     — Ну что ж, спасибо, Артур, ты нам очень помог. Вот тебе визитка — если появятся новости, например, придёт письмо от экспедиции, сразу звони. Напоминаю, что от этого, возможно, зависит судьба твоих руководителей и коллег.
     По дороге к выходу из лабораторного корпуса Плюмбум и Болек в общих чертах наметили дальнейший план действий. Плюмбум предполагал направиться в офис «Искателя» и возглавить процесс подготовки к походу в Зону. Болек тут ничем помочь не мог, а потому собрался заехать к себе в институт, оформить отпуск на неделю, договориться о подмене на кафедре и присоединиться к компании сразу по завершении этих нудных, но необходимых дел.
     Из машины Плюмбум позвонил Привалову. Убедился, что они с Ларой добрались без проблем и уже работают с искином. Подтвердил, что экспедиция находится в Зоне. Сбросил Привалову информацию по Лаборатории и попросил особое внимание обратить на Эдуарда Державина, известного среди сталкеров под прозвищем Держава. При входе в Предзонник Держава должен был зарегистрироваться во внутренней сталкерской сети — это заметно облегчало контакты внутри Зоны, давало возможность оперативно получать новости и информацию от группировок, следить за изменениями обстановки, а потому ни один опытный сталкер этим не пренебрегал.
     Привалов перезвонил через пятнадцать минут, и из его сбивчивого доклада стало ясно, что дела не так хороши, как Плюмбум думал по итогам беседы с Артуром. Оказывается, в сталкерской сети зарегистрировался не один Держава, а все члены экспедиции, хотя это в общем-то яйцеголовым несвойственно. В итоге их перемещения отслеживали до самой Свалки. А потом они исчезли. В самом прямом смысле — были в поле, а теперь их там нет. Исчезли все, кроме Эдика Державы.
     Бывшего военстала обнаружили вчера утром в очень плохом состоянии на окраине Лиманска — то есть гораздо севернее Свалки. На последнем издыхании он отбивался от кабанов, был исполосован клыками и, наверное, погиб бы, если бы не парочка каких-то юнцов, которые оказались очень ушлыми ребятами при гравиплатформе — доставили Державу на Базу «Долга» быстро и без проблем. Теперь он лежит в госпитале и для связи недоступен.
     — Где остальные?! — прокричал Плюмбум.
     — Пока ничего не могу сказать, — потерянно признался Привалов. — Их просто больше нет на территории. Ни живых, ни мертвых.
     — Такое возможно технически?
     — Лет десять назад достаточно было посеять ПДА. Теперь, когда развернута «Длань»… На Свалке?… Нет, невозможно.
     — Плохо, очень плохо.
     — Будем искать, — пообещал Привалов, но без уверенности в голосе.
     — Ищите! Дайте мне хоть одну зацепку. С кем они контактировали перед тем, как исчезнуть? Кто видел их последним? Кто сопровождал от «Долга»? Может, есть свидетели? Саша, прояви смекалку наконец!
     — Постараюсь, — сказал Привалов после тягучей паузы и отключился.
     Новость о том, что экспедиция пропала в Зоне без следа, ошеломила Плюмбума. Во времена оные, прав Привалов, это было обычным делом — потерял компактный компьютер с встроенным транспондером, забрел на территорию с повышенной аномальной активностью — и нет тебя. Но теперь, когда большая часть Зоны стараниями транснациональных корпораций превращена в высокотехнологический комбинат по производству «спецматериалов», нужно было сильно постараться, чтобы выпасть из поля зрения вездесущих систем контроля и наблюдения. Много лет работала внутренняя сеть сталкеров, созданная на базе военных радиостанций начала века, — теперь она невероятно развилась, и ею управляли уже не отдельные энтузиасты, а достаточно мощный искусственный интеллект. Имелись свои системы наблюдения у ооновцев и учёных — их обеспечивали данными спутниковая группировка и автономные видеоконы, в обилии посеянные в Зоне. Обработку данных опять же осуществляли искусственные интеллекты с неаристотелевой логикой, представляя массивы информации в виде оперативной многослойной карты. Вся эта система называлась «Длань» и ежедневно совершенствовалась. Разумеется, доступ к ней получал далеко не каждый, и чтобы работать с картами Зоны, нужно иметь хоть какой-то опыт ходок в саму Зону. Однако, имея всё это, при известной сноровке можно отследить не только перемещения отдельных сталкеров внутри Периметра вплоть до самых экзотических мест типа Рыжего леса, но и эволюции аномалий, появление артефактов, миграции мутантов, даже трупы можно отследить, пока их не эвакуируют или не съедят. Что уж говорить о большой экспедиции яйцеголовых, которые никогда не крадутся (не знают, как это делается, не умеют и не хотят уметь), прут напролом, словно по Арбату, засвечиваясь на любом перекрестке. Как они могли исчезнуть на Свалке? Как?!
     Мрачно размышляя о системах наблюдения за Зоной, Плюмбум совсем забыл о другой, более близкой и приземленной системе наблюдения и очнулся только после того, как автонавигатор заверещал нечеловеческим голосом, сообщая уже о втором нарушении правил дорожного движения за последние десять минут. Плюмбум чертыхнулся — не хватало ещё в такой критический момент водительские права потерять — и сбросил скорость.
     
     Усилием воли Плюмбум сосредоточился на главном — на подготовке к походу в Зону. Он уже понял, что все попытки узнать правду здесь ни к чему не приведут. Всю правду можно узнать только там — на месте. И оказать помощь можно только там — на месте. Другого варианта нет. А придумывать другой вариант — потеря времени. Какая ж ты всё-таки дура, Алинка!… Девочка моя…
     Решение было принято окончательно, и когда Плюмбум добрался до своего офиса, он был уже собран и сразу включился в работу.
     Сначала позвонил своим киевским партнерам и заказал у них большую партию оружия и вспомогательных средств. Кроме того, попросил подыскать парочку опытных проводников из благонадёжных, а также обеспечить транспортом: автобуса с грузовиком вполне хватит. Киевляне обещали всё устроить в лучшем виде, благо Плюмбум не торговался, а сразу называл суммы, которые готов заплатить и которые раза в два превышали обычный тариф.
     Получить официальное разрешение на вылазку в Зону Плюмбум не успевал — при самом благоприятном стечении обстоятельств на это требовалось не меньше двух дней, поэтому очень сильно рассчитывал на проводников — до Периметра можно добраться и без них, а вот открытые «окна» известны только сталкерам, периодически бывающим внутри. Плюмбум прекрасно знал, как это делается: Периметр постоянно «щупают», организовывают новые проходы, а частенько и просто подкупают патрули и дозоры, чтобы в нужный час смотрели в другую сторону, — но сам в этих делах давно не участвовал и вникать заново не собирался.
     Спецкостюмы, универсальные аптечки и пайки из сублимированных продуктов Плюмбум выписал со своего собственного склада — там всё самое лучшее, он мог поручиться головой за любую застежку. Долго обдумывал, какие костюмы выбрать, — остановился на глубокой модификации комбинезона «Сева». Тот хорошо держал прямое попадание пули и осколка, оберегал от радиации, ядовитых плевков и электрических разрядов, не рвался при укусах, имел встроенную пси-защиту и был снабжен системой жизнеобеспечения, позволяющей около часа находиться в безвоздушном пространстве. На самом деле — очень дорогой костюм, стоит, как новый лимузин от «BMW» с гибридным движком. Соответственно, на складе их обнаружилось всего шесть штук, и, разумеется, Плюмбум забрал все.
     Далее по списку — самолет. Секретарша Плюмбума уже подобрала три варианта от двух авиакомпаний. Прикинув все плюсы и минусы, тот остановился на региональном «Ан-74Т-200». Ему нравилась эта машина, некогда создававшаяся для армейских нужд, пережившая бурные десятилетия и ныне активно эксплуатируемая на российско-украинских авиалиниях. Кроме того, Плюмбум лично знал командира экипажа — Левона Заваряна. Он тут же позвонил летчику и быстро обо всем договорился, заодно обсудив и резервные варианты. Плюмбум всегда обсуждал резервные варианты.
     Потом на связь вышел Привалов.
     — Есть новости? — с надеждой спросил Плюмбум.
     — Есть, — нехотя отозвался Привалов. — У них получилось, Виктор.
     — Что получилось?
     — Они проникли в субпространство в районе Свалки. Есть записи. Есть свидетели. Шли на спецвездеходе «Емеля», а его, знаешь ли, особо не замаскируешь. Остановились у Ковша. Пошуровали там час, а потом исчезли прямо на глазах у изумленной публики. Этому есть только одно объяснение. Субпространства реально существуют, и физики научились проходить в другое измерение. Экспедиция находится там, за гранью. Это финиш, Виктор, мы приехали.
     Плюмбум и сам понимал, что это финиш и что приехали. Но он всё-таки спросил:
     — Почему ты так думаешь?
     — У нас нет способа проникнуть в субпространство. Я перерыл базы научных публикаций, но там только общие слова. Вся реальная информация скорее всего на рабочих компьютерах.
     — Мы можем её достать?
     — Достать или купить. Но это… время, Виктор! Мы не успеваем! Надо ещё разобраться, что там за информация и с чем её едят. Я ж не физик!
     — Что думает Лариса?
     — Да ничего она не думает. На стенку лезет.
     — Тогда ищи решение. Как хочешь, но найди мне его. Ясно?
     — Я попытаюсь.
     — Ответ не принимается, Саша! Не пытайся, а найди!
     Плюмбум дал отбой и посидел, собираясь с мыслями.
     В Зону надо лететь в любом случае! Бывший сталкер вошел в раж, чувствуя это особое предстартовое состояние, всегда возникающее перед серьезной «ходкой». Правильно сказано: гадина Зона никогда и никого не отпускает — если хоть раз побывал, так и проходишь всю жизнь «меченым». Хуже всякого наркотика, ей-богу!…
     Кто-то об этом сегодня уже говорил… Утром… На даче… Привалов?… Болек?… Лёлек?…
     И тут Плюмбума осенило. Решение находилось у него перед глазами, а он зачем-то отводил взгляд. Надежда, конечно, призрачная, но и сама эта история достаточно безумная, а потому нужно хвататься за любую соломинку.
     Плюмбум набрал номер Лёлека. Тот ответил довольно бодро, что означало: пришел в себя и с ним можно работать.
     — Слушай, Лёня, ты говорил, что паранаучные организации курировал? У тебя должна база по проектам сохраниться.
     Лёлек почему-то замешкался с ответом:
     — Есть такая база.
     — Срочно дай коды Привалову.
     — Э-э-э… Но она мне не принадлежит. И доступ к личным данным…
     — Ты, блин, ещё про авторское право напомни! Там в Зоне чёрт знает что творится, а мы тут рассусоливаем? Дай коды!
     Лёлек посопел, но быстро сдался.
     Плюмбум сразу перезвонил Привалову, убедился, что коды доступа получены, и велел «пробить» базу Лёлека на предмет пространственных карманов и прочих «фишек», которые так или иначе могут быть связаны с этим делом.
     Результат он получил через двадцать минут, и тот оказался парадоксальным.
     Разумеется, сразу выяснилось, что не только физики подозревают о существовании других «уровней» Зоны и ключей к ним — есть ещё некий харьковский профессор Зорич, который давно отстаивает эту идею и утверждает, что обнаружил универсальную отмычку для прохода через аномалии — артефакт под названием «Звезда Полынь». Дескать, её предоставили ему два сталкера: Владимир Комбат и Константин Тополь. Плюмбум таких сталкеров не помнил, но всех, кто лезет в Зону, и не упомнишь. Однако далее выяснилось, что сталкеров Комбат и Тополь не существует в принципе — их нет ни в легальных, ни в нелегальных списках. Более того, не существует и самого профессора Зорича. Скорее всего это некая группа товарищей, которая по каким-то причинам захотела сохранить анонимность, хотя и оформляла заявку на значительный грант. Ясно, что группе товарищей было отказано. Тогда на свет появилось несколько странных книжонок под авторством виртуального профессора Зорича, в которых популяризировалась идея пространственных карманов, причем со ссылками на вышеупомянутых виртуальных сталкеров. Книжонки эти, конечно же, не могли вызвать сколько-нибудь значимого резонанса в научном мире, который славится своим консерватизмом, но как-то так получилось, что существование артефакта «Звезда Полынь» стало общепризнанным — появились его описания, была объявлена его стоимость, которая колебалась от двух до трех миллионов евро. Следовательно, на «чёрном» рынке он должен был стоить ещё дороже. Это не вызывало вопросов: все мифические артефакты оцениваются заоблачно, и дело тут совсем не в экономике, а именно в мифологии: когда-то и за фрагменты «летающих тарелок» предлагались сумасшедшие деньги. Другое дело — в базе данных Лёлека не было свидетельств о том, что хотя бы однажды «Звезда Полынь» попадала на лабораторный стол к экспертам. Даже по пресловутым фрагментам «летающих тарелок» информации куда больше.
     Плюмбум задумался. Допустим, «Звезда Полынь» — ключ. И допустим, этот ключ существует. Но где его взять? Повесить объявление на электронную стенку?… Тупик. Всё равно тупик! А время уходит…
     Поддавшись приливу темной ярости, бывший сталкер со всей силы грохнул кулаком по столешнице. Боль немного отрезвила, и он снова смог соображать.
     «Звезда Полынь»… Профессор Зорич… Мифическая «Звезда Полынь»… Виртуальный профессор Зорич… Мифическая… Виртуальный… Но экспедиция-то не виртуальная! Проход через Свалку на другой «уровень» Зоны не мифический! Следовательно, физикам удалось заполучить эту самую «Звезду Полынь» во плоти. Заполучить… или создать её точную копию. Муляж. Кто у нас специалист по муляжам?…
     Плюмбума осенило. Он торопливо потыкал в сенсорную панель стола, набирая номер Лаборатории трансформации континуума. К его радости, откликнулся именно тот, кого он искал, — стажёр по имени Артур.
     — Слушаю.
     — Артур, тебя снова Виктор Свинцов беспокоит. Я с профессором Шагаевым был у вас сегодня. По поводу экспедиции в Зону. Есть ещё один очень важный вопрос. Что ты знаешь о профессоре Зориче и «Звезде Полынь»?
     В ответ Артур громко вздохнул — как показалось Плюмбуму, с облегчением.
     — Слава Богу, — сказал он после этого. — Я уж думал, вы никогда не позвоните. У меня есть «Звезда Полынь».
     
     
Глава 3. Зона начинается в Зоне 
     
     Во Внуково стали подтягиваться к шести утра. Первым прибыл грузовик со снаряжением. Его сопровождали Лёлек и Шурик. Все документы были заблаговременно оформлены, и им пришлось только заполнить декларации на личное оружие. Началась погрузка.
     С интервалом в четверть часа подъехали ещё две пары: Лара и Привалов, Плюмбум и Артур. Бывший сталкер сразу пошёл поздороваться с экипажем и проследить, чтобы контейнеры с костюмами, аптечками и пайками были размещены в грузовом отсеке как надо, а поддоны закреплены надёжно. Артур остался у терминала — знакомиться с другими членами экспедиции. Было зябко, стажёр ежился в легкой студенческой куртке, держа под мышкой старомодный вместительный портфель.
     — Ну и шкет, — вместо приветствия сказал Привалов; он не спал всю ночь, настраивая свой искинкомп на удаленный доступ, и пребывал в дурном настроении. — Я тебя как-то солиднее себе представлял. Слушай, ребенок, зачем тебе в Зону? Там, знаешь ли, страшно. Там много диких мутантов. Они как прыгнут!
     — Отстань от него, — сердито потребовала Лара. — Он поступил благородно, что в таком возрасте редкость.
     Она подошла к смущенному Артуру и подала ему руку.
     — Меня зовут Лариса Михайловна. Я мать Алины. Она и вправду твоя девушка?
     — Да, — быстро сказал Артур, пряча глаза.
     — Всё нормально. — Лара поспешила успокоить молодого человека. — Не надо стесняться. Я рада, что Алина наконец завела себе друга. И рада, что этот друг — коллега, физик. Жаль, что мы познакомились в такой обстановке…
     — Мне тоже жаль, — поддакнул Артур.
     — Вы давно вместе?
     — Э-э-э… около года.
     — Солидный срок. Что же она, тихоня такая? Могла бы и сказать…
     — Не знаю.
     — Ну понятно, молодо-зелено…
     Артур ещё больше смутился, прямо зарделся.
     Подошел Лёлек. Он был одет в новенький, с иголочки, камуфляжный костюм, но тоже имел весьма всклокоченный вид.
     — С добрым утром, — сказал он. — Это, видимо, Артур? Привет, Артур! Добро пожаловать в нашу тёплую семейную компанию. Готов поучаствовать в спасении дамы сердца? Это хорошо, хе-хе. Это мы одобряем. Но снарядился ты явно не по Зоне и не по погоде. Ничего, мы тебе подберем костюмчик. Оружие есть?
     Молодой человек удрученно развел руками.
     — Мне ещё не полагается. Только с двадцати семи по закону…
     — Чтишь, значит, законы? Это мы тоже одобряем. Но в Зоне без оружия нельзя. Там много мутантов…
     Привалов фыркнул. Лёлек подозрительно посмотрел на него, но продолжил:
     — Да, мутанты. Но ещё страшнее там — люди. У всех, кто в Зоне поселился, давно мозги набекрень, это я ответственно заявляю. То есть как человек, который неоднократно побывал. Конечно, трясти там стволом без особой нужды не стоит, но что-нибудь при себе обязательно надо иметь. Иначе за человека принимать не будут, дикий народ. Ты стрелять умеешь?
     Совсем уже раскисший Артур оживился, энергично закивал:
     — Умею. Я в пейнтбольных соревнованиях участвовал. У нас клуб на физмате…
     — Ну и как успехи? Дипломы? Призы?
     Артур вновь поник.
     — Я не очень-то… — признался он.
     — Понятно, — сказал Лёлек, но при этом дружелюбно похлопал молодого человека по плечу. — Ничего страшного. Я дам тебе «парабеллум». Будешь стрелять в воздух. И отпугивать потенциального противника своим решительным видом, хе-хе.
     — Кстати, а Болека никто не видел? — спросил Привалов.
     Лара озабоченно посмотрела на наручный ПДА.
     — Я поставила на автодозвон. Пока никакой реакции.
     — Неужто дезертировал профессор?
     — За языком следи, — осадила Лара. — Миша не мог так поступить. Значит, что-то случилось… Господи, как всё не вовремя!
     Подошел Шурик-С-Цитатой.
     — Зовут, — сообщил он. — Как говаривал классик, карета подана!
     — И всё-таки где Миша?…
     Трое друзей и молодой физик направились к самолету, от которого отъезжал опустевший грузовик. Техники аэропорта ещё возились вокруг рампы и шасси, заканчивая последние приготовления к отлету.
     В салоне, рассчитанном на пятьдесят пассажиров, было просторно, и каждый выбрал себе место по вкусу. Привалов расположился в дальнем конце, у металлической сетки, разделяющей салон на две части, положил на колени свой унибук в противоударном корпусе, тут же вошел в Сеть и продолжил процесс настройки. Лёлек с Ларой устроились в первом ряду, вполголоса обсуждая детали предстоящей экспедиции. Шурик-С-Цитатой выбрал кресло у иллюминатора и тихо прикорнул. Артур помялся, помаялся и сел к другому иллюминатору, уныло глядя сквозь него на нависающее сверху крыло самолета. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
     Наконец в салоне появился Плюмбум. В отличие от друзей он выглядел свежим и бодрым, как будто успел хорошо выспаться. Поношенная полевая форма военстала без знаков различия была подогнана под размер и сидела на нём как влитая.
     — Вылет через пять минут, — объявил он. — Советую пристегнуться. Рейс у нас простой, быстрый, обслуживания не будет. Михаил кому-нибудь звонил?… Нет?… Странно…
     — Виктор, с Мишей что-то случилось, — сказала Лара. — Иначе он сообщил бы.
     — Да, так оно и есть, — согласился Плюмбум. — Мы расстались с ним в три, и с тех пор ни слуху ни духу. Я велел ребятам поискать его в базе скорой помощи — безрезультатно. Ладно, дам поручение — отыщут.
     ПДА Плюмбума пискнул сигналом вызова. Он глянул на экран и присвистнул. На лице заиграла улыбка.
     — Придется задержать вылет. К нам на борт рвется некий субъект без документов, который утверждает, что он — профессор Михаил Шагаев.
     Все оживились.
     — Я же говорила, Миша нас не бросит. — Лара с победным видом посмотрела на Привалова.
     Вылет задержали на полчаса. Плюмбум сходил в аэропорт, поучаствовал в процедуре идентификации личности опоздавшего, оформил временный электронный паспорт для него.
     Когда Болек поднялся на борт, стало ясно, что он провел очень бурную ночь. Профессор выглядел как последний бомж с вокзала. Некогда шикарный костюм был помят, изгваздан, в нескольких местах разодран, свисали лоскуты, обнажив подкладку. Лицо Болека смотрелось ничем не лучше, чем костюм: оно опухло, левый глаз заплыл, губы разбиты в кровь.
     — Что случилось?!
     Лара вскочила, подбежала, но Болек отвел её руку.
     — Потом объясню.
     — Всем занять свои места, — сурово распорядился Плюмбум. — Мы вылетаем. И так уже выбились из графика.
     Мерный гул двигателей заметно усилился, вибрация передалась фюзеляжу. «Ан» выехал на взлетно-посадочную полосу, разогнался и без каких-либо проблем оторвался от земли.
     Когда самолет набрал высоту, друзья смогли отстегнуть страховочные ремни и собрались посередине салона, чтобы обсудить текущую ситуацию. Вёл собрание Плюмбум.
     — Итак, у нас, как это принято, две новости: хорошая и плохая. Хорошая — к нам присоединился Артур, стажёр-физик из Лаборатории трансформации континуума, друг Алины. Он поможет нам проследовать за экспедицией Лаборатории в то, что называется субпространством Зоны. Никто не знает, что нас там ждёт, но это не имеет значения: мы всё равно туда пойдем. К сожалению, у нас имеется только шесть костюмов высшей защиты, поэтому кому-то придётся остаться на Свалке и дожидаться нас там. Кто останется, решим на месте… Новость плохая. На нас уже обратили внимание. И люди там, похоже, серьезные. Михаил, расскажи, пожалуйста.
     Болек потер распухшую щеку. И поведал компании следующую историю.
     За ним следили от Москва-Сити. На «Патриоте» четырнадцатой модели с затененными стеклами. Таких внедорожников по столице бегает до черта, поэтому он даже не выделил «Патриот» из общего потока. Заметил преследователей, только когда свернул к автостоянке института — в этом закутке Болек знал каждую «тачку», чужие здесь редко парковались. Но снова не придал значения — мало ли кому захотелось нанести визит в научное учреждение. Что-то подозревать он начал после того, как урегулировал все проблемы, связанные с неожиданным отпуском, и возвращался к своему автомобилю. «Патриот» был поставлен так, что лишал Болека всякой возможности выехать со стоянки. Тут профессору и вернуться бы в институт, обратиться за помощью к охране, но вместо этого он совершил последнюю и самую дурацкую ошибку за вчерашний день — воспылал праведным гневом, вразвалку подошел к внедорожнику и требовательно постучал в окно со стороны водителя. Стекло бесшумно опустилось, после чего в лицо Болеку прыснули какой-то гадостью, и он немедленно отключился. Очнулся связанным в лесу — было мокро и холодно, кое-где ещё лежали грязные сугробы. На толстом поваленном стволе старого дерева сидели похитители. Их было двое — здоровенные лбы бандитской наружности. Но бандиты то были не простые, из сталкеров. По каким признакам Болек это определил? По очень наглядным. Переговариваясь между собой, бандиты использовали словечки из сталкерского жаргона: «зарница», «барыга», «ксива», «хабар», «приблуда», «тычок». Кроме того, у одного из похитителей на руке имелась характерная и очень модная в среде крадущихся татуировка — знак радиационной опасности. Задавали вопросы. Порой очень странные. Например, спросили, знает ли он Гоголя. Болеку пришлось честно признаться, что знает — со школьной парты. Это почему-то вызвало у похитителей невероятное оживление, они некоторое время обсуждали новость, перемежая специфический жаргон матерными словечками. Потом обратились к более серьезной теме. Разумеется, спрашивали, что Болек делал в Лаборатории трансформации континуума. Болек соврал, что ничего особенного там не делал, устанавливал контакты с коллегами, договаривался о консультации, приглашал принять участие в междисциплинарной конференции. Тут ему не поверили. Начали бить, но без особого энтузиазма — похоже, калечить не собирались. Болек для виду развопился, поклялся всеми святыми, благо неверующий, что говорит правду. Ему снова не поверили. Макнули головой в ближайшую лужу. При этом прозвучала фамилия Плюмбума, что указывало: похитители знают многое о готовящейся экспедиции в Зону, и их очень интересуют подробности. Но им не повезло — Болек и в самом деле не мог раскрыть им какие-то детали, ведь в тот момент он был уверен, что эксперимент физиков полностью провалился и они сидят сейчас на Свалке, собирая материал для отчета. Потом прозвучал и полный бред: бандитствующие сталкеры интересовались, где находится «Звезда Полынь». Болек вполне искренне заверил их, что не знает, о чем идет речь. За что ему тут же досталось по первое число. Отчаявшись вызнать у профессора хоть что-нибудь для себя полезное, похитители профилактически предупредили Болека, чтобы тот в Зону не лез, сидел дома и, как говаривали классики, не изводил цветы своей селезенки. Сказано, конечно, было иначе, но смысл примерно такой. Потом похитители, ругаясь друг с другом, удалились в леса. Бумажник, электронный паспорт и ПДА Болека они забрали: любой крадущийся — мародер по определению. Благоразумно выждав около получаса, профессор отправился по следам похитителей и вскоре добрался до шоссе. Уже совсем стемнело, и ему пришлось попрыгать, потому что никто, гады такие, не захотел брать в попутчики человека в разорванном костюме, с разбитой в кровь физиономией и со связанными руками. В результате его подобрала полицейская машина, и копы проявили законный интерес: кто такой, почему связан, нет ли здесь криминала? Понимая всю шаткость своего положения и учитывая цейтнот, Болеку пришлось придумать целую историю: дескать, это была шутка, розыгрыш, у нас, среди профессуры, хе-хе, приняты подобные розыгрыши, и настоящая ситуация — ещё ничего, в прошлый раз мы доцента имярек в мусорном баке закопали. Копы оказались совсем не дураки, в академических шутников не поверили, а Болека отвезли в ближайшее отделение — аж в Томилино, не хухры-мухры, — где сначала продержали четыре часа в клетке с вонючими бомжами, а затем долго оформляли протокол задержания и объяснительную. Пришлось ещё раз повторить вымышленную историю о розыгрыше — на этот раз письменно. И письменно же отказаться от претензий в возбуждении уголовного дела. В три часа ночи Болека, обрадованного тем, как он легко отделался, выставили на улицу. Очень резво профессор добежал до ближайшей станции монорельса и вдруг понял, что приключение ещё не закончилось: без документов, без средств связи, а главное, без денег он не мог добраться даже до Москвы и по дедлайну явно не успевал присоединиться к экспедиции. Пришлось снова выйти на трассу и на перекладных ехать в аэропорт. Но добрался вовремя — при очевидных минусах хотя бы это очевидный плюс…
     
     Когда Болек закончил свою печальную повесть, Плюмбум взял слово и подвел промежуточный итог. Экспедиция спасения попала в поле зрения некоей «третьей силы». Что это за «сила», мы пока не знаем, но ясно, что она как-то связана с Зоной — похитили Болека не профессионалы, а откровенные дилетанты из числа сталкеров, которые даже провести допрос толком не умеют, не выдав своей жертве больше информации, чем от неё получили. Самое неприятное в этой ситуации то, что «третья сила» располагает сведениями, которые не должны были выйти за узкий круг посвященных. В частности, ей известно, что у нас есть «Звезда Полынь».
     — А она у нас есть? — подпрыгнул Привалов.
     — Что такое «Звезда Полынь»? — тут же спросил Болек.
     Плюмбум не стал рассусоливать, а предоставил слово скромняге Артуру: дескать, покажи моим друзьям, на что ты способен. Тот начал выступление сбивчиво, но быстро втянулся и внятно изложил свою версию недавних событий.
     Оказывается, до февраля работы в Лаборатории откровенно пробуксовывали. Несмотря на огромный материал, накопленный по феноменам, связанным с карманами-пузырями и прочими трансформациями континуума, учёные топтались на месте. Количество упорно не желало переходить в качество. Специализированные искины не помогали. И вот однажды утром доктор Серебряков явился радостно-возбужденный и проинформировал сотрудников Лаборатории, что в его руках находится редчайший артефакт, который является «твердотельным топологически-инвариантным генератором квантовых флюктуаций». Звучало бредовато, однако использовать какое-либо другое название для артефакта Серебряков своим сотрудникам запретил. Из сдержанных объяснений доктора следовало, что «генератор» при соответствующей энергетической подпитке способен создавать моментальный пробой в локальной зоне трансформированного пространства, то есть внутри аномалий типа «воронка» или «карусель». Если некоторые частные предположения подтвердятся, заявил Серебряков, «генератор» даст возможность перемешаться между субпространствами Зоны, как на лифте, осуществляя навигацию за счёт точно подобранной энергетической накачки этого знатного артефакта.
     В тот же день началась подготовка экспедиции. Серебряков выглядел абсолютно счастливым: ему удалось не только получить уникальный артефакт, но и пробить финансирование — на Лабораторию пролился золотой дождь. В подготовку экспедиции оказались вовлечены все, вплоть до секретарши и уборщицы. Получили свои задания и стажёры — в соответствии с их профилем. Алине предстояло определить время и место перехода в субпространство. Артуру поручили изготовить точную копию артефакта на основе имеющегося образца и прилагаемого к нему описания — вторым этапом Серебряков хотел проверить, возможно ли использовать в качестве «генератора» не дорогой артефакт, а его дубликаты.
     Артефакт действительно напоминал звезду — но не кремлевскую, а скорее морскую: многолучевая, несимметричная, с затупленными концами. Весом пять килограммов с хвостиком. Состоит из химически чистой платины. Артур тут же полез в Сеть и без особого труда выяснил, что перед ним мифическая «Звезда Полынь», открытая ещё более мифическим профессором Зоричем. Это и поразило, и порадовало одновременно — получалось, что судьба подарила Артуру уникальный шанс сделать выдающийся вклад в науку в самом начале карьеры. Если работаешь с легендой, сам становишься сродни легендарному герою. Разумеется, изготовить копию артефакта — не самая простая задача, для большинства предметов из Зоны она в принципе не решаема, но «Звезда Полынь» была снабжена исчерпывающим описанием, подготовленным каким-то анонимным специалистом, и Артур понадеялся, что быстро справится. Он почти успел к сроку, благо ему активно помогали механики Лаборатории, но всё же не хватило пары дней на доведение геометрии и проверку механических свойств копии. Поэтому, наверное, его в экспедицию и не взяли — кто не успел, тот опоздал. Алину тоже не хотели брать: Державин как опытный сталкер был резко против, но она уговорила доктора Серебрякова, что без её программы, оперирующей большим количеством факторов и позволяющей осуществить тонкую настройку «генератора», а следовательно, полноценную навигацию в субпространствах Зоны, путешествие обречено на провал. С программой вроде бы могла работать только она. На самом деле это не так — Артур тоже умел работать с этим программным комплексом и даже помог Алине раскрыть численными методами несколько сложных интегралов. Посему он имел доступ к её файлам и воспользовался ими, когда экспедиция исчезла.
     — Таким образом, — подытожил Плюмбум, — благодаря Артуру мы располагаем всеми средствами для проникновения на другие уровни Зоны. Больше того, у нас теперь есть и черновой план экспедиции. Наши шансы резко возросли.
     — А почему он сразу не сказал об этом? — сварливо спросил Болек; он получил от Шурика-С-Цитатой медпакет и теперь, кривясь, промакивал свои боевые раны салфеткой с заживляющим составом. — К чему эти тайны мадридского двора?
     — Извините, но я не был уверен в вас, — ответил Артур, пряча глаза. — Мало ли кто мог прийти и представиться знакомыми Алины. В «Звезде» пять килограммов платины, между прочим. Это сумасшедшие деньги. Вынести её из института трудно, но возможно… Я ведь вынес… Поэтому должен был… удостовериться, что вы действительно заинтересованы в поиске и спасении экспедиции. Я удостоверился. Вы же оставили мне свои координаты, я полез в Сеть и выяснил. И расстроился, конечно, что не рассказал вам главное. Решил, что вы всё равно отправитесь в Зону, но без меня и артефакта. Хотел уже и сам выйти на связь, а тут вы, Виктор, позвонили и задали очень правильный, очень точный вопрос.
     — На артефакт посмотреть можно? — с хищным интересом спросил Привалов.
     — Да, конечно.
     Артур поставил свой портфель на пол в проходе между креслами, открыл замки и вытащил на свет короб из прозрачного плексигласа, внутри которого на специальных распорках была размещена «Звезда Полынь». Кроме того, внутри короба можно было увидеть печатные платы, провода в разноцветной изоляции и красный металлический блок с маркировкой, которую наносят на упаковки стандартизованных артефактов. Снаружи имелось три разъема — очевидно, для подключения к управляющей технике.
     — Вот так «Звезда» теперь выглядит, — зачем-то сообщил Артур вполголоса. — Точно такая же находится сейчас в руках Алины.
     — Что там в красном блоке? — Привалов рассматривал конструкцию.
     — Там микроразрядник на артефактной основе. Стандартная «вспышка». Как вы наверняка знаете, инициируется она только в Зоне за счёт подпитки энергетическим полем. Внутри Периметра это практически неисчерпаемый источник энергии, параметры которого довольно легко регулируются. Здесь он используется для многократной зарядки «Звезды» — в качестве стартера в начале более глубокого и экзотического процесса.
     — Понятно. А управление?
     — Через специальное программное обеспечение… Оно у меня с собой на «меме»… Если честно, мы собирались использовать метод «профессора тыка». Мы накачиваем «Звезду» энергией до определенного уровня, затем осуществляем переход в субпространство, повышаем уровень накачки, снова осуществляем переход. И так до тех пор… — Артур споткнулся и замолчал.
     — До каких пор? — мрачно спросил Плюмбум.
     — Э-э-э… до тех пор, пока цель экспедиции не будет достигнута.
     — Я так и знал! — Лёлек возмущенно хлопнул себя по колену. — Вечно вот так! Без плана, без подготовки, методом тыка. Теоретики кабинетные, академики пустозвонные. Это ж Зона! Это как в космосе надо — высунулся один раз, осмотрелся, отбежал на безопасную дистанцию, подумал полгодика, потом снова высунулся, снова отбежал. А переть цугом напролом на новые территории… самоубийцы!
     — С ними был Держава, — напомнил Плюмбум.
     — Ну и где твой Держава? В больничке валяется! А где экспедиция?
     — Хватит! — вмешалась Лара. — Обсуждать здесь нечего. Мы можем сколько угодно возмущаться, но ситуацию это не изменит.
     — Мне одно не очень понятно во всей этой истории, — сказал Болек. — Куда доктор Серебряков спешил? В феврале физики получили «Звезду Полынь», а уже в апреле намылились в Зону. Могли бы как минимум дождаться готовности реплики, которую делал Артур. Напрашивается версия, что редкий артефакт Серебрякову выдали во временное пользование, и срок истекал. Это, в частности, объясняет, зачем ему понадобилась копия. Золотой дождь, говоришь, пролился?
     Наступила пауза.
     — Ситуация, если мы её правильно понимаем, выглядит не ахти, — признал Плюмбум. — Ощущение, что учёных кто-то использовал. Серебряков явно знал куда больше, чем говорил своим стажёрам. Возможно, что-то знал и Держава… Очень умный ход, кстати. Если нанять сталкеров, то как удержать их под контролем? Порода такая: кинут и не поморщатся. Ведь новые территории Зоны — это прежде всего что? Новые артефакты! Новый хабар! За доступ к россыпям любой сталкер жилы себе порвет, а уж кого другого точно не пожалеет. А яйцеголовым, то есть вам, ребята, извините, науку двигать надо, для вас прибыль — второстепенное. Да и в кидалове вы не замечены. Вот кто-то умный и выбрал физиков — подвести к цели и посмотреть, что получится.
     — Третья сила? — спросил Болек.
     — Скорее четвертая. Вряд ли мародеры, которые тебя похитили, имеют отношение к изощренному плану привлечения учёных к экспедиции в другой мир. Действовали просто и грубо, наделали ошибок. Думаю, наблюдатели от тех, кто спонсировал экспедицию, находятся сейчас в Зоне, прямо на Свалке. Ладно, выясним на месте. Для этого мы туда и летим.
     На этом общее обсуждение завершилось. Привалов пересел к Артуру, и они заговорили о специфических вещах: о программном обеспечении артефактного комплекса, о системе сбора и накопления данных и тому подобном. Болек заживил свои раны и настроился подремать — ему это было нужнее остальных. Лара, Лёлек и Шурик-С-Цитатой затеяли инвентаризацию, составляя список того, что необходимо закупить в Киеве: снаряжение для Артура и Болека, дополнительное оружие, стандартизованные артефакты для разных целей.
     Плюмбум же начал с того, что просмотрел последние новости из Зоны. Там, как всегда, было весело.
     Наблюдается активизация «гиперсмерчей», а потому любые полеты на высотах от пятисот метров до десяти километров временно запрещены. Это нормально, это периодически случается…
     Передовой дозор «Долга» подстрелил в Лиманске экзотического мутанта — гигантского паука с рачьими хвостом и клешнями. Уже присвоено имечко — ракопаук. Напрашивается, конечно. Но, по-моему, откуда-то из классики спёрли… Труп мутанта доставлен в биологическую лабораторию на Янтаре. Хм, растет Зона, развивается. Хотя кто бы сомневался?…
     Группировка «Свобода» нарушила условия прошлогоднего Договора о разграничении сфер влияния и начинает переброску отрядов на юг Зоны. Ха-ха, можно подумать, фримены хоть раз соблюдали какие-то договоры, законы и границы — на то они и «Свобода», чтобы плевать на все наши «условности» с высокой колокольни…
     Вольные сталкеры учредили союз — «Белые ферзи». Ну-ну. Сколько перед тем выпили? Завтра утром опохмелятся и вспомнить не смогут, с какого рожна и с каким уставом…
     Открыт новый артефакт, получивший неофициальное название «Стрела Амура». На стрелу он вовсе не похож, а больше напоминает… хм… мужской орган в состоянии стояния… Образуется в аномалии «кольцо» — довольно дрянная штука, кстати. Материал — кости попавших в аномалию сталкеров. Позитивные свойства: при постоянном ношении сводит старые шрамы, поднимает настроение, иногда до эйфории, увеличивает иммунитет к инфекционным болезням, проявляет легкий эффект защитного поля, снижающего поражение от стрелкового оружия и воздействия ударных гравитационных аномалий. Негативные свойства: радиоактивен, заметно снижает интеллектуальные способности, ухудшает память… Вот так, значит?… Побочные эффекты: значительно повышает потенцию и сексуальное влечение. При отсутствии в пределах досягаемости равновозрастного партнера противоположного пола сексуальное влечение может быть распространено на любое живое существо… О! Ага! Да, это опасная вещь! Сгодится только для каких-нибудь престарелых извращенцев. Но бабло срубить можно, конечно. Богатых извращенцев не так мало, как хотелось бы…
     Об экспедиции Серебрякова — ни слова. Хорошо это или плохо? Наверное, всё-таки хорошо. Лишние глаза и уши в подобном деле не нужны. В Зоне, конечно, придётся поделиться информацией в обмен на поддержку и помощь, но предлагать взаимовыгодный обмен имеет смысл только лидерам группировок — и с большой осторожностью…
     После новостей следовала таблица квестов — закрепилось же словечко! — а на самом деле список бесплатных объявлений от сталкеров, желающих произвести обмен артефактами или амуницией, предложить свои услуги или, наоборот, попросить оказать услугу им. Объявления о покупке-продаже в этом разделе были запрещены, да никто в здравом уме и не стал бы «светиться» в сети общего доступа с предложениями, имеющими криминальный характер.
     Плюмбум внимательно изучил таблицу. Никаких объявлений, которые могли бы иметь отношение к их делу, он не обнаружил. Мелькнула пара знакомых кличек. Взгляд задержался на сообщении о том, что срочно разыскивается редкий артефакт «Звезда Полынь», но и это могло быть простым совпадением.
     Закончив с новостями, Плюмбум очистил экран ПДА, влез в адресную книгу и позвонил своему киевскому партнеру Стефану Дуниковскому, которого называли Гульфиком за пристрастие к тесным обтягивающим штанам. Гульфик ответил сразу и подтвердил, что уже сидит в аэропорту и к прибытию дорогих гостей всё готово. Плюмбума насторожило, что Стефан частит, как будто куда-то торопится, не дослушивает, отвечает на вопросы невпопад и резко.
     — Точно всё нормально? — переспросил Плюмбум.
     — Абсолютно, — подтвердил Гульфик.
     — О'кей.
     Плюмбум дал отбой и некоторое время посидел, размышляя. У него начало складываться впечатление, что всё идет не так гладко, как он задумал. Непонятное похищение Болека. Странное поведение Гульфика. Да и в рассказе Артура, который он выслушал второй раз, чувствовалась нестыковка…
     Плюмбум очень не любил неясностей, особенно перед «ходкой» в Зону, но понимал, конечно, что без них не обойдется. Зона очень редко даёт понять, что ждёт тебя с распростертыми объятиями. И всегда возникал и возникает момент, когда кажется, что вот прямо сейчас всё полетит к чёрту, и Периметр тебе не переступить.
     Чувствуя нарастающее беспокойство, Плюмбум встал и прошествовал в кабину экипажа. Летчики во главе с Левоном Заваряном работали сосредоточенно и почти не обратили внимания на появление заказчика.
     — Мы уже над Украиной, командир? — спросил Плюмбум.
     — Да, — подтвердил Заварян. — Могу доложить, что задержку мы устранили, прибудем вовремя.
     — Это хорошо, — кивнул Плюмбум. — Скажи мне, Левон, наша договоренность по резервному варианту в силе?
     — Ну если ты готов оплатить наш неизбежный простой и судебное разбирательство? Тогда в силе.
     — За что я тебя люблю, Левон, так это за прямолинейность. Сегодня это большая редкость.
     — А чего мне миндальничать? — Левон усмехнулся в усы. — Я вам нужнее, чем вы мне.
     — Ну а как ты относишься ко всему этому?
     — У богатых свои причуды.
     — Мудро. Сообщи, если будут какие-то непонятки.
     — Само собой.
     Плюмбум вернулся в салон. После разговора с Заваряном беспокойство не снизилось, а только возросло. Лучшее лекарство от бесплодных размышлений — работа, но и вмешиваться в дела друзей бывший сталкер не хотел: каждый отвечает за свой участок, так они определили ещё в молодости, когда все вместе трудились на Биологической станции.
     Плюмбум изобразил, будто снова читает новости, но на самом деле тупо пялился в экран ПДА. Что он упустил? Что проморгал? Готов ли он к тем испытаниям, которые ждут его группу в Зоне? Он не знал ответа на эти вопросы…
     «Ан» прилетел точно в срок. Заварян посадил самолет мягко, вырулил к терминалу «С» аэропорта Борисполь, заглушил двигатель, объявил через динамики салона, что полет закончен.
     В тот же момент со стороны ангаров технических служб приехал мощный снегоуборщик — весной? зачем? — и остановился, перегораживая самолету выезд на рулежку.
     Пассажиры привычно зашевелились, отстегивая ремни и хватаясь за багаж, но Плюмбум, который заметил тяжелую машину, резко приказал:
     — Всем оставаться на местах! У нас проблемы.
     Он ткнул в ПДА, вызывая Гульфика, но миникомпьютер ответил, что абонент недоступен. Тем временем к самолету уже подползал самоходный пассажирский трап, а за ним без лишней суеты двигались незнакомые сумрачные люди в строгих костюмах. Вряд ли это таможенный досмотр. И вряд ли они хотят встретить экспедицию цветами и ковровой дорожкой.
     Плюмбум бросился в кабину экипажа.
     — Левон, что случилось?
     Летчик оглянулся на него с недоумевающим видом.
     — Чертовщина какая-то. Диспетчер мелет чепуху.
     — Резервный вариант! — объявил Плюмбум.
     — Нам не улететь, — с извиняющейся интонацией сообщил Заварян. — Рулежка перекрыта.
     — Я это вижу! Что можно сделать?
     — Ничего.
     — Короче, люк пока не открываем. Посмотрим, что они предпримут.
     — Не наглупи, — предупредил Заварян. — Если будет штурм, тебе вовек не расплатиться.
     — Это моя проблема. У богатых, как ты верно заметил, свои причуды. Запускай двигатель. Готовься взлетать в любую минуту. Мы что-нибудь придумаем.
     В салоне все сидели притихшие. Только Лёлек достал свой знаменитый коллекционный револьвер «Mateba Model 6» и деловито вертел его в руках, словно примеряясь.
     — Нас поймали, — сказал Плюмбум.
     — Кто? — тут же спросила Лара.
     — Третья сила. Может, четвертая. Какая разница? Это потеря темпа. Пока мы разруливаем, пройдет время. Сдаваться нельзя.
     — Что нужно сделать? — спросил Болек; он всё ещё выглядел очень плохо, на опухшей физиономии стала проступать свежая щетина, усиливая сходство профессора с бродягой.
     — У меня есть резервный вариант. Десант в Предзонник. Экипаж в курсе, сделают всё чисто. Но нам мешает снегоуборщик. Его нужно как-то… удалить с полосы.
     — Я пойду, — сказал Болек, поднимаясь из кресла. — Дайте мне оружие, и через пять минут полоса будет свободна. Прикроешь меня, Виктор?
     — Миша, сдурел?! — воскликнула Лара.
     Но было видно, что она ошибается. По тому, как резко очертились скулы старого друга, по тому, как он кривил рот, Плюмбум понял: Болек принял решение — внезапное, неординарное, но, возможно, самое правильное в этой ситуации.
     — Не хочу десантироваться, — сообщил профессор устало. — Староват я для прыжков. Болит всё, и спать хочу. Может, эти… — он сделал неопределенный жест рукой, — дадут выспаться. Хоть и в кутузке. Знаю я меньше любого из вас в силу объективных причин, поэтому рассказать им мало что смогу.
     — Шура, дай пистолет. — Плюмбум шагнул к Шурику-С-Цитатой.
     Тот поколебался, но затем, видя решительный настрой друзей, расстегнул поясную кобуру, вытащил свой «ЗИГ-Зауэр» и подал оружие Плюмбуму рукояткой вперёд, не удержавшись, впрочем, от горькой реплики:
     — Как говаривал классик, береги его.
     — Я подарю тебе новый, — серьёзно пообещал Плюмбум. — Из коллекции.
     — О! — Шурик-С-Цитатой посветлел лицом. — Выбор за мной?
     — Договорились. — Плюмбум вернулся к Болеку. — Держи!
     Лара порывисто вскочила. Неловко обняла профессора, поцеловала в губы, погладила ладонью по небритой щеке.
     — Миша, Миша, пожалуйста… — Её голос прервался.
     Болек отстранился. Взял пистолет, передернул затвор.
     — Всё будет хорошо, — пообещал он. — Мне ничего не сделается. Главное — вы в Зоне не опростоволосьтесь. Вытащите Алину. Слышишь, Виктор? Ты мне за Алину головой отвечаешь! Она моя дочь!
     — Мы её вытащим, — уверенно отозвался Плюмбум. — Даже из ада вытащим.
     — Верю, — сказал Болек и глубоко вздохнул. — Начали!
     Самоходный трап уже встал рядом с самолетом, сумрачные субъекты собрались внизу, совещаясь.
     Плюмбум резко распахнул входную дверь самолета, дважды пальнул в воздух из своего «Глока» и прокричал, перекрывая сильным голосом гул турбовентиляторных двигателей, работающих на холостом ходу:
     — Всем на землю! Руки вверх! Стреляю без предупреждения!
     Люди в плащах замешкались, и тогда Плюмбум прицельно выстрелил под ноги тому, кто стоял ближе остальных к ступеням трапа. Пуля выбила бетонную крошку. Нервы у «таможенников» не выдержали, и они подчинились его приказу, медленно, один за другим, опускаясь на колени с поднятыми руками. Но Плюмбум знал, что поза покорности ненадолго — в терминале сообразят, что пахнет жареным, и пришлют подмогу, и это будут не бакланы в гражданском, а ребята посерьезнее.
     — Давай! — сказал он Болеку. — Удачи!
     Профессор в один момент скатился по ступеням и сразу, не мешкая, нырнул под брюхо самолета. Плюмбум остался в проеме двери, следя за понурыми «таможенниками». Он представил, как изумится водитель снегоуборщика, когда к нему ворвется Болек — в рваном костюме, опухший после побоев, с седоватой щетиной на подбородке, с «ЗИГ-Зауэром» на боевом взводе, — и невольно усмехнулся. Удачи тебе, Михаил! Ты мужик умный, потянешь достаточно, а там мы вернемся, и я тебя вытащу.
     Однако нужно выяснить один немаловажный вопрос.
     — Кто вы?! — крикнул Плюмбум и выбил меткой пулей ещё одну лунку в аэродромном покрытии. — Кто вас прислал?
     Стоявший ближе остальных «таможенник» поднял голову и прокричал в ответ:
     — Свинцов, сдавайтесь! Это в ваших интересах! Мы не причиним вреда!
     — Я задал вопрос!
     — Спускайтесь! Поговорим!
     — Я задал вопрос!
     — Мы ответим! На все вопросы! Спускайтесь!
     Двигатели самолета оглушающе заревели, меняя режим. «Ан» сдвинулся с места. Значит, у Болека получилось. Отлично! Плюмбум захлопнул дверь, повернул запорную рукоятку. И сразу прошел к экипажу.
     — Взлетаем?
     — Отвали, Виктор, — откликнулся Заварян. — У нас работа. Лучше иди в салон и пристегнись. Взлетать будем резко.
     Экипаж из трех человек действительно был очень занят. Летчики обменивались мудреными фразами в духе: «Гидроусилители включены», «Транспарант горит», «Прогресс-данные идут» — перебрасывали тумблеры, нажимали кнопки, в голосах слышалось напряжение. Плюмбум понял, что он здесь лишний, и, тихо пятясь, покинул кабину. В салоне он согнал Артура с насиженного места, сел у иллюминатора, оценивая обстановку. Заметил быстро уезжающий в сторону ангаров снегоуборщик — к машине уже бежали люди в темно-зелёных спецовках.
     «Ан» выехал на рулежную дорожку и опасно сблизился с двигающимся к взлетно-посадочной полосе «Боингом». Плюмбум даже на мгновение напрягся, когда увидел, как огромное крыло старого «777» быстро и неумолимо надвигается, однако пилот «Боинга», похоже, сообразил, что имеет дело с сумасшедшими: притормозил и отвернул, уступая место. «Ан» вырвался на простор, оставляя терминалы аэропорта позади. Ещё один поворот, тряска усилилась, потом земля провалилась вниз, а дыхание перехватило от легкой перегрузки.
     Друзья сразу повеселели. Лёлек спрятал револьвер, которым игрался даже во время взлета. Только Лара продолжала кусать нижнюю губу.
     — Виктор, что будет с Мишей? — спросила она.
     — Да ничего особенного с ним не будет, — ответил Плюмбум. — Сейчас дам распоряжение своей службе безопасности. Они наймут в Киеве частников-детективов и юристов. Вытащат. Придумают отмазу. Дескать, испугался, решил, что самолет хотят захватить сомалийские пираты, потерял контроль над собой…
     — А пистолет?
     — А что пистолет? Выхватил у пирата. Ни разу из него не выстрелил, кстати. И экспертиза это подтвердит. Помнишь, как нас повязали миротворцы в двадцать первом, когда мы с Болеком из Зоны «чёрную медузу» волокли? Ещё и при оружии. По пять лет светило. Отмазались!
     — Ага, — сказал Лёлек скептически. — Пришлось за каждого по сотне выложить. Вот так вы и отмазались.
     — Да, заплатить придётся, — согласился Плюмбум. — Но как раз это не проблема.
     Хлопнула дверца, и в салоне появился командир экипажа.
     — Мы будем над целью через двадцать минут, — объявил Заварян. — Начинайте готовиться. Как и договаривались, опущу рампу на высоте пятисот метров. Сначала идет груз, потом вы. Дополнительного предупреждения не будет, круга почета тоже. Всем удачи.
     Высказавшись, летчик величественно удалился.
     — Вопросы есть? — спросил Плюмбум у друзей. — Нет? Тогда приступаем.
     — Как говаривал классик, уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи, — вставил неизбежную реплику Шурик-С-Цитатой.
     Все сразу засобирались. В первую очередь достали парашюты и принадлежности. Привалов нахлобучил шлем, вдел руки в лямки, застегнул карабины на груди, поясном и ножных обхватах, подергал за пряжки, убедившись, что подвесная система подошла под размер, и начал укладывать свой унибук и «Звезду Полынь» в специальную сумку с вшитыми амортизаторами. Лара несколько замешкалась, Плюмбум помог ей. Тут он заметил, что Артур сидит в кресле и пялится на окружающих испуганными глазами.
     — В чем дело? — спросил Плюмбум. — Чего ждем? Решил остаться?
     — Нет, — выдавил молодой человек через силу. — Я просто… — Он гулко сглотнул. — Я никогда не прыгал.
     — Как говаривал классик, — тут же ввернул Шурик-С-Цитатой, — всё когда-нибудь приходится делать в первый раз.
     — Выбора у тебя нет, — сказал Плюмбум твердо. — Ты нам нужен у Ковша. Поэтому придётся прыгнуть.
     — Я понимаю… — Артур снова сглотнул.
     — В этом нет ничего страшного, — попробовал утешить Плюмбум. — Все прыгают. Сто лет уже прыгают. И ты прыгнешь. Я тебе подсоблю… Портфель можешь оставить, он в Зоне не пригодится. Теперь давай сюда парашют. Становись… Прямо становись, не сутулься!
     Объясняя свои действия, Плюмбум помог стажёру облачиться, подтянул ремни в пряжках.
     — Теперь смотри, — сказал он, завершив процедуру. — Здесь есть карман. В нём — вытяжное кольцо. Когда рампа опустится, разбегайся и прыгай. Лучше брюхом вниз, но тут как получится. Не спеши, досчитай до пяти, потом дергай кольцо. Купол раскроется, тебя потащит вверх, сядешь в обхватах, как в кресле… Не запаникуй в тот момент. Помни, в комплект входит запасной парашют. К нему прилагается устройство, которое так и называется: электронный парашютный прибор. Если вдруг замешкаешься с парашютом или что-то случится с куполом, прибор не даст тебе погибнуть — зафиксирует критическую скорость и выпустит запасной… Всё понятно? О'кей!… Теперь советы по приземлению. Это самое сложное, но не пугайся. Если что-то поломаешь, мы тебя вылечим. Но лучше, конечно, ничего не ломать. Управляешь стропами, стараешься развернуть себя лицом в направлении сноса. Следишь за землей. Перед самой посадкой выставляешь ноги вперёд, держишь их плотно вместе, сгибаешь колени. В момент приземления постарайся коснуться земли обеими ступнями одновременно, иначе вся нагрузка ляжет на одну ногу, а это чревато вывихом… Когда ударишься, не пытайся удержаться на ногах. Новички думают, что так круто, но на самом деле это большая ошибка… Падай как падается, но следи, чтобы руку не подвернуть. Если внизу будет сильный ветер и купол потащит, расстегнешь вот эти замки. Если потянет в лес, тоже не пугайся, закрой лицо руками вот так. Повиснешь на ветвях — не рыпайся, жди нас. На кусты приземление такое же, как на землю…
     — А если река? Или озеро? — спросил Артур; было видно, что подробный инструктаж не добавляет ему уверенности, а наоборот, внушает всё больший страх.
     — Нет там поблизости ни реки, ни озера, — утешил Плюмбум. — Я специально место выбирал. Не хватало нам купаний!
     К открытию рампы все успели подготовиться. Когда она со скрежетом пошла вниз и в салон ворвался свежий воздух, Лёлек и Шурик-С-Цитатой сняли стопоры с поддонов. Навалились на контейнеры, покряхтели и отправили их вниз. Шурик оглянулся на друзей и, конечно, не удержался от цитаты:
     — Как говаривал классик, поехали!
     Разбежался по рампе и, разведя ноги и руки, уверенно прыгнул вниз.
     За ним последовал Лёлек — он приостановился лишь для того, чтобы послать Ларе воздушный поцелуй. За специалистом по инвестициям борт самолета покинул хмурый Привалов.
     Лара тоже задержалась, чтобы сказать:
     — Виктор, спасибо! Я этого не забуду!
     — Чёрт побери, — отозвался Плюмбум. — Прощаешься, что ли? Не смей у меня перед Зоной прощаться! Это ж первое правило!
     Лара усмехнулась, кивнула:
     — Значит, увидимся.
     Поправила подвязку шлема и легко сбежала по рампе — навстречу солнцу и ветру.
     В небе за самолетом раскрылись белые купола.
     — Теперь твоя очередь, — сказал Плюмбум стажёру.
     Тот был бледен до зелёного оттенка, а глаза походили на два блюдца. Плюмбум видел подобное не раз и даже не два, поэтому он мягко потрепал Артура по плечу и чуть подтолкнул к рампе.
     — Вперёд, физик! Мы идем спасать Алину. Напоминаю, что после приземления встречаемся у контейнеров. Это если я тебя не найду. Но я тебя найду, не сомневайся.
     Деловитый тон и напоминание об Алине возымели действие. Артур решительно нахмурился и побежал по рампе. Дождавшись, когда он оттолкнется от среза, Плюмбум коротко оглянулся на салон, трижды тьфукнул через плечо и направился следом.
     После того как парашют раскрылся, бывший сталкер смог оглядеться по сторонам и выругался громко и витиевато. Внизу был яркий весенний лес, а чуть правее… блестела полноводная река!
     Сволочь Заварян, предатель, где ж ты нас высадил? Что это за место? Впрочем, я тоже дурак — глянуть надо было хоть раз на карту GPS. Но замкнуло на Артуре и его первом прыжке. Кстати, где Артур? Не сносит ли его в реку?
     Плюмбум повертел головой, убедился, что парашют у стажёра раскрыт, а сам он летит параллельно руслу и вроде метит на большой заливной луг, сжатый с трех сторон лесом, но выходящий к реке. Значит, имеет смысл пристроиться ему в кильватер.
     Плюмбум привычно потянул за стропы, управляя куполом, и легко установил нужный курс. Он даже изрядно нагнал Артура, хотя тот его, конечно, не заметил, сосредоточив внимание на приближающейся земле.
     Убедившись, что снижение проходит нормально и опасностями не грозит, Плюмбум осмотрел горизонт.
     Это всё же Предзонник, слава Богу! На три часа различима часть Внешнего Вала, возводимого с начала двадцатых усилиями транснациональных корпораций. Отсюда до него километров двенадцать-пятнадцать. За рекой, на одиннадцать часов, разместился какой-то посёлок — два десятка простых деревенских домов, столбы линии электропередачи, грунтовая дорога. Трубы не дымили, но движение там какое-то угадывалось — значит в посёлке есть жители. И вряд ли это крестьяне, наверняка — сталкеры или барыги. Впрочем, с эти народцем Плюмбум ладить как раз умел: «идейных» среди них не попадается, и всегда можно договориться о сотрудничестве, если пообещать достойную оплату или быструю прибыль. Значит, можно будет приобрести приличное оружие и, возможно, купить «окно» в Зону.
     Плюмбум сразу повеселел. Несмотря на проблемы минувших суток и предательство Заваряна, ситуация не выглядела совсем уж унылой — наоборот, появлялся реальный шанс добраться до Свалки и Ковша в приемлемые сроки.
     Артур сел на луг аккуратно — почти как профессиональный парашютист. Удар принял сведенными ногами, упал на спину, перекатился, схватился за стропы. Инструкции Плюмбума он явно не забыл, что в глазах бывшего сталкера добавило молодому человеку очков. Вообще молодой физик умён, не робкого десятка, быстро учится, да и внешне выглядит пристойно, если подстричь — какого ещё парня можно пожелать своей дочери?…
     С задержкой в минуту приземлился и сам Плюмбум. Быстро вскочил, отстегнул замки, отпустив купол на свободу. Подбежал к стажёру и помог ему встать.
     — Молодец! Всё сделал правильно. С меня причитается!
     Молодой физик смущенно улыбнулся, но было видно, что он горд собой.
     Они начали освобождаться от ремней и обхватов, бросая их на мокрую от росы траву. За этим занятием Плюмбум проморгал момент, когда из-за ближних деревьев появилась троица вооруженных людей.
     Впрочем, одного взгляда на них бывшему сталкеру оказалось достаточно, чтобы потянуться к кобуре. Он, конечно, не успел. Звучно хлопнул выстрел. Пуля, выпущенная из карабина, свистнула в нескольких сантиметрах над головой. Артур тут же в ужасе присел. Плюмбум нехотя убрал пальцы с кобуры и поднял руки вверх, раскрыв ладони: дескать, сдаюсь.
     Троица без спешки приблизилась. Выглядели незваные встречающие как бандиты. Да и по сути были бандитами. Бритые под ноль головы, тяжелые челюсти, татуировки на запястьях, кожаные куртки, камуфляжные штаны, немецкие офицерские сапоги. Вооружены они были довольно примитивно, если не сказать убого: короткоствольный вариант ружья «Бекас», карабин «Тигр-9» без оптического прицела, старенькая югославская винтовка М-76 «Застава». На поясах висели армейские штык-ножи.
     Из троицы выдвинулся один — выглядевший постарше и с карабином «Тигр» наперевес.
     — Ну здравствуй, сталкер Плюмбум, человек-легенда, — сказал он.
     
     
Глава 4. Зона особого внимания 
     
     Плюмбум пригляделся. Узнавание не возникло — он не был знаком со старшим из бандитов.
     — Ну здоров, коли не шутишь, — поприветствовал бывший сталкер сдержанно. — Ствол убери.
     — Волыну отдай, тогда уберу.
     Пришлось Плюмбуму расстегнуть кобуру и передать бандиту свой «Глок». Тот принял оружие, сунул, не глядя, стоявшему справа спутнику, карабин же закинул за плечо.
     — Правильное решение, — сказал бандит. — Я знаю, что ты быстр, но я ещё быстрее, уж поверь.
     — Охотно верю, командир. Назовешься?
     — Я — Клёст. Со мной — Ёрш и Грицай.
     — Спасибо, — искренне сказал Плюмбум; он не ожидал, что бандит представится. — Вы, я смотрю, мужики тертые. Хотелось бы обсудить аспекты взаимовыгодного сотрудничества.
     — Кто с тобой? — Клёст проигнорировал намек Плюмбума.
     — Это Артур. Он впервые здесь. Не привык ещё, когда стреляют. Вставай, Артур, не бойся. Это друзья.
     — Погоняло есть?
     — Он яйцеголовый. Они без погонял обходятся.
     — Кто ещё с тобой?
     Плюмбум быстро прикинул диспозицию. Бандиты наверняка наблюдали процесс десантирования, подсчитали количество парашютистов и сброшенных контейнеров. Возможно, им известны и другие подробности экспедиции — Клёст сразу продемонстрировал это, опознав Плюмбума. Имеет ли смысл лгать? Впрочем, показать бандюганам, что мы тоже являемся силой, сам Заратустра велел.
     — Со мной, кроме Артура, четверо. Опытные ходоки в Зону. Вооружены. Если что, будут стрелять. Посему предлагаю раскурить трубку мира и поговорить о более интересных вещах.
     Клёст подумал. При этом он чуть покачивался вперёд-назад, словно пытаясь отыскать идеальную точку опоры.
     — Говорят, в контейнерах у вас костюмы высшей защиты. Так?
     — Кто говорит?
     — Птичка напела. Не валяй дурака, Плюмбум.
     — Да, есть такое дело, — признал бывший сталкер. — Мы планируем ходку до Свалки, имеем интерес.
     Стоявший справа от Клеста бандит вдруг не сдержался, хохотнул:
     — Прикинь, до Свалки намылились!
     Клёст гневно глянул на него, бандит заткнулся и насупился.
     — Короче, Плюмбум, мы забираем костюмы и расходимся.
     Бывшего сталкера такое предложение не устраивало, однако он мог перевести дух: бандиты пришли за добычей, а не за шкурой, — значит можно договориться.
     — Послушай, Клёст, буду с тобой предельно откровенен. Как сталкер со сталкером. Костюмы нам нужны в Зоне. Да, я понимаю, костюмы высшей зашиты — хороший куш. Но вы замаетесь их продавать. Да и дадут вам в три-четыре раза меньше реальной стоимости. А я заплачу полновесно и официально — оформим как консультационные услуги. Кроме того, я готов купить любую информацию о проходах через Вал и Периметр. А если ещё сведете с толковым проводником, то моя благодарность не будет знать границ в пределах разумного.
     Клёст снова набычился и закачался, что-то там про себя соображая. Плюмбум примерно представлял, какие мысли овладели бандитом. Кто-то слил ему информацию о готовящемся десанте — скорее всего в тот самый момент, когда «Ан» отрывался от взлетно-посадочной полосы. Этот кто-то точно знал, кто возглавляет спасательную экспедицию и где произойдет высадка. Логично предположить, что информацию бандитам дал Заварян. Однако всё не так просто — не стал бы пилот коммерческих авиалиний связываться с отребьем Предзонника. Даже за большой куш не стал бы. Можно ведь и огрести проблем по самый небалуй. А зачем ему проблемы? Значит, есть некий манипулятор, который видит всю ситуацию целиком и пытается остановить продвижение спасательной экспедиции в Зону. Возможно, именно он прислал в аэропорт «таможенников», заставил Заваряна изменить курс и направил бандитов на место высадки. И вряд ли манипулятор сообщил всю известную ему информацию исполнителям. Плюмбум точно такого не сделал бы! Скорее всего для каждого придумана убедительная легенда. Например, Заваряну могли пригрозить, что собьют, если он не изменит курс. А бандитам сказали, что у нас есть чем поживиться и надо брать тёпленькими в момент десантирования. Это была бы идеальная легенда для гоп-стопа, однако неведомый манипулятор не учёл, что бандиты корыстны и всегда плюют на любые устные договоренности, если вдруг запахнет большими лавэ. Вот стоит сейчас Клёст и мучается. Наводку-то дали верную, но ведь заработать-то, оказывается, можно и без стрельбы. А потом соврать заказчику, что не смогли перехватить, улетели соколы — проще пареной репы, не впервой…
     Всё испортил Артур. Он ещё не оправился от шока и неверно оценил ситуацию — стоял-стоял, молча пялился, а потом вдруг заголосил плаксиво:
     — Ну так же нельзя, ребята! Так же нельзя! Мы же не воровать идем! Мы спасать идем! Люди должны помогать друг другу. Так нельзя!
     Клёст перестал раскачиваться и вперил тяжелый взгляд в молодого физика.
     — А я, по-твоему, вор?
     Артур осекся.
     — Я не то хотел сказать, — пролепетал он.
     — Всё ты сказал, — отрезал Клёст. — Грицай, покажи ему, что за вора бывает. А ты, Плюмбум, не дергайся, урок будет впрок.
     Спутник, стоявший справа, шагнул к Артуру и почти без замаха врезал ему по переносице. Когда тот заорал и повалился, бандюган добавил сапогом по почкам.
     — Глотка луженая. — Клёст поморщился. — Пропадете вы с ним в Зоне, с голосистым. Если доберётесь.
     — Ещё добавить? — спросил Грицай.
     — Хватит, хватит, — одернул его Клёст. — Остынь. Козлик свое получил. — Он повернулся к бывшему сталкеру. — Ну что, Плюмбум, всё ясно? Переговоры закончены. Идем к твоим друзьям. Объясни им, что если они не хотят потерять тебя и этого чмошника, то должны тихо и со смирением отдать нам костюмы.
     Плачущего и размазывающего кровь Артура заставили встать на ноги и, подталкивая стволами в спину, погнали по лугу вместе с Плюмбумом. Пока шли к лесу и через лес, бывший сталкер прикидывал варианты дальнейшего развития событий.
     Итак, положение, прямо скажем, аховое. На шесть человек осталось три ствола: у Лёлека, у Лары и у Привалова. Соответственно, шесть обойм. Против охотничьего оружия в руках опытных бандитов это ерунда, мелочевка, пукалки. Самое ужасное в ситуации, что друзей невозможно предупредить. Они не ждут нападения… А даже если бы и ждали? Ты, Плюмбум, теперь заложник. Хуже того — заложником стал и Артур. Ты-то мог бы попробовать вывернуться, а вот стажёр… М-да, нехорошо получилось. Похоже, придётся отдать костюмы. Без костюмов будет туго… Ладно, что-нибудь по дороге подберем… Но где гарантия, что Клёст отпустит экспедицию? Нет и не может быть такой гарантии. Заберёт костюмы, а потом и расстреляет на всякий пожарный случай — догадывается ведь, наверное, что я не забуду и когда-нибудь предъявлю счёт за грабеж среди бела дня.
     Тут бывшего сталкера ожгла страшная догадка, и он даже приостановился, за что получил легкий удар прикладом между лопаток. А ведь Клёст не просто так представился — он заранее знал, что ни Плюмбум, ни остальные из этого леса не выйдут. И проговорился.
     Значит, дело швах. И придётся всё-таки как-то выкручиваться, а не полагаться на добрую волю бандитов. Сам подумай, какая может быть добрая воля в Предзоннике? Тут только выгода имеет значение.
     — Слушай, Клёст, — сказал Плюмбум. — А ведь тебя подставляют. Конкретно подставляют.
     Бандит скривился, но спросил:
     — Что значит «подставляют»?
     — То и значит. Ты ведь не знаешь, зачем нам на Свалку? Твой наводчик ведь тебе не сказал, правильно понимаю?
     На прямо заданный вопрос Клёст предпочел ответить вопросом:
     — Ну и зачем?
     — О Поле Артефактов слышал? Короче, яйцеголовые нашли способ выйти на Поле Артефактов через Свалку.
     — Как это?
     — А вот так это. Ты же знаешь, сколько уже народу гробанулось в поисках Поля? И никак найти его не могут. И не найдут, потому что Поле это находится как бы вне Зоны. В Зоне, но вне Зоны.
     — Свистишь!
     — Мамой клянусь! Я тут мало что понимаю, но для этого мне и нужен яйцеголовый в команде.
     — А твой козлик говорит, что вы спасать кого-то идете…
     — И ты ему веришь? Я тебе поражаюсь, Клёст! Посмотри на него — типичная «отмычка». Ну да, мне нужен был физик, вот я и наплел ему про романтическое приключение.
     Плюмбум понимал, что выдавать первому же встречному бандиту часть главной тайны экспедиции — не слишком умный ход. Это даже хуже, чем поступил Ипполит Воробьянинов, выдав тайну сокровищ, спрятанных в одном из двенадцати стульев, первому же мошеннику, коим оказался Остап Бендер. Впрочем, другой убедительной легенды Плюмбум с ходу придумать не сумел, а кроме того, понадеялся, что утечки информации по экспедиции Серебрякова все же были, а значит, к их прилету должны появиться смутные слухи о новых уровнях Зоны, которые послужат косвенным подтверждением его словам.
     Похоже, расчёт оказался верным — Клёст снова задумался.
     Плюмбум решил немного дожать бандита:
     — Вот я смотрю на всё это дело и четко вижу: конкурент у нас появился. Реальный конкурент, который хочет лапу на Клондайк наложить. И если он тебе не сказал о главном, не значит ли это, что использует тебя и избавится? Подумай, может, стоит лодку сменить?
     Плюмбум специально не стал понижать голос: пусть Ёрш и Грицай слушают и делают выводы. Будет просто идеально, если бандиты ввяжутся в разборку между собой, начнут качать права и схватятся за оружие.
     Пока Клёст обдумывал слова бывшего сталкера, вся компания вывалилась на старую дорогу. Движение здесь прекратилось скорее всего ещё во времена Чернобыльской аварии. А потому грунтовка изрядно заросла, молодой подлесок подступил вплотную к обочинам, и без труда найти её мог только местный житель.
     Пауза затягивалась. По прикидкам Плюмбума, они уже должны были подойти к месту приземления Лары, а потому он снова принялся искушать бандитов:
     — Вот я и говорю, Клёст. Раз уж ты всё равно в эту историю влез, то обдумай варианты. Без нас ты получишь только костюмы, а с нами — доступ к россыпям артефактов. На всю жизнь обогатишься, купишь дом в Киеве или в Москве… Да где захочешь… Любые телки, любые тачки…
     Клёст резко остановился. С ним замерли и другие.
     — А если я не хочу? — спросил он, глядя Плюмбуму прямо в глаза. — Ни дома, ни телок, ни тачек?
     — Но, наверное, ты не хочешь получить пулю в голову? — раздался женский голос откуда-то справа.
     Лара!
     Бандиты среагировали моментально — попасть в засаду им было, очевидно, не впервой. Свалились с дороги в подлесок, увлекая за собой заложников. Грицай схватил Артура, Клёст — Плюмбума. В положении лежа бандит ткнул бывшего сталкера стволом карабина в щеку и крикнул в ответ:
     — Баба, твой мужик на мушке. Бросай оружие и выходи с поднятыми руками. Иначе я кровь ему пущу.
     Лара не стала молчать:
     — Ну и пустишь. А что дальше? Я ведь и тебя, и твою кодлу здесь и положу.
     Клёст аж скрипнул зубами, осознав патовость ситуации.
     — Кто это? — тихо спросил он у Плюмбума.
     — Лара Крофт, — не моргнув глазом ответил бывший сталкер. — Слышал небось?
     — Крутая?
     — Круче некуда. Других не держу.
     — Слушаю твои предложения, баба! — крикнул Клёст.
     — Мои требования простые, — отозвалась Лара. — Ты отпускаешь моих, и мы расходимся, как лучшие друзья. Других вариантов не будет. Если кто-то сегодня умрет, то умрут все.
     — Сучка, — выругался Клёст с чувством, но шепотом, потом снова обратился к Ларе: — Слушай, Крофт, мне не нужны ваши жизни, мне нужны костюмы.
     Лара засмеялась.
     — Чего ржешь? — удивился Клёст.
     — Соринка в глаз попала. Ты… как там тебя… мудила, я изложила свои требования. Других вариантов не будет…
     Плюмбум не успел порадоваться за Лару. Внезапно грохнул выстрел, Лара вскрикнула и сразу затихла.
     Потом послышались возня и отборный мат. Плюмбум дернулся, но Клёст держал цепко:
     — Лежи спокойно, сталкер, если не хочешь без башки остаться.
     Наконец звуки борьбы стихли, и сильный мужской голос произнес:
     — Вылезайте, лохи!
     Сначала поднялись бандиты, за ними встали на ноги Плюмбум и Артур. От увиденного у бывшего сталкера пересохло во рту.
     Здесь были все: Лара, Лёлек, Привалов и Шурик-С-Цитатой. И у всех был помятый и пришибленный вид. При этом Лёлек с Шуриком слегка сгибались под тяжестью импровизированных тюков — завернутых в целлофан научных костюмов. Привалов, как и полагается, нес сумку с артефактом и унибуком — однако ему, похоже, досталось крепче остальных: бровь была сильно разбита, кровь заливала лицо, программист утирался, но от этого делался ещё страшнее. Ларе тоже вмазали, обезоруживая, и теперь у неё под левым глазом набухал синяк.
     Сопровождали и сторожили друзей четверо бандитов. Трое из них выглядели словно братья-близнецы Ерша и Грицая. Зато четвертый заметно выделялся на общем фоне — мордатый мужик лет сорока в чёрном «долговском» костюме ПСЗ-9ДЗД и с дорогушей штурмовой винтовкой ГП-37 наперевес.
     Всё, понял Плюмбум, приплыли. Семеро против шестерых. Карабины и винтовки против пистолетов…
     «Реальный конкурент» хорошо подготовился к встрече. Но главный здесь, похоже, не Клёст, а вот этот щеголь в штатном костюме «Долга». И договориться с ним вряд ли получится. И вряд ли он захочет представиться…
     — Замечательно, — сказал «долговец». — Не ожидал, Свинцов? Вижу, что не ожидал. Не понимаю только, на что ты рассчитывал, когда попер нахрапом? Надеялся проскочить? Зря надеялся — мы тебя давно наблюдаем.
     Плюмбум через силу выдавил из себя самый главный вопрос:
     — Кто ты?
     «Долговец» выразительно отмахнулся свободной рукой.
     — Это не имеет значения. Какая разница, Свинцов, кто тебя убьет?
     Лара, которая тоже всё поняла, не сумела сдержать судорожный всхлип.
     И тут что-то произошло. «Долговец» насторожился, завертел головой. Плюмбум прислушался и действительно различил некий посторонний и отдаленный звук — словно где-то бензопила заработала. Звук очень быстро нарастал, приближался.
     — Внимание! — крикнул «долговец». — Небо!
     Бандиты слушались его беспрекословно, отступили с дороги под деревья, туда же загнали пленных, подняли оружие, напряженно всматриваясь вверх.
     Все ожидали увидеть тяжелый вертолет и ловили момент, когда слабый стрекот перерастет в вой турбин и оглушительный свист рассекаемого винтами воздуха. Но этого не произошло. Над кронами внезапно, опережая восприятие, появились две маленькие изящные машинки — каплевидный прозрачный фюзеляж, очень длинные крылья, четыре колеса, одиночный задний винт в большом кольцевом кожухе.
     Плюмбум узнал машины сразу — то были так называемые бегалёты новейшей модели, выпускаемые в Москве мелкосерийными партиями для любителей.
     Они представляли собой гибрид легкого самолета с малолитражным автомобилем, но демонстрировали очень неплохие характеристики за счёт используемых в конструкции композитных материалов и новейших высокотехнологичных примочек. Игрушка, впрочем, была довольно дорогая, и Плюмбум до сей поры встречал бегалёты только в особых местах: на авиасалонах и в элитных аэроклубах. А вот бандиты, похоже, вообще не видели раньше ничего подобного и в первый момент сильно растерялись. Только «долговец» сразу поднял свою штурмовую винтовку, прицелился в ближайшую машинку и готов был открыть огонь, но вдруг взмахнул руками, выронил оружие и кулем свалился на траву. Остро запахло паленым волосом.
     Потеряв лидера, бандиты ещё больше замешкались, и Плюмбум понял, что это его последний шанс. Он чуть повернулся и попытался подсечь Клеста. Тот на ногах устоял, но опустил ствол карабина, давая Плюмбуму простор для маневра. Бывший сталкер тут же ухватил ствол, выворачивая его дулом вверх, а свободной рукой ударил бандита по лицу. Клёст отклонился и даже умудрился пнуть Плюмбума под коленку, сохранив при этом равновесие. Несколько секунд они остервенело дрались за карабин, а потом всё вдруг закончилось — над ухом бывшего сталкера оглушающе грохнул выстрел, Клёст тут же обмяк, выпустил оружие и тяжело рухнул на спину.
     Недолго думая Плюмбум подхватил карабин, бросился на землю, перекатился и встал на колено, ловя мушкой новую цель.
     Целей не было. Все бандиты в разных позах лежали под деревьями, на двоих тлела одежда. Заложники пребывали в оторопении, но Лара уже завладела своим «УДП Компакт», а рядом стоял бледный Артур, удерживая в отставленной руке «Глок» Плюмбума. Он тут же выронил пистолет и сел, закрыв лицо ладонями. Плечи у него вздрагивали. Кажется, стажёр зарыдал, что было вполне объяснимо с учетом пережитого им за последние полчаса.
     А в это время два бегалёта один за другим плавно сели на старую дорогу. При этом винты подняли легкий ветерок, воздушная волна побежала по высокой траве. Изящные машинки прокатились несколько метров и замерли в десяти шагах от стоявшего на обочине Лёлека. Тот изумленно взирал на это чудо техники.
     Плюмбум заметил отблеск зеркального параболического отражателя и крикнул:
     — Лара! Пистолет на землю!
     К счастью, женщина привыкла в боевых условиях подчиняться ему беспрекословно. Сразу бросила «Компакт» и выпрямилась, разведя руки в стороны. То же самое проделал и Плюмбум с карабином.
     Из переднего бегалёта вылез подтянутый молодой человек — на вид чуть старше Артура и даже чем-то на него похожий. Впрочем, одно отличие сразу бросалось в глаза — ровный и глубокий загар с медным отливом, загар Зоны. Одет молодой человек был в универсальный костюм ПСЗ-9МД без шлема. Руки он тоже сразу поднял, показывая, что они пусты.
     — Кто тут Свинцов?! — громко спросил спустившийся с небес.
     — Я! — Бывший сталкер поднялся.
     Ему понравилось, что новоявленный не угрожает оружием, а, наоборот, всячески демонстрирует свое миролюбие. А кому не понравилось бы?…
     — Значит, мы по адресу, — кивнул молодой человек. — Меня зовут Борис. Но можно проще — Боря Молния.
     — Молния — это фамилия? — поинтересовался Лёлек, глупо таращась на молодого человека.
     — Нет, звание, — ответил Борис и засмеялся. — А вы, надо думать, Денис Лучинский?
     Лёлек онемел. Между тем Плюмбум подобрал брошенный Артуром «Глок», сунул его в кобуру и приблизился к Молнии. Широко улыбнулся, хотя это потребовало известного усилия.
     — Вы, похоже, всё о нас знаете, — сказал бывший сталкер. — И прилетели очень вовремя. Эти бандиты… они собирались нас убить.
     — Это банда Клеста, — отозвался Боря. — И то, что мы с ней покончили, вдвойне приятно.
     — Почему?
     — У нас старые счёты.
     — Но теперь мы вам должны.
     — Никаких проблем, никаких долгов. У нас квест. Всё оплачено.
     — Во-от как? — удивился Плюмбум. — Было бы интересно узнать, кто оплатил. В Зоне принято отдавать долги. Тем более такие.
     — Я не уполномочен, — отрезал Борис.
     — О'кей, — согласился Плюмбум. — Тогда в случае чего отдам долг непосредственно вам.
     К Боре присоединился пилот второго бегалёта, одетый в такой же универсальный костюм. Он был чуть пониже ростом и посветлее чернявого Бориса, но характерный загар и в нём выдавал опытного сталкера, который провел не меньше года внутри Периметра.
     — Алекс, — представился он. — Алекс Гроза. Господин Свинцов, у нас нет времени на разговоры. Вооружайтесь, надевайте костюмы, и мы вылетаем.
     — Куда? — изумился Плюмбум.
     — В Зону. Наше задание включает два этапа. Ликвидировать банду Клеста и доставить вашу команду в Зону.
     — Очень интересно, — сказал Плюмбум. — А я почему-то надеялся прибыть туда инкогнито. Кстати, где мы находимся?
     — Вы не знаете? — Теперь пришло время удивиться юным сталкерам.
     — Нет, — признался Плюмбум. — Мы несколько ошиблись с местом… хм… десантирования.
     — Это Лубянка.
     — В каком смысле?
     — В прямом. Речка называется Илья, а деревня за ней — Лубянка.
     — Лубянка? — переспросил присоединившийся к компании Привалов. — Как в Москве? Звучит зловеще.
     — А что ты знаешь о Лубянке, пижон? — Лёлек не смог удержаться от сарказма даже в экстремальной ситуации. — Лубянка происходит от слова «луб». А что такое луб? Луб — это сложная ткань высших растений, служащая для проведения органических веществ.
     — Занудство не пропьешь, — огрызнулся Привалов. — А по-человечески?
     — Это подкорье. Лубом крыши кроют и мочалки из него делают…
     — Лубянка, Лубянка, — повторял Плюмбум, вспоминая. — Это же запад Предзонника! Мы в районе Янтаря!
     — Господа, — обратился к присутствующим Алекс Гроза, — у нас нет времени на разговоры. Минут через двадцать сюда подтянутся другие бандиты. Предлагаю начать подготовку к отлету.
     — Мы должны забрать свой груз, — сказал Плюмбум. — Там медикаменты, провиант.
     — Не получится, — отрезал юный сталкер. — Машинам не потянуть. Берите только костюмы и оружие. Остальное приобретете на Янтаре.
     Плюмбум понял, что спорить не в его интересах, и повернулся к друзьям.
     — Собираемся.
     Шурик-С-Цитатой молча кивнул и начал распаковывать импровизированные тюки. Лёлек, помедлив, присоединился к нему. Привалов поставил свои сумки на землю, покопался в нагрудном кармане куртки, извлек салфетки и начал обрабатывать раны на лице.
     — Лара, помоги ему, — попросил Плюмбум.
     Тем временем Алекс двинулся к мертвым бандитам, внимательно осматривая каждого. Бывший сталкер последовал за ним.
     — Лазерная пушка, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Плюмбум. — Но как вы селектировали цели?
     — Это как раз просто, — охотно отозвался Алекс. — На бортовом компьютере стоит соответствующая программа. Фейсинспектор. Для спецслужб писалась. Распознавание и идентификация личности. Довольно умная программа. Мы заложили в неё ваши внешние данные, и она четко разделила цели на две группы: на вас и бандитов. Мне оставалось только нажимать на гашетку.
     — Очень интересно, — повторился Плюмбум. — У вас ко всему прочему имеются ещё и наши данные?
     Алекс никак не прокомментировал его слова. Вместо этого он остановился над телом «долговца», присел на корточки и присвистнул с изумлением.
     — А это кто? Он же явно не из банды Клеста… Костюм «Долга»…
     Плюмбум встал рядом, разглядывая загадочного вожака бандитов. Отметил взглядом красно-коричневое пятно ожога над левой бровью покойного.
     — Убили человека и не знаете, кто он?
     — Синдром вестерна, — объяснил Алекс, поджав недовольно губы. — Сначала стреляем, потом разбираемся. А он в меня целился.
     Юный сталкер протянул руку к центральной застежке, дернул её и распахнул защитный костюм мертвеца на груди, потом с отработанной ловкостью расстегнул пуговицы и пошарил по внутренним карманам. Ничего там не обнаружив, проверил внешние клапаны.
     — Фигня какая-то, — сообщил Алекс задумчиво. — У него даже ПДА нет. Скажите, господин Свинцов, как опытный человек, вы когда-нибудь видели сталкера без ПДА?
     — Видел, но это было очень давно. Лет пятнадцать назад.
     — Вот и я не встречал. Уникальный случай. Можно даже сказать, феноменальный.
     — Зона — феномен сама по себе, — философски заметил Плюмбум.
     Алекс Гроза глянул на бывшего сталкера с хитрецой.
     — Но вы ведь знаете, господин Свинцов, что даже аномалии подчиняются определенным законам. И когда мы видим аномалию внутри аномалии, это обычно означает, что дела плохи.
     — Согласен, — кивнул Плюмбум. — Есть повод задуматься. Но, между прочим, вы, Алекс, для меня ничуть не меньшая аномалия, чем мертвый сталкер без ПДА. Может быть, всё-таки ответите, кто вас сюда прислал и откуда у него столь подробная информация о нас?
     Но Гроза проигнорировал просьбу Плюмбума. Он вдруг встрепенулся и указал на подвернутую кисть убитого «долговца».
     — А что это там?
     Плюмбум чуть наклонился и увидел на безымянном пальце правой руки мертвеца кольцо с печаткой. Алекс стащил кольцо и выпрямился, давая бывшему сталкеру возможность рассмотреть печатку. Она, как и полагается, была сделана из какого-то драгоценного камня. В камне неведомый ювелир вырезал эффектный символ — стилизованное сердце, внутри которого сидел геральдический лев. А на теле льва, приглядевшись, можно было различить две микроскопические цифры: «1» и «2». Двенадцать? Порядковый номер?
     Гроза потер печатку, поднял кольцо на уровень глаз, повертел его, наблюдая за тем, как свет отражается от камня.
     — Похоже, артефакт, — подытожил он. — Но не могу определить без прибора.
     Налюбовавшись, юный сталкер протянул кольцо Плюмбуму. Тот принял подарок с недоверием.
     — Это ваш трофей.
     — Вам будет нужнее, — подтвердил свое решение Алекс. — Здесь явно какая-то тайна. А мне тайн хватает. Выше крыши уже. Задрали, если честно.
     Пока Гроза и Плюмбум разбирались с убитым «долговцем» и его кольцом, группа готовилась к отправке в Зону. Оружия на этот раз хватало с избытком: карабины, винтовки, пистолеты, ножи. Отбирали самое новое и выглядевшее ухоженным. Убитых бандитов грабили без лишних сантиментов — кто хоть раз побывал в Зоне, не считает мародерство предосудительным. Классический социал-дарвинизм: умри ты сегодня, а я в твоей обувке ещё побегаю.
     Только молодой физик оставался безучастным к сборам, продолжая сидеть в той же позе, закрывшись руками. Плюмбум подошел к нему. Молодого человека следовало приободрить.
     — Спасибо, Артур, — сказал бывший сталкер вполне откровенно. — Сегодня ты спас мне жизнь. Я этого никогда не забуду. Я твой должник, и ты можешь на меня всегда рассчитывать.
     Физик отнял руки от лица и посмотрел снизу вверх. Плюмбум с удовлетворением отметил, что стажёр не выглядит отчаявшимся или сильно расстроенным — скорее он был задумчив. Сейчас он совсем не походил на того «ботаника», которого они с Болеком впервые увидели в Лаборатории.
     — Я ведь его убил? — спросил Артур тихо-тихо.
     — Убил, — подтвердил Плюмбум. — Но если бы ты этого не сделал, он убил бы нас. Сначала меня, потом остальных. В Зоне среди людей есть только два закона: закон кулака и закон пистолета. Не думал, что это станет для тебя откровением. Конечно, без особой нужды не следует палить во все стороны, ибо контрпродуктивно и может плохо кончиться прежде всего для тебя самого. Но если тебе угрожают, тут не стоит медлить. Пиф-паф, а всякую рефлексию оставь на потом. Выживешь — успеешь оплакать своих жмуриков. Успеешь и порадоваться, что сам остался жив.
     Слушая утешительный монолог Плюмбума, стажёр кивал. Лицо его с каждой произнесенной фразой светлело.
     Бывший сталкер понял, что для закрепления успеха нужно изобразить нечто вроде пафосного ритуала. Он взял карабин Клеста и подал его молодому физику.
     — Это твой первый боевой трофей. Скоро ты войдешь в Зону и станешь настоящим сталкером. Ведь ты к этому стремился? Цель близка.
     Артур принял оружие с безучастным видом, словно всю жизнь только этим и занимался — собирал трофеи. И это тоже понравилось Плюмбуму.
     — А теперь облачаемся в костюмы. Пора двигать.
     Боря Молния уже размещал членов экспедиции внутри бегалётов. Насколько помнил Плюмбум, каждая из машин такого типа могла нести до четырех солдат в полной боевой выкладке — то есть до шестисот килограммов общего веса. Однако при этом высота полета не превышала пятнадцати-двадцати метров, что при преодолении Кордона могло оказаться фатальным. Впрочем, Плюмбум даже не захотел обдумывать эту проблему: он уже убедился, что и Алекс Гроза, и Боря Молния — достаточно опытные сталкеры, чтобы не нуждаться в чьих-либо подсказках. Они за минуту справились с бандой Клеста и загадочным «долговцем». Значит, справятся и с Кордоном. Наверняка у них есть готовое «окно».
     Привалов, Лёлек и Шурик-С-Цитатой устроились в бегалёте Бориса. Лара, Артур и Плюмбум заняли места у Алекса Грозы. В кабинах было тесно — ноги не вытянешь, плечи не развернешь, — но конструктор подумал и об удобстве пассажиров: изящные кресла имели спинки и подлокотники с регулируемым углом наклона, а гирлянда ремней обеспечивала безопасность при самых сложных виражах.
     — Рекомендую надеть шлемы и настроить ближний радиообмен, — сказал Алекс, забираясь в кресло пилота. — Шум от винта терпимый, но всё равно не перекричать.
     Подавая пример, он сразу же нахлобучил шлем на голову, опустил забрало и склонился к небольшому пульту, в центре которого торчал джойстик. Перебросил пару тумблеров, повертел красный верньер. Двигатель завыл, тяговый винт бегалёта начал раскручиваться, выходя на рабочие обороты, в затылок ударил плотный поток воздуха, и Плюмбум спешно последовал примеру Алекса.
     Машина шустро побежала по старой дороге. Несколько раз пассажиров тряхнуло — под колеса шасси попались спрятавшиеся в траве камни. Нагруженный под завязку бегалёт шёл тяжело, и на секунду Плюмбуму показалось, что тот не сможет оторваться от земли, но это было ошибочное впечатление. Дорога и лес разом ухнули вниз — под прозрачный пол фюзеляжа. Сердце пропустило удар и забилось мощно, словно при забеге на длинную дистанцию. Ощущения от полета были куда острее, чем в салоне авиалайнера, и Плюмбум позволил себе минуту чистого наслаждения — когда можно ни о чем не думать, не просчитывать варианты, не заботиться о последующих шагах и действиях, а просто сидеть, губкой впитывая необычайные впечатления.
     Бегалёты направлялись строго на запад на высоте порядка тридцати метров. Утреннее солнце светило в спину, и тени от этих удивительных летательных аппаратов скользили внизу и впереди по кронам деревьев — если бы фюзеляж не сотрясала равномерная вибрация от работающего двигателя, то можно было бы подумать, что едешь по канатной дороге. Внизу промелькнула речка, которую Алекс назвал Ильей. Справа и параллельно направлению полета обнаружилась накатанная трасса — по ней даже передвигались отдельные машины, выглядевшие отсюда крупными темно-зелёными жуками. Просто идиллия и пастораль. Никогда не подумаешь, что в десятке километров отсюда находится самое страшное место на Земле, за двадцать лет своего существования пожравшее тысячи душ — как в прямом, так и в переносном смысле этого словосочетания.
     Плюмбум вздохнул, отгоняя лишние эмоции. Затем поднял к лицу левое запястье, на котором под защитной пластиной прятался миниатюрный пульт управления системами костюма, инициировал его и выбрал в меню раздел настроек связи. Ткнул пальцем в пункт «Ближняя связь». Поисковая программа отработала мгновенно, и компьютер костюма вывел на внутреннюю поверхность шлема информацию о доступных контактах. Плюмбум выбрал строку «alex_groza» с присвоенным номером «три». В динамиках зашипело, потом включились фильтры, и посторонние шумы исчезли.
     Плюмбум, конечно, знал, что не стоит отвлекать сталкеров во время работы, однако кое-что о небесных спасителях ему было необходимо выяснить до пересечения Периметра.
     — Алекс, как слышно меня, приём?
     Гроза чуть качнул головой в шлеме и отозвался с небольшой задержкой:
     — Слышу вас хорошо, господин Свинцов. Есть вопросы?
     — Много вопросов. К примеру, я впервые вижу бегалёт такой грузоподъемности, — соврал Плюмбум. — Где берёте?
     — О! — сказал Алекс Гроза горделиво. — Это вещь редкая, спецзаказ. Бегалёт «Сталкер-Эм-Ви-четыре». Серийная машина четверых не поднимет. Тут применены высокие зет-технологии. Знаете, что такое?
     — Разумеется, знаю. — Плюмбум порадовался, что правильно выбрал тему беседы: ещё ни один молодой человек на его памяти не упускал возможности похвастаться своими гаджетами, примочками и приблудами, порой выдавая сокровенное. — Ты богатый сталкер, Алекс! Значит, умеешь с Зоной дружить. Странно, что я о тебе до сих пор не слышал. Наладим контакты?
     — У нас с Борей квест, — повторил Гроза, словно капризный ребенок, который занял отцовский компьютер, чтобы насладиться новой игрой. — До его завершения я не готов обсуждать перспективы.
     — Умно, — согласился Плюмбум, хотя на самом деле не считал упорство Алекса слишком умным. — Но как вы собираетесь преодолеть Периметр? Над Валом вас засекут, без вариантов. А значит, на Кордоне встретят во всеоружии. Там, насколько мне помнится, полно зениток.
     — Об этом не беспокойтесь, господин Свинцов. У нас всё продумано.
     Плюмбум скривился, благо под отражающей поверхностью шлема его выражения лица никто не мог увидеть. В свое время он много раз слышал самонадеянное: «У нас всё продумано» или более маргинальные варианты: «У нас всё схвачено», «У нас всё ништяк», «Всё будет пучком, братан», — и в большинстве случаев оказывалось, что ничего не схвачено, всё далеко не пучком, а уж ништяками не пахло изначально. Здравый смысл и горький опыт подсказывали, что полагаться исключительно на утешительные слова юного сталкера — наивно и опасно для жизни. Но при этом сам Алекс Гроза явно не был расположен делиться информацией сверх необходимого. Его нужно вызвать на откровенность — но как?
     Плюмбум подумал, потом тыкнул пальцем в пульт костюма и обратился за советом к Ларе:
     — Можешь разговаривать, дорогая?… Ну и славно. Слушай, эти парни — темнилы. Они многое умеют, но мало говорят. Что подскажешь?
     — О чем ты с ними говорил? — тут же спросила Лара.
     — Предлагал сотрудничество… Как обычно…
     — Понятно. Значит, о будущем. Поговори о прошлом. У таких ребят оно обычно куцее, и если было что-то значимое, обязательно похвастаются. Но скажу тебе прямо, время для выяснения отношений ты выбрал не самое удачное.
     — Сам знаю, — отозвался Плюмбум. — В любом случае спасибо, дорогая, за совет. Отключаюсь.
     Пока они беседовали, внизу показалось ещё какое-то селение. Выглядело оно куда мрачнее и запущеннее, чем Лубянка. Деревянные дома или давно сгорели, или были разнесены по бревнышку. Кирпичные постройки сохранились лучше, однако шиферные крыши провалились, оконные рамы отсутствовали, и весь этот тоскливый пейзаж наглядно напоминал о близости Зоны, разъедающей цивилизованное пространство подобно раковой опухоли.
     — Алекс, что там впереди? — спросил Плюмбум, переключив каналы связи.
     — Ильинцы. Дальше — Разъезжее и Стечанка.
     Бывший сталкер напряг память. Ильинцы — это, кажется, последний посёлок на западной границе Зоны, который не затронули пространственные деформации. Во времена оные там собирались первые «новые» сталкеры, стояли большим табором, обменивались информацией и артефактами — возникло нечто вроде рынка. Потом посёлок пытались взять под контроль бандиты, тогда же между ними и сталкерами разгорелась война. Многие из достойных крадущихся погибли в банальных перестрелках, пока группировка «Чистое небо» не положила конец беспределу. В Разъезжем была развернута первая база Лебедева — очень удобное место для проникновения в Зону, если знать, как пройти через Болото. Позднее один за другим пошли выбросы, аномальные территории ширились.
     Разъезжее потеряло былую привлекательность в качестве передовой базы, а сегодня его просто сровняли с землей, возводя пафосный Вал.
     Плюмбум отогнал воспоминания и сосредоточился на главном:
     — Алекс, сколько осталось до работы?
     — Минут пятнадцать есть, — ответил Гроза.
     — Тогда поспрашиваю, если не возражаешь?
     — Не возражаю.
     — Сколько лет ты в Зоне?
     — Четвертый год.
     — А Боря Молния?
     — Мы пришли в Зону вместе.
     — Давние друзья? Это замечательно. Три года — солидный срок. И всё время вольные?
     — Да.
     — Удивительно! В прежние времена пробиться к высотам можно было только в группировке.
     — Времена меняются.
     — Это да. Раньше ведь кто такой был сталкер? Небритый вонючий мужик в рваном плаще и с брезентовым мешком. Он полз в грязи под пулями патрулей. Подыхал от ран, холода и голода. Он никому не доверял и сам всех предавал при первой возможности. И всё ради чего? Всё ради того, чтобы загнать пошлую «пустышку» за пару сотен и тут же пропить нищенскую подачку в ближайшей палатке. А современный сталкер — уважаемый человек. В спецснаряжении, с хорошим оружием, с дорогой амуницией. Он ходит по Зоне, как хозяин. Пользуется новейшими данными науки и самыми современными технологиями. Давно не берёт что ни попадя. Интеллектуал, эстет, гурман.
     — Образно, — оценил Алекс Гроза. — И самокритично.
     Плюмбум хмыкнул. Юный сталкер нравился ему всё больше и больше. Определенно, в этих ребятах что-то есть — и в Алексе, и в Боре, и даже в Артуре. Быстро соображают, быстро учатся, быстро принимают решения, не комплексуют попусту. Мы действительно были совсем другими в их возрасте. И набили кучу шишек, прежде чем научились адекватно оценивать себя и мир вокруг. Возможно, он их идеализирует — как только что идеализировал на словах образ «современного сталкера», — но Плюмбуму нравилось замечать инаковость в новом поколении, особые черты, которые отличали молодежь от его ровесников. Ровно так же он любовался и Алиной, которая обладала удивительно жестким для столь юной девушки характером, сильной волей и целеустремленностью. Она казалась продолжением столь же целеустремленной Ларисы, но гораздо проще выносила суждения по любым вопросам, агрессивно отстаивала свое мнение и умела держать удар, не уступая по этой части бывалым мужикам. Плюмбума совсем не удивило, что Алину взяли в конце концов в экспедицию, — выглядит даже логичным. И сейчас, вспомнив об этом, бывший сталкер вдруг понял, какая именно черта, общая для юных, привлекает его значительнее всего — проступающее в поведении достоинство людей, которые изначально не считают мир несправедливо устроенным, которые не привыкли питаться иллюзиями и ждать помощи от других. Им недостаёт опыта, но опыт — возможно, горький опыт — придёт, а внутренний стержень уже есть, значит, они преодолеют и горе.
     Поколение Зоны… Да, правильно называть молодежь именно так. Наши родители были последним поколением советских граждан. Они привили нам веру в высокие идеалы, но не учли, что в умирающем государстве такая вера не способствует выживанию, а как раз наоборот — толкает на дно, в подонки общества. Мы уже ничего не могли привить своим детям — слишком велико было разочарование, слишком метало нас по жизни, слишком много проблем приходилось решать на бегу, слишком много рогаток преодолевать. Дети росли сами, взрослея в мире, в котором властвует Зона — новый вызов, новый фронтир. И при этом предельно жестокий фронтир — куда там пресловутому Дикому Западу. Все двадцать лет Зона расширялась, меняя не только землю Украины, но и человеческую цивилизацию. И дети, которые родились уже после Первого Выброса, для которых Зона — не жестокое чудо и не смердящая язва, а органичная часть большого мира, воспринимают всё по-другому. Но как по-другому?… Каково это — расти в мире, в котором вместо плюшевых Чебурашек и заводных барабанщиков в детских магазинах продается резиновая химера и набор телеуправляемых солдатиков «"Долг" против "Свободы"»? На этот вопрос Плюмбум не знал ответа. Пока не знал, но надеялся когда-нибудь узнать…
     Бывший сталкер чувствовал, что мысль ускользает, так и не успев оформиться. Но не пожалел об этом — ведь на самом деле, права Лара, сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы заниматься выяснением отношений, в том числе и с самим собой. Ему как воздуха не хватало информации, и Плюмбум продолжил диалог:
     — Ты вольный сталкер, Алекс, это я понял. Но за три года у тебя должны были сложиться связи с группировками. Можешь рассказать?
     — Могу. С «Долгом» у нас напряженно. Мы кое-что у них… забрали не так давно. Со «Свободой» и наёмниками — нейтральные. С бандитами — война.
     — Понятно. Это жаль, что у вас с «Долгом» напряженные отношения. Я надеялся, что вы нас до Базы подбросите…
     — Мы идем на Янтарь, — непреклонно сказал Алекс.
     — О'кей, договорились. А с вояками у вас как?
     — Как у всех вольных сталкеров: попался — молись.
     Они с минуту помолчали. Плюмбум соображал, как бы половчее подойти к тому, что его на данном этапе разговора больше всего интересовало, — к заказчику квеста.
     — Ты ведь знаком с моим послужным списком, Алекс?
     — Ещё бы!
     — Тогда, наверное, знаешь, что Плюмбум последние годы просто так в Зону не ходит? А только в исключительных случаях.
     — Знаю.
     — И тебя не интересует, почему я сегодня собрался в Зону?
     — Нет.
     Бывший сталкер удивился. На его памяти Алекс Гроза был чуть ли не первым крадущимся, кто прямо отказался от дармовой информации. Существовало железное правило, очень способствующее выживанию внутри Периметра, — поменьше говори, побольше слушай. Даже тупой бородатый анекдот о сером кладбищенском кровососе, рассказанный после «ходки» у костра, может содержать полезную информацию — как минимум о том человеке, который его рассказывает. Сталкеры быстро научаются ценить те сведения, которые достаются просто так, в порядке трепа. Поэтому если кто-то желает излить душу или похвастаться, никто не станет говорить ему: «Заткнись!» — наоборот, проявят живейший интерес, развесят уши, будут поддакивать. Конечно, попадаются иногда нарциссы, которые не любят слушать других, но такие долго не живут. Вряд ли Алекс относится к этому растительному виду — не похож. Почему же он не хочет слушать историю?… А может, ему и так всё известно?… Кстати, вариант.
     — Похоже, заказчик многое рассказал тебе о нас. А о цели нашей ходки рассказал?
     — Нет, — признался Алекс.
     — И тебе совсем не любопытно?
     — Я в чужие дела не лезу. Мне своих хватает.
     — Знаешь, Алекс, ты удивительный сталкер. Редкий. Я бы сказал, практически невозможный.
     — Знаю, — отозвался Гроза, и в голосе его отчетливо прозвучала ирония.
     Он что — издевается надо мной? Плюмбум почувствовал прилив злости, пока ещё легкий. Молодежь, конечно, стала особенная, но всему есть пределы!
     — Что ж, если ты так много знаешь, то, наверное, можешь дать мне полезный совет. Видишь ли, мы идем в Зону не за хабаром, нам надо спасти друзей-физиков. Они пропали на Свалке, в районе Ковша, и нам неизвестны подробности их исчезновения. Трудно двигаться вслепую. Где мы могли бы получить достоверную информацию о них?
     — Наверное, это были очень близкие друзья, — обронил Алекс задумчиво.
     — Почему были? — встрепенулся Плюмбум, у него даже засосало под ложечкой. — Они остаются близкими. Ради этих друзей мы готовы отдать жизнь…
     — И отнять жизнь у других?…
     — Да, мы настроены очень решительно. Но наша ходка теряет смысл, если мы не сумеем найти друзей. Тогда все жертвы будут напрасны, понимаешь? Но я не чувствую в себе достаточной уверенности, чтобы довести миссию до победного конца. И опыт подсказывает: что-то здесь нечисто. Покойные бандиты знали о нас больше, чем мы о них. Вы с Борей знаете о нас больше, чем мы о вас. Я вижу, что нас ждали. И приготовились к встрече. Это для меня — неприятный сюрприз. Вот почему мне нужна информация. О наших друзьях, о наших врагах. Помоги мне ещё раз, Алекс. Я в долгу не останусь.
     Гроза не отозвался. Пауза затянулась, и когда Плюмбум уже решил, что юный сталкер не ответит, тот сказал:
     — Квест мы взяли ещё вчера. Наводку дал наш старый заказчик. Он всегда даёт верную наводку и всегда определяет круг конкретных задач.
     Плюмбум удивился. Сообщение Алекса внушало серьезную тревогу. У бывшего сталкера просто не укладывалось в голове, как в Зоне могли узнать об их экспедиции ещё вчера? Сегодня ночью, утром — ещё куда ни шло. Но вчера?!!
     — Ты не ошибаешься? Хотя о чем я? В какое время вы получили квест?
     — В шесть вечера. Как раз успели перекинуться через Периметр и добраться до гаражей. Проверили оружие, заправили машины и на вылет. Если бы информация поступила позже, мы не успели бы. Так что можно сказать: наш заказчик спас вам жизнь. А значит, он в числе ваших друзей.
     Алекс после долгих отговорок выдал враз столько информации, что её было непросто переварить.
     В шесть вечера по киевскому времени? Значит, в семь по Москве? Значит, это было когда уже похитили и мучали в лесу Болека… И в то самое время, когда Артур приехал в офис и показал мне «Звезду Полынь». Кто же этот «друг», который столь чутко держит руку на пульсе событий? Как ещё вчера вечером он мог знать, что мы десантируемся рядом с Лубянкой? Как он мог предсказать, что навстречу десанту выйдет именно банда Клеста? Тут явно попахивает продуманной режиссурой… Получается, загадочный «друг» ничего не знал и не предсказывал — он сам организовал всю эту чехарду. Заварян работал на него? А те хмыри в киевском аэропорту? Получается, и бандиты тоже?… Нет, полная чепуха…
     Все эти вопросы вертелись у Плюмбума на языке, но он не стал их задавать. Алекс не ответит. Да и способен ли он ответить? Скорее всего юных сталкеров тоже используют втемную… Но кто? Спецслужбы? Да, они любят многоходовки. Однако Плюмбум имел в свое время плотные контакты со спецслужбами — и знал, что вопреки народным мифам об их всесилии служащие там офицеры не отличаются особым хитроумием. Шпионские игры только совсем постороннему человеку могут показаться изощренными, на самом же деле сотрудники спецслужб не способны мыслить глобально, почти не умеют работать на опережение, часто сдают своих агентов, имеют склонность к приписыванию себе чужих побед. Если обобщить все эти недостатки, то операция спецслужб против команды Плюмбума выглядела бы примерно так: они заставили бы самолет взлететь из Киева, убедили бы Заваряна десантировать пассажиров в нужном месте Предзонника, а потом подвели бы опытного человечка, от услуг которого в силу известных обстоятельств Плюмбум не смог бы отказаться. Классическая комбинация, не учитывающая, впрочем, возможность появления конкурентов в лице Клеста. И вот тут бы они и прокололись. И начали бы зачистку, чтобы не оставлять следы… А что, если тот «долговец» без ПДА, но с перстнем, и был «чистильщиком»?… Нет, исключено. Слишком уж круто для наших спецслужб — они выслали бы боевые вертолеты, тупо смешав всех с грязью.
     Получается, это кто-то очень крутой. А кто у нас самый крутой на планете? Правильно! Транснациональные корпорации.
     Если в это дело влезли корпорации, многое становится понятным. Допустим, перехват в Киеве организовали спецслужбы (российские или украинские — значения не имеет). Очевидно, хотели помешать нам войти в Зону, поскольку это меняет какие-то местные расклады. Мы от них удрали, и тогда в игру вступила группа профессионалов — назовем её, скажем, отделом номер тринадцать, — располагающая поистине фантастическими ресурсами и неограниченными возможностями. Цель у этой группы та же, что и у спецслужб, но действует она более решительно и беспощадно. Скорее всего странный «долговец» был ликвидатором отдела номер тринадцать и нанял бандитов для огневой поддержки, посулив им в качестве оплаты козырные костюмы. Планированием операции отдел номер тринадцать занялся уже вчера днем, когда Привалов проявил активность в Сети, пытаясь собрать информацию об экспедиции физиков. Но у отдела номер тринадцать имеется злейший враг — назовем его, скажем, колонной номер пять, — который, наоборот, заинтересован в том, чтобы мы добрались до пункта назначения. И этот враг имеет полный доступ к оперативным планам отдела номер тринадцать — иначе не объяснить, как Алекс Гроза и Боря Молния получили подробную инструкцию уже к вечеру того же дня. Разумеется, героический налет юных сталкеров не делал колонну номер пять дружественной: «старый заказчик» решал свои задачи, ни с кем не чинясь, — но в данный момент именно он выступал в роли тактического союзника, и это Плюмбума вполне устраивало.
     Разложив всё по полочкам, бывший сталкер даже повеселел. Явную угрозу эти его умозаключения не устранили и даже не снизили, но теперь стало понятно, что ничего мистического в приключениях сегодняшнего дня нет. И стало видно, куда двигаться дальше.
     — У меня последний вопрос, Алекс, — сказал Плюмбум вслух. — Ты можешь хотя бы намекнуть, какие ещё квесты давал тебе заказчик?
     И снова показалось, что Гроза промолчит. И снова он ответил, но с такой интонацией, будто и сам сомневался в правдивости произносимых слов:
     — Разные квесты. В основном — сбор редких артефактов. Затем — охота на мутантов. Тоже не на всех подряд, а на конкретных. Походы по указанному маршруту с видеосъемкой местности… Однажды мы целый тур устроили для Сереги Бегемота — слышали о таком сталкере-папарацци? Его, правда, чаще Падлой называют за пристрастие к съемкам глобальных попоек в Баре — уж такие морды получаются! Но фотограф он хороший…
     — Вполне научная программа, если не считать Падлу.
     — Да, научная, — согласился Алекс после очередной заминки. — Странно. Я только сейчас это сообразил. До сих пор не задумывался. Надо будет обсудить с Борей…
     Плюмбум улыбнулся. Молодежь — всегда молодежь. Три года по Зоне бегает, жизнью рискует, приключения на задницу собирает, но остановиться и задуматься, кто ему эти приключения обеспечивает, даже в голову не приходит.
     Но интересно. Очень интересно. Значит, колонна номер пять двигает науку? И вряд ли это институт и лаборатория — у тех ресурсов нет, чтобы три года оплачивать постоянную полевую работу сталкеров. Это, без сомнения, международная корпорация, которая кормится с Зоны. А точнее — одно из подразделений корпорации. И, кстати, по-настоящему крупных корпораций, сколотивших капиталы на разработке Зоны, не так уж много. «GSM World», «АСТ-М», «Zone Ltd.», «Rekal Inc.», «Metamorphosis Со.» — это те, что на слуху. Они же располагают наибольшим потенциалом, свободно работают с властями и миротворческим контингентом, имеют армию прикормленных сталкеров, организовывают экспедиции, поддерживают информационные сети и экономику Периметра. Кто из них участвует в игре? Выяснить это будет непросто, но необходимо — иначе потом проблем не оберешься. Где корпорации и где мы? Прихлопнут не моргнув глазом. Как докучливого комара.
     Кстати, о корпорациях. Ильинцы остались за спиной, а впереди вырастал, заслоняя линию горизонта, пестрый горб Вала. Первый проект возведения Вала как внешнего рубежа, четко отделяющего аномальную территорию от всего остального мира, был предложен двенадцать лет назад. Проект с ходу отвергли. Ещё были свежи в памяти страшные сокрушительные Большие Выбросы, когда Зона в одночасье менялась и расширялась, захватывая прилегающие земли. В Зоне в то время не было ничего постоянного — наспех составленные карты устаревали за одну ночь. Блокпосты на Периметре тоже непрерывно подвергались нападениям со стороны мутантов и зомби — миротворцам и военсталам под давлением агрессивной биомассы приходилось отступать на «заранее подготовленные позиции». В этих условиях строительство ещё одного дорогостоящего оборонительного рубежа представлялось пустым расходованием средств. Проект был отвергнут, о нём забыли.
     Однако после того как удалось разобраться с психотронными полями, с «Монолитом» и с Хозяевами Зоны, после неизбежного периода анархии и новой трансформации территорий наступила пауза — Зона стабилизировалась в определенных границах, картам стало можно верить, эволюцию аномалий научились прогнозировать. Установлению полного и окончательного контроля над Зоной препятствовали, как водится, только «асоциальные элементы»: бандиты, наёмники, «свободовцы» и вольные сталкеры. Мало того что они не уважали писаные законы, живя по «понятиям», и не считали убийство «законника» чем-то запредельным — они составляли конкуренцию учёным и старателям корпораций в сборе артефактов, нападали на экспедиции, брали заложников, бесчинствовали. Посему актуальным как никогда стал вопрос о жестком ограничении доступа в Зону. И тут вспомнили о проекте Вала.
     Идея была проста, как всё гениальное, — насыпать неподалеку от Периметра, воспроизводя его абрис, вал из разнообразного мусора высотой метров десять. Доводы в пользу проекта звучали так. Любой, кто захочет проникнуть в Зону нелегально, будет вынужден подняться на гребень — и сразу станет заметен для систем наблюдения, установленных на Периметре. Поскольку вал будет состоять из мусора, в том числе радиоактивного, само прохождение его будет затруднено, что позволит миротворцам, несущим караульную службу на Периметре, вовремя среагировать и обезвредить нелегала. В качестве дополнительного аргумента указывалась забота об экологии: дескать, очистка Предзонника от старого хлама оздоровит регион, позволит с большей эффективностью развивать его инфраструктуру — ну это бред для европейских снобов, понятно.
     Осознав выгоды, которые сулит даже не сам Вал, а многолетний процесс его возведения — ведь под строительный шумок можно организовать идеальные контрабандные каналы, — корпорации взялись за дело с большим размахом. На пиаре они давно съели стаю собак, а потому четыре года назад все средства массовой информации вдруг озаботились необходимостью реализации старого проекта. Грамотная обработка общественного мнения принесла плоды: Евросоюз поскрипел, но выдал карт-бланш, подкрепив инициативу суммой в сто миллионов евро, причем дополнительное финансирование брали на себя корпорации. Вообще со стороны это выглядело несколько безумно: мышам поручили построить мышеловку. Но кто в теме, тот сразу скажет: всё правильно, иначе и быть не должно, время такое, не откатишь — не поедешь.
     В настоящее время возведение Вала, прозванного в народе Великой чернобыльской стеной, находилось на завершающей стадии, но, как говорили раньше, «дата сдачи объекта переносится на неопределенный срок», и это тоже было всем выгодно. Впрочем, отдельные участки Предзонника уже были разделены неровной насыпью, которая имела особо устрашающий вид в тех местах, которые традиционно считались бандитскими.
     Плюмбум к затее относился скептически. Не верилось ему, что Зона успокоилась надолго и можно превратить её в парк культуры и отдыха. Весь опыт бывшего сталкера протестовал против такого представления, интуиция подсказывала: это затишье перед бурей, Зона подспудно накапливает энергию, которая раньше или позже прорвется, подобно колоссальному цунами разметав Периметр и Вал. Да и местные — не такие уж лохи, чтобы не найти лазеек сквозь гору мусора: в крайнем случае сделают подкоп до самого Периметра, не в первый раз.
     И всё-таки, когда впереди показался Вал, Плюмбум внутренне напрягся — он привычно воспринимал его как угрозу, а поскольку преодолевать эту свежеиспеченную гору мусора бывшему сталкеру ещё не приходилось, то с её приближением нарастал дискомфорт. Плюмбум очень не любил это состояние — когда Зона близка, а от него ничего не зависит. Но поделать сейчас ничего не мог. Оставалось только довериться юным сталкерам, которые, судя по всему, направлялись к Валу не в первый раз.
     — Алекс! — позвал он. — Вы уже заходили в Зону с этой стороны?
     — Нет, — откликнулся Гроза. — Мы никогда не повторяем маршруты ходок.
     — Понимаю. Но это не внушает уверенности…
     — Всё продумано, господин Свинцов. Можете не опасаться. Здесь находится четвертый батальон миротворцев. Вооружение стандартное. Много стрелкового оружия. Пулеметы. Для борьбы с воздушными целями используется зенитный комплекс «Панцирь». Вещь серьезная, поэтому мы пойдем прямо на него.
     — Прямо?! — удивился Плюмбум.
     — У «Панциря» есть слепые зоны. Ими и воспользуемся… Всё! Начинаем работать. Включаю общую связь. Господа учёные! Сейчас мы начнем маневрировать. Прошу не паниковать. Всё идет по плану. О маневрах постараюсь предупреждать. Боря, ты готов?
     — Готов! — бодро откликнулся Молния.
     У Плюмбума резко пересохло во рту, мышцы непроизвольно напряглись. Усилием воли он взял себя в руки и попробовал откинуться на спинку кресла, но не получилось — мешал заплечный баллон.
     Юные сталкеры уравняли скорости бегалётов и шли теперь крылом к крылу. Плюмбум этой тактики не понял, для зенитного комплекса две цели или десять — не имеет значения, а отражающая поверхность у машин достаточно большая, чтобы засечь и сбить. Это соображение проскочило в голове Плюмбума, и в ту же секунду началась воздушная чехарда.
     — Делаем раз! — крикнул Алекс.
     Машины синхронно нырнули вниз, оказавшись ниже гребня Вала. Земля вдруг мелькнула так близко, что почудилось: привстань, высунись из кабины, протяни руку и коснешься её ладонью.
     Земля перед Валом представляла собой полосу взрыхленной траками тяжелых машин и засохшей в таком виде грязи. Там и тут возвышались отдельные острова мусора, кое-где пробивалась молодая трава.
     Вал надвигался с устрашающей скоростью, заслоняя уже не только горизонт, но и небо. На удалении в полкилометра хорошо было видно, что состоит он в основном из битого кирпича, бетонной крошки и обломков ржавых металлоконструкций. Даже по дневному времени переломать там ноги было бы проще простого.
     Когда до Вала оставалось метров двадцать, Алекс отдал новый приказ:
     — Делаем два!
     Сотрясаясь от натуги, словно живые существа, бегалёты пошли по дуге вверх.
     — Ниже нос! — прикрикнул Гроза на напарника. — Слишком задираешь.
     — Вижу.
     Машины миновали гребень Вала с такой быстротой и ювелирной точностью, что Плюмбум не успел сгруппироваться на случай возможной аварии. Внизу слева проскочили опасно торчащие арматурные прутья, и вроде бы на них висело чье-то истерзанное тело в лохмотьях одежды, но разглядеть подробности бывший сталкер не успел.
     — Делай три!
     Бегалёты снова спикировали на предельно малую высоту. С этой стороны Вала было создано нечто вроде контрольно-следовой полосы — деревья и кусты выкорчеваны, мусор убран, слой почвы искусственно выровнен, сверху насыпан песок. Если бы Плюмбуму сказали, что полоса ещё и заминирована, — он не удивился бы: похоже, на «бандитских» направлениях корпорации подошли к делу серьёзно, без дураков. Никто не любит конкурентов.
     — Скорость на максимум! — распорядился Алекс.
     Впереди уже вырастала ограда — трехметровые бетонные столбы, между которыми была натянута оголенная проволока под электротоком. За оградой, прямо по курсу, находился обещанный пост миротворцев: мрачный куб блокгауза, четыре караульные вышки, вспомогательные постройки. Где-то там прятался и «Панцирь». Плюмбум понадеялся, что сработает фактор внезапности, и оператор на пункте управления не сумеет засечь приближение летательных аппаратов. Но его надежде не суждено было оправдаться.
     — Он видит нас! — напряженным голосом сообщил Боря.
     — Дави его! — откликнулся Алекс.
     Ещё несколько секунд головокружительного полета, и Боря Молния доложил:
     — Есть помеха!
     — Делай четыре! — распорядился Алекс и дернул джойстик.
     От неожиданного маневра у Плюмбума перехватило дыхание. Перед самым ограждением бегалёты взмыли вверх, расходясь в противоположные стороны. Гроза заложил такой крутой вираж, что пассажиры инстинктивно вцепились в подлокотники, на мгновение поверив, что могут вывалиться из кабины. В непосредственной близости Плюмбум увидел миротворца, который стоял на вышке и изумленно таращился на странный летательный аппарат. К сожалению, его изумление продлилось недолго — миротворец вскинул винтовку.
     Время остановилось. Бегалёт не мог сразу уйти от вышки, и Плюмбум, выворачивая шею, смотрел на часового, который медленно-медленно поднимал оружие, медленно-медленно припадал к прицелу, медленно-медленно наводил ствол на бывшего сталкера. Потом в воздухе между вышкой и бегалётом что-то ярко полыхнуло, и пространство заволокло густым белым дымом. Ещё несколько дымовых гранат полетели вниз, окончательно дезориентируя миротворцев.
     — Ракета! — крикнул Боря. — Ваша!
     Алекс чертыхнулся и бросил машину в пике — прямиком в растущее облако дыма.
     Приземление получилось предельно жестким, от сильного удара Плюмбум лязгнул челюстями, чуть не прикусив язык. Однако шасси бегалёта выдержали. Видимость была практически нулевая, а скорость высока — любое препятствие на пути могло стать последним. Но то ли Алекс успел запомнить местность до того, как сбросил дымовые гранаты, то ли ему помогал компьютер, встроенный в систему управления машиной, но препятствия оставались где-то в стороне.
     Совсем рядом грохнул сильный взрыв. Из дыма прямо по направлению движения вынырнул миротворец в спецкостюме и противогазе. Алекс не успел уйти от столкновения — машина приняла тяжелое тело, обвешанное амуницией, передним остеклением кабины. Миротворца отшвырнуло, но и остекление не выдержало — по нему зазмеилась трещина, а ещё через секунду оно разлетелось осколками, которые моментально заполнили кабину. Если бы не костюмы высшей защиты, всем, кто находился внутри бегалёта, пришлось бы туго.
     Наконец Алексу удалось вывести бегалёт из облака дыма. Плюмбум увидел, что они катятся по асфальтированной дорожке между двумя строениями — куполообразным ангаром и старым трехэтажным зданием, используемым в качестве казармы. Впереди виднелась новая ограда, защищающая батальон от тварей Зоны, но куда ближе дорогу перегораживала бронированная и довольно экзотическая машина — вместо классической боевой башенки торчала антенная решетка, окруженная гроздью пусковых контейнеров и стволами пушек. Скорее всего это и был пресловутый зенитный ракетно-пушечный комплекс «Панцирь», обеспечивающий защиту батальона от нападения с неба.
     В динамиках раздался голос Бори Молнии:
     — Алекс, где вы?
     Гроза не ответил — был слишком сосредоточен на управлении. Бегалёт несся прямо на «Панцирь» — в открытом люке торчала голова то ли оператора, то ли командира; он что-то кричал, беззвучно разевая рот. Плюмбум решил, что теперь-то столкновение неизбежно, и инстинктивно поднял руку, словно хотел прикрыть защищенное шлемом лицо.
     Однако у поврежденного бегалёта хватило сил оторваться от земли. Он взмыл буквально в сантиметрах над броней, едва не задев передним колесом торчащую голову. Миротворец благоразумно спрятался.
     Всё же без повреждений не обошлось. Набранной высоты не хватило, и то же самое колесо врезалось в короб антенны. Бегалёт круто бросило на крыло, Алекс страшно закричал, но машина каким-то чудом выровнялась и в два счёта преодолела расстояние до второй полосы ограждения. Перемахнув её, вырвалась на простор и полетела на небольшой высоте над болотом, оставляя пост миротворческого батальона позади.
     — Боря, мы в Зоне, — слабым голосом сообщил Алекс. — Идем курсом на север. Где вы?
     — Слава Богу! — отозвался Молния. — Я уж начал переживать… Вижу вас! Мы на три часа. Идем курсом на север.
     — Все живы? Без травм?
     — Практически. А у вас?
     — Тоже ничего.
     — Повреждения есть?
     — Правое переднее колесо свернули. Будем садиться жёстко.
     — Ну, не в первый раз, — вместо утешения заявил Боря.
     Приходя в себя после всего этого воздушного цирка, Плюмбум опять подивился хладнокровию юных сталкеров. Они относились к этому… как к игре? Да, именно — они действовали так, будто искренне верили в свою неуязвимость или даже бессмертие. Шли напролом. И в случае с бандитами, и в случае с миротворцами. Но ведь пули и осколки не из пикселей сделаны, и умереть сегодня было много поводов. Теперь вот ещё и шасси отвалилось. «Будем садиться жёстко». — «Ну, не в первый раз».
     Плюмбум не мог понять подобного пренебрежения опасностью. В духе нормального сталкера — красться, сторониться и хорониться. Зона требует уважения к себе, опасливой любви. Если этого нет, она карает быстро и беспощадно. А лихие ребята не только четвертый год по ней бегают, но и процветают. Тут была какая-то странность. Аномалия. Тайна. И в этом тоже нужно разобраться, но потом… потом…
     Интересно, а как встречает нас Зона? Какой погодой?…
     Плюмбум хорошо помнил древнюю примету: с каким настроением встретит сталкера Зона, с таким ему в Зоне и проходить. Встретит пасмурно тихим дождем — будут слезы, горе и боль. Встретит бурей и молнией — будет такая чехарда, что ни прилечь, ни перекусить. Встретит ярким солнцем и легким ласковым ветерком — путь будет легким, принесет много хабара, а бандиты и мутанты обойдут тебя стороной… Чепуха, суеверия, конечно. Яйцеголовые ему сто раз уже объяснили, что физической основы тут нет никакой, а есть сплошная психология. И что полагаться на психологическое ожидание успеха — самое последнее дело. Гробились ведь наверняка и те, кто по солнышку пришел. Может, даже чаще чем те, кто в бурю, — только разве они расскажут, если угробились? То-то и оно!… Только вот не мог Плюмбум избавиться от веры в приметы — хотел бы, но это было противно его сталкерской натуре, взращенной в крови и грязи, среди аномалий и мутантов. Слишком часто ему приходилось полагаться на интуицию и невнятные предчувствия, слишком часто зависела от них жизнь, чтобы вот так просто согласиться на вполне разумные доводы учёных и отбросить знание примет как нечто несущественное.
     Итак, погода…
     Погода удивила Плюмбума. Пересечение границы Зоны прошло незаметно. Как светило Солнце, так и светит. Как не было в небе ни облака, так и нет. Хотя вечная «болдинская» осень — вот она, на месте. Как и три года назад. Как и десять лет назад. Как и двадцать лет назад… Но Зона не подала сигнала новоприбывшим — она встретила их тихо и умиротворенно, словно прирученный зверек. Значит ли это, что миссия пройдет успешно?… Или Зона просто приветствует старых знакомых?…
     Болото выглядело, как всегда, уродливо, но вызывало щемящее чувство ностальгии. Черная вода, высокие камыши, пожелтевшая осока, скользкие кочки. На относительно сухом участке паслось стадо кабанов. Один мутант поднял массивную голову и даже побежал за бегалётами, но почти сразу отстал.
     В этом безрадостном пространстве Плюмбум прожил без малого два года, потерял здесь многих друзей, а жадная трясина поглотила его первые иллюзии и робкую надежду на то, что когда-нибудь Зону удастся подчинить человеческой воле. И всё же он с нежностью хранил воспоминания о тех годах, о полковнике Лебедеве и команде «Чистое небо» — сталкерах-идеалистах, научивших выживать в Зоне, дружить с Зоной, менять Зону…
     Чёрт! Плюмбуму опять пришлось побороться с собой, отгоняя непрошеные воспоминания. Зона вернулась в его жизнь, но это вовсе не означало, что он должен позволять ей брать себя за душу.
     Он громко кашлянул, потом сказал, обращаясь к Грозе:
     — Это всё было очень эффектно, ребята. Мне ещё предстоит отстирывать штаны. Но я так и не понял, зачем мы поперлись напролом? Довольно рискованный выбор. Ведь мы могли обойти пост километрах в пяти севернее.
     — Не могли, — кратко отозвался Алекс.
     — Тогда поясните. Что мешало?
     — «Панцирь» мешал. Эти установки поставлены так, чтобы закрывать всё воздушное пространство над Периметром. Окна, конечно, есть, но только на восточном направлении. А тут запад. Кроме того, «Панцири» создавались специально для борьбы с низколетящими малозаметными целями — он засек нас на подлете и готовился сбить.
     — И ведь почти сбил! В чем ваша тактика?
     — Всё очень просто. У Бориса на машине стоит глушилка — военное устройство для создания сильных помех на частотах радиолокационной станции. Действует она кратковременно — «Панцирь» умеет быстро пресекать это дело, меняет частоты, нейтрализует помеху.
     — И что мешало воспользоваться глушилкой на расстоянии?
     — Энергетика. На бегалёте невозможно разместить глушилку достаточной мощности — она занимает слишком много места. В этом и была наша тактика. Подойти к «Панцирю» максимально близко на высоте ниже трех метров — зона недоступности для его ракет и пушек. Затем врубить глушилку, и пока PЛC перестраивается, проскочить над миротворцами.
     — Всё равно это было очень рискованно.
     — Мы с Борей любим риск.
     — Я заметил. Кстати, ещё заметил, что вы не использовали свои лазеры. Только дымовые гранаты. Почему?
     Алекс хмыкнул.
     — А вы кровожадный человек, господин Свинцов. А если честно, то есть две причины. Первая, но не главная, — опять же энергетика. Весь заряд мы истратили на банду. Перезарядка зет-батарей в полевых условиях невозможна. Вторая причина — мы с Борей не стреляем в миротворцев. Даже когда они стреляют в нас. Мы считаем, они здесь нужны. Тянут солдатскую лямку как могут. И сдерживают Зону — не за ради бабла, а во имя мира.
     — С такими мыслями тебе прямая дорога в «Долг», — серьёзно сказал Плюмбум.
     — А вот «Долг» мы не любим, — неохотно признался Алекс.
     — Почему? Они ведь тоже сдерживают Зону. Но у них порядки попроще, чем у военных.
     — Знаю, что вы состояли в «Долге», господин Свинцов. Но ведь ушли. Почему?
     — Это длинная история.
     — Понятно. А у нас — короткая. «Долг» слишком много на себя берёт. Слишком привык устанавливать правила. При этом ни за что не отвечает. Много слов, мало дел. «Долговцы» претендуют на то, чтобы стать хозяевами Зоны, но на самом деле это просто сталкеры, которые так устроились, чтобы успешнее её грабить.
     Алекс Гроза вновь удивил Плюмбума. Его представления о юных сталкерах уже начали складываться в некий непротиворечивый образ — вот есть на свете такая неразлучная парочка раздолбаев, которых Зона почему-то любит, отмечает и привечает. Поэтому им везет, как везло когда-то Семецкому, который хотя сталкером был никаким и миллион раз должен был накрыться медным тазом, всегда умудрялся без единой царапины выбираться из самых жестких переделок. Потом Семецкий, по слухам, всё-таки погиб где-то в районе Саркофага, но превратился в одну из легенд Зоны — его видели то там, то тут, обычно после выдающихся попоек, что, конечно, могло поставить под сомнение все известные истории о его существовании, но кому интересны детали? Гроза и Молния при их возможностях и фантастическом везении тоже тянули на полноценную легенду, но в том-то и дело, что от такой легенды не ждешь здравомыслия и рассудочной холодности. Семецкий, к примеру, никогда такими качествами не отличался… А вот Алекс, несмотря на молодость и бесшабашность, выносил суждения, до которых не способны дойти своим умом иные седовласые мужи. Юный сталкер очень точно описал причину, по которой и сам Плюмбум некогда покинул ряды «Долга». Но чтобы понять, почему эта влиятельная группировка не способствует установлению человеческого контроля над Зоной, а скорее препятствует ему, Плюмбум потратил почти пять лет. Как Алекс сказал? «Много слов, мало дел». Очень точная характеристика! Это у него природный ум такой? Или опять даёт о себе знать атмосфера, в которой выросло новое поколение?… Плюмбум не мог однозначно ответить на эти вопросы.
     — Серьезный подход, — сказал он вслух. — Вижу, что вы, ребята, не только смелые, но и умные. Но тогда я совсем не понимаю, что вы делаете в Зоне. Есть ведь и другие сферы для самореализации.
     Плюмбум знал, что последнее замечание некорректно. Нельзя спрашивать сталкера, что он делает в Зоне. Таков ещё один неписаный закон. Можно спросить, как человек сюда попал, и выяснить, если тот сам захочет рассказать, жизненные обстоятельства, которые довели и привели, но прямо говорить о том, что есть где-то лучшая доля, — моветон. Человек пришел в Зону и остался? Значит, он что-то имел в виду…
     Плюмбум грубо нарушил правило. Но времени оставалось совсем мало, а выяснить хотелось как можно больше.
     — Нам здесь нравится, — отозвался Алекс, помолчав. — Только здесь и чувствуешь себя живым.
     — Алекс, — вмешался в диалог Боря. — Хватит трепаться. По курсу аномалии. Следи за детектором.
     — Вижу я все твои аномалии, — огрызнулся Алекс, но замолчал.
     Плюмбум понял, что разговор окончен. Борис прав — начинается один из самых опасных этапов в путешествии. Совсем не случайно сталкеры предпочитают передвигаться по Зоне пешком. Любое транспортное средство обладает значительной инерцией, особенно летательные аппараты, остановить его сразу невозможно, при этом часто получается так, что новорожденную аномалию обнаруживаешь в последний момент, когда отступить или свернуть нельзя, и если человек способен мгновенно остановиться, замереть и подумать, то машина — нет. До запуска системы многоуровнего мониторинга «Длань» соваться на машине за Периметр было форменным самоубийством. Яйцеголовые и военсталы, которые без техники шагу ступить не могут, гробились в Зоне пачками. Плюмбуму хорошо запомнился сумасшедший двенадцатый год, когда Стрелок — ещё один легендарный сталкер Зоны — отключил психотронные генераторы на Радаре. Тогда в центр Зоны рванули все: вольные, группировки, вояки. Ну это понятно: Припять и Монолит — жирные куски. Но аномалии-то никуда не девались, поэтому технику в те дни побили всласть. Когда «монолитная лихорадка» закончилась, вся Зона напоминала Свалку: десятки сбитых вертолетов, сотни расплющенных и сгоревших машин, включая танки и тяжелую строительную технику… Побоище, устроенное Зоной, окончательно убедило командование миротворческого контингента заказать разработку системы, которая позволяла бы отслеживать зарождение и эволюцию аномалий. С «Дланью» сразу стало легче жить — однако и сегодня Зона решительно сопротивлялась попыткам загнать её в узкие рамки, описать, сделать покорно-предсказуемой. А потому опытные сталкеры предпочитали собственные ноги любым колесам и винтам — так медленнее, зато дольше проживешь.
     Алекс Гроза и Боря Молния, судя по всему, научились удачно сочетать свой пиетет перед современной техникой и знание суровых законов Зоны. Это было хорошо видно по тому, как они работали. Юные сталкеры вели свои бегалёты очень аккуратно, постоянно поглядывая вокруг. На безопасной дистанции обошли большую «воронку», устроившуюся на сухом клочке земли, затем ещё одну. Точно определили место расположения притаившейся «карусели». Любо-дорого смотреть. Затем впереди показалась железнодорожная насыпь — здесь пролегала заброшенная ветка на Южный Кордон: высокая радиоактивность, пастбище электромагнитных аномалий. «Электры» выдавали себя характерным голубоватым сиянием, но обойти их было куда сложнее, чем простую, как стакан, «воронку». Мощная «электра» может и не дожидаться, пока потенциальная жертва подберётся к зоне её непосредственного действия, а разрядиться на расстоянии, поэтому обход её требовал особой подготовки — «Длань» в этом случае мало помогала. К примеру, у самого Плюмбума ушло бы как минимум полчаса на изучение насыпи и окрестностей, потом ещё полчаса потребовалось бы на провешивание пути гайками, а потом в зависимости от результата он либо пустил бы вперёд «отмычку», либо поискал бы другое место для проникновения через насыпь. У юных сталкеров не было часа на подготовку: бегалёт не умеет зависать в воздухе, а кружить на удалении — значит, провоцировать Зону на повышенное внимание к твоей персоне, что может плохо кончиться. Поэтому у Алекса и Бори не было выбора — если они собирались преодолеть насыпь именно здесь, то должны были с первого раза определить проход через жуткое скопление «электр», причем без уверенности, что их не ждёт какой-нибудь сюрприз на выходе.
     Плюмбум затаил дыхание, наблюдая за Алексом. Тот держался за джойстик, при этом тыча пальцами в перчатке по резистивному сенсорному экрану, встроенному в пульт. На экране мелькали какие-то картинки, совсем не похожие на карту Зоны. В это время Боря поменял курс, пристраиваясь Алексу в хвост, — похоже, они рассчитывали проскочить «след в след».
     — Ты видишь, что уровень задран? — внезапно спросил Молния.
     — Вижу, — отозвался Алекс.
     — У тебя аэродинамика нарушена. Потянет машина?
     — Посмотрим.
     В его голосе слышалось скрытое напряжение. Кажется, Алекс не уверен в себе. Это плохо — Плюмбум уже успел свыкнуться с тем, что Зона благоволит юным сталкерам. Значит, зря свыкся. Чертова «железка»! Чертовы «электры»!
     — Алекс, можно дать совет?
     — Слушаю.
     — Здесь трудно, я это вижу. Не проскочим. Мы можем пойти по ветке к Южному Кордону. Там аномальная активность выше, но и проходов больше.
     — Что вы знаете об аномалии «семионы»?
     Плюмбум попытался вспомнить. Вроде читал что-то в новостях. Пару недель назад.
     — Ничего не знаю, — признался он; в таких делах лучше быть искренним.
     — Не удивлен. Это новая аномалия. Прохода через неё не существует. Редкая дрянь. И она перекрывает нам путь к Кордону. Посему туда лучше не соваться.
     Железная дорога неумолимо приближалась. Стали заметны отдельные слабые вспышки на уровне земли — похоже, здесь никто давно не ходил, и «Электры» собрали немалый потенциал. Плюмбум вдруг позавидовал физику Артуру — сидит рядом, но ничего не понимает. Скорее всего он не видит признаков смертельной угрозы. Если «электра» жахнет, он даже ничего не успеет понять или почувствовать. Счастливый!
     — Алекс, ты на рубеже! — громко объявил Борис.
     — Всем приготовиться к прыжку, — предупредил Алекс по общей связи.
     Двигатель заревел так, что его стало слышно даже в звукоизолирующем шлеме спецкостюма. Бегалёт рванулся вперёд, словно призовая лошадь на скачках, — прямиком в гигантскую «электру» диаметром метров в двадцать. Плюмбуму очень хотелось зажмуриться, но он сдержал себя — сталкер должен принимать смерть с открытыми глазами.
     И произошло чудо. Не долетев до границы аномалии десятка метров, машина вдруг начала подниматься вверх подобно лифту в многоэтажном доме. Это было невозможно — крылатый летательный аппарат без специальных поворотных двигателей не способен двигаться вертикально. И всё же бегалёт именно поднимался — причем довольно быстро, с весьма ощутимым ускорением. Как сказали бы классики, невероятно, но факт!
     Будучи опытным парашютистом, Плюмбум попытался прикинуть высоту. Сто метров… двести… триста… полкилометра… шестьсот метров… семьсот… «Железка» внизу превратилась в узкую нитку, с огромной высоты хорошо стали видны Саркофаг и трубы ЧАЭС на горизонте. А впереди и справа раскинулись знакомые до боли территории: «Агропром» и Свалка. На «Агропроме», похоже, шёл бой — сверкали вспышки, густо дымило.
     Подъём остановился, а потом неведомая сила, удерживавшая бегалёт, резко изменила вектор — машину толкнуло вперёд, и она полетела над дорогой и «Электрами». Ощущение было словно попали в гигантский «трамплин». Земля быстро скользила внизу, встречный поток воздуха, врывающийся в лишенную остекления кабину, прижимал к креслу. И хотелось орать — то ли от ужаса, то ли от восторга.
     Но Плюмбум лишь крякнул, повернув голову и увидев, что бегалёт Бориса в точности следует по тому же воздушному коридору.
     Юные сталкеры снова показали свою способность нетривиально подходить к решению проблем. Может быть, в этом и состоит разгадка их феномена. Они научились использовать скрытые возможности Зоны, с умом подошли к организации процесса взаимодействия, проявили чутьё и смекалку — и вот результат, можно аплодировать.
     Бегалёт шёл на снижение, но набранные скорость и высота позволяли ему сильно углубиться в Зону, при этом миновав большинство ловушек. Ещё минут десять-пятнадцать, и будет граница Янтаря. Неужели ребята и это рассчитали? Но как?!
     — Не перестаю удивляться, — сказал Плюмбум. — Что это было?
     — Зет-технологии, — деловито ответил Алекс. — Если фишку сечешь, то всё просто. Про артефактное взаимодействие знаете? Артефакт «ночная звезда». Снижает силу притяжения, но только внутри Зоны. Нуждается в постоянной подпитке от внешнего энергетического источника, иначе дохнет и не тянет. Артефакт «вспышка» умеет собирать электрический заряд, после чего рассеивает энергию в виде микроволнового излучения. Эта энергия хорошо усваивается другими артефактами. Сочетание артефактов и правильная ориентация их в пространстве дают нам возможность построения антигравитационной платформы, которая работает на форсаже в непосредственной близости от электромагнитных аномалий. Мы разместили стандартизованные сочетания под днищем бегалётов, управляет ими бортовой компьютер, а нам оставалось только найти поле максимальной напряженности.
     Когда Алекс говорил, у него даже голос изменился — сделался похожим на голос лектора, который в силу профессии вынужден повторять одно и то же десятки раз. Складывалось впечатление, что он всё это где-то прочитал.
     — Очень интересно, — сказал Плюмбум. — Ты читаешь труды ФИАН по ЗАЯ?
     — Кто такие Фиан и Зая?
     Плюмбум понял, что выбрал неверное направление. Юный сталкер только что проговорился. Он рассказывал об артефактном взаимодействии, как физик, в знакомых Плюмбуму интонациях, но если бы действительно изучал аномальную физику Зоны, то знал бы, что такое ФИАН и ЗАЯ. Тут возможны два варианта: либо Алекс получает научную информацию из других источников, либо валяет дурака, по каким-то причинам не желая показаться умнее, чем есть на самом деле. И скорее второе, чем первое.
     — ФИАН — это Физический институт Академии наук. ЗАЯ — это Зона аномальных явлений.
     — Да? — откликнулся Алекс. — Буду знать.
     И снова Плюмбум не понял, дурачат его или нет. Это можно было бы выяснить, но времени катастрофически не хватало. Бегалёты быстро снижались, и бывший сталкер уже видел, в каком месте предстоит «жёсткая посадка». Справа высились серые здания и силосные башни «Агропрома», впереди открывалось болотце, известное как Гнилая Лужа. А ещё дальше, за Лужей, тянулась трасса, ведущая на Янтарь и к Базе «Долга». Похоже, Алекс метил именно туда. Что ж, разумный выбор… Если это, конечно, выбор, а не точное целеуказание, которое выдала юным сталкерам колонна номер пять…
     И всё же Плюмбум решил попробовать напоследок прощупать Алекса. Это могло потом оказаться очень важным. Да что угодно могло оказаться важным!
     — Ты хорошо разбираешься в аномалиях, — одобрительно сказал Плюмбум. — Даже научился ловко их использовать. Может, ты знаешь что-то об их природе? А то мои физики запутались в версиях.
     — А что говорят? — заинтересовался Алекс.
     — Говорят, что аномалии не могут существовать.
     — Как это?
     — Дескать, по законам нашей Вселенной области с такими свойствами должны моментально схлопываться с выделением всей энергии. Скажем, «воронка» — это зона повышенной гравитации. Она втягивает в свой центр всё, что оказывается в границах её действия. Но что определяет эти границы? В теории «воронка» должна затягивать всё вокруг до тех пор, пока не исчерпает свой потенциал, но этого почему-то не происходит. А объяснить почему, никто не может.
     — Но ведь аномалии существуют, — сказал Алекс, — и не схлопываются.
     — Феномен Зоны. Что думаешь по этому поводу?
     — Не знаю. Как-то странно звучит. Я лично думаю, что аномалии имеют особое назначение. То есть понятно, что они производят артефакты, в этом как бы цимус. Но вряд ли они создавались только для того, чтобы производить артефакты.
     — О! — Плюмбум встрепенулся. — Ты думаешь, аномалии созданы кем-то?
     — Да ясно же! Зоны не было, а потом она появилась. А значит, есть те, кто её создал.
     — Ты так легко об этом говоришь! Может, ты даже скажешь, кто Зону создал.
     — Ну мало ли… Я думаю, инопланетяне. В детстве книжку читал, и там было четко сказано: Зону сделали инопланетяне. Но там было объяснение странное. Типа инопланетяне устроили на Земле пикник. Попили, пожрали, а мусор нам оставили. Как-то слишком примитивно и… по-человечески… Я думаю, автор ошибается. Зона — это послание, но мы его неправильно понимаем.
     Нет, так дурковать может только опытный изощренный интриган с недюжинным актерским талантом. Ни Алекс, ни Боря на подобных интриганов не тянули, выучка не та. Значит, Плюмбум зря напрягается, ища подтексты и тайные смыслы там, где их нет. А есть просто двое ребят, которые, конечно же, обладают неплохими навыками работы в Зоне, используют технические новинки, но пока имеют довольно смутное представление о том, как здесь всё устроено. Молодо-зелено. Из-за этого у них и такие перекосы — здесь густо, а там пусто. Самое смешное, что вне Периметра он и не счел бы психологические нестыковки подозрительными, но в Зоне начинаешь смотреть на людей совсем по-другому.
     — Интересная версия, — сказал Плюмбум. — В чем же суть инопланетного послания, по-твоему?
     Возможно, Алекс ответил бы, но тут вмешался Боря:
     — Хватит болтать, Алекс. Готовься к посадке. Ты пойдешь первым. Учти, слева по трассе «жарка» — не влети. Есть ещё сытая «воронка» и мелкая «клеть». И есть гости. Два десятка «долговцев». Идут от Янтаря. Наверное, по наши души.
     — Всё понял, спасибо. Господа учёные, сейчас мы попробуем сесть. Приготовьтесь. К сожалению, сразу после посадки мы будем вынуждены вас покинуть. Посему сцены выражения благодарности и прощания с героями отложим на потом.
     Высказавшись, Алекс положил бегалёт на крыло. Машина поменяла курс. Теперь под прозрачным дном кабины понеслась лента грязного асфальта. Плюмбум снова откинулся в кресле, в очередной раз вручив свою судьбу юному сталкеру.
     За пару секунд до касания Алекс выключил двигатель, но посадка, как и предсказывалось, получилась жесткой. Едва коснувшись асфальта, державшееся на честном слове правое переднее колесо отлетело. Бегалёт грузно осел на бок, задел крылом придорожные кусты. Пассажиров бросило сначала вперёд, потом назад, от травм уберегли страховочные ремни. Инерцией машину проволокло по дороге, разворачивая против начального движения. Левое крыло при развороте попало-таки в «жарку» — аномалия полыхнула ярким испепеляющим пламенем с температурой под тысячу градусов. Крыло немедленно занялось, от него повалил плотный белый дым.
     — Без паники! — крикнул Алекс. — У нас в запасе целая минута. Расстегиваем ремни и покидаем машину через правый борт.
     Предупреждение Грозы выглядело лишним. Единственным слабым звеном в команде был Артур, но Лара помнила об этом. Сначала она помогла освободиться физику, потом сунула ему в руки трофейный карабин, вытолкала из кабины, а уж затем расстегнула страховочные ремни на своем кресле. Плюмбум освободился раньше, но притормозил у бегалёта, ухватив Артура за рукав — ещё не хватало, чтобы тот с испугу заметался и попал в «клеть». Наконец выбралась Лара, последним машину покинул Алекс. Он тут же побежал по дороге, да так прытко, что пассажиры не смогли угнаться за ним.
     Потом бабахнуло. Плюмбум обернулся — бегалёт, столь чудесно обеспечивший им спасение и доставку в Зону, развалился на две части, превратившись в груду искореженного металла. Было чертовски жаль эту изящную машину, хотя вроде бы Плюмбум давно отучился жалеть вещи.
     Рядом уже катился бегалёт Бори Молнии. Он сел ровно и технично — словно на показательном выступлении где-нибудь в Жуковском. Впритирку обогнул «клеть», «жарку» и догорающие обломки. Остановился. Из кабины полезли пассажиры: Лёлек, Привалов и Шурик-С-Цитатой. Лёлек тут же сдернул шлем, продемонстрировав всем свое красное потное лицо.
     Алекс Гроза, не снижая шага, впрыгнул в машину.
     — Алекс! — позвал Плюмбум по ближней связи. — Координаты оставь.
     — Я есть в сети, — отозвался юный сталкер. — Пишите письма. Удачи!
     — Удачи тебе, Алекс! И Боре — спасибо огромное! Я ваш должник.
     Гроза не отозвался. Не дожидаясь, пока он пристегнется, Молния запустил винт на максимальные обороты. Машина побежала и почти сразу оторвалась от земли — сказалось снижение нагрузки. После взлета Боря красиво покачал крыльями и взял курс на север — к Лиманску.
     Плюмбум поднял забрало шлема и вдохнул полной грудью. Выдохнул. Ещё раз вдохнул, ещё раз выдохнул. Голова прояснилась, нервная дрожь унялась. Теперь можно спокойно подумать о дальнейших действиях.
     — Виктор Свинцов!
     Бывший сталкер обернулся на оклик и увидел, что в двух шагах стоит Артур и целится из карабина ему в живот. В то же мгновение физик спустил курок.
     
     
Глава 5. Обыкновенная Зона 
     
     Всё-таки стрелок из Артура был никудышный. С Клестом ему, наверное, просто повезло. А теперь он не учёл скорость реакции Плюмбума, который после воздушного цирка был накачан адреналином по самые гланды. Поэтому бывший сталкер сделал стажёра на раз-два-три.
     Раз — припав на правую ногу и чуть развернувшись корпусом, ушел из сектора обстрела.
     Два — с силой ударил сжатым кулаком снизу вверх по ложу карабина, уводя ствол вверх.
     Три — элементарной подсечкой повалил Артура на асфальт, одновременно выхватив оружие.
     Стажёр пискнуть не успел, а уже лежал на боку — упасть на спину ему помешал баллон со сжатым воздухом — в нелепой позе и под прицелом трофейного карабина.
     — Млять! — с чувством выругался Плюмбум. — С какого перепугу ты меня убить хотел?
     Подошла Лара и решительно отобрала карабин.
     — Мне тоже интересно, — сообщила она. — Но он и так скажет. Ведь скажешь, Артур?
     — Свинцов — предатель, — заявил физик свистящим шепотом, глядя только на Лару.
     — Кого он предал?
     — Всех нас. Я слышал, он бандиту главному говорил, что идет в Зону за артефактами. А мы ему нужны для прикрытия. И Алину он спасать не собирается!
     Плюмбум и Лара переглянулись.
     — Кретин молодой, — сказал бывший сталкер. — Рыцарь долбаный. Мушкетёр.
     Он сплюнул презрительно и отошел в сторону.
     — Артур, — сказала Лара с интонацией школьной «училки», — запомни раз и навсегда одну вещь. Виктор легко может солгать, может выглядеть подозрительно, но он никогда не причинит вреда Алине.
     — Почему?
     — Потому что он её отец.
     Новость, похоже, ошеломила физика. Несколько секунд он таращился на Лару, беззвучно разевая рот, словно рыба, вытащенная из воды.
     — Вставай, — сказала Лара. — Держи свое оружие. И не смей больше ни в кого из нас стрелять. Мы все старые друзья, а ты пока чужой среди нас, пришлый. Поэтому второго шанса не дадим. Повторишься — замочу сама, Виктора звать не стану.
     — Но как же?… — Артур осекся и задумался.
     — Одно радует, — сказал Плюмбум в пространство. — Что у нашей девочки решительный и благородный бойфренд. Не побоялся ведь, поставил жизнь на карту. В случае чего я готов дать свое благословение.
     — Так, — к месту стычки подошел Привалов, — а я как бы совсем ни при чем? Мое как бы благословение не требуется?
     — Заткнись, математик, — сердито отмахнулась Лара. — Не до твоих шуточек сейчас.
     — Пока вы там шутки шутите, — сказал Лёлек, вытаскивая револьвер, — нас окружают.
     И действительно, на холмах, подступающих к старой дороге с севера, появилась группа стрелков в типовых костюмах «Долга». Они шли уверенно, в полный рост, осознавая, видимо, свое численное и огневое превосходство.
     — Господа сталкеры! — ещё с холма командир отряда обратился к команде Плюмбума. — Призываю сложить оружие. Иначе будем стрелять на поражение.
     Бывший сталкер понял, что самое время назваться.
     — Здесь Плюмбум! — крикнул он. — Со мной учёные… «Долг», мы готовы сотрудничать!
     — Оружие на землю! — командир был неумолим.
     — Так, — сказал Плюмбум. — Всем, надеюсь, понятно? Стволы на землю. Я разберусь.
     Пришлось разоружиться. «Долговцы» без спешки спустились с холма, охватывая место высадки спасательной экспедиции в полукольцо.
     Командир — рослый парень с монголоидным типом лица — подошел к Плюмбуму, в знак миролюбивых намерений держа автомат «ВЛА» на ремне стволом вниз. Догорающий на дороге бегалёт, похоже, не произвел на него какого-либо впечатления.
     — Виктор Свинцов? — спросил командир.
     — Он самый.
     — Алмас Ханкилдеев, сотник. Помните меня?
     Плюмбум присмотрелся к «долговцу». Обычная физиономия, карие глаза, подстрижен наголо, сталкерский загар, мелкий шрам на щеке.
     — Не, не помню. А должен?
     Ханкилдеев разочарованно покачал головой:
     — Да в общем-то не должны. Я тогда совсем мальчишкой был. «Отмычкой» у фрименов.
     — Ну что ж, — сказал Плюмбум, — рад, что вы выжили и сделали карьеру.
     Ханкилдеев испытующе глянул на бывшего сталкера.
     — Что здесь делает ваша группа?
     — Плывет на спине, — не удержался от старой остроты Плюмбум. — Послушайте, сотник, такие вопросы не принято задавать в Зоне — даже человеку, которого вы держите на мушке.
     — Вас хочет видеть генерал Роте.
     Сказать, что Плюмбум удивился, значит ничего не сказать. Когда он готовился к экспедиции, то подумывал о том, чтобы установить контакты с нынешним главой «Долга», но потом отказался от этой затеи. Во-первых, было неизвестно, захочет ли Давид Роте увидеться после скандального и отягощенного стрельбой разрыва отношений в двадцатом году. Во-вторых, слухи здесь распространяются быстро, и новость о том, что в Зоне снова появился Плюмбум, которого по какой-то причине активно поддерживает командование самой могущественной группировки, вызвала бы особое внимание у всякой шушеры. Тут и третьей причины не требуется, но она тоже имелась в наличии: Плюмбум не был уверен, что его интересы совпадают с интересами «Долга». Что бы ни говорил о «долговцах» умненький мальчик Алекс Гроза, но идеология этого сталкерского клана была заточена под концепцию радикальной изоляции Зоны и сдерживания её «жестоких чудес», а следовательно, попытка учёных проникнуть на какой-то другой уровень Зоны и принести оттуда новые чудеса должна вызвать сильное противление. Допустим, командование ещё можно убедить, навешав лапшу о необходимости углубленного изучения с целью дальнейшего предотвращения и выкорчевывания, то на рядовых «долговцев», которые пришли в клан по зову сердца, подобные заклинания не действуют, что вполне логично: если ежедневно и еженощно рискуешь жизнью ради идеи, она становится тебе дорога — а в «Долге» при всей жесткости дисциплины командиры не рискнут пойти против воли рядовых, ведь дуэльный кодекс никто не отменял, могут и на Арену пригласить… В общем, прикинув шансы, Плюмбум отказался от варианта привлечения Давида Роте на свою сторону. И вот надо же — генерал сам проявил желание встретиться. И подкрепил его засылкой целой команды вооруженных оболтусов. Что ж, удача плывет в руки — грех отказываться.
     — Интересно, откуда Давид узнал о моем прибытии, — задумчиво сказал Плюмбум; он специально назвал Роте по имени, чтобы подчеркнуть старое знакомство с ним. — Смотрю, нас тут чуть ли не ковровой дорожкой встречают. Жаль, нет цветов и оркестра.
     — Я не уполномочен отвечать на ваши вопросы, — отрезал Ханкилдеев.
     — Что ж, спрошу у самого Давида.
     — Значит, проблем не будет?
     — Никаких проблем. Нам проблемы не нужны.
     — Хорошо. Пистолеты и ножи можете оставить при себе. Автоматическое оружие мы пока реквизируем до распоряжения Роте.
     — Надеюсь, вы достаточно опытны, чтобы защитить нас от стаи кровососов или псевдогиганта? — подколол Плюмбум.
     Сотник подколки то ли не понял, то не заметил.
     — Мы достаточно опытны, — сказал он твердо, завершая на этом разговор.
     Путь до Базы проделали в молчании — Плюмбум не хотел случайной оговоркой выдать посторонним свои намерения. «Долговцы» повели членов спасательной экспедиции прямо по старой дороге, которая вскоре уперлась в импровизированный блокпост. На обочине стоял «Икарус» без колес, окна которого были мертво заделаны металлическими листами с прорезанными в них бойницами. Саму трассу перегораживали наваленные друг на друга мешки с песком, за которыми была организована пулеметная точка. Караулившие на посту «долговцы» взмахами рук приветствовали возвращающихся из рейда сослуживцев, но на подконвойных посмотрели без особого любопытства — вольных много по Зоне шарится, вот и ещё шестеро попались, болезные. Какое-то оживление вызвала только Лара — женщины в Зоне и по сей день оставались в диковинку, одна приходилась на десятерых. Впрочем, увидеть и обсудить её прелести у «долговцев» не получилось — под костюмом высшей защиты много не разглядишь.
     Пройдя через блокпост, сталкеры и учёные оказались на территории Базы — так уже долгое время назывался постоянный лагерь «Долга», расширившийся за счёт завода «Росток» и Янтаря. Плюмбум и сам когда-то принимал участие в зачистке, лихие были времена. Теперь он шёл и поражался тому, как изменилась База. Руины разобрали, по углам почистили, битую технику куда-то увезли, в окна зданий вставили рамы с жалюзи, появились щитовые ангары и нормальная вертолетная площадка. Понятно, что аномалии правил не придерживаются и границ не ведают, но бывший сталкер сразу отметил, что нигде не видно ни жгучего пуха, ни кисельных луж. Неужели убирают? А ещё Плюмбум увидел нечто такое, что привело его в замешательство и заставило всерьёз задуматься. Рядом с одним из ангаров расположилась явная «воронка» — там чуть дрожал воздух, как над расплавленным асфальтом в летнюю жару, — и при этом граница аномалии была четко определена аккуратно расставленными оранжевыми конусами вроде тех, которыми пользуются дорожные рабочие. Похоже, у старого приятеля Давида Роте на почве «орднунга» окончательно съехала крыша — это ж додуматься надо: очерчивать аномалии! Интересно, он за «кометами» и «теслами» тоже будет с конусами бегать?
     Членов спасательной экспедиции провели к зданию склада напротив железнодорожной платформы. У Плюмбума с этим зданием были связаны не самые лучшие воспоминания: однажды его здесь серьёзно ранил матерый кровосос, и если бы не Лёлек с Ларой, то гнить бы Виктору Свинцову в могиле уже лет десять как. Похоже, у его спутников тоже возникли не самые лучшие ассоциации — вся команда учёных имела кислый вид. Лишь Артур осматривался вокруг с восторженным любопытством. А как же иначе? Легендарная База, о которой столько написано, снято, спето и сплясано, что жизни не хватит со всем этим великим культурным наследием ознакомиться.
     Хотя причин для уныния не было пока никаких. Наведение «орднунга» коснулось и этого мрачного здания. Над складскими воротами висел огромный рыцарский щит — символ «Долга». Рядом организовали две цветущие клумбы, работающий фонтанчик и даже соорудили памятник — странную сварную конструкцию, должную, очевидно, изображать пробирающегося по Зоне сталкера, но больше смахивающую на изготовившегося к прыжку снорка.
     Отсалютовав часовым, замершим у ворот, сотник Ханкилдеев провел членов спасательной экспедиции внутрь здания. Разумеется, внутри бывший склад выглядел ещё более обустроенным, чем снаружи. Мусор был убран, пол отскоблен, стены и решетчатые лестницы покрашены.
     — Здесь вам придётся разделиться, — сообщил Ханкилдеев. — Господин Роте хочет поговорить с господином Свинцовым тет-а-тет. Остальных попрошу в нашу столовую. Могу поручиться, что вы голодны. Защитные костюмы и амуницию можно сдать нашему оружейнику.
     На этот раз учёные подчинились произволу не без удовольствия. Потрясения, которые они пережили утром и в первой половине дня, требовали паузы — хотя бы нескольких часов отдыха в безопасности, с обедом и послеобеденным сном. Предложение сотника пришлось по душе, учёные повеселели, а Лёлек сразу поинтересовался: «Чем у вас тут кормят? Диетическое питание есть?».
     Плюмбум себе отдыха позволить не мог. Ханкилдеев сопроводил бывшего сталкера на второй этаж, там они остановились у массивной стальной двери с электронным глазком, на которой чёрной краской был изображен всё тот же «долговский» щит. Сотник кашлянул, сделал подобострастное лицо и доложил, глядя прямо в глазок:
     — Господин генерал, Виктор Свинцов доставлен по вашему приказанию.
     — Благодарю за службу, — отозвался голос в скрытом динамике. — Присмотри пока за остальными.
     — Слушаюсь!
     Ханкилдеев по-дружески кивнул Плюмбуму и удалился.
     Громко щелкнул замок, дверь приоткрылась. За ней обнаружился просторный кабинет, выглядевший по меркам Зоны роскошно. Мебель — только новая и не ширпотреб: современный письменный стол, кресла, шкафы, огромный сейф. На стене — уродливые рога псевдолося. Большая редкость, между прочим, поскольку этих массивных неповоротливых зверюг выбили из фауны Зоны чуть ли не в самом начале её освоения. Распластавшись вдоль стены, застыл оскалившийся крокодил. Рудиментарные отростки, заменившие лапы, выдавали в нём мутанта — припять-крокодила, которого чаще называли просто и ласково Геной.
     Давид Роте, одетый в легкий хлопчатобумажный комбинезон, сидел за столом, но при появлении Плюмбума встал и, улыбаясь, пошёл навстречу. Плюмбум отметил, что с момента последней встречи главнокомандующий «Долга» окончательно и бесповоротно поседел. Впрочем, это не удивляло — у него и шесть лет назад пробивались седые волосы, а с такой жизнью…
     — Здравствуй, брат сталкер! — поприветствовал Роте.
     — Гутен таг, херр Роте, — сказал Плюмбум.
     Улыбка генерала несколько увяла. Хотя он сам периодически вворачивал в речь словечки из родного языка, но не любил, когда это делали другие. Наверное, думал, что его хотят таким образом поддеть. Ну а за кличку Фашист, которую ему дали «свободовцы», мог и прибить, не разбираясь, кто к какой группировке принадлежит.
     Впрочем, на приветственной фразе познания Плюмбума в немецком языке заканчивались, и он перешел на русский:
     — Говорят, ты хотел меня видеть, Давид?
     — Да, — подтвердил Роте. — Есть серьезный разговор. Я тебе звонил и писал сегодня с утра, но ты, видимо, был занят — не отвечал на вызовы.
     — Возникли проблемы. Пришлось решать.
     — Понимаю.
     Плюмбум положил на свободное кресло шлем, снял ремень с кобурой, расстегнул застежки на груди, затем — пуговицы и центральную молнию. С огромным облегчением выбрался из костюма, сложил его аккуратно, придавив баллоном.
     — Где тут можно руки помыть? — спросил бывший сталкер у генерала.
     После того как Плюмбум оправился, Роте полез в сейф и вытащил оттуда бумажный сверток, а за ним — пузатую литровую бутыль, наполненную прозрачной жидкостью. С победным видом водрузил бутыль в центр стола, сверток пристроил с краю.
     — Хм, — сказал Плюмбум, усаживаясь.
     — А то! — отозвался Роте. — У нас только самое лучшее. Эксклюзив. Ты на этикетку посмотри! Это тебе не какое-нибудь шайзе. Это — «Сидоровка»! Сам Сидорович делает! Точнее, его фирма. Но он держит руку на пульсе. Дегустирует продукт, так сказать. Посмотри, посмотри на этикетку, не морщись.
     Плюмбум посмотрел. На этикетке действительно был изображен Сидорович во всей красе, сверху шла надпись «Сидоровка». Снизу другая — шрифтом поменьше: «Интерпресс».
     — В смысле? — спросил Плюмбум.
     — Энтшульдигунг?
     — В смысле, что такое «Интерпресс»?
     — Фирма Сидоровича.
     — А почему так называется? Это немецкий?
     Роте смешно наморщил лоб. Похоже, он никогда не задавался этим вопросом.
     — Может быть, латынь?
     — «Inter» означает «между», — задумчиво сказал Плюмбум. — «Press» он и в Африке пресс. Между прессом?
     — Я этого не понимаю, — признал Роте. — Почему между прессом? Правильнее ведь сказать: внутри пресса?
     — «Внутри» всегда было «Intro»…
     Роте выглядел озадаченным.
     — А что в кульке? — поинтересовался Плюмбум.
     — О! Это ещё одно достижение Сидоровича! Вяленая щука, выловленная в Волге.
     — Надо же. У старика хватает сил на рыбалку? Или это Сидорович-младший постарался?
     — Что ты? Сам, собственноручно!
     — Сколько ж ему лет? Под семьдесят уже? Какой бодрый старик. Щук ловит, водку дегустирует. Всем бы нам так в его возрасте.
     — Возраст Сидоровича не имеет значения, — назидательно сказал Роте. — Сидорович бессмертен.
     Он откупорил бутыль и разлил водку по двум массивным стопкам, выточенным токарным способом из нержавейки.
     — Предлагаю отметить нашу встречу, — сказал он, поднимая свою стопку на уровень глаз. — Всё же давно мы с тобой не виделись. Редко ты заходишь. Совсем нас забыл. А зря! Чаще надо встречаться!
     Плюмбум не стал возражать.
     Они выпили. Закусили щукой, которая действительно оказалась очень хороша. В голове у бывшего сталкера почти сразу зашумело, но он знал, что не опьянеет — не та обстановка, чтобы расслабляться.
     — Кстати, — сказал он, проглотив жесткий кусок. — Ты намекал, что есть серьезный разговор. Я слушаю.
     — Ты куда-то торопишься?
     — Есть такое дело.
     — Расскажешь, в чем причина спешки?
     — Думаю, ты уже в курсе. Но если тебе хочется послушать мою версию, то пожалуйста. На Свалке пропала научная экспедиция. В её составе моя дочь Алина. Я собираюсь выяснить обстоятельства исчезновения экспедиции и в случае необходимости вытащить учёных из передряги.
     Роте выслушал, кивнул:
     — Что ж, достойная цель.
     — Если можешь, помоги.
     — Чем же я могу тебе помочь?
     — Опытными людьми. Свалка — это ведь ваша вотчина? Кроме того, у вас в госпитале прописался сталкер Держава. Он сопровождал экспедицию. Хотелось бы с ним поговорить — выяснить все обстоятельства.
     Генерал «Долга» снова наполнил стопки. Но на этот раз обошелся без тоста.
     — Прозит, — сказал он, опрокидывая в себя «сидоровку».
     Выпил и Плюмбум.
     — Ну? Что скажешь? — спросил он.
     — Скажу, что неудачное время выбрали твои яйцеголовые для экспедиции. И место неудачное. Мы на грани войны со «Свободой». Представь, они нагло перекрыли проход от Базы к Свалке. Были уже стычки. Пока ведем переговоры, но выглядит так, что этот надутый индюк Ёж хочет войны.
     — Ёж? «Монолитовец»? Твой бывший компаньон?
     — Он. Тот ещё подонок. Всегда всех предавал. Теперь вот стал Координатором у «Свободы» — самое место для такой мрази.
     — Чего он добивается?
     — Того же, чего всегда добивается «Свобода», — контроля над богатыми территориями и надёжными проходами. Но ты же знаешь: им только волю дай, распотрошат Зону в момент. Ни стыда, ни совести у людей. Хуже бандитов. Ситуация осложняется тем, что в Зоне что-то происходит. Что-то серьезное. Появились новые аномалии. Вылезли новые мутанты. Мы таких и не видели раньше. Слышал о ракопауке?… По всем направлениям идет нездоровая активность. А тут ещё ты со своими проблемами.
     — Мне нужно на Свалку. И я туда пойду. Понадобится — заключу временный союз со «Свободой». Если, конечно, мне откажется помочь «Долг».
     Давид Роте некоторое время молча разглядывал Плюмбума, потом вздохнул и сказал так:
     — Вижу, ты ничего не знаешь. Ладно, придётся тебе объяснить. Раньше или позже всё равно кто-нибудь расскажет. Что ты знаешь об объекте Икс-четыре?
     — Икс-четыре? Оперативный архив О-Сознания? Это миф!
     — Не миф! Архив существует! И находился он у нас под носом — на севере Лиманска. Есть там одно приметное здание — старая школа. К ней многие пройти пытались, но безрезультатно. Дикое сочетание аномалий вокруг, но главное — мощнейший уникальный «рубец». Работает лучше всякого «выжигателя мозгов». Никакая пси-защита не спасает. Архив О-Сознания был в этой школе. Похоже, в подвале…
     Пришла пора задуматься Плюмбуму. Байки о существовании людей, объединенных в «коллективный разум» О-Сознания и управляющих всеми процессами в Зоне, ходили в среде сталкеров очень давно. Дескать, именно они создали и саму аномальную Зону, и мутантов, её населяющих. С какой целью? Ну а как же — чтобы перейти на следующую ступеньку человеческой эволюции, стать всемогущими и покорить мир. В продолжении легенды утверждалось, что знаменитый Стрелок сумел раскусить замысел О-Сознания и уничтожил его, после чего контроль над Зоной перешел к Хозяевам — существам, которые и сами были порождениями Зоны, но как-то вписались в «систему управления».
     Существовали и версии классической легенды. Кое-кто, например, утверждал, что члены О-Сознания были подневольными-смертниками, над которыми проводились эксперименты и которые при первой возможности вышли из-под контроля, устроив локальный Армагеддон. Другие, наоборот, говорили, что это учёные, по собственной инициативе открывшие канал связи с другим измерением, но мутировавшие в результате этого до полной потери человеческого облика.
     Плюмбум не верил этим байкам. Он считал мифом не только историю лаборатории Икс-четыре, но и само О-Сознание. Прежде всего потому, что прожил поблизости от Саркофага целый месяц как раз перед Первым Выбросом, превратившим Чернобыльскую зону отчуждения в Зону аномальных явлений. И он отчетливо помнил, как российские и украинские военные в трогательном единении пытались установить здесь свои порядки, завозили технику и солдат, разбивали территорию на сектора с разными режимами допуска, копошились в выселенных посёлках. Ну да — что-то такое вояки сделали с пространством-временем. Вполне возможно, что и пробили канал в другое измерение, физики этого не исключают. Но где наша армия, там известный бардак. И всё в первый день вышло из-под контроля, понеслось по кочкам. Не было никогда здесь никаких «систем управления». Зона — это крайнее воплощение хаоса, и только так её следует воспринимать. А мифология О-Сознания возникла, потому что человек психологически не приемлет хаоса, пытается упорядочить его, сочиняя, в частности, конспирологические легенды.
     Однако Давид Роте думал иначе. У него был опыт, противоположный опыту Плюмбума. Он считал, что его родители были в числе группы немецких туристов, осматривавших Саркофаг в день Первого Выброса. Эти туристы то ли погибли, то ли провалились в иной мир, то ли стали заложниками Хозяев Зоны. Так или иначе, но узнать об их судьбе можно было, только установив контакт с О-Сознанием, в реальность которого Роте истово верил — как религиозный фанатик верит в существование своего Бога.
     Давид искал следы О-Сознания с того момента, как пришел в Зону, и, разумеется, находил их — Зона способна создать любую требуемую иллюзию. Хочешь найти подтверждение тому, что где-то есть контролирующий орган? Найдешь и «систему управления», и странных людей, которые повелевают мутантами. Это вопрос интерпретации, чистая психология. Но разубеждать Роте не имело смысла — лучше использовать для получения новой информации. Архив О-Сознания, говоришь? Занятно.
     — Значит, школа на севере Лиманска, — с глубокомысленным видом изрек Плюмбум. — Архив точно находится в подвале? Что он собой представляет?
     — Теперь уже не установишь, — мрачно сообщил Роте. — Архив изъят, здание взорвано.
     — Откуда тебе известны все эти увлекательные подробности?
     — В том-то и дело, брат сталкер, что они тебе тоже должны быть известны.
     Плюмбум насторожился. Это было ещё не обвинение, но близко к нему.
     — Не понимаю тебя, брат сталкер, — медленно сказал он.
     — Не понимаешь? Что ж, тогда я задам несколько наводящих вопросов. Как давно ты знаком с вольными сталкерами Алексом Грозой и Борей Молнией?
     Плюмбум ожидал вопроса в этом духе — к главе «Долга» поступает информация о нелегальных пересечениях Периметра: от агентов или прямиком от миротворцев, — но не ожидал, что это будет настолько точный вопрос. Бывший сталкер даже растерялся. Но хитрить-вертеть смысла не было, поэтому он ответил:
     — До сегодняшнего утра не имел чести. Забавные ребята. Они меня смогли удивить. Ты можешь о них рассказать?
     — Так…
     Давид встал из-за стола, прошелся по кабинету, остановился у окна, глядя во двор сквозь мелкоячеистую металлическую сетку.
     — Ты только что мне солгал, Виктор, — сказал он. — Я знаю, что ты на это способен. Любой сталкер соврёт — глазом не моргнет. Но здесь и сейчас это не самая лучшая политика.
     — Я тебя снова не понимаю, Давид. Мне нужна помощь «Долга» — зачем врать? Ребят я впервые увидел сегодня утром, когда они прилетели на этих своих машинках и помогли нам отбиться от банды Клеста. Там был ещё какой-то мужик в вашем костюме, распоряжался. Если он «долговец», то прими мои соболезнования. В оправдание могу сказать, что этот «долговец» собирался нас убить.
     Роте резко повернулся на каблуках, глянул на Плюмбума со смесью ненависти и отвращения на лице:
     — Какой Клёст? Какой «долговец»? Что ты мне мозги пудришь? Забыл, кто я? Забыл, что я могу с тобой сделать? С тобой ведь Лариса? Понравится ей на Арене?
     Как сказали бы классики, вечер переставал быть томным. Плюмбум тоже поднялся из кресла.
     — Грубо, Давид, грубо. Я не могу тебе сказать того, чего сам не знаю. Даже если ты отправишь нас с Ларой на Арену. Но у меня есть конструктивное предложение. Готов его выслушать без предубеждения?
     Роте с полминуты боролся с собой, но не дал ненависти выплеснуться в ярость.
     — Гут. Говори.
     — Я не могу взглянуть на ситуацию со стороны. Опиши мне её, и я попробую ответить на вопросы так, чтобы ты мог мне поверить. Обещаю, положа руку на сердце, быть предельно откровенным. Это в моих интересах, помнишь?
     Главнокомандующий «Долга» ещё побуравил Плюмбума подозрительным взглядом, потом вернулся за стол, отрезал от щуки большой ломоть, с ожесточением начал рвать его зубами. Видимо, успел собраться за это короткое время с мыслями, прикинув все «за» и «против», и решил, что в предложении бывшего соратника есть резон.
     — Буду краток, — пообещал Роте. — Я пришел в Зону четырнадцать лет назад. И с тех пор пытаюсь добраться до О-Сознания. Я дошел до Монолита, Виктор. И видел его падение. О-Сознание сокрушено, в этом нет никаких сомнений. Однако нашлись те, кто сумел сохранить рычаги управления. Я консультировался с учёными. Такое вполне возможно. О-Сознание генерировало пси-поле при помощи механизмов. Одно из самых мощных устройств находилось на Радаре, ты помнишь. С появлением в Зоне мутантов-телепатов возникла и возможность перевести систему управления на чисто биологическую основу. Но коды доступа остались прежними. Поэтому так важен оперативный архив О-Сознания. Там есть всё: технические описания, исходники программ, результаты многолетних экспериментов, описание эволюции Зоны с первых дней её появления. Понимаешь, Виктор? Если я обрету архив, то получу доступ к рычагам управления. Я стану истинным Хозяином Зоны. Я перестрою здесь всё!
     Плюмбум отметил про себя, что Роте не сказал: «Мы получим доступ» или «Долг» получит доступ» — он сказал прямо: «Я получу доступ».
     Все когда-нибудь проговариваются, с грустью подумал Плюмбум. И Давид — не исключение. Зачем ему становиться Хозяином Зоны? Не для того, наверное, чтобы открыть тайну исчезновения родителей. С учетом того, что делает с людьми Зона, пусть уж лучше остается тайной. Ответ напрашивается — для того ему это нужно, чтобы установить в Зоне свой немецкий «орднунг»: чтобы, значит, всякая «воронка» была учтена и огорожена; чтобы, значит, везде цвели клумбы, били фонтанчики и стояли памятники невинно убиенным сноркам. И как ему объяснить, что это запрещено, что это табу? Нельзя стремиться стать главным за вратами ада. Даже из самых лучших побуждений — нельзя! Потому что ад останется адом, а вот ты превратишься в демона…
     — …Поэтому я охочусь за архивом с тех пор, как узнал о его существовании, — продолжал свой рассказ генерал «Долга». — Но найти его оказалось непросто. Никаких следов, никаких указателей. Объект Икс-четыре, где-то в Зоне. Вот всё, что удалось узнать за пять лет! И вот вчера ближе к ночи я получаю информацию от одного из своих агентов: в Баре пытались навести справки о семействе Райка. Я сразу учуял запах серы! И встрепенулся. Первая ниточка к О-Сознанию за много лет! Разумеется, я запросил подробности. Мне доложили, что интерес к Райка проявлял Алекс Гроза. Причем опрашивал он самых старых сталкеров и торговцев — тех, кто Зону топчет больше десяти лет. Стало ясно, что малек в теме. Конечно, всё это могло быть и простым совпадением. Поэтому я навел дополнительные справки. И знаешь, что я выяснил? Двое суток назад Алекс Гроза и Боря Молния притащили на Базу полумертвого сталкера, известного как Эдик Держава, — члена научной экспедиции, которая с неведомой целью отправилась на Свалку. Пришли они из Лиманска. Из Лиманска! Что делал в Лиманске сталкер Держава, который ушел на Свалку? И что там делали Алекс Гроза и Боря Молния? Пришлось запросить данные «Длани» по Лиманску. И что я вижу? Активность вокруг территории, которая раньше считалась недоступной. Взрыв и пожар, разрушение здания школы. Потихоньку начало складываться. Но и это ещё не всё, Виктор. Я потребовал доставить юнцов для разговора. И опоздал — они свалили не только с Базы, но и из Зоны. Пока я занимался организацией розыска и вёл переговоры с военными, выяснилось кое-что новое. Сталкеры сорвались не просто так — они побежали встречать тебя. На полусогнутых! И вот теперь, Виктор, ты легко можешь представить себе, как это выглядит со стороны. Я ищу архив О-Сознания много лет и вдруг нащупываю надёжную нить. Каким-то образом два вольных сталкера узнают местоположение архива, школа в Лиманске, и добираются до него. Но они слишком молоды и глупы, чтобы провернуть подобное по собственной инициативе. Более того, они не понимают ценности архива. Иначе не трепались бы в Баре! А значит, есть человек, который прекрасно всё понимает. И знает, как распорядиться архивом. И кто же этот человек? Кто бросил свои московские дела ради того, что впервые за три года показаться в Предзоннике? Кто не пожалел целого состояния, чтобы как можно быстрее оказаться здесь? Кто встречался с наглыми вольными? Кто проявляет повышенный интерес к Эдику Державе и к научной экспедиции, которая якобы направлялась на Свалку, а на самом деле служила прикрытием для ходки совсем в другую сторону? Кто тот уникальный человек?… Ты, Виктор! Вот как это выглядит со стороны!
     Когда Роте закончил, Плюмбум испытал столь сильное облегчение, что чуть не расхохотался в голос. Оказывается, генерал «Долга» — большой фантазер. Сочинитель. Ему бы романы писать. Даже немного жаль, что придётся разбить эту изящную конструкцию.
     — Ты всё сказал, Давид? — уточнил бывший сталкер. — Теперь дай мне сказать. Выпей вон «сидоровки», успокойся и послушай. В твоей логике есть очевидный изъян. Допустим, я знаю об архиве О-Сознания. Допустим, я организовал экспедицию для того, чтобы архив этот добыть. Допустим, Гроза и Молния добыли его для меня. Но тогда что я делаю в Зоне? Какой смысл мне переться сюда, рискуя своей жизнью и жизнями своих друзей? Какой смысл мне идти к тебе на приём и просить о помощи?
     — Ты ко мне на приём не пришел, — заметил Роте ворчливо. — Тебя ко мне привели.
     — Тем не менее. Я же знаю, что ты ищешь следы О-Сознания по всей Зоне. И архив для тебя представляет огромную ценность. Неужто я не придумал бы способ не попасться тебе на глаза? В прошлый раз ведь придумал…
     — Ты спешил… Не ожидал, что у мальков всё получится… Решил рискнуть…
     — Извини, Давид, но такая логика приведет тебя в тупик. Ты уже начал придумывать дополнительные обоснования к своему обвинению. Таким способом можно доказать что угодно. Например, что я убил Кеннеди или взорвал Чернобыльскую АЭС.
     — Ты не мог убить Кеннеди.
     — Почему же?
     — Ты тогда ещё не родился. Надежное алиби.
     — Ну да, ну да, а ЧАЭС взорвать мог, потому что мне тогда уже было три года. Вполне осознанный возраст, чтобы взрывать атомные электростанции! В общем, Давид, я советую тебе пересмотреть свой взгляд на происходящее. Пока ты не наделал серьезных ошибок. А наделаешь — не исправишь.
     — Ну и как ты объяснишь эту цепь событий? Совпадением? Таких совпадений не бывает!
     — Попробую объяснить. Если ты ответишь на один вопрос. Кто такие или что такое «семейство Райка»?
     Роте поиграл желваками, глядя на бутыль водки перед собой.
     — Это очень старая история. Имеется один достоверный факт: в группу О-Сознания входила Марина Волханова — ясновидящая с редчайшими пси-способностями. В начале карьеры работала на ваши спецслужбы, потом сумела сбежать в Швецию — очевидно, помогли. Но и там не закрепилась. Исчезла в две тысячи пятом, а через год началось сам знаешь что.
     — Не вижу связи. Мало ли исчезнувших экстрасенсов…
     — Я был знаком с её дочерью. Очень близко знаком. И я знаю точно: Волханова стала частью О-Сознания. А дочь звали Ким Райка — по фамилии её отца-шведа.
     — Понятно, — после короткой паузы сказал Плюмбум.
     На самом деле многое оставалось непонятным. Даже если принять точку зрения Роте и согласиться, что Зоной когда-то управляли и можно каким-то чудом ухватить «рычаги управления», участие в этой истории двух юных сталкеров и Эдика Державы пока не находило внятного объяснения. Что они делали в Лиманске? Как прошли к школе? Зачем взорвали её? Вопросы, вопросы…
     Впрочем, честность — лучшая политика. Сейчас как раз тот самый момент, когда нужно рассказать Роте всё как есть, упустив только некоторые малосущественные детали.
     И Плюмбум рассказал. Поведал о традиции собираться в апреле на даче у Болека под Рузой; о явлении Лары и записке Алины; о том, как организовывал экспедицию спасения и привлек к ней физика Артура; о том, как пришлось удирать из Борисполя и десантироваться под Лубянкой; о бандитах Клеста и юных сталкерах на бегалётах. Не сказал он только о «Звезде Полынь» и о своих планах, связанных с Ковшом и Свалкой.
     Роте выслушал с полным вниманием, не перебивая. Потом спросил:
     — И как это можно объяснить? Твоя версия?
     — Корпорации знают о твоем архиве. Больше того, они установили точное его местоположение и пути прохода сквозь аномалии. Мне страшно представить, сколько сталкеров пришлось на это дело положить. Но Лиманск — известное место. Одним больше, одним меньше — никто не заметит потери бойца… Впечатление, что разыгрывается какая-то сложная комбинация. Могу предположить, что частью этой комбинации стала экспедиция ФИАН. Никто не ожидал, что я с друзьями вмешаюсь в процесс. Но когда мы вмешались, нас сразу попытались приструнить. Кто-то очень хочет остановить нас. Кто-то, наоборот, стремится помочь. Я не могу тебе сейчас сказать, кто это. Сам хотел бы знать, но…
     Похоже, Роте поверил. Он был достаточно опытным человеком, чтобы отличить искренность от расчётливости. Да и в версии о непосредственной причастности Плюмбума к делу об архиве было слишком много белых ниток.
     — Твои дальнейшие действия? — спросил генерал «Долга».
     — Осмотримся, закупим амуницию, соберем информацию, а рано утром выйдем. Времени у нас мало, Давид. Я очень беспокоюсь за Алину. Для неё это первая ходка. Ясно, что Зона не та, что прежде, но гробануться здесь всё так же просто. Однако перед выходом я очень хотел бы встретиться с Эдиком Державой и выяснить, каким образом получилось так, что физики шли на Свалку, а он оказался в Лиманске. Организуешь?
     Роте оторвал взгляд от бутыли, посмотрел на Плюмбума и отрицательно покачал головой.
     — Нет.
     — Нет? Почему нет?
     — Скажем так, ты меня почти убедил, Виктор. Но дела это не меняет. Мне нужен архив О-Сознания, а конкуренты не нужны. Хочешь поговорить с Державой? Хочешь получить помощь «Долга»? Я организую тебе и то, и это, но при одном условии. Ты найдешь мне Алекса Грозу и Борю Молнию.
     Плюмбум опешил:
     — Как я могу это сделать?
     — Меня не интересуют подробности. Как принято у вас говорить? Ты — мне, я — тебе?
     Плюмбум встал и начал одеваться. Спорить и просить, унижая собственное достоинство, не имело смысла. В конце концов, перед ним не старый приятель Давид Роте, с которым вся Зона пройдена вдоль и поперек, а главнокомандующий «Долга» — совсем другой коленкор.
     Но от колкости не удержался. Натура такая.
     — До встречи, Давид, — сказал Плюмбум уже в дверях. — Надеюсь, в следующий раз она пройдет в более тёплой и дружественной обстановке. И… спасибо за рыбу!
     Свою группу бывший сталкер застал во всеоружии — пообедав, команда не позволила себе расслабляться, а в ожидании собралась у фонтанчика. Плюмбум с ходу отметил, что «реквизированное» трофейное оружие вернули всем.
     — Ну что? — тут же вскинулась Лара. — Есть новости?
     — Пил небось? — спросил Лёлек, с завистью принюхиваясь.
     — Так! — сказал Плюмбум. — Вопросов не задаем. Быстро и слаженно перемещаемся в гостиницу.
     
     До новой гостиницы «Долга», организованной в здании администрации завода «Росток», было рукой подать. Здесь тоже всё выглядело достаточно цивильно, хотя Зона накладывала свой отпечаток: подсобные помещения находились на этажах, а гостевые комнаты — в подвале. Последние отличались аскетической, почти тюремной обстановкой: массивная металлическая дверь с глазком, двухъярусная койка, два стула, школьный стол, раковина умывальника в углу. Душ и туалеты для всех проживающих находились в конце коридора. Вроде бы сервис на уровне плинтуса, но любой, кто хоть раз побывал за Периметром, быстро начинал понимать, сколь высокую цену приходится платить в Зоне за создание минимального комфорта, а потому довольствовался тем, что дают. Есть электроэнергия. Очень хорошо! Есть холодная вода? Великолепно! Есть свежие простыни? Обалдеть! Дайте две!
     При регистрации и оплате возникла небольшая заминка. Лара должна была определиться, с кем будет жить. Разумеется, на Базе порядки были не те, что в поле, где всякий считал одинокую женщину своей законной добычей. Но при известном дефиците на прекрасный пол как-то само собой сложилось, что если женщина селится в гостинице одна, она как бы намекает сообществу о своем желании немедленно обрести спутника. И тут от репутации и крутизны данной особы ничего не зависит — кандидаты на роль «второй половины» выстраивались в очередь, ибо каждый полагал себя ещё круче. Периодически дело заканчивалось мордобоем или даже стрельбой, но чаще дамы признавали право самцов на пару. Чтобы избежать нашествия кавалеров с бутылями самогона под мышкой, Лару надо было прописать в комнате с кем-нибудь из членов спасательной экспедиции. Выбор, разумеется, оставался за ней. Бывшего сталкера устроил бы любой вариант, а вот Привалов очевидным образом напрягся — он всё-таки дурак, нашёл тоже место и время для ревности.
     Чуть поколебавшись, Лара выбрала Плюмбума. Привалов глянул исподлобья, но промолчал. И зарегистрировался с Лёлеком. Артур в результате отправился к Шурику-С-Цитатой.
     На стене за стойкой регистрации висел большой самодельный плакат. На нём были нарисованы какие-то непонятные уродцы, а надпись гласила: «Сегодня на Арене! Поединок мрачных порождений Зоны. Двухлетний псевдогигант МИХАЙЛО против любимицы публики — пятилетней химеры ФРИСКЕ! Кто победит в смертельной схватке? Станьте очевидцем этого беспримерного события! Количество входных билетов ограничено!».
     Передавая связку ключей Плюмбуму, «долговец» за стойкой доверительно улыбнулся и вполголоса сказал:
     — Будете делать ставки у букмекеров — рекомендую поставить на псевдогиганта. Проверенная информация! Фриске уже не та, что раньше. Затопчут её сегодня.
     Плюмбум скептически хмыкнул, после чего члены спасательной экспедиции спустились по решетчатой лестнице в подвал. Костюмы и длинноствольное оружие забросили в «номера». Затем Плюмбум провел краткий инструктаж. Артур и Лара под руководством Шурика-С-Цитатой отправлялись к местным торговцам за покупками: необходимо было приобрести разгрузки, модернизированные под Зону автоматы, обоймы к ним и стандартизованные артефакты по списку. Привалов остался сторожить «Звезду Полынь», заодно Плюмбум поручил ему войти в сталкерскую Сеть, ознакомиться с новостями, проработать маршрут завтрашней ходки, собрать и упорядочить всю доступную информацию по Алексу Грозе и Боре Молнии. Сам он, взяв в спутники Лёлека, отправился в «100 рентген».
     Знаменитый подвальный бар продолжал оставаться одной из самых запоминающихся достопримечательностей Зоны. Пятнадцать лет он служил нейтральной территорией, на которую мог зайти любой. Какие-либо разборки внутри и в окрестностях бара были запрещены, безопасность гарантировал «Долг». За попытку нарушить покой посетителей лишали права входа, попасть в чёрный список никто не хотел.
     Бармен — его так и называли всегда Барменом с большой буквы «Б» — был одинаково приветлив со всеми, не различая статусов и званий. Наверное, бармены менялись — не может человек стоять за стойкой двадцать четыре часа в сутки и круглый год подряд. Но то ли у Бармена были братья-близнецы, то ли он давно перестал быть человеком (в Зоне и не такое встретишь!), но когда бы Плюмбум ни заглянул в бар, он всегда видел одно и то же лицо. С последнего визита Бармен, конечно, изменился: постарел и ещё сильнее обрюзг — но, без сомнения, это был он.
     Из позитивных новшеств Плюмбум отметил: открытие третьего зала, появление металлических столиков и табуреток, информационные доски на стенах. В остальном всё было по-прежнему: грязноватый пол, кое-где посыпанный опилками; неприятная смесь запахов, в которой преобладает перегар; задорно гомонящие компании; мрачные личности по углам.
     Приветственно махнув Бармену, Плюмбум тоже выбрал угловой столик и сел так, чтобы хорошо видеть весь первый зал, стойку и проем входной двери. Лёлек уселся напротив и тут же попросил:
     — Закажи чего-нибудь крепенького.
     — Тебе ж нельзя, врачи запретили.
     Лёлек с грустью посмотрел на друга.
     — Меня сегодня должны были убить. Дважды. Нет, трижды. Сначала — бандиты. Потом в меня могла разрядиться «электра». Эта чертова леталка могла упасть и разбиться. Подозреваю, что будет ещё круче. Кой чёрт поминать врачей, если завтра, может, последний день в жизни?
     — Ты мне это прекрати! — Плюмбум повысил голос. — Нельзя в Зону с похоронным настроением идти. Гробануться хочешь?
     — Вот и не трави душу своими врачами, — огрызнулся Лёлек. — Налей лучше. С медициной я сам разберусь. Когда вернемся.
     — Уже лучше, — похвалил Плюмбум. — Ладно, возьму хорошей водки. Только не вздумай нажраться! Чем закусывать будешь?
     — Чем тут закусывать? Всегда в «Рентгенах» дрянью кормили. Не думаю, что меню сильно изменилось. Какие-нибудь лапки снорка или щупальца кровососа в томатном соусе. Сожрешь — потом полдня на толчке просидишь. Нет уж.
     — Договорились, рисковать не будем. Возьму салат.
     Плюмбум подошел к стойке, поздоровался с Барменом, заказал графин «самой лучшей» водки, овощной салат без приправ и намекнул, что собирается завтра с утра на Свалку, а потому ищет опытного проводника и готов оплатить его услуги по высшему разряду. Бармен солидно кивнул, принимая информацию к сведению.
     Бывший сталкер вернулся за столик и приготовился ждать. Бар постепенно наполнялся. Подходили новые клиенты, кто-то прямо в защитном костюме, из Зоны, компании росли. Голоса зазвучали громче, тосты становились развязнее, анекдоты острее.
     Плюмбум с Лёлеком распили графинчик, но никто к ним так и не подсел. Пришлось заказывать второй.
     Лёлек захмелел и, озираясь, сказал:
     — Вот уж не думал, что попаду сюда ещё хоть раз. Глаза б мои не видели это место!
     — Ты мог отказаться от участия в экспедиции.
     — Не мог! Если Болек пошёл, то и я должен.
     — У него есть основания — он считает Алину своей дочерью. А у тебя какие основания?
     — А я там, где Михаил, — просто сказал Лёлек. — Ты же знаешь, мы со школьной парты вместе. Где он, там и я. А кроме того, представил: сижу себе в Москве, а вы в Зоне. Не смог представить… Так что, Витя, выбора у меня не было.
     — Выбор всегда есть. Но спасибо, Денис, за то, что пошёл. Я этого не забуду.
     Лёлек вяло отмахнулся:
     — Всегда пожалуйста. Обращайся ещё.
     Пискнул сигнал на ПДА. Плюмбум посмотрел.
     Пришел первый отчет от Привалова.
     Новости выглядели неутешительно. Дополнительных сведений об экспедиции ФИАН в Сети не появилось. Эдик Держава также нигде не засветился. Болек на связь не выходил.
     Зато по Алексу Грозе и Боре Молнии информации было с избытком. Плюмбум показал Лёлеку жестом, что некоторое время будет занят, и углубился в чтение.
     
     Как и ожидалось, юные сталкеры оказались совершенно феноменальными ребятами. История их похождений в Зоне тянула на новую легенду, однако пока не отыскался пиит, который воспел бы и увековечил.
     Они появились на Южном Кордоне внезапно, словно осенние листья, принесенные порывом ветра. Как они впервые преодолели Периметр, который к тому времени уже был напичкан всевозможной следящей электроникой, находился под постоянным мониторингом «Длани» и охранялся не только миротворцами, но и головорезами корпораций, оставалось загадкой.
     Приняли Алекса и Борю равнодушно: вот ещё два домашних мальчика, которые переиграли в компьютерные игры и решили по глупости, что и в жизни всё будет так же гладко и красиво, комфортно и весело. Самое правильное было бы взять обоих за шкирку и препроводить на ближайший пост миротворцев с напутствием вернуть детей в семью — наверняка родители уже с ног сбились, их разыскивая, — однако в Зоне альтруисты попадаются куда реже, чем женщины.
     Ко всему прочему, в нарушение традиции молодые люди сами придумали себе псевдонимы: Гроза и Молния. Это тоже изрядно повеселило бывалых сталкеров: ни одни нормальный мужик в здравом уме не согласится признать за собой погоняло с «бабской» коннотацией. Козел, но не коза! Грозный, но не Гроза! Однако новому поколению всё нипочем — начитались комиксов, вообразили себя суперменами, правил не знают, понятия не принимают. Значит, скоро гробанутся!
     Таким образом, ребят похоронили задолго до того, как они показали себя в деле. А они очень хотели учиться — прямо из шкурки лезли, напрашиваясь в «зарницу» или «ходку». Их было даже немного жаль. Впрочем, на Кордоне всегда найдется какой-нибудь отморозок, который без вопросов возьмёт пару «отмычек» в дорогу, чтобы ради малой корысти толкнуть их в «мясорубку» или направить под «коготь». Но когда такой отморозок нарисовался, вдруг выяснилось, что и парни не столь просты, как думалось со стороны — тему изучили и, проявив теоретическую подкованность, заявили, что «отмычками» не пойдут, а готовы заключить договор и оплачивать нормальное доброжелательное обучение реальными деньгами. Баблосы у них действительно водились, при этом новички зачем-то уверяли всех, что получили их, подрабатывая развозчиками пиццы. Сталкеры делали вид, будто верят, при этом полагая, что юные выскочки просто пощипали родителей, скоро лафа у них закончится, и они либо вернутся на большую землю, либо всё-таки согласятся на условия сообщества. Но ребята не сдавались и уговорили сталкера по кличке Либрусек стать «сэнсэем».
     Либрусек тоже был легендой. Но из тех легенд, которые вспоминать в приличной компании не принято. Среди сталкеров хватает неопрятных подонков, но Либрусек по неопрятности и подлости мог дать любому сто очков вперёд. Откуда он родом, никто не знал. И по языку установить было затруднительно: он одинаково плохо говорил и по-русски, и по-украински, и по-английски. Поговаривали, что чуть ли не из Эквадора, но эквадорским (или какой там у них язык государственный?) никто из сталкерской братии не владел, а потому испытать его не мог. Все знали, что дальше Свалки Либрусек не ходит, Зоны боится, однако хабар у него всегда водился, а это означало, что мужик приворовывает, потроша чужие нычки. Но, как говорится, не пойман — не вор, а Либрусек как-то умудрялся выкручиваться, даже в пиковых ситуациях подставляя вместо себя других. Ещё он был патологически жаден, и хотя как раз это здесь плохим качеством или вредной привычкой не считалось, изваял целую философию, так или иначе жадность оправдывающую. Плюмбум наблюдал процесс только один раз, но запомнил, кажется, на всю оставшуюся жизнь: сидит перед костром заросший по самые глаза и дурно пахнущий бомж, сплевывает после каждого слова и сморкается после каждой фразы; при этом с сильным акцентом, вещает о том, что всё в Зоне создано для человечества, а не для конкретных людей, а значит, нельзя артефакты присваивать и индивидуально распоряжаться, потому что грех это, вырождением и «концом света» обернется, нужно делиться всем добытым безвозмездно и прежде всего с ним, Либрусеком, а кто не хочет делиться, тот будет проклят грядущими поколениями и забыт. Поразительно идиотское зрелище!
     И вот этот самый Либрусек из жадности взялся водить Алекса и Борю в Зону, знакомить их с уловками истинных крадущихся, учить стрелять по слепым собакам и разбрасывать болты с гайками. Остальные сталкеры, прижившиеся на Южном Кордоне, отнеслись к затее юмористически, но отговаривать амбициозных молодых людей от «ходки» никто не стал. Зато с интересом ждали, чем дело закончится. Каково же было изумление сообщества, когда к вечеру парочка вернулась донельзя смущенная и без Либрусека. Разумеется, их тут же спросили: куда дели заслуженного сталкера? Те отвечают: да непонятно как-то, шли вдоль «железки», а там сквозной технический туннель в насыпи, Либрусек чего-то углядел, шагнул туда, и хлоп — нет его. Объяснению ребят в общем-то поверили — с чего бы им врать, таким чистеньким и домашним? Да и друзей, которые за Либрусека сильно переживали бы, на Кордоне не нашлось. Та же история, что у классика: «От того убытку нет, коли вор потерялся». Посудачили вечерок и забыли.
     Следующая странная история, связанная с новичками, произошла через три дня после исчезновения Либрусека. Сталкер Вася Пижон получил рядовой квест от барыги — система «Длань» засекла на Свиноферме белого кабана с рогами (!), учёные тут же пробашляли за труп редкого мутанта, но, как всегда, дали сущие гроши, и выходить на охоту никто из «кордонных» не пожелал. А Вася сильно проигрался в карты, был должен половине вольных и от отчаяния взялся работу. Благо Свиноферма в двух шагах, путь провешен до сантиметра, за полдня можно обернуться. Однако наличествовала одна серьезная проблема — на кабана нельзя выходить в одиночку, ибо он тоже пасется в компании, и пока ты разделываешь на шашлык первого, второй способен превратить тебя в фарш. Нанять помощников Вася не мог в силу вышеозначенных причин, а потому пригласить в «ходку» новичков посчитал хорошей идеей: сталкерский опыт у них, очевидно, нулевой, но стрелять обучены, задницу прикроют.
     Алекс с Борей вернулись через сутки, приволокли редкого кабана, сдали барыге. Тут уж сообщество «кордонных» сильно возбудилось: где Вася Пижон?! Новички смущенно отвечают: мутанта они выследили и завалили, от стада успешно отбились, но на обратном пути, уже у Элеватора, Пижон углядел какое-то свечение рядом с дорогой, сунулся туда, и хлоп — нет его.
     Подобное объяснение уже никого не могло удовлетворить. Посовещавшись, опытные сталкеры решили проверить показания неофитов и организовали экспедицию по местам «боевой славы».
     Всех, кого потеряли, нашли недалече. Либрусека пожрала «клеть», выросшая на входе в туннель под насыпью — как и полагается в таких случаях, он находился в ней, сложенный втрое и ободранный до костей. От Васи Пижона остались козырные хромовые сапоги — этот угодил в банальную «карусель» и был разорван на части, превратившись в россыпь симпатичных артефактов.
     Удивляло, что два опытных сталкера по дневному времени умудрились вляпаться в ловушки, которые умеют обнаруживать и обходить стороной даже самые тупые бандиты. Конечно, можно было бы заподозрить новичков в умышленном убийстве с сокрытием улик внутри аномалий, но подобная версия выглядела надуманной: Алекс и Боря демонстрировали желание учиться, искренне стремились овладеть премудростью настоящих крадущихся — зачем им убивать тех, кто согласился делиться знаниями?
     Обвинений новичкам никто в итоге не предъявил, однако их начали сторониться, что для сталкерского сообщества более чем обычное дело. И раньше-то предубеждение давало о себе знать, а теперь стало совсем глухо. С Грозой и Молнией никто не хотел иметь дел, при появлении «сладкой парочки» разговоры за костром стихали, а однажды по пьянке кто-то из «кордонных» прямо сказал ребятам, что лучше им отсюда валить подобру-поздорову, не навлекать беду на приличных людей. Парни вняли и, собрав скромные пожитки, в одно дождливое утро покинули Кордон. Местные проводили их с огромным облегчением, а вечером… пришла настоящая беда. В первый раз в истории, но, к сожалению, не в последний случилось смертоносное нашествие мутировавших жуков-рогачей. Эти твари очень неплохо чувствовали себя в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС, после Выбросов куда-то запропали и вдруг появились вновь — огромные и уродливые, словно бы состоящие из одних только жвал — они прошли по югу Зоны, за несколько часов опустошив его, и снова сгинули, оставив после себя сотни скелетов людей и животных. Те, кто выжил, взобравшись на металлические конструкции, рассказывали потом разные ужасы. «Кордонные» в тот страшный вечер полегли все до последнего человека.
     Юных сталкеров Алекса Грозу и Борю Молнию «похоронили» вместе с ними, и каково же было изумление публики, когда через некоторое время эти двое заявились в бар, принеся в мешках невиданные артефакты. То есть пока всё сталкерское сообщество гудело и материлось, осмысляя произошедшее, новички добрались аж до Рыжего леса, полюбовались на Симбионта, завалили псевдогиганта — в общем, продемонстрировали высший класс.
     Это было похоже на чудо — и уход перед самым жучиным нашествием, и блистательный рейд по одному из самых опасных мест Зоны, в одночасье сделавший их богатыми и авторитетными сталкерами. Снова поползли слухи. На этот раз говорили, будто бы Гроза и Молния находятся в непонятной связи с Хозяевами Зоны, ведь, как известно, только «своих» людей эти загадочные создания оберегают от разных напастей и дают возможность без труда пройти там, куда всем прочим путь закрыт. Что же в этих «маминых сынках» особенного? Почему выбрали именно их?
     Выдвигались и обсуждались разные версии. Самая глупая — юные сталкеры продали души дьяволу. Самая умная — ребята имеют природное чутьё на опасность, осознают это и умело пользуются. Самая экзотическая — на большой земле они поимели доступ к «Оракулу» (мифическому искусственному интеллекту, созданному корпорациями с целью прогнозирования будущего) и теперь получают информацию по Зоне и окрестностям, позволяющую предугадывать важные события и определять оптимальные маршруты. Так или иначе, но Алекс и Боря действительно выглядели неординарно — в группировки не вступали, в войнах не участвовали, квесты от торговцев не брали, вдвоем слонялись по Зоне, причем предпочитали места опасные и малоизученные. И всегда возвращались целыми!
     С какого-то момента «сладкая парочка» привлекла внимание бандитов, а это было посерьезнее всех мутантов Зоны вместе взятых. Ловкие богатые сталкеры не могли долго оставаться без «крыши», вольная воля давалась только тем, кто едва сводил концы с концами. Местный авторитет по кличке Ирод дал поручение своим людям разобраться. К Алексу с Борей начали подсылать гонцов, которые пытались объяснить им, что к чему в этом мире. Все предложения были отвергнуты — домашние мальчики упорно не хотели водиться с шантрапой. Тогда их попытались проучить, устроив засаду. Решили, видно, что если парням с аномалиями и мутантами везет, то на злонамеренных людей их фарт не распространяется. Просчитались. Пятеро гопников стали инвалидами — юные сталкеры использовали какой-то артефакт с ослепляющим действием, а потом сами привели толпу одуревших от боли и страха бандитов к «долговцам».
     Ирода эта демонстративная акция вывела из себя. Он наплевал на выгоды, которые могло сулить «крышевание» юных сталкеров, и приказал показательно расправиться с ними. Но поймать Грозу с Молнией было не так-то просто. Бандиты не обладали достаточными навыками, чтобы без больших потерь проникать в отдаленные уголки Зоны, а их засады на подступах к обжитым местам юные сталкеры с изяществом обходили.
     Парни прокололись на естественной для их возраста слабости, а именно — завели постоянных подружек. Могли позволить себе выбирать даже на этом безрыбье, ведь всё при них: молодость, невинность, деньги, слава везунчиков, которых любит Зона. Девицы, правда, были не самого высокого полета: одна из «Свободы», что как бы признак, вторая — дочь барыги, что тоже как бы признак. Но дело молодое, сложилось и завертелось у них, о чем Ирод довольно быстро узнал. Дальше всё было как в дурном романе: девиц взяли в заложницы, а ребят вызвали на «стрелку». И тут юные сталкеры впервые сглупили по-настоящему — горячая кровь ударила в голову, переоценили себя, решили освободить пассий самостоятельно, но не учли, дурни молодые, что криминальный авторитет в таких делах куда опытнее будет. «Стрелка» закончилась большой пальбой, юные сталкеры сумели захватить «языка», но разговорить его не получилось — школа не та. А в то время, пока они пытались выяснить, где находится схрон с заложницами, девиц уже пустили по кругу и резали на ломти. Запись этого снафф-видео подручные Ирода поспешили выложить в Сеть, после чего прислали ребятам ссылки на электронные почтовые ящики.
     С этого момента началась война на уничтожение. Алекс Гроза и Боря Молния забросили все дела и развязали широкомасштабный террор против бандитских шаек, орудовавших в Зоне. Теперь они не ослепляли и не оглушали — теперь они стреляли на поражение и добивали раненых. Причем действовали отчаянно смело и с большой выдумкой — всегда нападая с того направления, откуда их меньше всего ждали. Для бандитов они вскоре превратились в серьезную проблему, вызывая мистический ужас, и даже «Долг» не смог бы похвастаться подобными успехами в борьбе с «асоциальными элементами».
     Не избежал печальной участи встречи с юными сталкерами и криминальный авторитет. Злые языки поговаривали, что ребята воспроизвели на нём примерно то же самое, что уголовник проделал с их подружками, однако официальная версия утверждала иное: юные сталкеры без лишних затей заманили его за Периметр, перебили охрану, оглушили, связали, отволокли в глубь Зоны, а потом с особым цинизмом скормили Соснодубу. Где-то в Сети вроде бы даже есть запись этого процесса — очень познавательная; яйцеголовые используют её для демонстрации поведения архианомалий биологического происхождения.
     Конечно же, вечно подобное безобразие продолжаться не могло. Раньше или позже ребята допустят ещё одну глобальную ошибку и заплатят за неё жизнями. Тем более что теперь за их головы назначил награду сам генерал «Долга» Давид Роте, а со статусом мишени на территории в сто квадратных километров долго не побегаешь. Они могли бы ещё потянуть, подавшись в «Свободу», но фримены дружны с бандитами, а потому раньше или позже сторгуются.
     И тут Плюмбум мог только посочувствовать юным сталкерам. При других обстоятельствах он не желал бы себе проводников лучше, но только не теперь, когда за ними охотится вся свора. Оставалось пожелать ребятам удачи — они не совершили ничего такого, за что следовало ловить и убивать. Неужто стерва Зона бросит своих фаворитов на произвол судьбы?…
     В этой истории одно серьёзно озадачило Плюмбума. Версии, выдвинутые сообществом по поводу феноменального чутья юных сталкеров, ему не нравились. Он физически чувствовал, что в них не хватает какой-то важной детали. Подумав, он задал себе главный вопрос: а почему так сильно, вплоть до смертельного исхода, не везет тем, кто так или иначе был связан с юными сталкерами? Тут и впрямь поверишь, что где-то в глубине Зоны сидит мутировавший до полной неузнаваемости Фат и плетет нити сталкерских судеб, заставляя одних своей болью и жизнью расплачиваться за успехи других. Либрусек, Пижон, «кордонная» вольница, девочки эти… Кто ещё? Наверняка отыщутся, если хорошенько поискать. Что бы ни писали классики, но счастье не бывает даром — за всё и всегда нужно платить.
     Просуммировав, Плюмбум вычеркнул из своего виртуального списка все варианты использования удивительных способностей Алекса Грозы и Бори Молнии для достижения целей спасательной экспедиции. Кроме того, бывший сталкер убедился, что установить, на какую силу они работают, пока не представляется возможным. Значит, и этот вопрос можно снять с повестки дня. Перейдем к следующему варианту и вопросу.
     
     Пока Плюмбум изучал отчет Привалова, Лёлек втихаря допил и второй графинчик. Теперь он озирался вокруг с характерным блеском в глазах.
     — Смотри-ка, Виктор, — сказал Лёлек. — Старый знакомый пожаловал.
     И действительно, в первый зал бара спустился давешний «долговец» — Алмас Ханкилдеев. Он поискал взглядом, увидел Плюмбума и сразу подошел.
     — Можно?
     — Прошу. — Бывший сталкер кивнул на свободный табурет.
     Сотник сел, снял шлем, придвинулся к столику.
     — Вы меня не помните, господин Свинцов, — сказал он без вступления.
     — Отлично помню, — заверил Плюмбум. — Водку пить будешь?
     — Буду, спасибо… Но я не о сегодняшней нашей встрече. Вы ведь наверняка не помните, как отбили меня от зомби? Мне тогда девятнадцать было, к фрименам примкнул — казалось, что у них весело. А вы тогда числились в «Долге», и я о таких, как вы, был самого дурного мнения. Считал, что вы устанавливаете диктатуру и пытаетесь отнять у людей единственное место, где они могут быть по-настоящему свободны. А потом попал в переделку. Меня ранили серьёзно, а эти… сволочи… бросили на растерзание мутантам, спасали свои задницы. А вы помогли, хотя имели полное право пройти мимо. Вот тогда я понял, что Зона даёт только одну свободу — свободу умереть. А раз так, то моё место с другой стороны баррикады.
     Принесли третий графинчик и вторую тарелку с салатом.
     — Ну, тогда давай выпьем за правильный выбор, — предложил Плюмбум, разливая водку по стопкам.
     Ханкилдеев и Лёлек поддержали тост.
     — Я так понимаю, ты пришел выразить мне благодарность? — спросил бывший сталкер, цепляя на вилку помидор из салата. — Лучшим способом будет найти нам опытного проводника. Мы завтра отправляемся на Свалку, но, как я понимаю, прямая дорога перекрыта?
     — Об этом я и хотел поговорить, — признал сотник. — Никто не согласится быть вашим проводником. Ни за какие деньги. Генерал запретил всем, кто находится на территории завода, вступать с вами в контакт. Пригрозил пожизненным отлучением от базы. Никто не рискнёт нарушить его запрет.
     — А за территорией, стало быть, можно? — уточнил Лёлек. — Тогда ничто не мешает нам встретиться с проводником на выходе.
     — Кстати, да. — Плюмбум кивнул, одобрив предложение друга. — Если ты, сотник, подберешь нам хорошего проводника и назначишь встречу с ним за околицей, мы с тобой будем в расчёте.
     Ханкилдеев совсем приуныл.
     — Есть ещё одна проблема, — сказал он. — Фримены не только заблокировали прямой проход к Свалке, они начали вытеснение наших отрядов в сторону Кордона. На «Агропроме» уже идет бой. Генерал собирается подключать миротворцев. Похоже, война началась. В ближайшие дни в районе Свалки легко попасть под пули или осколок — народ предпочитает дождаться окончания военных действий. И вам тоже советую подождать.
     — Мы не можем ждать. У нас каждая минута на счету.
     — Тогда я не могу вам помочь. Проводника, который добровольно рискнёт нарушить запрет генерала, а потом подставит свою голову под пули, здесь просто нет.
     — А сам? Ты ведь опытный сталкер и по направлению к Свалке наверняка ходил не один раз.
     Ханкилдеев опустил глаза и весь как-то скособочился на правый бок.
     — Роте — мой командир. У меня присяга. Я не могу её нарушить.
     — Похвально, — сказал Плюмбум. — Тогда что ты здесь делаешь? Вали к своему командиру. У вас же там войнушка намечается. Тактика, стратегия, маневры с фланга, окопная романтика.
     — Зря вы так, — сказал Ханкилдеев, вставая. — Я же из лучших побуждений…
     Плюмбум сделал вид, что проигнорировал его замечание. Душевные терзания сотника его совсем не интересовали.
     Информация, сообщенная Ханкилдеевым, не могла остановить спасательную экспедицию, но сильно затрудняла её дальнейшее продвижение в Зону. Решение Роте можно было бы назвать предательством и подлостью, если бы Плюмбум не видел, что у того имеются свои серьезные мотивы поступать именно так и никак иначе. По крайней мере генерал впрямую не мешает ему продолжать осуществлять свой план. Чёрт побери! Как же всё неудачно складывается! Впрочем, ещё не вечер…
     Плюмбум поднялся и вразвалку подошел к стойке.
     — Собираешься сегодня на Арену? — сразу спросил Бармен.
     — Пока думаю.
     — Не думай, а иди и ставь на псевдогиганта. Проверенный вариант.
     — Знаю-знаю, Фриске уже не та.
     — Точно! — Бармен заговорщически улыбнулся. — Новый заказ сделаешь?
     — Будет заказ. Слушай, старина, я тут узнал, что Роте озлобился и всем проводникам запретил со мной контачить. Что можешь сказать по этому поводу?
     Бармен с небрежным видом пожал плечами:
     — Вольным и фрименам он не указ. К ним и обращайся.
     — Странный совет. Так нету здесь фрименов — война же. А вольные боятся доступ в твой бар потерять.
     — Других советов у меня для тебя нет. — Бармен принял обиженный вид. — Заказ будешь делать?
     Постороннему могло бы показаться, что разговор на этом окончен, но Плюмбум прекрасно помнил, что Бармен обожает потрепаться — поэтому, наверное, и пошёл за стойку, а не в классические барыги типа Сидоровича: когда сталкер под хмельком да со свежими впечатлениями после «ходки» или «зарницы», у него многое выведать можно. Сразу потерять такого редкого собеседника, как Плюмбум, который ко всему прочему ещё и хорошо заплатит за выпивку, противоречило бы натуре Бармена.
     — Ещё давай водки! — Плюмбум сменил тон на развязный. — И закуски побольше, а то кладешь, как в Москве, по пять грамм… Водку, кстати, разрешаю не доливать. Мой спутник явно настроен нажраться, а мне это невыгодно.
     Бармен оживился:
     — Это Лёлек, что ли? Яйцеголовый?
     — Всех-то ты знаешь, всё-то ты помнишь. Да, это он.
     — Изменился, смотрю. Постарел. Чего ты его в Зону потащил, Плюмбум? Сляжет ведь — по глазам вижу, что сляжет.
     — Есть причины. Я-то думал, что в Зоне все уже про наш визит знают. А ты, значит, не знаешь?
     — Ходят слухи по углам. Но это ж слухи — им разве верить можно?
     — Не перескажешь? А я тебе отвечу, что правда, что нет.
     — Легко. Одни говорят, будто ты Громил нанял, чтобы какой-то особый артефакт у Роте спереть. Другие, наоборот, считают, что ты какой-то артефакт с собой привез, чтобы яйцеголовых из дыры вытащить. Ну и кто прав?
     Честно говоря, Плюмбум не ожидал, что версий будет две и обе вызовут вопросов больше, чем ответов. Это меняло дело. Но тут нужно аккуратнее, чтобы случайно не оборвать тонкие ниточки, ведущие к истине. Как всё-таки тяжело, когда все вокруг врут и перевирают.
     — Кто такие Громилы?
     Тут настал момент удивиться Бармену:
     — Значит, врут про Громил?
     — Кто такие, мне скажи.
     — Да эти пацанчики пришлые. Алекс Гроза и Боря Молния. Гроза, молния, гром. Ну и стрелки они отменные, подраться без вопросов. Вот и прозвали их Громилами. Не слышал, что ли, о них совсем?
     — Слышал. Даже виделся утром.
     — О как! Генерал на них охоту объявил. Значит, не врут? Тогда непонятно, чего тебя Роте не повязал.
     — Врут. Не нанимал я ребят — они сами меня нашли. И из задницы вытащили — банду Клеста завалили.
     — Во, правду говоришь — бандитов они ненавидят, войну уж полтора года ведут.
     — Вторая версия ближе к истине. Мы действительно научную экспедицию пришли спасать. Доктор Серебряков — фамилия ничего не говорит? А сталкер Держава?
     — Да, видел их, — важно кивнул Бармен. — Держава заходил пива выпить, со старыми друзьями потереть. Ну и был с ним космонавт какой-то. Сидели вон там…
     — О чем терли? — Плюмбум превратился в слух.
     — Со мной не поделились.
     — Понятно. А вообще Держава как? Он вроде сейчас в госпиталь «Долга» попал? Можно к нему просочиться?
     — Даже не думай, Плюмбум. Роте его под особым присмотром держит — всем нашим вход перекрыт.
     — А зачем такие строгости?
     — Кто его знает. Нам не говорят.
     — Ну а слухи?
     На этот раз Бармен сразу не ответил. Прищурился, надул губы, словно капризный ребенок, потом сделал характерный жест, подманивая Плюмбума к себе. Бывший сталкер жест понял правильно и наклонился над стойкой.
     — Эта информация стоит денег, — сообщил Бармен едва слышно. — Две тонны.
     Плюмбум не удержался от стандартной реплики торговца:
     — А стоит ли она того? Сам ведь говоришь, слухи…
     Бармен чуть отодвинулся.
     — Как знаешь.
     — Плачу, — тут же сказал Плюмбум и выложил на стойку свой электронный паспорт.
     Бармен извлек откуда-то снизу, чуть ли не из собственной задницы, допотопный агрегат системы «Унивебкард», сунул карточку паспорта в щель, глазами показал, что нужно приложить ещё руку и набрать пин-код. Когда весь необходимый ритуал был завершен, снова поманил Плюмбума.
     — Слушай сюда, брат сталкер, расскажу всё как на духу. Держава с яйцеголовыми на Свалку шёл — это-то все знают. Чего они там хотели нарыть, никому не говорили — только генералу. Всё было чин-чинарем, но потом они там в дыру провалились. Говорят, вот прямо у Ковша аномалия новая открылась и их вместе с вездеходом засосала. А потом Державу в Лиманске нашли… Но такое бывает — слышал небось об аномалии «портал»? Но откуда на Свалке «порталу»-то взяться? Мужики посовещались и решили, что яйцеголовые где-то выкопали «дырокол» — уникальный артефакт, между прочим. Я-то думал, выдумки этот ваш «дырокол», а он вот есть, оказывается. Ещё говорят, только у Хозяев Зоны он есть и просто так его в руки не взять — помрешь или с ума сойдешь. А яйцеголовые как-то обойти защиту сумели…
     В баре появилась новая компания в защитных костюмах, от которых за версту несло Зоной — землей, ржавым железом, кровью, — заняла свободный столик и требовательно загомонила, но Бармен шикнул на них, велел ждать и скороговоркой продолжил:
     — Ну вот, Державу в госпиталь притащили, и сразу охрану к нему усиленную, чтоб мышь не проскользнула. Ясное дело, если у него «дырокол» был, то генерал за такую вещь удавится. Любой знающий сталкер удавится, согласись. Но «дырокол» у Державы эти двое юнцов спёрли — Громилы. Они ж его до Базы и доставили, а значит, обчистили по дороге. Но мужики тоже интерес проявили: всем хочется по Зоне ходить королем, без геморроев. Ну и подпустили к Державе своего медбрата, чтобы вызнал, что да как. И тот ему такого наплел, мама не горюй!
     — Что именно говорил Держава? — требовательно спросил Плюмбум.
     — Говорил, что в Ковше открывается вход в другую Зону, а там не как у нас — там всё по-другому и химер до черта. Может, там их гнездо и даже самцы есть! Всех яйцеголовых порвали химеры, а он только чудом уцелел.
     У Плюмбума оборвалось сердце, и только с большим трудом он сумел взять себя в руки.
     — Вранье! — громко заявил бывший сталкер, обращаясь прежде всего к самому себе. — Химеры не охотятся стаями. Они друг дружку порвали бы в первую очередь.
     — Может, и так, — не стал спорить Бармен, он резко охладел к беседе. — Говорю, это ж слухи.
     — Ещё подробности есть?
     — Не, это всё, что знаю. Но это, учти, никто тебе не расскажет. — Бармен отвернулся от собеседника и посмотрел на новоприбывших. — Чего расселись? Не дома! Заказ делать будем? Если нет, так идите гуляйте!
     Плюмбум понял, что допустил ошибку. Спорить с Барменом, когда тот сливает информацию, нельзя ни в коем случае. Возможно, он мог бы сообщить ещё какие-то полезные детали, но бывший сталкер не верил — не хотел верить! — что химеры «порвали» Алину, его кровиночку.
     Плюмбум вернулся за столик к Лёлеку и, проигнорировав вопрошающий взгляд старого друга, несколько минут напряженно размышлял.
     Да, без сомнений, всё это вранье, мифы и легенды народов мира. Зря только две тысячи отдал. Придумали какой-то «дырокол». Давид Роте ведь говорил совсем иное — про пресловутый архив О-Сознания. А охраняет он Державу, поскольку думает, что тот знает об архиве, искал его в Лиманске вместе с Алексом Грозой и Борей Молнией… Надо же какое прозвище парням придумали… Громилы…
     Алекс Гроза и Боря Молния. Опять всё сходится на этой «сладкой парочке». В каждой бочке они затычками, надо же. Но если бы Плюмбуму представилась удобная возможность, он пожертвовал бы обоими — Алина была ему в любом случае дороже двух посторонних стрелков.
     Возникла подлая мыслишка выманить юных сталкеров к Базе и натравить на них бойцов «Долга» — тогда Давид Роте получил бы свой клятый архив и помог бы спасательной экспедиции добраться до Ковша, невзирая на войну, — но Плюмбум быстро отогнал её — сознательно предавать людей, которые спасли ему жизнь, он не был способен в принципе. Потом придётся стреляться, а зачем нам такие ужасы?
     Алина, Алина, что ж ты наделала, дурочка?…
     Мысли упорно возвращались к химерам Державы, и, чтобы отвлечься, Плюмбум начал присматриваться к компании новоприбывших сталкеров. Одно из лиц показалось ему смутно знакомым. Он вгляделся и почувствовал легкий холодок азарта — фортуна вновь одарила его своей благосклонностью, подсунув нужного человечка в нужное время. За столиком сидел не кто иной, как Бегемот-Падла.
     Плюмбум сразу вспомнил, как Алекс Гроза упомянул двойное прозвище в разговоре о таинственном «заказчике», который снабжает «сладкую парочку» квестами и всегда даёт верные наводки. Одним из квестов как раз и был специальный тур по Лиманску для Бегемота.
     Сталкер, носивший это прозвище, тоже был довольно экзотической фигурой — он уже десять лет ошивался в Зоне, накопил много разнообразных сведений о ней, побывал в малодоступных местах и заслуженно считался крупнейшим теоретиком по аномальным территориям. Однако теория — это не практика, и Бегемот никогда не взялся бы выступить проводником, поскольку плохо чувствовал угрозы, допускал из-за этого смешные ошибки и мог вляпаться на ровном месте. Главное же, что он это хорошо понимал, на рожон не лез, не выпендривался, как некоторые, а потому считался вполне адекватным крадущимся, с которым можно иметь дело.
     Зарабатывал Бегемот тоже весьма экзотическим способом — он был талантливым фотохудожником, участвовал в многочисленных выставках, посвященных Зоне и окрестностям, получал престижные награды, а потому пользовался популярностью у издателей глянцевых журналов типа «Вокруг света» или «З.О.Н.А.», которые заказывали ему фотосессии. Не брезговал и мелочевкой — многие сталкеры хотели иметь в своих «семейных» альбомах снимки, сделанные на высочайшем профессиональном уровне. Поэтому к Бегемоту относились с почтением, хотя периодически и грозились побить «эту падлу» за съемки скрытой камерой пьянок и прочих непотребностей.
     Если совместить всё, что Плюмбум знал о Падле, с тем, что он услышал о нём же от Алекса Грозы, то следовал вполне логичный вывод: Падла тоже выполнял квест таинственного «заказчика» и скорее всего как человек опытный знает о доброжелателе куда больше юных сталкеров — уж договор-то он с ним должен был точно подписать: авторские права на фотоматериалы в большом мире соблюдаются свято. Было бы просто идеально установить прямой контакт с колонной номер пять — это сняло бы почти все проблемы.
     — Готовься, — сказал Плюмбум Лёлеку вполголоса. — Сейчас будем охмурять крадущегося.
     Бывший сталкер встал, изобразил приветливую улыбку, подошел к соседнему столику и воскликнул:
     — Серега! Бегемот! Сколько лет! Сколько зим!
     Падла оторвался от стакана с «сидоровкой» и подозрительно посмотрел на Плюмбума.
     — Кто такой?
     — Я? Ну ты даешь! Виктор Свинцов!… Плюмбум.
     — А! — Падла кивнул. — Узнаю тебя, Плюмбум. Сколько лет… эх… сколько зим.
     — Давай выпьем за встречу! Что ты там пьешь? «Сидоровку»? У нас кое-что получше есть!
     — Давай… — Падла одним махом опустошил свой стакан и протянул его Плюмбуму, чтобы тот наполнил.
     — Пойдем к нам? На минутку буквально. Вон Лёлек сидит — помнишь его? Тоже хочет с тобой поздороваться.
     — Давай… — вяло отозвался Падла. — На минутку.
     Они перебрались за столик Плюмбума. Бывший сталкер щедро наплескал из графинчика, но, даже не дав Бегемоту выпить, быстро спросил:
     — Над чем сейчас трудишься?
     — Я? — Падла посмотрел на дно стакана. — Фотографирую.
     — Понятно, что фотографируешь. А что конкретно?
     — Да вот большой заказ поступил. — Он кивком указал на свою компанию. — Решили наши боссы Зону в очередной раз попиарить. Наняли писателей, чтоб те писали. О нас, сталкерах. О том, как тут всё устроено.
     — Хм, по-моему, о Зоне уже написано предостаточно. Целые библиотеки.
     — Ну это типа другое, типа новое, типа для молодежи. Чтоб брутальненько было, чтоб мужики крутые и бабы такие же.
     — Ну дык, это правда жизни. Мы тут все крутые. Реализм, что ли?
     — Да не, какой там реализм. Я пока одного прочитал. Так у него, прикинь, голые девицы по Зоне бегают. По Зо-не! Совсем сдурели. Эти писатели здесь сроду не бывали — навертят фантазий всяких. Один вот только решился. Постумом себя называет — уж не знаю, имя это или фамилия. Вон сидит. Умный чертяка, но тоже Зону не понимает.
     — Ясно. Ну а тебя каким боком к этому проекту пристегнули?
     — Обложки хотят делать. Типа на основе полевых фотоснимков. Я им говорю: нарисуйте на компьютере — чего дурака валять? А они мне: надо, Серега, надо, достоверность превыше всего. Хотя какая тут достоверность?…
     — В смысле?
     — Да тот же Постум… Мы ж куда его водили? В Музей. А что в Музее увидеть можно, кроме экспонатов?
     — Что за Музей? — озадачился Плюмбум. — Первый раз слышу.
     — Давид Роте год назад велел организовать типа площадки для вип-туристов — чтоб не гробились напрасно. В километре от Базы выбрали место поспокойнее, без аномалий. Набросали там всякого хлама старого, понавесили знаков радиационной опасности, сделали загоны, чтобы мутантов до приезда гостей держать. Вот теперь водят. Фигня это, имитация галимая. Но туристам нравится. Особенно когда кабана на него выпустят — полные штаны удовольствия.
     — Как-то рискованно выглядит — кабан ведь исполосовать может в тряпки.
     — Да чего там рискованно? Кабан — обычно подранок, да ещё и накачан наркотиками по самые зенки. Если спецзаказ, то могут и снорка, конечно, выставить, но тогда — десяток опытных стрелков на позицию и пластид на спину.
     — Туристу на спину?
     Падла даже изумился такой бестолковости собеседника.
     — Снорку!
     — Сурово.
     В другой ситуации история Музея, рассказанная Бегемотом, изрядно позабавила бы Плюмбума: «орднунг» Роте всё больше превращается в маразм. Это ж додуматься надо — сделать муляж Зоны внутри Зоны! С другой стороны, почему нет? Вполне в духе общей политики.
     А если посмотреть на дело всерьёз, то выглядело оно не слишком красиво. У сталкеров есть поверье, будто бы снорки — это мутировавшие крадущиеся первого поколения, то есть учителя и друзья тех, кому повезло прожить подольше. К ним относились с уважительной опаской, хотя и убивали, конечно, без колебаний — когда на тебя прыгает это кошмарное существо, не до сантиментов. Учёные заверяли, что снорки — вовсе не сталкеры, ничего человеческого в них никогда не было и нет; что на самом деле эти животные только пытаются изображать из себя людей, мимикрируют под них, но и то неудачно. Но кто знает, кто знает… Не стоило Давиду Роте будоражить людей и злить Зону — плохо кончится.
     Впрочем, разговор отклонился далеко от главной темы, и Плюмбум поспешил вернуть его в нужное русло:
     — А кто писательскую работу оплачивает? Рассказывает твой Постум об этом?
     — Ясно кто — транснационалы. «GSM World» и «АСТ-М» объединились. Им молодежь нужна — чтоб верили и в Зону стремились. Свежая кровь, свежее мясо — всё как обычно, Плюмбум. Они ведь хитрые — с малолетства начинают обработку. Сначала игрушки, комиксы, потом — ролевые игры, потом — страйкбол, пейнтбол. Ну и фильмы, книги, конечно, чтоб со всех сторон: «Зона — это круто. Сталкер — это круто».
     — Странно, что Совет безопасности ООН не пресек…
     — Ага, сейчас же! Свобода слова! Кто ж её пресечет? Отдача замучает. Да и дополнительная прибыль от продаж о-го-го какая! Знаешь, сколько Постум за книжку свою получит? Он тут хвастался. Рядовому сталкеру надо год корячиться, чтоб столько заработать. Ещё и премию какую-нибудь литературную отхватит, вот увидишь.
     — Ну книги тоже не за один день пишутся. Хорошему прозаику и года бывает маловато.
     В этой части диалога Плюмбум выделил важную вещь: в игре участвуют две корпорации — «GSM World» и «АСТ-М». Кто же из них «заказчик» Алекса Грозы и Бори Молнии? На Падлу следовало надавить, но пока бывший сталкер не хотел произносить ключевые имена. И тут вмешался Лёлек, который с осоловевшим видом слушал весь разговор:
     — А о чем пишет-то Постум?
     — Он ещё не пишет, — охотно ответил Бегемот. — Собирается только. Зовет в консультанты, чтоб типа никто не придрался. Хочет исторический труд написать. О том, как О-Сознание появилось.
     — О-Сознание? — Плюмбум встрепенулся. — И ты туда же? Веришь в сказки для малолетних «долговцев»? Не ожидал от тебя, Сергей.
     — А чего не верить-то? Я сам видел.
     — Что? О-Сознание?
     — Страницы архива видел.
     — Где?!
     — Да здесь, в баре, и видел. Вот за этим самым столом. Тут этот… как его… Алекс Гроза… показывал. Я его знаю — он меня в Лиманск водил. Вызнавал на днях у яманалов, насколько ценная вещь. Целую папку копий притаранил…
     — Может, подделка?
     — Не, мужики говорят, реально всё. Вот и считай, Плюмбум, есть теперь доказательство. Было оно, О-Сознание это чертово. Оно и Зону создало. Я раньше сомневался, чтоб дураком не выглядеть, а теперь твердо знаю. Против папки не попрешь.
     Новость слегка оглушила Плюмбума. Даже находясь во взведенном состоянии, он понимал, что самое простое документальное доказательство существования мифической научной группы, которая когда-то создала Зону аномальных явлений, в корне меняет все представления об истории этого места и даёт ключ к поиску рычагов воздействия на него. Старая легенда вдруг обрела реальность. Тяжело признавать, но получается, не зря Давид Роте потратил полжизни на охоту за призраками. И значит, не зря гоняется сегодня за юными сталкерами. Вот ведь — выкопали Трою! А мы в результате страдаем…
     — Так, — сказал Плюмбум. — А увидеться с Алексом можно? Ты ведь с ним работал? Тоже хочу на папку глянуть. Это ж открытие года!
     — Не, не знаю, где он. Но если хочешь, Плюмбум, одну страничку покажу — из уважения к твоим сединам.
     Бывший сталкер с трудом сдержал волнение:
     — Дали на экспертизу?
     — Сам украдкой снял. Интересно всё же. Мало ли, пригодится. Чтоб таких неверующих, как ты, срезать.
     — Полезная привычка, — признал Плюмбум. — Я готов быть срезанным.
     Бегемот снял с плеча футляр, вытащил из него цифровой фотоаппарат, подвигал пальцем по сенсорную видеоэкранчику:
     — Вот смотри.
     Плюмбум наклонился к экранчику. На фотоснимке действительно была запечатлена страничка из школьной тетради в клеточку, которые массово выпускали ещё в советские времена. Страничка была исписана женским округлым почерком — каждая буква легко читалась:
     
     «не знаем, что получим в итоге. Возможно, мы выпустим на волю силы, которые не сумеем взять под контроль. Мы так мало знаем о Ноосфере, но уже понятно, что негатива в ней накоплено куда больше, чем позитива. Человек слишком зависим от животных инстинктов, слишком легко нарушает моральные законы во имя сиюминутных потребностей. Сможем ли мы удержать негативные энергии? Я не могу сказать наверняка. Никто не может сказать…
     Но мы попытаемся. Потенциальные выгоды ясны. Во-первых, любая и всесторонняя информация о том, что было, что есть и что будет. Во-вторых, проникновение в сокровенные тайны Вселенной. В-третьих, преобразование материи. Всё это будет доступно нам, а через нас — Человечеству.
     Сначала мы изменим Чернобыльскую зону отчуждения — сделаем её чистой, красивой, обитаемой. Сделаем её Райским садом, в котором любой человек сможет обрести абсолютное счастье, добиться исполнения сокровенных желаний.
     Потом мы превратим в Райский сад весь мир, и Человечество наконец обретет искомую гармонию, наступит Золотой век.
     Потом мы вылечим душевные язвы и телесные болезни. Мы сделаем всех людей бессмертными и наделим их силами, позволяющими преобразовывать Пространство и Время.
     Потом мы оживим наших мертвецов. Они — наши предки, они заслужили право на то, чтобы обрести новую жизнь в Райском саду. Не будет ни эллина, ни иудея — все будут равны и все будут счастливы.
     Это будет величайший Дар в истории Человечества, и мы преподнесем его с чистой душой.
     Я предвижу, что далеко не все люди готовы принять этот Дар. Но мы будем терпеливы, мы проявим нежность и заботу к заблудшим — как и подобает истинным богам.
     Всё это будет, но меня очень сильно беспокоит постороннее незримое присутствие. Я уже много дней испытываю чувство, что за нами кто-то пристально наблюдает. Разумеется, речь идет не о системах видеоконтроля, которые установлены в лабораториях и в Саркофаге. Мне кажется, не только люди наблюдают за нашей работой, а нечто, имеющее иную природу и находящееся на более высокой ступени развития, чем Человечество.
     Я не могу определить, кто это или что это. Бог? Диавол? Высшие астральные сущности?
     Я не верю в Бога, потому что не сталкивалась с ним даже в самых глубоких проникновениях. Диавол наверняка присутствует — темная бесовская составляющая мира проявлена во многих предметах и событиях. Иногда даже кажется, что он очень близок, что он стоит за спинами коллег, посмеивается и подмигивает мне… Изыди, жестокое своенравное чудовище!
     Но тот, кто сегодня наблюдает за нами, не имеет с чудовищем ничего общего — я узнала бы «князя» сразу. А он — другой. Я описала бы его эмоциональную окраску как «веселое любопытство». Он не мешает, но проявляет особый интерес.
     Может быть, это сама Ноосфера заглядывает к нам в ожидании, когда мы наконец приступим к первому большому эксперименту?
     Вопрос: у Ноосферы имеются разум и душа? Почему бы и нет? Надеюсь, мы подружимся. И это поможет нам преодолеть негатив, накопившийся за тысячелетия.
     Я верю, что всё будет хорошо.
     Всё будет хорошо!»
     
     — Ну и что это такое? — спросил Плюмбум разочарованно. — Письмо какой-то сбрендившей дамочки. Таких в Сети можно миллион с тележкой отыскать.
     — Это не письмо сбрендившей дамочки, — обиделся Бегемот. — Это дневник ясновидящей из О-Сознания. Я, между прочим, другие страницы полистал, когда дали. Там много подробностей — и про лаборатории, и про Радар, и про всякое. Сбрендившая дамочка не могла знать таких подробностей за год до Первого Выброса. Вот ты, например, знал? То-то!
     — Мне это ничего не даёт! — вырвалось у Плюмбума.
     — А ты хотел взять? — Фотограф ещё больше обиделся. — Тогда плати!
     Бывший сталкер не мог больше сдерживаться:
     — Заплачу, если скажешь, кто заказал тебе снимки Лиманска.
     Бегемот взъярился:
     — Пошел ты, Плюмбум! Это коммерческая тайна. Я своих заказчиков не сдаю, понял?
     Фотограф встал, резко отодвинув табурет.
     — И водка у тебя поганая, — добавил он на прощание. — «Сидоровка» лучше!
     Бывший сталкер проводил Бегемота сердитым взглядом, потом порывисто достал ПДА, вошел в местную сеть, отыскал адрес Грозы и набрал сообщение: «Алекс! Нам нужны проводники до Свалки. Выходим в 6:00. Заплачу сто. Возьметесь?».
     Ответа Плюмбум так и не дождался.
     В гостиницу они с Лёлеком вернулись, когда уже начало темнеть и стало окончательно ясно, что никто так и не рискнёт подсесть за их столик. На выходе из бара к ним подошел сумрачный субъект в длиннополом плаще с надвинутым на глаза капюшоном:
     — Пойдете на Арену сегодня — делайте ставку на псевдогиганта. Проверенная информация. Фриске уже не та, что прежде…
     От него насилу отвязались.
     — Знаешь, Денис, — сказал Плюмбум по дороге, — мне уже хочется пойти на Арену и поставить на химеру.
     — Почему это? — удивился пьяненький Лёлек. — Все советуют ставить на псевдогиганта. Проверенная информация, а Фриске уже того…
     — Вот поэтому.
     
     Вся группа собралась в номере у Шурика-С-Цитатой. Плюмбум для начала осмотрел покупки, сделанные друзьями у торговцев, и остался доволен увиденным. Каждый полевой комплект теперь включал автомат «АС-96/2» с оптическим прицелом, боевую разгрузку «Жук», детектор аномалий «Сварог», НМУ-аптечку, набор сильнодействующих противорадиационных препаратов, контейнеры с провиантом на трое суток и пояс стандартизованных артефактов, работающих не только на защиту от воздействий аномалий гравитационной или биологической природы, но и стимулирующих организм носителя.
     Затем бывший сталкер пересказал друзьям разговоры с генералом Давидом Роте, сотником Ханкилдеевым, Барменом и Бегемотом-Падлой (нет, всё-таки он Падла, а на Бегемота совсем не похож!). Умолчал Плюмбум только о химерах Державы — закрепил для себя на сознательном уровне, что вся эта история — сталкерские байки, а Держава придумал себе оправдание на случай, если спросят, почему он бросил экспедицию Серебрякова на произвол судьбы. Алина жива — и это не обсуждается! Больше того, все учёные из Физического института живы и ждут помощи!
     — Как видите, ситуация осложнилась, — подытожил Плюмбум. — По прямому пути нам до Свалки не добраться — там сейчас линия фронта. Придется идти через Тёмную Долину.
     — В настоящий момент это территория «Свободы», — доложил Привалов, сидевший с унибуком на коленях. — Однако, по сводке «Длани», фримены передислоцируются на юго-запад. Следовательно, у нас есть шанс проскочить к Ковшу незамеченными. Если мы выходим в шесть, то к полудню при нормальном для Зоны темпе будем там. Маршрут с учетом прогноза по аномалиям я залью всем на ПДА. Желательно от него не отклоняться.
     — О'кей, — сказал Плюмбум. — Но напоминаю присутствующим, что прогнозы зачастую не сбываются, поэтому я беру функции проводника на себя. Моих приказов следует слушаться беспрекословно. За непослушание буду бить больно, невзирая на возраст и пол. Помните, что от точного соблюдения моих инструкций зависит ваша жизнь. Надеюсь, мы не разделимся, но если вдруг по каким-то причинам это произойдет и будет утрачена связь, то возвращайтесь на Базу наиболее удобным маршрутом, пользуйтесь при этом картой и детектором аномалий. Когда доберемся до Ковша, в дело вступает Артур. Ты готов?
     — Да, — ответил молодой физик, он уже вполне освоился в новой обстановке и говорил уверенно. — Мы всё обсудили с Александром и выработали совместный план действий.
     — Учти, работать придётся быстро, права на ошибку у вас с Сашей не будет. Кстати, ты способен его в случае чего его заменить?
     Артур не понял вопрос.
     — Я спрашиваю, — Плюмбум повысил голос, — если Саша ногу в бане подвернет, ты способен заметить его у Ковша?
     — Э-э-э… — Физик зарделся, глянул на Привалова, который при этом изобразил хищную улыбку. — Нет, совсем нет.
     — А ты, математик, способен заменить Артура?
     — Вполне, — ответил Привалов уверенно.
     — А я почему-то сомневаюсь в вашей искренности, — заявил Плюмбум; он не собирался цацкаться с комплексами интеллигенции. — Тогда вам обоим придётся ещё посидеть — пока не станете взаимозаменяемыми. Вопросы? Предложения?…
     Члены экспедиции молчали. Все они выглядели предельно утомленными. Бывший сталкер и сам чувствовал, что валится с ног от усталости.
     — Вопросов и предложений нет. Тогда тем, кто готов к выходу, спать. Советую хорошенько выспаться. Завтра, возможно, не придётся.
     Выходя, Плюмбум пропустил Лару вперёд. Потом предупредительно открыл перед ней дверь их общего «номера».
     Проблемы минувшего дня не отпускали. Бывший сталкер сразу сел на заправленную койку и несколько минут тупо глядел перед собой. Алекс Гроза, Боря Молния, банда Клеста, неопознанный «долговец» с перстнем-печаткой, Давид Роте, Бармен со своими версиями, химеры Державы, архив О-Сознания, транснациональные корпорации, псевдогигант Михайло, химера Фриске — всё это перемешалось в голове. А успокоиться и забыть Плюмбуму не давало крепнущее интуитивное убеждение, что он упускает нечто важное, имеющее принципиальное значение.
     Пока он сидел статуей, Лара умылась у раковины и разделась до белья.
     — Ложишься? — спросила она.
     — Да, конечно, — отозвался Плюмбум машинально.
     Потом поднял на неё взгляд. Лара стояла перед ним, ничуть не смущаясь, в чёрных трусиках и белой обтягивающей майке, которая хорошо подчеркивала форму её маленькой и поныне изящной груди. Свет лампочки под потолком подсвечивал растрепанные золотистые волосы, и казалось, что лицо Лары окружено сияющим нимбом. За беготней и нервотрепкой Плюмбум как-то и забыл, что рядом находится женщина, которую он когда-то любил, которую в глубине души продолжал любить до сих пор, но которую, к сожалению, видит один раз в году. И вот теперь они снова вместе и наедине, о чем он мечтал когда-то, но Плюмбум ясно понимал, что лучше не было бы повода для этой встречи, лучше всё оставалось бы как есть… Он хотел сказать ей об этом, однако вовремя остановился, сообразив, сколь неуместно прозвучат его слова.
     — Тогда свет выключи, — сказала Лара.
     И ловко, в два движения, забралась на верхнюю сетку. Кровать протестующе заскрипела.
     Плюмбум сполоснул лицо холодной водой, медленно снял одежду, выключил освещение, шагнул к кровати. Постоял в темноте, прислушиваясь к мерному дыханию Лары. Она была здесь — на расстоянии протянутой руки, но столь же далека и неприступна, как если бы находилась на другой планете. Зона соединила их, но она же, дрянь поганая, разъединяла. Подобно джинну из арабской сказки, Зона не только исполняла желания людей, но и заставляла пожалеть о том, что мечта сбылась. Наверное, поэтому Плюмбум зарекся возвращаться сюда. Стал старше, мудрее и понял наконец, что нельзя обманываться бесконечно.
     Бывший сталкер лег, натянул ватное одеяло до подбородка, поправил подушку, устраиваясь поудобнее. Закрыл глаза в надежде, что сразу провалится в сон. Но тут кровать вновь заскрипела. Лара скользнула вниз, её гибкое тело оказалось вдруг рядом. Ладонь, показавшаяся обжигающе горячей, коснулась щеки. Губы щекотнули ухо.
     — Холодно, — прошептала женщина. — Согрей…
     
     
Интермедия Судьба Сталкера 
     
     Виктор Свинцов был прирожденным сталкером, хотя долгое время не осознавал этого.
     Он родился и вырос в городке, построенном при огромном режимном заводе, занимавшем территорию, на которой могли бы разместиться два таких городка. О том, что производит завод, открыто рассказывать было не принято, а потому среди мальчишек ходили самые невероятные предположения. Говорили, в частности, что там делают ядерные бомбы против Америки. Реальность оказалась прозаичнее — это было предприятие, на котором урановая руда проходила первичную обработку: выделялась из породы, измельчалась, упаковывалась и в таком виде отправлялась дальше. Виктор узнал назначение завода после того, как производство на нём остановилось в связи с сокращением спроса на уран, а родной городок начал умирать под ударами экономических реформ. Тогда же сняли милицейскую охрану с заводского «могильника» — так называлась довольно обширная зона, огражденная забором с колючей проволокой. О том, что находится за забором, тоже говорили разное: дескать, там залежи драгметаллов, списанной техники, в том числе видеомагнитофонов, фотоаппаратов и прочих сокровищ, о которых можно только мечтать. Ещё говорили, что там можно встретить странных существ — мутантов. Словечко это вошло в обиход после Чернобыльской аварии и многочисленных статей о последствиях радиоактивного загрязнения прилегающей к ЧАЭС местности, которые охотно печатала центральная пресса.
     Разумеется, мальчишек тянуло к «могильнику» как магнитом. Поначалу они опасались гнева родителей, но куда больше — устрашающих знаков в виде черепа с костями, которые висели на заборе. Но любопытство пересилило страх, и как-то ранним воскресным утром, собравшись в компанию и подзуживая друг друга, школьники отправились осваивать неизведанные земли. Ограждение преодолели через дыру подальше от КПП — там сторожил злой старикашка Кузьмич с берданкой.
     В первый момент увиденное разочаровывало — глазам мальчишек открылся пустырь, лишь кое-где поросший чахлым кустарником. Там и тут высились груды горелого хлама — подойдя ближе, любопытствующие школьники увидели, что это старые костюмы химической защиты вперемежку с противогазами. Их сваливали и жгли на протяжении десятилетий, в результате получился жутковатый чёрный холм, глядящий сотнями слепых «глаз» — обода очковых узлов уцелели в огне, а ветер и дождь очистили металл от копоти. Завороженные и слегка напуганные сюрреалистической картиной мальчишки двинулись дальше — в глубь запретной территории. За чёрными кучами они обнаружили штабеля пришедших в негодность промышленных аккумуляторов — короба проржавели, серная кислота протекла сквозь трещины, убивая всё живое в почве под ними. В этом месте остро и неприятно пахло химией, и юные исследователи обогнули поле аккумуляторов стороной. Ближе к центру запретной зоны находились громоздкие металлические конструкции непонятного назначения, похожие на детали межпланетных кораблей будущего. Очевидно, сделаны они были из какого-то особого сплава — ржавчина их не коснулась, но поверхность потускнела, скрытая под многолетним слоем пыли. Ребята остановились, зачарованно оглядываясь вокруг. Им и вправду на минуту показалось, что они космонавты и находятся в каком-то другом мире.
     Именно тогда юный Витя Свинцов испытал особое состояние, сходное с эйфорией: пульс участился, сердце томно заныло, волна приятных мурашек прокатилась по телу, зашевелились волосы на затылке, а в ушах зазвенело. Юноша вдруг понял, что его место именно здесь — на территории, где всё и вся пропитано запахом древней тайны, где опасность, реальная или надуманная, подстерегает за любым углом, но не отпугивает, как должно, а притягивает, давая шанс испытать себя на переделе возможностей, отбросить иллюзии, установить раз и навсегда, на что ты способен.
     Наваждение продлилось недолго. Кто-то из друзей громко матюгнулся, чтобы нарушить тишину. Остальные заржали, а Витя огорченно вздохнул: ему сразу захотелось вернуть ощущение исключительной наполненности бытия, но момент был безнадёжно упущен.
     Голоса ребят пробудили непонятное движение у основания одной из фантастических конструкций — там шевелилось какое-то существо. Вспомнив байки о мутантах, ребята переглянулись. Им стало по-настоящему страшно, но бежать никто из них даже не подумал, ведь потом вся школа засмеёт. Заводила компании Рыжий Герка сообразил, что ему в очередной раз придётся подтверждать свое лидерство. Он явно не хотел идти к «существу», топтался на месте, кривил рот. И тогда вперёд выступил Витя Свинцов — молча и уверенно зашагал по чахлой травке к агрегату, похожему на огромный самовар, остановился в его тени, вглядываясь. И увидел странное — на земле было свито большое гнездо из ивовых прутьев, внутри которого разместились три белых пушистых шара размером с футбольный мяч; каждый был увенчан маленькой сплюснутой головкой с чёрными бусинками глаз и длинным изогнутым клювом. Заметив чужака, шары неуклюже завозились, и Вите показалось, что разинутые клювы снабжены рядами мелких острых зубов. Юношу передернуло от отвращения, но он сдержал себя. Подтянулись одноклассники, и рядом встал Рыжий Герка, который догадался подхватить где-то покрытый ржавчиной арматурный прут и держал его, как мушкетер шпагу. При виде уродливых существ нервы у заводилы не выдержали — он истошно завопил и, подавшись вперёд, с размаху ударил прутом по ближайшему к нему шару. Стальной конец легко вошел в мягкое, что-то противно хрустнуло, чавкнуло, брызнула чёрная кровь. С перекошенным лицом Герка как заведенный продолжал взмахивать арматуриной, мигом превратив шары в безобразное месиво из пуха, костей и внутренностей. Потом отбросил орудие в сторону и, продолжая вопить, не разбирая дороги побежал к КПП. Охваченная внезапной паникой ватага устремилась за ним. Навстречу выскочил Кузьмич с берданкой, но и его зрелище орущих и ослепленных ужасом ребят напугало настолько, что он тут же отшатнулся, спрятался в будку и закрылся там.
     Бежал со всеми и Витя — не потому, что испугался уродцев или жестокой расправы над ними, а потому что интуитивно осознал: внутреннее равновесие места нарушено, бессмысленное убийство пробудило силы иной природы, любая задержка может обернуться ещё большим кошмаром. Так завершилась его первая короткая вылазка в запретную зону — первая «ходка», если использовать жаргон современных сталкеров.
     Что примечательно, никто из одноклассников больше не рискнул пересечь границу «могильника», подробности вылазки вообще не обсуждались, особо гордиться тут было нечем. Однако Витя в одиночку ходил туда почти каждую неделю, изучив территорию «могильника» вдоль и поперек. Горы горелой спецодежды, поля аккумуляторов и фантастические конструкции стали ему почти родными. Ходил он и к тому месту, где Рыжий Герка убил необычных существ, но никаких следов гнезда не обнаружил — со временем даже стал думать, что встреча с ними была сном или наваждением.
     Познакомился Витя и с Кузьмичом. Получилось это случайно — до того момента Витя старался обходить КПП стороной, пользуясь дырками в заборе. Но вот однажды школьник гулял по территории «могильника», осматривая свалку старых рессор и колесных дисков, и вдруг, выскочив словно из-под земли, на него налетел здоровенный лохматый пес. Зверюга напала молча — без обычной для собак прелюдии с лаем или рычанием. Повалила школьника на спину, прижав передними лапами, ткнулась мокрым носом в лицо. Витя с ужасом увидел, что пес слеп — зрачки заменяли уродливые бельма. Шок был сильнейший — от прилива адреналина у юноши перехватило дыхание, он не смог выдавить и писка, и почудилось, что вот сейчас он умрет от разрыва сердца. Пес так же внезапно отпрыгнул в сторону, остановился, оскалившись. Но снова не залаял, а издал звук, похожий одновременно на смешок и на кашель. Витя полежал, с трудом приходя в себя. Потом решил подождать, надеясь, что зверюга уйдёт. Но пес не уходил — уселся на задницу и чего-то ждал, вывалив длиннющий язык. Тогда школьник медленно приподнялся, с опаской глядя на пса и ожидая от него чего угодно. Тот остался на месте. Витя встал — пес не шелохнулся. Витя зашагал, стараясь ступать бесшумно, — пес тоже встал и, поводя мордой из стороны в сторону подобно радиолокатору, сканирующему окружающее пространство, двинулся следом. Витя попытался оторваться, ускорив шаг, — пес снова «кашлянул». Витя притормозил — пес удовлетворенно примолк, но отставать не собирался. Так они и шли до самого КПП — мальчик с собакой. Кузьмич заметил их издали, но не проявил беспокойства — наоборот, вышел вразвалочку, берданку оставил в будке, неторопливо засмолил папиросу, весело наблюдая за Витей. Когда до сторожа оставался десяток шагов, юноша не выдержал и, сорвавшись, бросился к нему — под прикрытие широкой спины в ватнике. Кузьмич засмеялся — так же, как слепой пес, словно сухо закашлялся. Витя остановился и ошарашенно посмотрел на Кузьмича. «Не боись, — сказал Кузьмич. — Джу — кобель справный, добрый. Не видит ни хрена, но территорию свою знает. Любит чужакам власть показать. А ты чего сюда зачастил? Чего забыл?» Витя не смог внятно ответить на конкретные вопросы — пролепетал в том духе, что ему нравится гулять в этих местах, а ничего плохого он не задумал. «Гуляй, — разрешил Кузьмич. — Но как завечереет, сразу назад. Нехорошо здесь ночами».
     
     Обретя новых друзей, Витя стал посещать «могильник» чаще и скоро знал территорию как свои пять пальцев. Он даже составил карту, на которой были отмечены и совершенно загадочные места — например, сложенный из белого кирпича куб без окон и дверей, назначение которого не смог объяснить даже сторож. Со своей стороны, Кузьмич периодически посылал школьника в город за папиросами, а в благодарность рассказывал разные байки из «жизни» запретной зоны: про загадочное свечение по ночам; про глубокую воронку, которая образовалась на пустом месте, а потом столь же внезапно исчезла; про редкие и слабые, но вполне реальные землетрясения; про «людей в чёрном», которые прилетели сюда на вертолете и долго расхаживали, картинно задирая ноги, что твои журавли. Через много лет, сидя за сталкерским костром, Плюмбум удивлялся, сколь похожи услышанные в детстве байки Кузьмича на истории, рассказываемые современными крадущимися: похоже, архетип «таинственного острова» со временем не меняется, а все эти легенды суть производные от него.
     В середине 90-х жизнь в городке преобразилась. Расцвела частная торговля, при этом госпредприятия оказались на голодном пайке, многие рабочие и специалисты получили расчёт, быстро скатившись по социальной лестнице. Появились бандиты, обложившие успешных торговцев данью, а чуть позднее — бандитские группировки. Криминализация всех сфер жизни шла полным ходом, «новый русский» рэкетир сделался культовой фигурой, и этот процесс не мог не затронуть входящего в возраст Витю Свинцова. В первую очередь подвергся разграблению «могильник» — сначала туда повадились алкаши и бомжи, потом металл начали вывозить грузовиками. Кузьмича во время большого рейда помяли до инвалидности, его будку сожгли, а слепого пса по кличке Джу просто пристрелили. Витя сильно переживал по этому поводу, ожесточился, и когда Рыжий Герка позвал его в молодежную «бригаду», не стал возражать. Походил с годик в «качалку», натаскался на ближний бой, поучаствовал в паре баталий за передел сфер влияния и, наверное, не дожил бы до двадцати, но тут свезло: потянул на тренировке сухожилие, из-за травмы пропустил очередную «стрелку», а дело там закончилось стрельбой и гранатой, полегли почти все, включая неуемного Герку. Разумеется, по факту массового убийства завели уголовное дело, из Москвы примчалась особая следственная группа, копала глубоко, и уцелевшим членам «бригады» ничего не оставалось, как зарываться поглубже, уходить в тень, прикидываться шлангами. Виктор выбрал самый простой и надёжный путь — явился в военкомат и уже через пару дней отправился в армию.
     В армии тоже было весело. Разгоралась Вторая Чеченская — новобранцы тряслись при мысли, что их пошлют на Кавказ. А Вите было всё равно, поэтому, наверное, он в Чечню и не попал. Послали его охранять Хальмер-Ю — шахтерский посёлок под Воркутой, превращенный в «полигон Пембой». Поселок давно расселили, и командование ВВС предложило использовать его в качестве большой мишени для бомбардировщиков. Стечение обстоятельств, больше похожее на перст судьбы, снова привело Виктора Свинцова в запретную зону. Будущий сталкер не преминул воспользоваться представившейся возможностью закрепить свои навыки: он бродил между домов, вдыхал пыльный воздух; иногда ему казалось, что он видит тени людей, которые наполняли это пространство своей жизнью, своими радостями и своей болью. Время остановилось здесь, как будто на моментальном снимке, сделанном когда-то очень давно и успевшем пожелтеть, истрепаться по краям. Наверное, из Хальмер-Ю можно было бы сделать музей канувшей в Лету эпохи. Однако история распорядилась иначе, и в этом содержался даже некий символизм: российская авиация бомбила советский городок, превращая наполненные тенями дома в руины, — так и российские политики стремились стереть в крошево память о недавнем прошлом, суетливо отрекаясь от дела своих отцов.
     В годы службы Виктор начал всерьёз задумываться о том, что именно влечет его в заброшенные места, подобные «могильнику» и посёлку-полигону. Было ясно, что никто из окружающих не способен внятно ответить на этот вопрос, а потому Свинцов решил обратиться к литературе. Библиотечный фонд воинской части оказался убог и невыразимо скучен: стройными рядами стояли тома полного собрания сочинений Ленина (во время кризиса со снабжением дальних гарнизонов труды вождя мирового пролетариата пошли на туалетную бумагу), большое пространство занимали потрепанные многословные мемуары ветеранов ВОВ, из журналов имелись только подшивки «Армейского сборника» и советской ещё «Техники-молодежи». Именно последний журнал и привлек внимание Виктора. Раньше он даже не подозревал о его существовании — рожденный в восьмидесятые Свинцов не мог знать, сколь большое влияние «Техника-молодежи» оказывала на подростков «застойного» времени, каким зарядом бодрости и веры в будущее их заряжала. В свободное время он заходил в библиотеку и часами просиживал там, листая подшивку в произвольном порядке. Внимание сразу привлекали иллюстрации: редакция «Техники-молодежи» обильно и с удовольствием публиковала работы советских и зарубежных художников, посвященные теме освоения космоса. Загадочные пейзажи и фантастические конструкции, необычные существа и земляне в причудливых скафандрах — всё это завораживало, пробуждая то самое подзабытое и приятное ощущение, которое возникало в душе Виктора, когда он посещал запретную зону «могильника».
     До армии Свинцов мало интересовался космонавтикой, его поколение жило совсем другим, но теперь неожиданно осознал, что родился и вырос в стране, граждане которой первыми прорвались в неизведанный и смертельно опасный мир. Именно его соотечественники, которые, казалось бы, толком делать-то ничего не умеют, даже автомобиль нормальный собрать не способны, встряхнули само Мироздание, шагнули туда, где никогда не было людей, распахнули для человечества ворота в бесконечный и великолепный мир. Мысль об этом бодрила, и Виктор искренне не понимал, почему сегодня о самом выдающемся достижении в мировой истории в России почти не пишут и по «ящику» не показывают — зачем такой успех из памяти народной вымарывать? Чем гордость за Спутник и Гагарина новой государственности помешает?… Свинцов начал изучать космонавтику, и хотя по отдельным статьям в журналах — часто с выдранными страницами — получить внятное представление было невозможно, всё же он вынес главное: его место там, на переднем крае, среди мужественных парней, бросивших вызов ледяной пустоте. С другой стороны, он видел, что для вступления в Отряд космонавтов ему не хватает образования — в популярных статьях попадались термины, смысла которых он не понимал. Это можно было «подтянуть», но тут вступали в силу другие соображения: Виктор знал, что для подъема из низов к элите общества нужна серьезная поддержка, а у него не было даже нормальной семьи — в советские времена Свинцову, может быть, и помогли бы, но российское государство трясло не по-детски, социальные лифты были разрушены, экономика не вылезала из перманентного кризиса, и тут не до жиру, быть бы живу. Впрочем, и свойственной молодости самонадеянности Виктор не был лишен, а потому верил, что сможет найти лазейку. Самое интересное, у него почти получилось.
     
     В тех же старых журналах он наткнулся на небольшую и очень умную статью, в которой давалось объяснение его стремлению оказаться в запретных местах. Оказывается, ещё в шестидесятые проводились опыты над крысами, которые выявили удивительную особенность социально организованных животных — в популяции всегда рождается несколько особей, которые не ищут тёплого места у кормушки, а инстинктивно стремятся к расширению ареала обитания. Учёные создали большой комфортабельный бокс, разместили там несколько лабораторных крыс и обеспечили их всем необходимым для беспроблемной жизни. При этом из бокса вело несколько лазеек в лабиринт, наполненный очень неприятными, хотя и не смертельными ловушками: двинувшись, по нему крыса могла получить разряд током, провалиться в небольшой резервуар с водой, обжечься о раскаленную поверхность. Разумеется, на первых порах, осваивая новое пространство, многие крысы пытались пройти в лабиринт, но, наткнувшись на препятствия, поспешно возвращались в бокс к приятной во всех смыслах жизни. И лишь одиночки — обычно довольно жалкие с виду крысёныши, не получившие достойного места у кормушки, — продолжали испытывать себя в лабиринте, невзирая на боль и страх, преодолевая одну ловушку за другой. Учёных это удивило, и тогда в награду для отважных они построили ещё один комфортабельный бокс — на выходе из лабиринта. Преодолев все препятствия, крысёныш попадал в настоящий рай, где всего было вдоволь и никто не мог отогнать его от свежей еды и чистой воды. И последовало новое открытие: потершись некоторое время в «раю», отдохнув и отъевшись, исследователь пробирался назад! Можно было бы это объяснить стремлением к удовлетворению полового инстинкта, однако, вернувшись, крысёныш снова становился парией, а потому мало интересовал самок. Озадаченные исследователи решились на оригинальный ход — они пустили в населенный бокс воду и понаблюдали за тем, что произойдет. А произошло нечто невероятное: разжиревшие на обильной кормежке лидеры заметались и утонули, а вчерашние лузеры возглавили исход, выведя свое племя через лабиринт в новый бокс. Этот эксперимент наглядно показал, что тяга к изучению запретных зон заложена природой, а в случае смертельной угрозы для популяции именно «любители острых ощущений» становятся последней надеждой и спасают остальных. Подобное поведение казалось самоочевидным для людей, но, как выяснилось, присуще любым животным со сложной социальной организацией.
     Через много лет Плюмбум пересказал статью Болеку. Тот долго хохотал, а отсмеявшись, сказал, что неведомый журналист из «Техники-молодежи» всё переврал: эксперимент был гораздо сложнее и не дал однозначных результатов, поэтому говорить о каком-то особом природном механизме, проявляющемся, в частности, в сталкерской деятельности, не приходится. Стремление к расширению ареала обитания — один из базовых инстинктов для любых форм жизни, но крадущимися зачастую движут совсем иные мотивы: жажда наживы, склонность к авантюрам, желание доминировать в стае себе подобных. Получается, сталкеры ничего не расширяют, а наоборот, хищнически эксплуатируют Зону, присваивая себе её богатства. «Значит, я не сталкер?» — спросил Плюмбум. «Ну почему же? — отозвался Болек. — И среди сталкеров попадаются романтики. Но я назвал бы их по-другому — искателями». Когда Свинцов регистрировал свою фирму, название пришло само: ООО «Искатель».
     Демобилизовавшись, Виктор не захотел возвращаться в родной городок — делать там амбициозному парню, решившему осваивать космические просторы, было решительно нечего. Поддавшись на уговоры сослуживца, Свинцов отправился прямиком в Москву. Отсидел положенные часы на курсах подготовки и устроился в охранное агентство. Работа в основном сводилась к ловле магазинных воришек, не приносила существенного дохода и быстро ему наскучила — он начал прощупывать варианты трудоустройства в какую-нибудь из космических «контор», и пределом мечтаний для него в тот период стал Звездный городок. Однако в Центр подготовки космонавтов Виктор не попал, судьба подбросила ему другой вариант — в Институте медико-биологических проблем набирали низовой персонал, и хотя платили там сущие копейки, Виктор решился изменить свою жизнь ради призрачной надежды стать своим среди космонавтов.
     Это были трудные, но чертовски интересные годы. Зарплаты едва хватало на еду и одежду, но Свинцов был молод и здоров — он поселился на рабочем месте и довольствовался только самым необходимым. Поскольку он активно интересовался проектами института, то быстро обрел друзей среди молодых учёных. Несмотря на вечные проблемы с финансированием и обновлением лабораторного оборудования, те пылали энтузиазмом. Институт всерьёз готовился к тому, что вскоре на Марс отправится международная экспедиция, вовсю шли работы на экспериментальном комплексе, который должен был стать прототипом межпланетного корабля. Однако поле деятельности учёных было шире, затрагивая самые необычные вопросы. К примеру, вошла в моду экзотическая наука — астробиология. Хотя жизнь на Марсе или где-либо ещё, кроме Земли, обнаружить пока не удалось, астробиологи полагали, что занимаются очень важным и перспективным делом — ведь чтобы найти внеземных существ, нужно в общих чертах представлять себе, как они выглядят. Научная группа, которую возглавлял молодой доктор биологических наук Михаил Шагаев, занималась изучением экстремофилов — микроорганизмов, обитающих во враждебных средах: в кипятке, под огромным давлением, без доступа к свету. Эти микроорганизмы и впрямь выглядели настоящими инопланетянами из фантастических книжек, и Свинцов с большим удовольствием слушал популярные лекции о них, которые Шагаев любил читать всем, кому небезразлично, есть ли жизнь на Марсе.
     При Шагаеве всегда крутился веселый розовощекий научный сотрудник — Денис Лучинский. Как оказалось, два учёных мужа были не разлей вода со времен школы, поступали одновременно на один факультет, вместе грызли гранит науки, только вот Шагаев оказался талантливее и удачливее — быстро взлетел вверх, получил лабораторию и солидный международный грант на исследования. Вместе Шагаев и Лучинский смотрелись как братья: два коротко стриженных крепыша в деловых костюмах, один посветлее, другой потемнее. Однажды Свинцов услышал, что студенты за глаза называют их Болеком и Лёлеком — в честь героев одноименного польского мультсериала. Он даже посмотрел несколько серий, чтобы понять почему, но аналогии не углядел — мелкие карикатурные раздолбаи совсем не походили на друзей-биологов. Однако прозвища закрепились и со временем стали почти официальными.
     Ещё при Шагаеве всегда находилась лаборантка Лариса. Сначала Свинцов не обращал на неё внимания: молодая миловидная блондинка, наверняка дура набитая, таких при любом успешном мужике с десяток вертится. Потом признал её право на существование, когда случайно убедился, что именно она исподволь, но уверенно управляет внутренней жизнью лаборатории, задает рабочий ритм, выявляет самые важные направления, уверенно отбраковывает второстепенные. Да и эрудиции ей было не занимать — как-то она сцепилась с Лёлеком по специфическому вопросу, и из неё посыпалась такая отборная терминология, что Виктор сразу ощутил себя чужим на этом празднике жизни. Именно Лариса подала идею развернуть в Чернобыльской зоне отчуждения Биологическую станцию для проведения полевых исследований. Сначала от идеи отмахнулись, но потом вдруг выяснилось, что в исследованиях такого рода заинтересованы многие — Шагаеву тут же была оказана поддержка на высоком академическом уровне. А Виктор понял, что судьба снова подбрасывает ему шанс — строительство станции на одной из самых запретных и притягательных территорий планеты: это могло стать ключевым событием в его биографии, и Свинцов сделал всё, чтобы оказаться в штате, получив должность лаборанта и взвалив на себя львиную долю организационной работы.
     Виктор навсегда запомнил сентябрь 2005 года, когда они с Ларисой впервые отправились в Чернобыльскую зону подбирать площадку для Биологической станции. Зрелище большого города, навсегда покинутого людьми, впечатляло. «Могильник» и Хальмер-Ю не шли ни в какое сравнение с этим пространством, преображенном энергией тысяч людей, но теперь смертельно опасным для всего живого. Пустые улицы с буйной растительностью, ржавеющая техника, злые щелчки радиометров, многочисленные знаки радиационной опасности доказывали: прогресс — не всегда благо, прорыв в будущее способен обернуться кошмаром.
     И всё же в этом мире смерти содержалось особое очарование. Как и Хальмер-Ю, Чернобыльская зона отчуждения хранила в себе отпечаток ушедшего времени — прошлое и будущее причудливо сплетались здесь, давая удивительные сочетания. Советская символика соседствовала с эмблемами украинской самостийности. Старенькие «уазики» парковались рядом с американскими «джипами». Нарядные иностранные туристы, обвешанные миниатюрными камерами, зачарованно взирали на мрачный короб Саркофага и на памятники тем, кто остановил распространение «ядерного пламени». Иногда на улице можно было встретить собак и кошек, но это были уже не ласковые домашние животные, а настоящие хищники — опасливые, стремительные, избегающие контактов с человеком. Они даже внешне начали меняться, в кошках прорезалось рысиное, в собаках — волчье. Болек рассказывал, что изучение фауны Чернобыльской зоны отчуждения выявило интересную особенность: кошки оказались более приспособлены к жизни без человека, чем собаки; последние тихо вымирают, не сумев вписаться в пищевые цепи, им не хватает кормовой базы, они не могут освоить охотничьи навыки — как оказалось, за всё нужно платить, в том числе и за преданность.
     В те дни в Чернобыльской зоне отчуждения было не протолкнуться от военных, в основном — от украинских и европейских, но попадались и соотечественники. Согласно официальной версии, нашествие армейцев было вызвано тем, что из-за ошибок, допущенных в период возведения Саркофага (объект «Укрытие»), в его стенах и крышке появились трещины, возникла угроза протечек, и было предложено построить новое, более современное и продуманное сооружение, которое гарантировало бы изоляцию четвертого энергоблока как минимум на сто лет. С этой целью в зону и пришли военные — они должны были подготовить окрестности ЧАЭС для масштабного строительства. Однако, на взгляд Свинцова, только усложнили процесс — разбили территорию на секторы, ввели тотальный пропускной режим, в отдельных местах возвели новые ограждения или подлатали старые. Дороги ожили, с трудом пропуская тяжелогруженый транспорт, и эта подозрительная суета навевала нехорошие предчувствия — что-то здесь «готовилось», а в официальную версию местные жители не верили.
     Впрочем, Свинцову было не до предчувствий — возведение Биологической станции в условиях всеобщего бардака оказалось не самым простым делом. Лариса выступила незаменимым компаньоном, и Виктор вскоре обнаружил, что в каких-то вопросах она разбирается намного лучше, и с немалым облегчением переложил на неё часть ответственности. Уже тогда он начал приглядываться к подруге Болека и обратил внимание, что она, может, и не слишком красива, но, несомненно, симпатична, следит за собой и умеет подать эффектно свою женственность. Ещё с ней оказалось очень интересно — она всегда разговаривала с мужиками на равных, за словом в карман не лезла, не жеманилась, не смотрела в рот и не хихикала глупо в ответ на комплименты. Лариса на голову, а то и на две превосходила всех девушек, с которыми Свинцов близко общался, и это не могло оставить Виктора равнодушным. Навсегда в его памяти первое знакомство с Чернобыльской зоной отчуждения оказалось связано с открытием Ларисы.
     
     Биологическую станцию разместили в типовом вагончике-бытовке на берегу пруда-охладителя, южнее водозаборного канала. Исходили из соображений удобства — поблизости уже несколько лет работали экологи, следящие за развитием моллюсков и рыб. Радиоактивный фон здесь сохранялся довольно высокий, что не мешало живности процветать: одной из достопримечательностей пруда были мощные двухметровые сомы, которых туристы кормили булками. Экологи были рады помочь — финансирование постоянно урезали, а военное командование, агрессивно прибиравшее зону отчуждения к рукам, как бы невзначай посоветовало учёным сворачивать хозяйство — поэтому сотрудничество с биологами из Москвы могло серьёзно поправить их научные дела.
     Зимой начали завозить на станцию оборудование: микроскопы, компьютеры, ловушки, перчаточные боксы, лабораторную посуду, разные склянки по списку. На этом этапе к команде присоединились механик института Александр Есава и системный администратор Александр Пыхало. Если первый у Виктора никаких эмоций, кроме положительных, не вызывал — немногословный ответственный мужик, хорошо разбирающийся в своем деле, — то второй показался пустейшей личностью: самый молодой в группе, но при этом кичащийся своей образованностью, успевший к двадцати трем годам отрастить чудовищное брюхо и необъятный зад, постоянно жующий всякую дрянь, страдающий одышкой и метеоризмом, нервный и по-бабьи крикливый. Свинцов тогда думал, что этого урода взяли в группу только потому, что он согласился работать на зарплату ниже средней по специальности, но оспаривать решение Болека не мог, ибо не по статусу. Поскольку в группе образовалось два Александра, народ сразу озаботился проблемой прозвищ для них. Есаву стали называть Шуриком, а в особых случаях — Шуриком-С-Цитатой за его склонность с умным видом изрекать цитаты из популярных кинофильмов и книжек. А вот Пыхало фактически приобрел новую фамилию, превратившись в Привалова. Он почему-то принял это кличку как должное и даже гордился ею, а вот остальные посмеивались. Чтобы понять причину такого диссонанса, Виктор навел справки и выяснил: Привалов — это фамилия программиста из фантастической повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Свинцов ознакомился с текстом и даже удивился: всё-таки учёные — очень злые шутники; Пыхало настолько не соответствовал образу Привалова, что и впрямь заслужил такое прозвище. Сделав свое открытие, Виктор ощутил некое моральное удовлетворение: значит, системный администратор не только у него вызывал антипатию своим видом и поведением.
     В зону отчуждения ЧАЭС биологи прибыли в марте 2006 года. Жили сначала в чернобыльской гостинице «Припять». В середине апреля, когда началась серия полевых экспериментов, переселились временно в палатки, поставленные на берегу пруда-охладителя. Радиофобией никто из членов группы не страдал, однако за набираемыми дозами следили тщательно.
     Военные к тому времени угомонились, наступило затишье, хотя какая-то активность наблюдалась и у Саркофага, и в районе объекта «ЧАЭС-2», где располагалась загоризонтная радиолокационная станция советских времен. Свинцов сначала облегченно вздохнул, но потом, прислушиваясь к разговорам местных, понял, что затишье это перед бурей. Как и предполагалось, никто пока не собирался строить второй саркофаг — вместо этого военные затевали какой-то большой эксперимент с использованием сочетания советских и современных технологий. Благодаря утечкам информации удалось даже выяснить секретное название — проект «Дар». Свинцов ещё со времен срочной службы привык с подозрением относиться к подобным названиям армейских проектов: дар, подарок — знаем мы их подарки, долбанут чем-нибудь с неба, вот вам и подарки. Очень не хотелось оказаться в роли мишени.
     Виктор поделился своими опасениями с Болеком, но тот был поглощен мутациями нематодов и проигнорировал предупреждение. Тогда Свинцов, выгадав день, съездил в Киев и на «чёрном» рынке приобрел два пистолета Макарова с запасными обоймами — вооружившись, бывший охранник почувствовал себя гораздо увереннее.
     Напряжения добавляло то, что у Болека с Ларисой наладился серьезный разлад, и они даже этого не скрывали. Наблюдать ссору друзей было неприятно. Лариса не истерила, не орала, не заламывала руки — она просто постоянно подтрунивала над Болеком, публично указывала на его мелкие ошибки, цеплялась и язвила. Болек некоторое время дулся, но потом не выдержал — стал огрызаться, громко требовать соблюдения рабочего регламента, срывать злость на подчиненных. А тут ещё Привалов с деликатностью слона начал вмешиваться в эти разговоры, с ходу заняв позицию Ларисы. Свинцов был изумлен: похоже, этот жирдяй тоже неравнодушен к их единственной лаборантке — на что только надеется?…
     Виктор начал злиться. В зоне назревало нечто плохое — он кожей чувствовал угрозу, растворенную в окружающем пространстве, а эти… интеллигенты устроили раздрай на ровном месте. Или они тоже чувствуют, но сказать не могут? Рациональное мышление не позволяет?…
     Озабоченный происходящим Свинцов по вечерам прогуливался в окрестностях Биологической станции. Он и сам не смог бы сформулировать, что искал на зараженных территориях, какой указатель. Всё было совсем не так, как ему когда-то мечталось. До космоса было далеко. Команда биологов выглядела совсем не теми людьми, с которыми он хотел бы работать до конца жизни. Зона отчуждения могла придать смысл его поискам, но и она не принимала Свинцова, подсовывая обманку вместо реального дела. Грусть и тоска.
     Во время одной из таких прогулок Виктор столкнулся с заплаканной Ларисой. Она шла не разбирая дороги и едва не налетела на него.
     «Стоять! — осадил он её. — Куда прешь?»
     Лариса остановилась, насупилась.
     «Твое какое дело?» — спросила она.
     Но Свинцов давно вышел из того возраста, когда его можно было смутить подобным вопросом.
     «Тут тебе не парк культуры и отдыха. Вляпаешься в заразу, инвалидом станешь. Думать иногда надо!»
     Лариса отвернулась, утерла слезы рукавом куртки, поправила волосы.
     «Что у вас с Михаилом? — поинтересовался Виктор, который давно хотел вызвать его или её на откровенность. — Почему лаетесь?»
     «У нас с Михаилом ничего, — объявила Лариса. — Такое, знаешь ли, случается между мужчиной и женщиной: сначала всё было, потом ничего не стало».
     «Но вы живете в одной палатке…»
     «Ты как маленький. Одно другому не мешает. Хочешь, с тобой буду жить».
     Её предложение, сделанное с горестной непосредственностью, ошеломило Свинцова.
     «Ты… серьёзно?»
     Лариса повернулась к Свинцову, шагнула вплотную, обвила руками его шею. В сумраке близко-близко он увидел её глаза, показавшиеся огромными и бездонными. И Виктор мгновенно утонул в этой бездонности.
     Двое повалились на холодную траву, лихорадочно расстегивая одежду. Они яростно занялись любовью под темнеющим небом, в месте, пронизанном смертью и олицетворяющем смерть, — словно совершая какой-то древний и забытый языческий обряд, призванный искупить грехи отцов и дать начало новой жизни. А в пруде-охладителе громко плескались сомы.
     Той же ночью, вернувшись на станцию, Лариса перенесла свои вещи в палатку Виктора. Два дня после этого он прожил словно в полусне — обращал, конечно, внимание и на злые взгляды Болека, и на завистливые вздохи Привалова, но для него все эти сопутствующие обстоятельства больше не имели значения — Виктор впервые по-настоящему влюбился и в полной мере наслаждался новым для себя состоянием, стараясь запечатлеть в памяти каждый вздох любимой женщины, перехватить поцелуем её стон, отозваться на малейшее движение.
     Но счастье продолжалось недолго — 12 апреля, в третьем часу дня, Чернобыльскую зону отчуждения накрыл Первый Выброс. Вся группа биологов должна была погибнуть там. Их спас Болек, который решил, несмотря на разногласия в команде, отметить День космонавтики и после обеденного перерыва собрал всех в вагончике станции. Откупорил бутылку дорогого шестилетнего коньяка, налил каждому по стопке и поднял тост за грядущую марсианскую экспедицию. И тут началось. За окошком вспыхнул яркий свет, вагончик встал на дыбы, все повалились друг на друга и на какое-то время просто отключились.
     Первым очнулся Свинцов. Раскалывалась голова, саднило ушибленное колено, но в первую очередь он осмотрел своих товарищей. Вроде никто сильно не пострадал и рвотой не захлебнулся — все дышат, хотя и с трудом.
     Потом Виктор распахнул дверь вагончика и не поверил глазам. Зона отчуждения необратимым образом изменилась. Молодая трава и кустарник превратились в серый пепел. Земля вокруг вздыбилась, разорвав асфальт, как бумагу. Вода в пруде-охладителе в буквальном смысле кипела, заливая дамбу. Со дна поднимались огромные пузыри — они мгновенно лопались, распространяя зловонный запах.
     Свинцов посмотрел в сторону палаток. Неведомая сила, пробудившаяся в зоне, смяла их, разбросав нехитрые пожитки учёных в разные стороны. Недолго думая Виктор рванул к палаткам. Нашёл свой рюкзак, лихорадочно вскрыл, запустил пальцы в самый низ, к потайному карману, нащупал сверток с оружием и облегченно перевел дух.
     В этот момент со стороны Чернобыля в небе появился вертолет «Ми-24» с опознавательными знаками украинских ВВС. Свинцов начал подпрыгивать и махать руками, стараясь привлечь внимание пилота. Но тот проигнорировал сигналы, целеустремленно ведя «вертушку» к Саркофагу. А потом произошло нечто чудовищное — над четвертым энергоблоком беззвучно, но ослепительно полыхнуло, и вертолет превратился в огненный шар. Его обломки ещё не достигли земли, а Виктор, подхватив рюкзак, бегом направился к вагончику Биологической станции. Ворвавшись, обнаружил стоящего на коленях Болека, который с ошалелым видом тыкал в кнопки мобильного телефона.
     «Связь есть?» — тут же спросил Свинцов.
     «Нет», — отозвался Болек пришибленно.
     «Надо уходить! Чёрт-те что вокруг творится».
     Это было бы самое разумное — уйти сразу. Но Болек проявил характер, уперся. Даже вид кипящего пруда-охладителя его не убедил. Даже вид догорающего вертолета. По мнению руководителя группы, нужно было спокойно дожидаться спасателей, ничего самим не предпринимать, пытаться установить связь. Виктор матерился, грозился, но оказался в меньшинстве. Его поддержала только Лариса, которая с женской прагматичностью сразу сумела оценить степень опасности.
     Потом землю снова затрясло. Легкие толчки повергли учёных в панику, а когда все успокоилось, Болек заявил, что ему всё ясно. О том, что Чернобыль находится в сейсмоопасной зоне, писали давно — из-за этого, мол, и Саркофаг трескается. А Болек ещё по Кавказу помнит, что когда идет какой-нибудь обвал, то лучше не рыпаться, целее будешь. Наблюдаемые же в окрестностях последствия большого землетрясения указывают, что в других местах может быть хуже: трещины, провалы — зачем рисковать? Наверняка военные и службы спасения оповещены о происходящем, работа идет, и скоро мы увидим её результаты.
     Свинцов напомнил о взорвавшейся «вертушке». Болек отмахнулся и сказал, что вспышка Виктору привиделась со страху, а вертолет мог загореться по самым разным причинам. В первую очередь, сказал Болек, нужно проверить, не повысился ли фон, а потом сделать всё для восстановления контакта, хотя бы одностороннего, с внешним миром. Фон замерили — он оказался в пределах допустимого, что утешало. Потом Привалов и Шурик-С-Цитатой засели над единственным имеющимся на станции радиоприемником, чтобы понять, почему он перестал что-либо принимать, а выдает только «белый шум».
     Но Свинцов нервничал и рвался в поле. Тогда Болек милостиво разрешил ему сходить к экологам — посмотреть, всё ли с ними в порядке. Сопровождать вызвались Лариса и Лёлек. Поскрипев, Болек дал согласие на групповую вылазку, благо серьезных аргументов против при сохранении гипотезы о землетрясении у него не осталось.
     Собрались быстро, пошли. На то, чтобы преодолеть два километра до водозаборного канала, потратили почти час — местность больше не соответствовала карте, выглядела неузнаваемой. Кроме того, Виктор постоянно сверялся с дозиметром, а потому не спешил. Лариса с Лёлеком, проникшись серьезным настроем Свинцова, беспрекословно ему подчинялись — так он впервые выступил в роли проводника по зоне… нет, уже по Зоне.
     Железнодорожный мост, перекинутый через канал, выглядел целым, и градирня электростанции, возведенная на том берегу, тоже устояла. Однако Виктор громко велел своим спутникам остановиться и ждать его, а сам пошёл вперёд, обходя вывернутые «землетрясением» пласты почвы. И замер, не дойдя до начала моста десяти метров. Свинцов испытал настоящую бурю противоречивых чувств: с одной стороны, мост казался крепким и безопасным, с другой — Виктор физически не мог заставить себя подойти к нему ближе. Он постоял, подышал глубоко, озираясь вокруг. И в какой-то момент его осенило: балки моста тускло блестели металлом, словно на них никогда не было ни краски, ни грязи, ни ржавчины. Это было странно, это было… аномально. И самое правильное было не соваться туда, где происходит что-то странное и аномальное. Потом Виктор пригляделся и понял, что и градирня на другом берегу канала проявляет удивительные свойства: над её жерлом знойно дрожал воздух, словно внутри прятался маленький вулкан.
     Свинцов медленно развернулся и пошёл к друзьям.
     «Прохода к экологам нет, — сообщил он. — Чертовы вояки!»
     Виктор больше не сомневался, что никакого отношения к сейсмоактивности произошедшее в зоне отчуждения не имеет. Да, землетрясения были и, наверное, ещё будут — нельзя отрицать очевидное, но, скорее всего это одно из последствий эксперимента, о подготовке которого столько говорили местные. Проект «Дар». Вот вам и подарочек!
     Ему очень хотелось убраться отсюда, но бросить учёных он не мог. Да и какие ещё сюрпризы приготовила обновленная Зона?
     В итоге Свинцов остался вместе со всеми на Биологической станции и занялся сбором уцелевших пожитков. Инвентаризация показала, что всё не так плохо — консервов, печенья и бутилированной воды должно было хватить дня на три-четыре. Пистолеты есть, ножи есть, аптечки есть. Биотуалет перевернуло и унесло, но в экстремальных условиях не до соблюдения приличий: можно и за угол вагончика ходить. Единственной серьезной проблемой стало отсутствие электроэнергии. Осенью прошлого года специально для биологов запитали одну из линий, но теперь она была отключена. Компьютеры Привалова разрядились за час. Мобильные телефоны тоже долго не продержатся. Радиоприемник мог работать больше недели, благо к нему прилагались запасные батарейки, но толку от него не было никакого — несмотря на усилия Шурика-С-Цитатой, он только громко шипел, чуть ли не плевался.
     Тем временем вечерело. Вода в пруде-охладителе успокоилась, всплыла дохлая рыба. Слабые землетрясения повторялись регулярно, с равными промежутками, по ним можно было замерять время. Каких-либо признаков деятельности ни рядом с Саркофагом, ни в других местах не наблюдалось — зона отчуждения словно вымерла. Только дважды на большой высоте прошли самолеты — кажется, истребители «МиГ».
     Ночью Зона ожила. Над Саркофагом заполыхали зарницы, почему-то с зеленоватым оттенком. На противоположном берегу пруда-охладителя завыли то ли волки, то ли собаки. Потом сквозь лес на юг прошел кто-то огромный и массивный словно слон — было слышно, как трещат сучья под его ногами. Свинцов, призрев риск, выскочил из вагончика посмотреть на это чудо природы, но ничего не сумел толком разглядеть.
     Учёные тряслись всю ночь, не сомкнув глаз, а утром выглядели жалко — как группа больных перепуганных детей. Только Болек всё храбрился и многословно доказывал, что всё на самом деле не так плохо, всё имеет естественно-научное объяснение, мы просто не понимаем природы происходящего, но когда нам объяснят, то сами будем смеяться над своими страхами.
     Виктор вышел на утренний моцион и тут же остановился ошарашенный. Рядом с вагончиком лежал труп человека. Свинцов выхватил пистолет и осмотрелся, но никакой непосредственной опасности не заметил. Слегка успокоившись, он подошел к трупу и присел над ним. Человек был сравнительно молод и одет не по Чернобыльской зоне отчуждения: джинсы, кроссовки, куртка-ветровка, модный оранжевый шарфик. Вся его одежда была растрепана и выглядела неимоверно грязной — словно человек не шёл, а много километров полз, однако никаких характерных следов вокруг видно не было. Больше всего поражало лицо — опухшее, в кровоподтеках, с выпученными мертвыми глазами. Свинцов не решился протянуть руку и закрыть эти глаза.
     Поначалу Виктор не хотел показывать труп учёным, которые и без того были шокированы происходящим, но потом, поразмыслив, позвал их. При виде тела Лариса вскрикнула и зажала рот ладонью. Лёлек с Приваловым зашептались. Болек глупо спросил: «Где ты его нашёл?».
     Их реакция убедила Свинцова — на учёных больше нельзя полагаться. Болек так и будет сидеть на заднице, придумывая отмазки, а остальные дезорганизованы и не готовы проявить волю. Значит, пора перехватить инициативу — иначе все останутся здесь, как этот несчастный с оранжевым шарфиком.
     «Так, — сказал Виктор. — Посмотрели? Убедились, что здесь можно сдохнуть? Ждем ещё день. Если спасатели не прибудут, выходим в Чернобыль. Если кто-то хочет остаться, пусть пеняет на себя. Я всё сказал!»
     Ему показалось, что Болек, потеряв лидерство в группе, вздохнул с облегчением.
     Полдня потратили на то, чтобы похоронить загадочного мертвеца. Потом снова сидели и ждали. И снова ничего не дождались. Ночью повторились и вспышки над Саркофагом, и злой вой в темноте. Учёные так устали от непрерывного стресса, что заснули вповалку на полу вагончика. Прикорнул и Виктор, однако спал урывками, чутко реагируя на всякий посторонний звук и хватаясь за пистолет.
     Утром Свинцов поднял биологов и, кратко проинструктировав, повел по шоссе, проложенному от АЭС к Чернобылю. К счастью, катаклизм почти не задел дорожное покрытие — лишь в отдельных местах попадались неглубокие трещины, — поэтому Виктор рассчитывал добраться к людям до темноты.
     Его расчёт не оправдался. Перед «могильником» на месте села Копачи биологи нарвались на стаю собак. Завывающая и словно бы подгоняемая невидимой силой стая набросилась на людей. Виктор открыл огонь из пистолета, уложив самых крупных особей. Он был уверен, что остальные уберутся подобру-поздорову, но этого не произошло — суки и щенки яростно атаковали учёных. Пришлось вытащить второй пистолет. Даже истекающие кровью собаки стремились достать людей — ползли по асфальту, клацая челюстями. Всё это живо напомнило голливудские фильмы о неистребимых и неумолимых зомби. Даже одичавшие животные не могли вести себя так — похоже, эксперимент военных коснулся не только топографии зоны отчуждения. Патроны кончились, и Виктор лихорадочно сменил обоймы на запасные. Наверное, стоило бы сэкономить, но он не мог видеть захлебывающихся кровью щенков и добил их в упор.
     Учёные сгрудились в стороне, ошалело взирая на происходящее. Стало ясно, что с этого момента они больше не спутники и не помощники, а обуза. Виктор прикинул расклад и подозвал Ларису: «Возьмешь пистолет? Обращаться ведь умеешь?». Оружие в руках произвело на лаборантку отрезвляющее впечатление. Она молча кивнула, и по её затвердевшему взгляду Виктор понял, что сделал правильный выбор — в случае чего она справится.
     Но всё равно движение замедлилось. Учёные не просто боялись — они сходили с ума от страха. Их приходилось подгонять и при этом следить, чтобы кто-нибудь не чокнулся бесповоротно и не начал чудить, создавая дополнительные проблемы себе и остальным. Впрочем, если бы Привалов сорвался и убежал, Виктор не стал бы за ним гоняться — хоть ситуация и пиковая, неприязнь к системному администратору сохранилась.
     Вторую половину дня Свинцов запомнил смутно. Стресс давал о себе знать, и Виктор двигался словно в полусне. Группа медленно шла по шоссе. Землю трясло. Миновали Лелив. Виктор надеялся, что здесь сможет найти людей, но посёлок выглядел вымершим, и заходить в него не рискнули — мало ли какие ещё сюрпризы появились в зоне отчуждения после эксперимента «Дар».
     Сразу за посёлком находился контрольно-пропускной пункт, но дойти до него без проблем у биологов не получилось. На них напала вторая стая обезумевших собак, и на этот раз дело могло закончиться совсем скверно — патроны иссякли, учёные впали в ступор, твари добрались до Виктора и Ларисы. В самый последний момент, когда Свинцов уже успел распрощаться с жизнью, пришла подмога.
     Спасатели на вездеходе появились словно из-под земли, мигом перебили стаю, оказали первую помощь и вывели биологов к военному вертодрому на северной окраине Чернобыля. А там, на удивление, жизнь кипела вовсю — светили прожекторы, орали мегафоны, взмыленные солдаты-срочники выгружали из вертолетов бесконечные ящики и тюки. В суматохе на группу изможденных учёных поначалу даже не обратили внимания. А спасатели, не попрощавшись, растворились в темноте — Виктор так и не выяснил, кто это был. В конце концов биологов заметили, быстро установили личности и погрузили в вертолет. Позднее стало известно, что после Первого Выброса украинские военные предприняли отчаянную попытку вернуть Чернобыльскую зону отчуждения под свой контроль. Попытка эта провалилась — все, кто отправился на следующий день к Саркофагу, погибли или пропали без вести.
     
     В Москве пути членов научной группы на некоторое время разошлись. Свинцова сразу взяли в оборот спецслужбы и почти месяц держали под домашним арестом, ведя однообразные допросы и составляя подробные протоколы о том, что он видел, что слышал и как умудрился уцелеть.
     Едва избавившись от навязчивых офицеров в штатском, Виктор бросился искать Ларису. Нашёл и испытал потрясение, сопоставимое с тем, когда понял, как изменил зону отчуждения эксперимент «Дар». Оказалось, что за истекший месяц девушка его мечты сошлась с человеком, которого он всерьёз никогда не воспринимал, — с Приваловым!
     Виктор не помог поверить в это. Ну ладно ещё Болек, даже Лёлек, даже Шурик-С-Цитатой, но… Привалов? Этот жирный чванливый боров?! Конечно, он моложе остальных членов группы, он моложе и самой Ларисы, но при этом в нём нет ни капли мужественности — раздолбай и размазня! Что она в нём нашла, особенно если сравнивать?… Кроме того, именно он, Свинцов, всех из Зоны вытащил, и этого урода, между прочим, тоже. Хотя бы элементарную благодарность она могла к спасителю проявить и дождаться?…
     Виктор даже не пытался сохранить внешнюю невозмутимость. Испытывая отвращение к самому себе, он тем не менее писал ей пространные послания по электронной почте, часто и не вовремя звонил, предлагал различные варианты совместного отдыха. Она отвечала, но всегда невпопад, очень сдержанно, на все варианты отвечала отказом, а однажды прямо написала: «Выключи свою любовь наконец!».
     Нервы у Свинцова не выдержали — он подстерег Ларису на улице в желании устроить разбирательство, но девушка в два счёта погасила его пыл и внятно объяснила, что он не в праве требовать любви от женщины, которая не отвечает ему взаимностью.
     «А Привалова ты любишь?»
     «Сашу люблю».
     «Но почему?» — выдохнул Виктор вопрос, который терзал его уже много дней.
     «Дураки вы, мужики, ничего не понимаете в жизни. Ты хотел спасти себя и всех, а он спасал только меня. Есть разница!»
     Отыскал он и Привалова. Имел ожесточенное намерение набить негодяю морду — ведь знал Сашка, сука, что есть связь, что не просто так двое сошлись, что всякое бывает, что третий лишний, но воспользовался первой возможностью, не отверг сиюминутные притязания этой дуры, а ведь мог бы, хоть из уважения мог бы. И снова ничего не получилось — Привалов вроде бы выглядел всё так же противно, но и в нём Виктор увидел спокойную уверенность в собственной правоте. Похоже, и впрямь эти двое любили друг друга — ненадолго, Свинцов готов был дать голову на отсечение, что ненадолго, но не мог пресечь эту любовь. Потому что он тоже любил и понимал теперь, что самое главное в жизни — не отвергать любовь, принимать любовь, отвечать на любовь любовью. Поэтому вместо мордобоя Виктор сказал Привалову одну-единственную фразу: «Не обижай её, пожалуйста».
     После Свинцов сбежал — из Москвы, из России. Он вернулся в Чернобыльскую зону отчуждения, чтобы стать одним из первых «новых» сталкеров. Просто потому, что у него не было привязанностей и долгов в большом мире, а терпеть душевную боль от осознания собственной никчемности он не смог.
     Виктор ходил в Зону с отрядом молодых учёных-энтузиастов «Бастион», картографировал её, изучал аномалии, собирал артефакты, научился на этом зарабатывать, дрался с уголовниками. Попал в бандитский концлагерь на Свалке, из которого его вытащили члены группировки «Чистое небо». Примкнул к ним и чудом уцелел, когда вся группировка полегла после Выброса 2011 года. Пережил и большую войну группировок за Припять, хотя там шансы уцелеть были совсем мизерные.
     Иногда, но всё реже и реже, Свинцов задумывался о том, как быстро он отдаляется от мечты своего детства — полететь к звездам, на другие планеты, увидеть в реальности то, что он видел на картинках в старых журналах. Мысль об этом его тревожила, но время шло, возможное будущее становилось всё более невозможным, и в какой-то момент он успокоился окончательно, признал право этой реальности на существование, совсем перестал думать о космических делах, а когда встречал в каком-нибудь журнале или сетевой колонке очередную статью очередного энтузиаста космических полетов под кричащим заголовком: «Космос будет наш!» или «Небо должно быть нашим!», то быстро перелистывал страницу. Зачем? Ведь Зона кормит, Зона поит…
     Тем более что к 2013 году жизнь в Зоне так или иначе стала налаживаться — эпоха «отморозков» и концлагерей канула в прошлое, снова появились туристы, любители экстрима, корпорации брали на зарплату опытных сталкеров. Научная работа тоже вернулась в размеренное русло, и вот однажды, совершенно случайно, Свинцов столкнулся со старыми знакомыми — группой биологов почти в полном составе: Болек, Лёлек, Лариса и Шурик-С-Цитатой. Они как раз подыскивали проводника, и Виктор не смог им отказать. С этого момента и, похоже, навсегда его биография была связана с ними. Тогда же он узнал, что у него в Москве есть семилетняя дочь Алина. На отцовство претендовал Болек, и это вносило некоторую неопределенность в ситуацию. Впрочем, для Свинцова уже не имели значения пресловутые семейные ценности — он твердо знал, что не вернется к нормальной жизни. Да и не нужен он был ни Ларисе, ни дочке — меченный Зоной смертник без роду без племени.
     Единственное, чем он мог помочь Алине, — присмотреть за её матерью, чтобы не погибла где-нибудь по незнанию, не попала в плен к «озабоченным», не сгинула, оставив дочь сиротой. Именно в этом сталкер Виктор Свинцов по прозвищу Плюмбум видел отныне свое предназначение.
     
     
Часть вторая. Практики 
     
Глава 6. Не будите спящую Зону 
     
     За пределы Базы вышли ровно в шесть утра.
     Было сумрачно и зябко. Накрапывал мелкий дождик. У южного блокпоста суетились «долговцы» — там стояла БМП-3, своим грозным видом напоминая, что где-то поблизости идет война. Среди «долговцев» Плюмбум заметил Ханкилдеева и даже помахал ему. Но сотник сделал вид, будто бы не узнал сталкера и его группу.
     По прямой от Базы до Свалки было всего ничего — четыре километра, но даже в спокойные дни преодолеть это расстояние непросто. Плюмбум сразу сверился с данными, поступающими на ПДА, и лишний раз убедился, что прямая дорога закрыта. На подходе к Свалке наблюдалось настоящее столпотворение: «долговцы», «свободовцы», наёмники.
     Маршрут через Тёмную Долину, проложенный искином Привалова по оперативным данным «Длани», включал несколько участков обшей протяженностью в тринадцать километров, в основном — по бездорожью и через скопления всевозможных аномалий. Кроме того, на этом направлении хватало радиоактивных пятен, что ещё затрудняло переход — в слякоти легко набрать на костюмы изотопов, а пройти обеззараживающие процедуры вряд ли в ближайшее время получится.
     В общем, по самым оптимистичным прикидкам, на дорогу до Свалки спасательная экспедиция должна была потратить не менее шести-семи часов — конечно, при условии, что Зона не подбросит какой-нибудь сюрприз.
     В плюсе — команда подобралась более или менее опытная. В особом присмотре нуждались только Привалов и физик Артур. Впрочем, программист уже бывал в Зоне и кое-что для себя уяснил, а стажёр быстро учится — это внушало надежду, что никто не сорвется в критический момент и не наделает проблем.
     Как всегда, рядом с Базой крутились несколько собак. «Долговцы» вываливали бытовой мусор прямо в придорожную канаву, что и привлекало падальщиков. При виде унылых грязных тварей Артур заметно напрягся и снял с плеча автомат. Плюмбум, шагавший по традиции замыкающим, нагнал его и посоветовал:
     — Не дергайся. Псы за версту сильную группу чуют — не нападут.
     — Ага, спасибо, — отозвался физик, но без уверенности в голосе. — А скажите, откуда они берутся? Собак же периодически отстреливают, а их численность вроде и не уменьшается.
     — Размножаются! — усмехнувшись, объяснил Плюмбум.
     Лёлек подслушал этот обмен репликами, поравнялся с Артуром и занялся своим любимым делом — рассуждениями о парадоксах Зоны. У него имелся в запасе целый ворох сумасбродных теорий, и он выдавал их на гора при первой возможности. Благо на этот раз рядом не было Болека, который не преминул бы разгромить теории в пух и прах. Парочка биологов всегда находила повод зацепиться языками — со стороны это выглядело довольно забавно. Когда они были вдвоем, то напоминали Челленджера и Саммерли из бессмертного романа Артура Конан Дойла «Затерянный мир», но стоило Лёлеку остаться наедине с новыми слушателями, как он тут же начинал изображать из себя другого персонажа приключенческой литературы — эксцентричного профессора Паганеля из «Детей капитана Гранта».
     — Видите ли, Артур, — начал Лёлек, — мы имеем дело с одной из самых загадочных загадок Зоны. Собаки и в самом деле не могут размножаться с быстротой, достаточной для того, чтобы покрыть их значительную убыль. Биологи неоднократно пытались вписать собак в существующие модели биоценоза Зоны, но они упорно не вписываются. Их наличие инородно и противоестественно. В зоне отчуждения Чернобыльской АЭС популяция собак неуклонно сокращалась и к середине века должна была полностью сойти на нет. Сейчас же это один из самых распространенных и агрессивных мутантных видов. Canis lupus mutantis. И что самое удивительное — собаки достаточно глупы, постоянно попадают в аномалии, их отстреливают десятками, но многолетние наблюдения показывают: поголовье только растет. По этому поводу существует несколько гипотез. Начну с самых банальных и растиражированных. Гипотеза первая. Мутанты, с которыми мы встречаемся в Зоне, не являются мутантами в традиционном понимании этого термина. Возможно, это даже не биологическая форма жизни, а нечто совершенно иное, удачно мимикрирующее под биологическую форму…
     В общем, Лёлека понесло. Плюмбум быстро потерял нить рассуждений и приотстал, а вот Артуру, похоже, было интересно. Ну ясно — это ж яйцеголовые, им только дай о Зоне потрепаться и гипотезы обсудить, обо всем на свете забудут. Впрочем, в Лёлеке бывший сталкер был уверен — в отличие от вымышленного Паганеля, который по рассеянности мог перепутать континенты и заблудиться в трех пальмах, «престарелый специалист по инвестициям», попадая в Зону, становился очень внимателен к мелочам и вполне мог выступать проводником, если бы имел побольше опыта. Он был способен сколько угодно трепаться о происхождении мутантов, о биоценозе и экосистемах, но стоило Зоне выкинуть какой-нибудь очередной фортель, мгновенно, без перехода, начинал действовать. Это умение неоднократно спасало жизнь и самому Лёлеку, и другим биологам, и даже Плюмбуму — и последний только диву давался, откуда что взялось: ведь когда-то Денис Лучинский был чистым балластом. Впрочем, они все изменились, а для учёных, очевидно, важнее всего прочего понимание происходящего. Когда они пережили Первый Выброс и пытались выйти из Чернобыльской зоны отчуждения, то не имели четкого представления о том, что творится вокруг, и это вгоняло учёных в истерику. Теперь всё было по-другому — Лёлек знал, что такое Зона и с чем её едят, побывал во многих переделках, научился отличать реальные опасности от мнимых, стал хорошим помощником сталкеру. Плюмбума беспокоило только похоронное настроение Лёлека — не ходят в Зону с таким настроением, опасно, это как будто самому себе смертный приговор подписать. Наверное, самое правильное было бы оставить Дениса на Базе, но в этой экспедиции каждый ствол на счету, и если Лёлек сам пошёл, значит, так тому и быть. Может, ещё разгуляется — вон уже заметно повеселел, тараторит… Жаль, придётся прервать.
     — Внимание! — громко сказал Плюмбум. — Всем стоп! Первый поворот на маршруте. Видите эту тропинку слева? Нам — туда. Выстраиваемся в колонну по одному. Рекомендую идти след в след. Первым пойдет… — бывший сталкер чуть замешкался, — Саша Пыхало. Саша, пойдешь налегке. Передай сумку Шурику. Иди аккуратно, следи за детектором. Я буду за тобой наблюдать, поэтому слушай мои команды… Всё, пошли!
     Плюмбум догадывался, что подумает Привалов о решении пустить его первым, — но на самом деле не собирался его «подставлять». Да, когда-то ты был мне очень неприятен, Саша. Когда-то я на тебя злился и готов был убить, но с тех пор прошло уже достаточно времени, чтобы и та злость, и та готовность обесцветились и стали казаться потешными, даже умильными — как ярость детсадовского малыша, у которого отобрали игрушку. Нам нечего больше делить, математик. А вперёд ты пойдешь из чисто прагматических соображений — потому что ты опытнее Артура, но знаешь и умеешь по меркам Зоны гораздо меньше любого из нас. Идеальная «отмычка», уж не обессудь.
     Тропинка, протоптанная сталкерами, вела прямиком на гребень холма. Дождик размывал глину, и подниматься вверх по бурой жиже было не слишком удобно. Но Привалов двинулся уверенно вперёд, словно всю жизнь только тем и занимался, что взбирался на крутые вершины, утопая по колено в грязи. Всё-таки изменение образа жизни явно ему на пользу — системный администратор стал человеком, а это, знаете, будет посильнее цирковой говорящей лошади.
     — Как пел классик, лучше гор могут быть только горы, — изрек Шурик-С-Цитатой и побрел вслед за ним.
     В кильватер к нему пристроились Лёлек с Артуром. «Престарелый специалист по инвестициям» притих и больше не лез к стажёру с популяризацией открытий биологов — значит верно оценил ситуацию и понял, что теперь будет не до разговоров. За ними с небольшой задержкой пошла и Лара.
     Со стороны члены спасательной экспедиции выглядели довольно непривычно даже для Зоны. Автоматы на плече, разгрузки с заряженными магазинами и аптечками, к поясным ремням пристегнуты ножи, фляги и контейнеры с артефактами — вроде бы стандартный набор бывалого сталкера, однако на научных костюмах высшей защиты смотрелись они чужеродно — не совмещалось одно с другим, хоть убей. Потому что человек, который в принципе может позволить себе подобный костюм, располагает и достаточными средствами для того, чтобы окружить себя отрядом головорезов и ходить налегке, с пистолетиком. Автоматы и армейская амуниция делали учёных неуклюжими, что снижало мобильность всей группы, и это тоже следовало отнести к минусам предприятия.
     Плюмбум ещё раз посмотрел на ПДА. Обстановка казалась мирной — людей на маршруте нет, стадо кабанов пасется на безопасном удалении. Почему-то это вызывало тревогу. Радоваться надо, а он тревожится — парадокс! Но на такие диссонансы стоит обращать внимание, если ты в Зоне, — будь сейчас в команде опытный проводник или хотя бы удачливый крадущийся типа Алекса Грозы, бывший сталкер остановил бы всех и устроил короткое совещание. Соображения человека, который годами находится внутри Периметра, по поводу тревог и предчувствий могли оказаться бесценными. Но проводника в группе не было — тут спасибо старому другу Давиду Роте.
     Дождик прекратился, видимость несколько улучшилась, и Плюмбум понадеялся, что это хороший знак. Климат в Зоне порой менялся очень затейливо. Возникала мысль, что для каждого она подбирает индивидуальные условия окружающей среды, словно издеваясь или намекая на какие-то внешние обстоятельства. Учёные говорили об «одушевлении табуированной территории» и опять же считали чисто психологическим феноменом, однако Плюмбум придерживался иного мнения — он мог бы показать им вольного крадущегося по кличке Мокрец, который притягивал ливень одним своим унылым видом — казалось, он ходит в коконе из дождя. Но, к сожалению, сгинул давно Мокрец где-то на севере Зоны — отправился искать Эдем и не вернулся. Его пример, опровергающий все доводы яйцеголовых, Плюмбуму запомнился, и бывший сталкер всегда придавал значение погоде и тому, как она меняется при движении в глубь Зоны.
     Поднялись на холм. Плюмбум чуть приостановился, озирая окрестности. Дальше местность становилась ещё более неровной: складки, узкие овраги, сосняки. Когда-то здесь были луга, но пространственная деформация, вызванная Выбросами, всё изменила. И разумеется, здесь было до черта аномалий. В рассветном сумраке они визуально не определялись — приходилось верить технике: системе «Длань» и модернизированным детекторам «Сварог».
     — Саша, слушай меня! — обратился Плюмбум к новоиспеченной «отмычке». — Направление — два часа. Сорок шагов и остановка. И не спеши — здесь нельзя спешить. В Тёмной Долине наверстаем.
     Так они и пошли — медленно, согласуя почти каждый шаг, аккуратно обходя многочисленные «воронки» и «трамплины». Миновали тесное семейство «каруселей» и удачно обогнули подозрительный овраг — «Длань» определила его как безопасный, но при этом на дне словно бы сгустилась тьма — проверять на собственной шкуре, что там такое, Плюмбум не захотел.
     За час одолели два километра — это хороший темп. Плюмбум уже начал надеяться, что и дальше всё будет так же гладко и красиво. И тут начались сюрпризы.
     Впередиидущий Привалов начал очередной подъём к невинно выглядящему сосняку, и тут прямо на него выперся здоровенный рыжий кабан — метра полтора в холке. Недолго думая зверюга издала низкий рычащий звук и бросилась на программиста.
     Появление мутанта застало всю группу врасплох. На секунду растерялся и Плюмбум — карта ПДА была чиста, никаких посторонних отметок, — бывший сталкер просто не ожидал нападения. Скорее всего лежать бы Привалову на земле с распоротым брюхом, но его спасли инстинкты — он ловко увернулся от длиннющих клыков, пропустив тонну свирепого мяса мимо. Сбросил с плеча автомат и попытался выстрелить в упор, но — чайник ушастый! дилетант проклятый! — позабыл снять оружие с предохранителя. У кабана появился выбор — перед ним стояла целая группа людей, любой из которых мог стать его следующей целью. Но мутант оказался достаточно глуп и не отказался от идеи достать именно Привалова. Затормозил и развернулся. При этом поскользнулся на мокрой траве, тяжело рухнул в грязь. Пытаясь подняться, съехал на пару метров вниз по склону. Неповоротливость кабана и грязь под копытами стали для него фатальными — в бок ему ударили три автоматные очереди: стреляли Шурик-С-Цитатой, Лёлек и Лара. Зверюга всё же сумела подняться, постояла под градом пуль и в конце концов грузно осела на брюхо. Из открытой пасти вырвался последний утробный рык, глаза закрылись.
     Привалов стоял бледный как мел, всё ещё нажимая на спусковой крючок молчащего автомата. Лара, опустив ствол, подбежала к нему:
     — Ты в порядке? Ран нет?
     — В порядке, — безучастно отозвался программист; потом его затрясло, он швырнул автомат на землю и закричал, указывая выставленной рукой на Плюмбума. — Ты! Ты! Ты убить меня хотел!
     — Подними оружие, — спокойно приказал Плюмбум. — Кабан может быть не один.
     Бывший сталкер обошел учёных и первым двинулся к соснам. Автомат он держал наизготовку, ожидая чего угодно: стада кабанов, снорков, кровососов — но увидел лишь пустой редкий лес из отдельно стоящих деревьев. Рядом вертелась старая, а потому хорошо заметная «карусель». У её границы голубовато светился артефакт «душа». Плюмбум не удержался — шагнул к артефакту, подобрал его, взвесил в руке и сунул в контейнер на поясе. Всё-таки очень редкая вещь. Да и в дороге может пригодиться — быстро лечит любые травмы.
     Постояв ещё с минуту и подождав, не появится ли за кабаном кто-нибудь ещё, Плюмбум вернулся к группе.
     — Ну как? Очухался? — спросил он Привалова.
     Тот и впрямь выглядел гораздо лучше: порозовел, подобрал автомат. Правда, его ещё заметно трясло, а кроме того, он начал громко икать и никак не мог с этим справиться.
     — Не нравится мне всё это, — сказал Плюмбум, ни к кому конкретно не обращаясь. — «Длань» прошляпила здорового мутанта.
     — Такое случается, — сказал Лёлек. — Всех отследить невозможно в принципе.
     — Знаю, что случается. Но стадо к северу от нас она показывает четко, а тут такой хряк, машина смерти, а на ПДА ни одной отметки.
     — Есть ещё промахи программы, — заявил Привалов, поборов икоту. — Там же метод последовательных приближений используется в алгоритме выявления объектов, при этом многофакторный анализ, вылететь за граничные условия по одной из переменных проще простого.
     Плюмбума порадовало, что программист заговорил на профессиональные темы, — значит и в самом деле «очухался».
     — Ладно, — сказал бывший сталкер. — Нет времени гадать, что да как. Будем считать, что это промах программы. Шлёпаем дальше. Саша как пострадавший пойдет в хвосте. Шурик, ты теперь первый. Денис, ты идешь сразу за ним, держи автомат наготове — если кто-то снова выскочит, сразу стреляй, а мы поддержим.
     Группа двинулась и быстро набрала прежний темп, однако, пройдя с десяток метров между соснами, Шурик-С-Цитатой резко остановился. Поскольку сделал он это без команды, Лёлек замешкался и едва не налетел на него.
     — Что случилось? — спросил Плюмбум.
     — Виктор, подойди, — позвал Шурик.
     Плюмбум приблизился к нему и сразу всё понял: прямо по курсу движения красовалась молодая «жарка» — воздух дрожал, а детектор аномалий уже предупредительно попискивал. Но на карте ПДА никакой отметки о ней не было. Больше того, искин Привалова проложил «оптимальный» маршрут прямо через центр «жарки».
     — Так, — сказал Плюмбум. — Опять промах «Длани»?
     — Для аномалий это в порядке вещей, тебе ли не знать?
     Разумеется, Плюмбум знал, что выявить и идентифицировать все аномалии даже система многоуровневого мониторинга не способна — если было бы иначе, то детекторы давно сдали бы в утиль, а сталкерам пришлось бы отправиться на покой или подыскивать себе другую работу. Ему не нравилось совпадение двух событий: сначала «Длань» не заметила мутанта, теперь — аномалию. Что она выкинет ещё?… Значит, доверять её карте не стоит, а действовать надо по старинке.
     — О'кей, — сказал он. — Вспомним молодость.
     Он открыл контейнер, висевший на поясе слева, и вытащил горсть гаек. Большинство сталкеров пользовались болтами. Уголовной эстетики поднабрались — вообразили и убедили друг друга, что гайками в Зоне могут пользоваться только «девки» и «педики». Плюмбум был выше предрассудков и заботился лишь о собственном удобстве — гайки легче болтов и намного компактнее.
     Где находится центр аномалии, он уже видел, но необходимо было очертить её границы. «Жарка» — штука коварная. Если молодая и голодная, то может выбросить протуберанец, лучше эту дуру не провоцировать.
     Прищурившись, Плюмбум разбросал пять гаек, внимательно наблюдая за вспышками. Потом бросил шестую и сказал Шурику-С-Цитатой:
     — Видишь, где легла? Иди прямо к ней.
     Шурик деловито кивнул и направился к лежащей на траве гайке.
     Продвижение группы сразу замедлилось — Шурик полагался на детектор, а Плюмбуму приходилось периодически выходить вперёд, чтобы провесить путь. Примечательно, что привычная работа успокаивала, вносила размеренность, и бывший сталкер на какое-то время позабыл о своих тревогах. Оказалось, что зря.
     На этот раз они спускались с холма в лощину, и Плюмбум заметил неладное почти сразу. В лощине стоял деревянный столб ЛЭП — совершенно обыкновенный, таких в деревнях понатыкано тысячами. Однако, поискав взглядом, бывший сталкер не нашёл других столбов. Вообще не было похоже, что здесь когда-то проводили линию электропередачи. На столбе висел большой плакат — очевидно, его прикрепили к доске под размер, иначе плакат под дождем и ветром давно намок бы и свернулся в трубочку. На плакате был изображен мультяшный кот Леопольд и имелась какая-то надпись. С большого расстояния прочитать её было невозможно, но Плюмбум мог дать голову на отсечение, что там написано: «Ребята, давайте жить дружно!». Нет сомнений — аномалия. Возможно, даже архианомалия. На карте ПДА, разумеется, никаких отметок не было — к этому пора привыкнуть.
     — Всем стоять! — распорядился бывший сталкер. — Столб видите? Явная аномалия. Я такой не знаю. Саша, пробей её по Сети, а мы пока перекурим.
     Привалов с готовностью присел на корточки, положил рядом автомат, вытащил унибук из сумки, раскрыл. К Плюмбуму подошел Артур и сказал, робко улыбаясь:
     — Всё это потрясающе. Я не ожидал, что будет так…
     — Что именно «будет так»?
     — Я ведь раньше Зону только в фильмах видел. Есть такой телесериал — «Машина желаний» называется. Ну и ролики в Сети, которые якобы сняты с натуры. И в игры играл, конечно, даже с вирт-шлемом. Не то это, другое, не передает и половины ощущений. А здесь и правда жутко… Но мне… нравится! И как вы работаете — это же просто феноменально! Реальная практика!
     — Спасибо, — сказал Плюмбум. — Я польщен. Но ты тоже примечай, набирайся опыта, запоминай. Хоть и не принято о будущих бедах в Зоне трепаться, но тебе скажу: если со мной что случится, вам самим придётся отсюда выбираться — действуй в этом случае, как Шурик: продвигайся медленно и вдумчиво, не суетись, не стремись пройти кратчайшим путем, детектор подскажет, где аномалия.
     — Как говаривал классик, — тут же влез Шурик-С-Цитатой, — учись, студент, пока я жив!
     Привалов тем временем закончил свои изыскания и доложил:
     — Никаких упоминаний об аномалиях со столбами или Леопольдами нет. Так что ничего не могу сказать по этому поводу.
     — Хм… — Плюмбум задумался. — Надо её обходить. Но где здесь граница, вот в чем вопрос…
     — А гайку кинуть?
     — Если это пси-аномалия, то хрен поможет тебе гайка.
     — Кому-то надо попробовать, — сказала Лара. — Время уходит.
     — Я слежу, — огрызнулся Плюмбум.
     — Давайте я попробую, — предложил вдруг Шурик-С-Цитатой.
     — Ты? Почему ты?
     — Лариса правильно намекает: кто-то должен попробовать. Почему не я? Вы и без меня доберётесь. Я, в общем, теперь сильно и не нужен. Знаю, что идти добровольно — это безумие, но… как говаривал классик, безумство храбрых — вот мудрость жизни.
     Плюмбум не нашёлся, что возразить. Его потрясло даже не внезапное решение механика, а то, что тот, славившийся своей сдержанностью, выступил с такой длинной речью.
     — Ну иди, — согласился бывший сталкер. — Вот тебе гайки. — Он насыпал горсть. — Помни, я здесь. Если что, постараюсь вытащить. Но всё равно будь поаккуратнее — что-то не то почувствуешь, сразу сваливай.
     — Как обходить будем? — Шурик-С-Цитатой принял гайки.
     — «Длань» показывает, что слева скопление «каруселей» и «жарок». Поэтому будем обходить справа.
     — Понял.
     Шурик кивнул, словно прощаясь, опустил забрало шлема, загерметизировал костюм и направился в лощину, забирая, как и договаривались, вправо. Отмерил двадцать шагов, остановился, посмотрел на детектор, швырнул гайку — та пролетела красиво, упала в траву. Шурик осторожно приблизился к ней, поднял, снова швырнул. Приблизился, поднял, швырнул.
     Он повторил процедуру семь раз, и тут пространство перед ним заклубилось, столб с плакатом исчез, словно его никогда там не было, а на месте столба обнаружился дуб с раскидистой кроной и красными листьями.
     — Млять! — выругался Плюмбум. — «Мираж»!
     Это всё, что он успел сказать, потому что в следующую секунду стало не до разговоров. Из-за дуба выпрыгнул рослый псевдогигант. Он не стал рычать и стращать, как делают его сородичи, а целеустремленно понесся прямо на Шурика.
     Тот, даром что механик, отреагировал в один момент — выбросил гайки, вскинул автомат и застрочил. Но для шкуры псевдогиганта пуля из «Калашникова» — всё равно что булавочный укол. Даже не замедлившись, мутант в прыжке подцепил Шурика лапой левой руконоги и, словно котенка, отбросил далеко в сторону — к скоплению аномалий.
     Переживать по поводу незавидной участи старого друга не было времени.
     — В цепь! — скомандовал Плюмбум. — Автоматы. Огонь по моему приказу.
     Сам он лихорадочно полез в карман разгрузки, вытащил осколочную гранату и выдернул чеку. Дождался, когда мутант приблизится на расстояние сорока метров и станут видны его вытаращенные куриные глазенки, после чего с размаху бросил гранату. Та взорвалась перед самым носом псевдогиганта, и это несколько охладило его пыл. Он остановился и задрал правую руконогу.
     — Огонь! — отчаянно крикнул Плюмбум.
     Автоматы загрохотали в унисон, но и это не помогло — псевдогигант с чудовищной силой ударил своей тяжелой раскрытой лапой по земле, вызвав локальное сотрясение. Он только не учёл, что люди стоят на холме, а складки местности гасят энергию сжатия — все остались на ногах, продолжая бешено стрелять. Псевдогигант топнул ещё раз — с тем же результатом.
     Плюмбум понимал: до твари раньше или позже дойдет, что её излюбленная тактика не срабатывает, она снова начнет прыгать, и тогда его группе не поздоровится. Единственный выход — попасть в глаз.
     В магазине кончились патроны. Плюмбум отомкнул его, выдернул из разгрузки новый, вставил, дослал патрон в патронник ствола, вскинул автомат, приник к оптическому прицелу. Поймал в перекрестие глаза псевдогиганта, но тот, разумеется, не ждал в смирении, когда его подстрелят, — массивная голова на короткой шее всё время двигалась, не давая бывшему сталкеру прицелиться.
     Плюмбум глубоко вдохнул, выдохнул, задержал дыхание. Глаз показался. Выстрел. Промах. Выстрел. Промах. Дьявол!
     Псевдогигант прыгнул. Теперь он был в двадцати метрах. Ещё один прыжок, и тварь разметает людей. Почему-то закололо в печени. Инстинкты требовали: беги, прячься — но Плюмбум снова глубоко вздохнул и снова начал целиться.
     Куриный глаз мутанта вдруг возник близко-близко, заслонив всё обозримое сквозь оптику пространство. Бывший сталкер плавно, чтобы не сбить прицел, нажал на спуск. Глаз взорвался ошметками белого с красным.
     Псевдогигант хрюкнул и завалился. При этом лапы его продолжали двигаться, и двухметровая тяжеленная туша поползла по склону, оставляя за собой глубокую борозду.
     — Уф! — громко сказал Лёлек и спросил почти весело: — Который по счёту?
     — Четвертый, — отозвался Плюмбум.
     — А у меня только второй.
     — Надо чаще встречаться.
     Бывший сталкер опустил автомат.
     — А я уже думал, что всё, — плачущим голосом сказал Артур, стоявший рядом. — Думал, всё. Они же очень опасные… эти… псевдогиганты?
     — Цыпленок, — сказал Плюмбум устало. — Просто большой цыпленок. Их не нужно бояться, а вот опасаться — да, стоит.
     — Он долго так может?
     — Что?
     — Скрестись.
     — Долго, — ответил Лёлек. — Часа три как минимум. Спинной мозг не поврежден, а он за многое в его организме отвечает… Pseudogigantus vastus. Очень странное создание, загадочное. На самом деле зря Виктор называет его цыпленком — мы не знаем, от кого он произошел.
     — Что вы болтаете? — взвилась Лара. — Надо Шурику помочь.
     — Чего ему помогать? — сказал Лёлек. — Вон он идет.
     И действительно — пока они трепались, отчаянный механик с трудом поднялся и, чуть прихрамывая, однако своими ногами, зашагал от дуба к друзьям.
     — Смешно, — сказал Привалов.
     — Чего тут смешного?
     — Могли ведь дать дуба у дуба…
     И все члены спасательной экспедиции захохотали — немного истерично, но с облегчением чувствуя, как отпускает сердце цепкий холодный страх.
     — Ржете? — спросил Шурик, подойдя и подняв зеркальное забрало. — Тоже хочу поржать.
     Тут он охнул, скривился и сел на землю.
     — Переломы? — заволновалась Лара, она бегом спустилась к нему.
     — Не знаю. Надеюсь на ушибы.
     Плюмбум объявил привал. В любом случае стоило хотя бы час передохнуть и позавтракать — после атак мутантов бывший сталкер чувствовал себя выжатым, и вряд ли учёные, давно не посещавшие спортзал, бодрее его.
     Лара с Лёлеком помогали Шурику-С-Цитатой вылезти из разгрузки и костюма. Чтобы внести свой вклад в процесс лечения, Плюмбум приблизился к ним и сказал:
     — Повезло тебе, Шура. Удачно приземлился. Там же аномалий до черта, а ты ни в одном глазу.
     — Ерунда, нет там аномалий.
     — Как это?!
     — Сам сходи посмотри. Чистое место.
     Заявление Шурика-С-Цитатой озадачивало. В данной ситуации Плюмбум не мог поверить ему на слово — механик в шоке мог и напутать.
     Виктор вновь настороженно огляделся вокруг, бросил коротко: «Я вернусь!» — и направился к месту падения Шурика, при этом постоянно сверяясь с детектором и картой ПДА. Обогнул по дуге умирающего псевдогиганта, который продолжал рыхлить склон своими чудовищными руконогами. Чтобы не мудрить, прошел по следу, который хорошо был различим в невысокой траве.
     Механик оказался прав — ни «каруселей», ни «жарок» в указанном «Дланью» месте не было. Больше того, не было никаких меток, указывающих, что когда-то здесь росли аномалии. «Карусель» оставляет после себя характерный «ведьмин круг», а «жарка» — пепел от сгоревшей листвы и мазки копоти на камнях. Не говоря уже об артефактах.
     «Длань» соврала. В третий — нет, в четвертый раз! Не определила аномалию, не заметила огромного кабана, прошляпила псевдогиганта, нарисовала аномалии там, где их никогда не было. Чёрт побери! Это не может быть промахом программы! И всё это слишком похоже на чей-то злой умысел. Неужели тринадцатый отдел добрался теперь и до «Длани»?
     За всеми приключениями последнего времени Плюмбум умудрился забыть о своих соображениях по поводу корпораций, тринадцатого отдела и пятой колонны. А забывать не следовало. Таинственный враг не сумел остановить экспедицию спасения на подходах к Периметру и теперь решил погубить её в Зоне, подсовывая заведомо ложную информацию о мутантах и аномалиях.
     И ещё одно. Сами нападения выглядят постановочными. Как будто действие происходило в Музее Давида Роте, о котором столь живописно рассказывал Бегемот-Падла. Что там было? Ага, выпускают из загона кабана-подранка, накаченного наркотиками. Или снорка с пластидом на спине — чтобы если он не попадет под пулю вип-гостя и каким-то чудом увернется от пуль снайперов, подорвать на безопасной дистанции. Ясно, что дорогим гостям нравится — вроде бы и в сафари по Зоне поучаствовал, все ощущения в полной мере испытал, но при этом и безопасность обеспечена.
     Так вот, нападение здоровенного кабана на склоне, а затем и псевдогиганта, прятавшегося под прикрытием «миража», на спасательную экспедицию тоже кажутся заранее подготовленными — словно кто-то специально наводил мутантов на группу. Возможно такое? Да, если в деле участвует контролёр. Но тогда он должен быть совсем рядом!
     Плюмбум встречал контролёра всего один раз — этот уродец, к счастью, попадался довольно редко. Контролёр был из тех порождений Зоны, кого даже учёные признавали за человека — разумеется, глубоко мутировавшего человека. Обладая мощными телепатическими способностями, он мог подавлять волю животных и людей, подчинять себе, превращать в зомби и даже разрушать центральную нервную систему. Имеются, конечно, и ограничения — чем крупнее зверь и чем сильнее духом человек, тем мощнее должен быть контролёр, чтобы одолеть их. Но далеко не каждый из контролёров обладал серьезной силой, а уж удерживать несколько крупных существ были способны единицы. Всё же в первые годы Зоны аномальных явлений контролёры представляли серьезную угрозу, и сталкеры боялись встречи с ними. Однако со временем появилась пси-защита, она дешевела, миниатюризировалась, а вскоре технология достигла такого уровня, что позволяла подойти к контролёру на расстояние вытянутой руки и расстрелять в упор. В результате к началу двадцатых годов эти твари почти повсеместно исчезли, и встретить их можно было только в дальних уголках Зоны. Неужели один пробрался сюда — старый и невероятно мощный?
     Плюмбум поежился. На секунду он даже забыл о проблемах «Длани». Подхватил автомат и осмотрелся вокруг через оптический прицел. Потратил на это пять минут. Но не заметил ничего подозрительного: ни шевеления, ни бугорка.
     Возможно, он слишком переусердствовал в своих подозрениях. Мутантов в Зоне полно — по дороге так и так на кого-нибудь наткнулись бы: получилось на кабана и псевдогиганта. И ведь ещё не вечер. «Длань» — важнее.
     Широко шагая, Плюмбум вернулся к своим.
     — Саша, — без предисловия обратился он к Привалову, который вместо того, чтобы отдыхать, увлеченно работал с унибуком. — Скажи мне, можно ли вносить коррективы в данные «Длани»?
     — Всё можно, — отозвался программист. — Но для этого нужно иметь доступ высшего уровня. Таким обладают только сами создатели «Длани» и больше никто. А зачем им вносить коррективы? Вот если бы они захотели в один момент угробить кучу народу в Зоне и окрестностях, тогда да. Но кто им после этого будет платить?
     — Ну а взломать «Длань» можно? Есть же всякие… хакеры… гениальные…
     Привалов усмехнулся:
     — Все гениальные хакеры давно работают на «Длань», а не против неё. Проще ретрансляционные спутники сбить, знаешь ли.
     — Ну хорошо. — Плюмбум задумался. — А вот, скажем, представь такую ситуацию. Кто-то искажает информацию, поступающую на компьютер конкретного сталкера…
     — Зачем?
     — Например, чтобы подставить его под удар. Такое возможно?
     Привалов прищурился и спросил совсем другим тоном:
     — Ты хочешь сказать, нас кто-то водит?
     — Подозреваю, что да. Кто-то меняет информацию наших ПДА. Показывает аномалии там, где их нет. Не показывает опасных мутантов. Ты же сам видел: сначала кабан, теперь псевдогигант.
     — Не только наших ПДА…
     — В смысле?
     — Если ты прав, этот кто-то сумел одурачить и моего искина.
     — Значит, подобное возможно?
     — Да, взломать конкретный канал, зная исходные, по силам. А при наличии соответствующих аппаратных средств это даже не слишком трудоемко. Но блин, получается, они взломали и мою систему тоже!
     — Успокойся. Что мы можем этому противопоставить?
     — Отсюда? Ничего. Я тоже через спутник завязан — меня сразу блокируют, если попытаюсь.
     — Чем нам это может ещё грозить?
     — Передача данных двухсторонняя. Тот, кто нас водит, знает наше местоположение с точностью до полуметра. Значит, он легко может послать к нам киллеров. Зона — идеальное место для заказного убийства.
     — Да, это так. Предложения?
     — Придется выйти из Сети. Вырубить все ПДА, отключить унибук. Закопать паспорта, в них пассивные транспондеры встроены… Да, ещё нам надо двигаться очень быстро — «Длань» ведь собирает информацию о сталкерах не только по ПДА и паспортам: низкоорбитальные спутники с камерами высокого разрешения, сателлоиды, стратосферные платформы, видеоконы…
     — О'кей.
     Плюмбум переместился к Шурику-С-Цитатой — того уже раздели до трусов. Механик ёжился от холода и тихо ругался. Половину его спины занимал огромный багровый синяк.
     — Когда упал, о баллон ударился, — пояснила Лара. — Но главное, хребет цел, а остальное сейчас починим.
     Она уже сняла с пояса свинцовый контейнер, содержащий полевой медицинский комплекс на основе стандартизованного артефакта «светляк», отвинтила защитную крышку и теперь водила контейнером вдоль позвоночника Шурика — кожа под глазком комплекса сразу начинала светлеть.
     — Поторопитесь с лечением, — потребовал Плюмбум. — Шурик, ты сможешь идти быстро?
     — Ох… Да, смогу… наверное…
     — Что за спешка? — недовольно спросила Лара. — Если я правильно поняла, час в плюсе или в минусе не играет уже большого значения?
     — Дело не в спешке… Друзья! — Бывший сталкер повысил голос, чтобы его слышали все. — Нас не хотят оставить в покое. Те же люди, что стремились помешать нам попасть в Зону, теперь готовы сделать всё, чтобы мы здесь погибли. Они взломали наши ПДА и сбрасывают ложную информацию. Кроме того, они могут навести на нас новых бандитов. Есть только один способ обмануть врагов — мы должны выйти из Сети и перемещаться так быстро, чтобы «Длань» не успевала локализовать наше местоположение. Другого варианта, к сожалению, нет. Поэтому меняем правила. Я пойду первым, за мной Денис, потом Артур. Саша и Лариса замыкают и помогают Шурику. Пойдем классическим стилем и по тому маршруту, который сложится сам, без участия электроники. И ещё…
     Плюмбум не закончил инструктаж. Шурик-С-Цитатой вдруг встал и прямо так в трусах побрел в сторону издыхающего, но всё ещё опасного псевдогиганта.
     — Эй, что случилось? — окликнул его Виктор. — Ты куда?
     Но Шурик, не отвечая, продолжал идти.
     — Всем надеть шлемы! — крикнул Плюмбум. — Полная герметизация!
     Но его приказ пропал втуне. Привалов сбросил унибук с колен и прямо из положения сидя прыгнул на Лёлека — программист и «престарелый специалист по инвестициям» покатились по траве, вяло мутузя друг друга, словно в замедленном кино. Лара застыла столбом. Артур пустился вприсядку, выделывая ногами немыслимые кренделя и что-то бессвязно бормоча под нос. Механик продолжал идти в сторону ворочающегося псевдогиганта.
     У Плюмбума тоже померкло перед глазами, но он успел опустить забрало и вдавить кнопку полной герметизации — одновременно включилась встроенная пси-защита, и в голове прояснилось. Действовать нужно было быстро, и в первую очередь он бросился к Шурику, ухватил его за плечи, попытался остановить и развернуть. Механик оказал сопротивление, пытаясь вырваться. Виктор поднажал. Шурик-С-Цитатой вдруг развернулся в руках — перед шлемом мелькнули вытаращенные глаза, — а потом долбанул Плюмбума кулаком по забралу.
     — Твою мать! — зло ругнулся Плюмбум, ухватил Шурика под бока, рывком приподнял и бросил на землю.
     Механик спокойно лежать не стал, сразу начал подниматься, ухватил Виктора за ноги.
     — Блин!
     Плюмбуму очень хотелось ударить его коленом по лицу и вырубить надолго, но он осознавал, что потом возникнут ещё большие проблемы. Поэтому он просто толкнул Шурика-С-Цитатой назад и положил на лопатки, придавив к земле коленом. Поднял голову, чтобы осмотреться, и обомлел. Возня на траве продолжалась, Артур скакал вокруг, а вот Лара… Лара быстро раздевалась. Она уже успела выбраться из костюма высшей защиты, скинула джинсовую куртку и стягивала через голову майку, обнажив грудь. Потом наступила очередь кроссовок и джинсов.
     Плюмбум застонал. Что она делает? Впрочем, Лара сейчас себе не принадлежит. Её сознание подчинено контролёру — очень мощному, как и предвидел Плюмбум. Где же эта тварь? Где он, сука, прячется?
     На Ларе остались только узкие чёрные трусики, которые почти не скрывали интимные части её изящного тела. Женщина вытянула руки вперёд, потом развела их, свела, дважды повернулась вокруг оси. И неожиданно сорвалась с места, легкими длинными прыжками побежала к дубу.
     Чёрт возьми! И мать вашу за ногу! Про дуб-то он и не подумал. Там эта тварь! Там! Значит, Ларе угрожает нешуточная опасность. Придется выбирать…
     Но Плюмбум не стал выбирать — всё уже давно ясно: он отпустил шевелящегося механика, вскочил и устремился за Ларой, на ходу вытаскивая из кобуры верный «Глок».
     Разумеется, бежать в костюме высшей защиты было куда труднее, чем голышом, поэтому бывший сталкер сильно отставал от женщины. К тому же, несмотря на усилия системы охлаждения и регенерации, стекло шлема мгновенно запотело изнутри, и видимость сразу ухудшилась. Плюмбум зарычал, но только прибавил ходу.
     Однако его помощь не потребовалась. Лара нырнула под низко свисающие ветви, замерла у ствола, а потом отвела правую руку и резко выпрямила её, словно собираясь пробить выставленными пальцами кору. Плюмбум не поверил глазам: рука женщины вошла в дерево по локоть. Потом Лара выдернула её, развернулась и с торжествующей улыбкой на устах направилась навстречу бывшему сталкеру.
     Плюмбум всё же не стал снижать темп. Хрипло дыша, он доскакал до Лары:
     — Что? Где он?
     Женщина покрутила кистью левой руки у себя перед лицом, давая понять, что не слышит. С пальцев правой стекала отвратительного вида слизь и кровавые сгустки. Лара присела и начала усердно вытирать пальцы о траву и опавшие листья.
     Плюмбум разгерметизировал костюм и поднял забрало.
     — Где он? — повторил бывший сталкер свой вопрос.
     — В дупле, — безмятежно отвечала Лара. — Редкостный уродец.
     Плюмбум дошел до дерева, присмотрелся. В стволе имелось большое глубокое дупло, внутри которого сидел маленький сморщенный человечек самого отвратительного вида: лысина, почерневшая кожа, гипертрофированный лоб, огромные красные волдыри на висках. Веки человечка были сомкнуты — из-под них обильно текла кровь. Капли её падали на невозможно грязную майку, обтягивающую впалую грудь монстра — его единственный предмет одежды. Несмотря на то что майка была стара и грязна, на ней всё ещё угадывался рисунок — мультяшный кот Леопольд и надпись: «Ребята, давайте жить дружно!».
     Плюмбум скользнул взглядом вниз и весь передернулся от отвращения. Похоже, перед тем как Лара нанесла удар по глазам контролёра, тот испытывал сильнейшую эрекцию, и она ещё продолжалась. Бывший сталкер порывисто поднял «Глок» и выстрелил мутанту в голову, завершая начатое.
     Потом догнал Лару, которая возвращалась к другим участникам спасательной экспедиции. Шоу закончилось. Вся компания сидела на траве, ошалело пялясь на женщину, как будто перед ними была не давняя подруга, а нимфа, пришедшая из волшебного леса. Только Артур спохватился и, зардевшись, отвел глаза.
     Без тени смущения Лара подошла к разбросанной одежде и принялась облачаться. Привалов тут же подскочил к ней, чтобы помочь.
     — Ну рассказывай, — попросил Плюмбум. — Я раньше сталкивался с контролёром, но тот был намного моложе и слабее. А тут целый Соловей-разбойник. Древний хрыч, мощный, ещё б немного, и всех нас положил.
     — А что рассказывать? — спросила Лара.
     — Он тебя под контроль взял?
     — Нет. Видимо, мощности не хватило. Слишком рассредоточился.
     — А что же ты?…
     — Ну а что мне оставалось делать? Возиться с дерущимися? Утешать Артура? И где этого контролёра искать, если он хорошо замаскировался? Я и прикинула. Контролёры — ведь бывшие мужики? А значит, что-то от мужиков в них должно остаться. Да и в сталкерской мифологии неоднократно упоминается, что они девушек похищают. И если ему тело показать, то он возбудится и переключит внимание на меня. Вот он и переключил. Возбудился, сосредоточился и позвал…
     Лариса замолчала. Она уже закончила с джинсовым костюмом, извлекла откуда-то зеркальце и теперь придирчиво изучала свое отражение.
     — Ну а что потом? — напомнил о себе Плюмбум.
     — Мы, женщины, поддаемся внушению, — сообщила Лара сухо, — но в отличие от вас до определенного предела. Контролёр был не в моем вкусе.
     — Сильно сказано, — оценил Плюмбум. — Ну что, друзья, урок нам всем впрок? Женские чары — страшная вещь.
     — Да уж, — поддержал Лёлек. — Не то слово, хе-хе.
     На этот раз потрясение участников спасательной экспедиции проходило куда быстрее. Видимо, женские чары подействовали не только на контролёра.
     — Значит, кабаном и псевдогигантом управляло это животное, — задумчиво сказал Плюмбум. — Не сходится. Если б секач нас там, на подходах, побил, то какой контролёру от этого прок?
     — А ты кабана исключи из списка, — предложил Лёлек. — Кабан на нас просто так напал, из природной вредности. А у контролёра с псевдогигантом был явный симбиоз: первый — голова, второй — тело. И кормились вместе.
     — Да, похоже на правду, — согласился бывший сталкер. — И «мираж» был не «мираж», а «морок». Как я сразу-то не догадался? Моя ошибка. Извините уж…
     — Это тебе не друзей «отмычками» выставлять, — обронил злую реплику Привалов.
     — Дурак ты, Сашка, и не лечишься, — прокомментировала Лара, чем сильно порадовала Плюмбума.
     — Так, хватит рассусоливать! — Бывший сталкер взял инициативу в свои руки. — Надеюсь, контролёр вам память не отшиб? Значит, инструкции можно не повторять? Тогда одеваемся, собираемся, отключаем ПДА, сбрасываем паспорта и выдвигаемся.
     Хотя Плюмбум поторапливал, на лечение ран и сборы ушло полчаса.
     Зато остаток пути преодолели на удивление гладко. Работая с детектором и щедро разбрасывая гайки, Плюмбум легко определял аномалии, не допустив при этом ни одной серьезной ошибки. Он даже удивился и задумался о том, стоит ли вообще полагаться на системы электронного слежения — хаживал он когда-то и без них и вполне себе справлялся, полагаясь лишь на опыт и чутьё, а с картой «Длани» чуть не погубил сегодня экспедицию. Впрочем, всё зависит от места и времени — скажем, в Припяти или Лиманске она незаменима, в тех случаях, конечно, когда не врёт.
     
     Наконец группа перевалила через последний холм, и перед бывшим сталкером во всю ширь открылась Тёмная Долина. Он остановился и некоторое время изучал окрестности через оптический прицел. Часть территории здесь занимал комплекс старых сооружений — в советские времена севернее Чернобыля пытались возвести агропромышленный комплекс со своим перерабатывающим заводиком и ремонтной мастерской. После аварии на ЧАЭС в комплексе работали учёные. Позднее их сменили украинские военные, которые обнесли его забором с колючей проволокой и поставили караульные вышки. Первый Выброс не убил здесь всех — Плюмбум встречал ветеранов, которые рассказывали, как в панике покидали комплекс на второй день после Выброса. Потом начались пространственные деформации, сильно поменявшие географию Зоны, — сооружения агротехнического комплекса незаметно «переехали» на восток и оказались зажаты между рядами холмов — так появилась Тёмная Долина. Вообще очень опасное место, нехорошее — множество стационарных и мобильных аномалий, канализационные стоки и подвалы кишат мутантами. Однако обилие редких артефактов притягивало сюда многих сталкеров. Какое-то время в Тёмной Долине селились бандиты, потом её облюбовала «Свобода», но постоянной базы никто завести не рискнул — территорию осваивали «вахтовым» методом.
     Без присмотра и ухода низины в Тёмной Долине быстро заболотились. Там можно было встретить снорков, но сегодня Плюмбум больше опасался людей и, хотя никакой активности не заметил, предпочел направиться по кромке болот, держась в стороне от забора.
     Экспедиция прошла ещё полтора километра, следуя складкам местности и не встретив ни единой живой души. Впереди показался знакомый ориентир — брошенный гусеничный трактор. Когда-то рядом с ним пряталась «мясорубка». Возможно, и сейчас она там прячется.
     Плюмбум оставил друзей метрах в пятидесяти от трактора, отмерил ещё тридцать, взял гайку, подбросил в ладони. Однако швырнуть её в сторону предполагаемой «мясорубки» не успел, потому что со стороны проржавевшей машины вдруг прилетел обломок кирпича и метко угодил ему в шлем. За первым обломком последовал второй, после чего раздался противный звук, будто бы где-то поблизости заскрипела старая несмазанная дверная петля. А потом земля вздыбилась комьями, обломками, сосновыми шишками и пучками вырванной с корнем травы — на бывшего сталкера обрушился настоящий град.
     Плюмбум развернулся и побежал.
     — Уходим! — крикнул он на ходу. — Здесь бюреры!
     Но кричать и бежать было бесполезно. Мерзкие карлики подземелий хорошо подготовились к встрече, устроив настоящую западню. Земля взорвалась сразу в нескольких местах, отрезая пути отступления. Бюреры действовали на редкость слаженно, их объединенной телекинетической мощи нечего было противопоставить.
     Члены спасательной экспедиции залегли, стараясь спрятаться от вихря из камней. Это была не самая лучшая тактика — оставаясь неподвижными, они облегчали бюрерам задачу. Плюмбум уже видел, как со стороны забора летит торпедой большая бетонная балка.
     Бывший сталкер подбежал к друзьям:
     — Встать! Иначе нас похоронят!
     Но послушалась только Лара. Тут же на неё с Плюмбумом посыпались кирпичи и комья земли. Женщина вскрикнула — невидимая сила вырвала у неё из рук автомат и потащила его прочь.
     Сколько же здесь бюреров? Не меньше десятка! Чёрт! Хуже ничего не бывает!…
     Внезапно вскочил Привалов. С перекошенным лицом он бросился к Ларе, повалил её на живот, а сам забрался сверху, очевидно, стремясь прикрыть от камней. Защитничек херов! На вас же сейчас холм навалят!
     Плюмбум метнулся к ним. Громко матерясь, попытался оторвать программиста от женщины — но тут особо крупный кирпичный обломок со всей бюрерской дури долбанул бывшего сталкера в переносицу, кровь хлынула из ноздрей, и на некоторое время Виктор перестал что-либо соображать от боли, сел на задницу, прикрылся рукой. Вместо него поднялся Лёлек — выпрямился в полный рост, бросил бесполезный автомат и зашагал к трактору. Кажется, «престарелый специалист по инвестициям» окончательно сбрендил от страха — подобное в Зоне видели не раз.
     Лёлек остановился примерно там, где Плюмбум пытался швырнуть гайку, поднял обе руки над головой, словно сдаваясь в плен, и громко запел надтреснутым голосом:
     — Маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку гулять. В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы. Будут вас кусать, бить и обижать — не ходите, дети, в Африку гулять. В Африке разбойник, в Африке злодей, в Африке ужасный Бар-ма-лей!
     Всё это выглядело так нелепо, что в другой ситуации Плюмбум расхохотался бы, но здесь и сейчас ему было не до смеха. Лёлек явно собрался умирать, но почему выбрал такой экзотический способ? Может, ещё и раздеваться будет, как Лара перед контролёром?… Всё-таки чужая душа — потемки.
     Бывший биолог продолжал петь, повторяя раз за разом одни те же слова. При этом он начал раскачиваться всем телом в такт своей песне, будто силясь изобразить какой-то примитивный танец. Плюмбум ждал, что бюреры с минуты на минуту прикончат Лёлека, но вместо этого произошло необычное — камни, кирпичи и комья перестали сыпаться на участников спасательной экспедиции.
     — Маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку гулять. В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы…
     Из-за бульдозера появилась одна приземистая коренастая фигурка в коричневом балахоне, за ней — вторая, третья… Плюмбум не ошибся в расчётах: всего экспедиции противостояло десять бюреров.
     — …Будут вас кусать, бить и обижать — не ходите, дети, в Африку гулять. В Африке разбойник, в Африке злодей, в Африке ужасный Бар-ма-лей!…
     К изумлению сталкера, карлики, обычно избегающие открытых пространств и дневного света, выстроились в ровную цепь перед Лёлеком, задрали лапки и тоже начали раскачиваться, поддержав нелепый танец.
     — Маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку гулять. В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы…
     Плюмбум понял, что это шанс. Он не знал, как у старого друга получилось одурачить бюреров, но упустить представившуюся возможность не имел права. Превозмогая боль в избитом теле, бывший сталкер подхватил свой автомат, перевел рычажок на ствольной коробке в положение для стрельбы одиночными и поймал в оптический прицел уродливую голову карлика, стоявшего крайним слева. Идеальная мишень!
     — …Будут вас кусать, бить и обижать — не ходите, дети, в Африку гулять. В Африке разбойник, в Африке злодей, в Африке ужасный Бар-ма-лей!…
     Плюмбум уже приготовился спустить курок, но тут голова бюрера буквально взорвалась. Карлика швырнуло в грязь, и Виктор в недоумении опустил автомат.
     На его глазах всё было кончено за полминуты. Неизвестный снайпер аккуратно, как в тире, положил карликов одного за другим. Скорее всего уродцы-телекинетики даже не успели ничего понять.
     Лёлек примолк и замер с поднятыми руками. И до него дошло, что не только бюреры находятся под прицелом.
     Бывший сталкер неохотно встал и крикнул в пространство:
     — Здесь Плюмбум! Со мной учёные. Мы сдаемся!
     Становится однообразным, уныло подумал он. В третий раз попадаем в плен. Всё-таки наша огневая мощь оставляет желать лучшего. Скотина ты, Давид Роте. Фашист!
     Впрочем, при этом Виктор испытывал невероятное облегчение. Умирать под каменным градом, направляемым бюрерами, было куда отвратительнее. Всё-таки не прав ты, Плюмбум, есть на этом свете твари куда омерзительнее людей.
     Стрелки, столь ловко завалившие мутантов, появились с юга — видимо, они прятались за большими гранитными валунами, притащенными в Тёмную Долину пространственными деформациями. Очевидно, отряд тоже подготовился к появлению экспедиции — и получше бюреров. Почему-то Плюмбума это совсем не удивило — складывалось впечатление, что о его возвращении в Зону не знает только самая последняя слепоглухонемая собака. И выключенные ПДА совсем не помогли — тропы в Зоне узкие.
     Но кто убил бюреров? Друзья или враги? Тринадцатый отдел или пятая колонна?
     Отряд числом в шесть человек тем временем приближался. И вид стрелки имели совсем не дружелюбный. По крайней мере сталкер, шагавший впереди и одетый в солидный бронекостюм серии «Булат», свой автомат СА «Лавина» на плечо не повесил, а нес в руке стволом вверх, показывая, что готов в любой момент открыть стрельбу. Он подошел к Плюмбуму, свободной рукой отстегнул крепления и снял шлем. Выглядел незнакомец импозантно: обветренная кожа, сталкерский загар, тонкий острый нос, ухоженные усы, нечесаная копна чёрных волос и большой тёмно-фиолетовый след от старого «кисельного» ожога, покрывающий правую щеку, — клеймо Зоны и особая примета на всю жизнь.
     — Меня зовут Гоголь, — представился сталкер. — Страж «Свободы». Прошу прощения, дамы и господа, но я должен вас убить.
     
     
Глава 7. Критическая Зона 
     
     Наступила тягучая пауза.
     Плюмбуму вдруг всё стало безразлично. Кровь заливала лицо. Он не чувствовал больше воли к сопротивлению. Слишком часто за последнее время его жизнь висела на волоске — болело избитое тело, истомилась душа, адреналиновое возбуждение сменилось апатией. Но Алина… Но Лара… Как же так?…
     Бывший сталкер скрипнул зубами. Что бы там ни было, он будет драться.
     Преодолевая апатию, Плюмбум бегло оценил диспозицию и начал готовиться к прыжку.
     — Я должен вас убить, — повторил Гоголь. — Но у нас в «Свободе» не любят слово «должен».
     Плюмбум перевел дыхание. Шутка вполне в духе фрименов. Значит, ещё поживем! Но расслабляться не стоило — мало ли что у этого «стража» на уме…
     С фрименами вообще надо держать ухо востро: оглянуться не успеешь, как сменится настроение и начнется пальба.
     — Прошу вас привести себя в порядок, — вежливо сказал Гоголь. — Если у вас нет аптечек, мы с удовольствием предоставим свои.
     — Спасибо, у нас есть.
     Некоторое время участники спасательной экспедиции залечивали полученные раны. Лара, хоть и сама пострадала, привычно взяла на себя обязанности полевой медсестры, обходя всех по очереди с медицинским артефактным комплексом в руках. По ходу дела учёные подобрали разбросанное оружие.
     Фримены равнодушно взирали на происходящее — никто не бросался помочь, но никто и не мешал. Плюмбум понадеялся, что ему удастся изменить ситуацию в свою пользу.
     — Поговорим о сотрудничестве? — предложил бывший сталкер стражу.
     Гоголь поморщился:
     — Меня не интересует сотрудничество. Меня, милостивый государь, интересуют всего три вещи. Первая — почему Ёж на вас ополчился. Вторая — что такое «Звезда Полынь». И третья — как вашему спутнику удалось провести бюреров.
     — О! — живо откликнулся Лёлек, который, как и остальные члены спасательной экспедиции, внимательно прислушивался к диалогу. — Это очень интересная история! Дело в том, что бюреры… — Он осекся, поймав ненавидящий взгляд Плюмбума. — Если захотите, потом как-нибудь расскажу…
     — Ёж? — переспросил бывший сталкер. — Координатор «Свободы»? Понятия не имею, почему он на нас ополчился. Но готов обсуждать версии. Послушайте, Гоголь, я никогда и ничего не имел против фрименов. Был даже период, когда я работал по заданию Совета Координаторов. Больше того, я рассчитываю сегодня на помощь «Свободы» в одном важном деле. И готов оплатить эту помощь по высочайшей ставке. У Ежа нет оснований требовать моей смерти и уж тем паче смерти моих спутников. Возможно, произошла ошибка.
     — Это серьезный аргумент, — согласился Гоголь. — Координатор не предъявил доказательств того, что вы можете угрожать «Свободе» или что ваши планы вступают в противоречие с интересами «Свободы». Но вам, наверное, известно, что началась война с «Долгом». В этой ситуации решение Координатора снять с фронта лучший отряд и направить его на перехват вашей группы выглядит разумным лишь в том случае, если вы по-настоящему опасны.
     Плюмбум задумался. Мы опасны — для Ежа?
     Ёж… Почему Ёж? Плюмбум искренне не понимал, почему новоиспеченный Координатор «Свободы» и бывший соратник Давида Роте так ополчился на его группу, что приказал её уничтожить?
     Плюмбум попытался вспомнить всё, что он знает о Еже. Разумеется, информационные сети, и прежде всего сталкерская внутренняя, облегчили бы ему задачу, но как раз к ним у него в данной ситуации не было доступа — пришлось напрячь память.
     Ёж был одним из старейших и самых опытных сталкеров Зоны. При этом все двадцать лет, прошедших с её появления, оставался «тёмной лошадкой». Плюмбум, тоже не новичок, умудрился не пересечься с ним ни разу! Но был наслышан, конечно. Как же без этого?
     Итак, сталкер Ёж. Прозванный так за характерную прическу, которая удачно сочеталась с колючим характером. Согласно официальной версии, Ёж был из тех, кого Первый Выброс застал в Чернобыльской зоне отчуждения — молодой вахтер в «Янтаре». Каким-то образом умудрился уцелеть, не превратился в зомби, добрался до людей, но из Зоны не ушел — жил здесь постоянно. Впрочем, это как раз не вызывает удивления — многие из тех, кто выжил тогда, оставались здесь навсегда. Но Ёж побил все рекорды и уже за одно это заслужил право называться легендой. Начинал он, разумеется, вольным кордонным сталкером, но, кстати, уже тогда якшался с бандитами. Затем стал верным спутником Давида Роте, будущего генерала «Долга», — этаким Санчо Пансой районного розлива при таком же Дон-Кихоте. Позже выяснилось — сам Роте и выяснил, — что Ёж принадлежит к «Монолиту», причем в иерархии этой группировки занимает чуть ли не должность «верховного мага». Понятно, что после Года Стрелка, когда рухнул Монолит, Ёж с такой репутацией живым долго не пробегал бы, но он снова каким-то чудесным образом уцелел, появлялся то здесь, то там, вступал в разные группировки и легко покидал их, пока не осел в «Свободе» — понятно, что не в «Долге», в котором быстро набирал авторитет Давид Роте.
     Тут следует заметить, что «Свобода» для бывшего «монолитовца» — не самый удачный выбор: нужно в корне ломать психологию. Идеологически эти группировки могут показаться схожими, но только в том случае, если некто, кому это покажется, находится очень далеко от аномальных территорий. Дело в том, что чистого и «высокого» преклонения перед Зоной в данном случае недостаточно, а поэтому ключевая разница при ближайшем рассмотрении очевидна: «Монолит» — тоталитарная секта, «Свобода» — вольница анархистов. Чего ловить тоталитарному «магу» среди анархистов? Вроде бы нечего, но Ёж не только вписался в «Свободу», но и сделал в ней блестящую карьеру, поднявшись до Совета Координаторов. Если вспомнить о том, сколь сложна и кровопролитна система выборов в этой самой демократической партии Зоны, то Ёж представал поистине величественной личностью — харизматиком, трибуном, вождём. Никаких таких качеств, насколько знал Плюмбум, за Ежом не водилось, а значит, этот деятель получил свой жетон Координатора каким-то другим путем — например, оказав «Свободе» некую неоценимую услугу. А к таким парвеню, по понятной причине, рядовые, но «истинные» фримены относились довольно прохладно.
     А ведь это зацепка, понял Плюмбум. Страж Гоголь — неординарная личность и привык обдумывать чужие приказы. Да и не может быть в «Свободе» никаких приказов, только — просьбы и соглашения. На том они и стоят в отличие от вояк и «Долга».
     Значит, можно сыграть на естественном антагонизме. Как сказал бы классик, если он ещё не сказал, вобьем клин между молотом и наковальней!
     — Вы меня извините, Гоголь, — Плюмбум изобразил смущение, — но, насколько мне известно, Ёж совсем недавно занял пост Координатора «Свободы». А ведь когда-то он был «монолитовцем» — такое не проходит бесследно. Дело фрименов, конечно, кого они выбирают в Совет, но замечу, что служители Монолита никогда не отличались разборчивостью в выборе средств и не привыкли обсуждать приказы.
     Похоже, бывший сталкер сумел прочитать мысли Гоголя. Тот задумчиво кивнул. Однако не стал делиться новыми соображениями по поводу назначения «монолитовца» Ежа координатором, а задал самый щекотливый вопрос:
     — Что такое «Звезда Полынь»?
     Плюмбум не знал, какой ответ будет правильным. Соврать, что они ничего не знают о «Звезде»? А если всё-таки удастся склонить «Свободу» к сотрудничеству, как тогда будет выглядеть эта ложь? Выложить всё начистоту? Тоже нельзя. Если Ёж поставил перед Гоголем задачу забрать «Звезду», экспедицию никто и ничто не спасет…
     Гоголь… Гоголь… Где-то я уже слышал недавно эту фамилию… За школьной партой — само собой… За школьной партой?! Точно! Парочка, похитившая Болека в Москве, спрашивала, знает ли он Гоголя. И Болек, юморист хренов, ответил, что знает — «со школьной парты».
     Выходит, Гоголь даже умнее, чем кажется с первого взгляда. Решил подстраховаться, заслал московских приятелей прояснить расклад. Но как он узнал, что именно мы собираемся искать экспедицию Серебрякова? Впрочем, он мог этого и не знать, а просто установил наблюдение за Лабораторией трансформации континуума… Но ведь кто-то ему сказал, что в Лаборатории заваривается большая каша. Кто-то сказал, что физики получили «Звезду Полынь»… Координатор Ёж — другого варианта нет. Получается, именно Ёж работает на тринадцатый отдел, прилагающий невероятные усилия для того, чтобы остановить продвижение группы Плюмбума к Свалке.
     Все эти мысли проскочили в голове бывшего сталкера практически мгновенно, но он так и не придумал, что ответить стражу «Свободы».
     Впрочем, оказалось, что Гоголь не нуждается в ответе.
     — С вами должен быть человек из Лаборатории Физического института, — скучно сказал он. — Кто это? Вы, уважаемый? — Он обернулся к Лёлеку.
     «Престарелый специалист по инвестициям» не удержался, скосил глаза на Артура.
     — Спасибо за ответ.
     Гоголь поманил пальцем Артура, который стоял в отдалении с понурый видом. Стажёр нехотя подошел.
     — Вы, должно быть, Артур? У вас есть «Звезда Полынь»?
     — Есть.
     — Где она?
     Артур указал на сумку Привалова.
     — Очень хорошо. Откройте, пожалуйста. Достаньте «Звезду».
     Молодой физик выполнил просьбу-приказ. Около минуты Гоголь молча разглядывал артефакт с безопасного расстояния — сразу видно, что пуганый и зря шею не подставит.
     — Спасибо, — поблагодарил он. — Положите «Звезду» на место, пожалуйста. Что она умеет делать?
     — Разрешите, я отвечу? — вмешался Плюмбум.
     Гоголь с интересом взглянул на него.
     — Извольте.
     — Это очень редкий артефакт. С его помощью можно пройти через аномалии в пространственные карманы Зоны: Оазис, Эдем и прочие. Как вы понимаете, это открывает довольно широкие перспективы для знающего сталкера. Однако управлять «Звездой» умеем только мы. И мы готовы поделиться с вами… с вашим отрядом знаниями, если вы поможете нам отыскать экспедицию физиков, которая прошла здесь неделю назад.
     — Значит, это «дырокол», — задумчиво произнес страж «Свободы». — Я думал, легенда.
     — Тем не менее, — Плюмбум всё пытался подхватить манерный стиль Гоголя, однако получалось плохо. — Координатор Ёж не сообщил вам назначение «Звезды»? Значит, он хотел сам воспользоваться артефактом.
     Страж «Свободы» был достаточно умён, чтобы сделать такой же вывод. Но бывший сталкер озвучил его специально — для отряда Гоголя. Рядовые «свободовцы» мало чем отличаются от бандитов, разве что опытнее и Зону хорошо знают. Стоит им понять, что начальство темнит, хочет сорвать куш и не поделиться, — тогда они могут чёрт-те что наворотить, а нам это выгодно.
     — Спасибо за исчерпывающий ответ, господин Свинцов. — Гоголь чуть поклонился. — Вижу, что для вашей ликвидации пока нет убедительных оснований. Предлагаю пройти под крышу. Некоторые вопросы не слишком удобно решать в поле. Сударыня, — он протянул открытую ладонь Ларе, — позвольте проводить вас.
     Женщина посмотрела на него, как на опасного сумасшедшего, но руку подала. После нападения бюреров вкупе с «защитником» Приваловым выглядела Лара несколько взъерошенной и очумелой, но держалась стойко. Впрочем, все члены спасательной экспедиции сейчас представляли собой не самое лучшее зрелище.
     Страж «Свободы» вёл себя необычно даже для сталкера. Плюмбум прежде всего отметил, что Гоголь не разоружил учёных и не попытался сразу отобрать «Звезду Полынь», поручив её хранение одному из подчиненных. Он чувствует свое превосходство, а потому не боится? Или всё-таки у него есть какой-то план, включающий отдельной строкой развитие отношений с учёными? Так или иначе, но сейчас Плюмбум никак не мог повлиять на ситуацию — оставалось выжидать, надеясь на то, что сама ситуация изменится.
     Гоголь с Ларой под руку направился к заброшенному комплексу Тёмной Долины, и все остальные потянулись за ними.
     Лёлек, вдохновленный тем, что ситуация разрешилась наилучшим образом из возможных, пристроился рядом, включил Паганеля и поинтересовался как бы между делом:
     — Откуда здесь бюреры? Насколько помнится, так далеко на юг они не заходят — подземные коммуникации не позволяют.
     — Теперь позволяют, — ответил Гоголь, который наконец-то повесил автомат на плечо и аккуратно вёл Лару, обходя мелкие препятствия. — Бюреры сами прокладывают коммуникации. Они стали подобны кротам.
     — Что ж, это можно было предвидеть, — признал Лёлек. — Всё же они остаются Homo sapiens sapiens, несмотря на примитивную культуру и особые способности.
     — Люди? Увольте, никогда не соглашусь признать бюреров людьми.
     — Тем не менее с биологической точки зрения они — люди. Хотя для их полноценного изучения ещё потребуется новый Миклухо-Маклай.
     — Вы, очевидно, профессор Шагаев?
     Лёлек не смутился:
     — Я коллега Михаила Шагаева. И давний друг. Меня зовут Денис Лучинский. Сам профессор не смог принять участие в нашей экспедиции — дела, дела… Так вот, возвращаясь к бюрерам. До 2012 года о них ничего не было слышно, а затем в поле зрения попали первые особи, которые сразу обладали развитыми телекинетическими способностями. Собранные с тех пор данные указывают на то, что уровень культуры бюреров примерно соответствует неандертальскому — то есть это достаточно разумные существа, восприимчивые и даже, наверное, способные к контакту. По анатомическому строению они ничем не отличаются от людей. Есть некоторые различия в физиологии, но они не играют существенной роли. Скорее всего правы те, кто считает, что бюреры появились в результате каких-то жестоких экспериментов над похищенными людьми. И эксперименты начались уже после образования Зоны аномальных явлений, когда здесь вовсю властвовали пси-технологии. Кто-то сумел запустить деволюционный процесс с тем, чтобы пробудить в человеке дремлющие экстрасенсорные способности. Результат у нас перед глазами. Выглядит мерзко, вызывает отвращение, особенно склонность бюреров к каннибализму и некрофилии, но примитивные уклады в принципе не могут вызвать положительных эмоций у нормального современного человека. Академическая наука по понятной причине не рассматривает эту гипотезу всерьёз, однако в паранаучных кругах она очень популярна.
     — Господин Лучинский, вы обещали рассказать о том, как вам удалось провести бюреров, — напомнил Гоголь. — Признаюсь, что подобное действо я наблюдал впервые. И мне очень любопытно узнать, как вы это делаете. Ваш опыт поможет спасти сотни жизней!
     — Я использовал материалы одного исследования, которое проводилось при поддержке нашего фонда, — важно заявил Лёлек, предусмотрительно не уточнив, что это за фонд. — В нём утверждалось, что искусственная деволюция человека в бюрера — это комплексный процесс. Частью его является полное уничтожение личности. Человек сначала превращается в растительное существо без памяти и разума, а затем на его девственно чистый мозг записывается новая и довольно примитивная личность.
     — Очень интересно! — сказал Гоголь. — Но, заклинаю вас, будьте ближе к теме!
     — Ближе к теме, хорошо. Докладчик указывал, что при пси-программировании важно заранее продумать механизмы контроля над создаваемой личностью, чтобы исключить вариант Франкенштейна. Это может быть серия команд: определенная жестикуляция, последовательность слов, некий ритм. Методом проб и ошибок выявили несколько возможных комбинаций-предохранителей, которые заложены в подсознание бюреров. Например, было установлено, что детская песенка на стихи Корнея Чуковского вводит бюреров в состояние транса. Точнее, в руках исследователей находился всего один бюрер, поэтому они не могли сказать наверняка, действует ли Чуковский на всех. Получается, я первый, кто провел испытания новой методики в полевых условиях!
     Лёлека распирало от гордости.
     — Замечательно! — одобрил Гоголь. — Но позвольте спросить, господин Лучинский, почему о великом, не побоюсь этого слова, открытии до сих пор ничего не знают рядовые сталкеры?
     Самодовольство Лёлека трудно было поколебать.
     — О! Но ведь это чисто научные изыскания. Даже сенсационные результаты редко публикуются в открытой печати. Для их популяризации ещё потребуется новый Перельман!
     В другое время эта дурацкая игра в старомодную светскую беседу разозлила бы Плюмбума до крайности, но теперь он, пользуясь представившейся возможностью, отдыхал. Впереди ещё поджидают крутые повороты, и нужно было очистить голову от посторонних мыслей, провести черту между тем, что было, и тем, что будет.
     Видимо, Гоголь очень хорошо знал Тёмную Долину — он ловко обошел встреченные аномалии, даже не замедлив шаг. «Свободовцы» и члены спасательной экспедиции миновали ворота и вошли в недостроенное административное здание агротехнического комплекса.
     Внутри было даже неуютнее и холоднее, чем снаружи, поэтому бойцы отряда Гоголя, занявшие оборону в здании, поставили на попа пустую бочку из-под бензина и превратили её в подобие печки. «Печка» нещадно дымила и воняла — к счастью, дым тягой поднимало вверх и выносило в пустые оконные проемы второго этажа. Всего, как оказалось, страж «Свободы» привел в Тёмную Долину двадцать человек — остававшиеся в комплексе радостными возгласами приветствовали появление своего командира.
     Ещё бы им не радоваться, подумал Плюмбум неприязненно. Другие фримены сейчас на фронте, дерутся с «Долгом», а тут такая лафа — послали слабосильных учёных повязать.
     Бывший сталкер поискал среди «свободовцев» знакомые лица, не нашёл и обратил внимание на вооружение отряда. Чего здесь только не было: модифицированные карабины, автоматы с подствольниками, две лазерные винтовки, миномет, и даже Гаусс-пушка в комплект затесалась. Серьезно ребята готовились — можно подумать, собирались устроить засаду на целое стадо псевдогигантов.
     — Друзья мои! — обратился Гоголь к подчиненным. — Я хочу представить вам группу научных работников, которую Координатор Ёж поручил нам арестовать. Координатор также порекомендовал ликвидировать эту группу при первой удобной возможности. Однако я не считаю предложение Координатора достаточно обоснованным. Мне нравятся эти люди, они не замышляют ничего плохого, они обладают знаниями и умениями, которые пригодятся «Свободе». Я собираюсь выдвинуть предложение Координатора Ежа на обсуждение Совета. Надеюсь, вы меня поддержите.
     «Свободовцы» восприняли речь стража с нездоровым энтузиазмом:
     — Поддержим!
     — Гоголь, так!
     — Какие проблемы, друг?
     — Ёлы-палы!
     — Ура! «Свобода» — вперёд!
     — Очень хорошая идея, господин страж, — послышался звонкий голос откуда сверху. — Но у меня есть получше.
     Бойцы Гоголя разом прекратили веселье, рассыпались по тёмным углам. Защелкали затворы, тонкие красные нити лазерных целеуказателей сошлись на одинокой фигурке, стоящей в лестничном пролете второго этажа. Плюмбум не поверил глазам: это был Алекс Гроза!
     Юный сталкер медленно пошёл вниз, широкой улыбкой и пустыми руками демонстрируя свои миролюбивые намерения.
     — Кто вы такой? — спросил Гоголь, который даже не подумал прятаться.
     — Сталкер Алекс Гроза к вашим услугам. Я хочу заключить знатное соглашение с группировкой «Свобода»!
     Плюмбум мгновенно оценил находчивость Грозы. Какой он всё-таки молодец! Феноменальный парень! Но знатное соглашение — не круто ли? Что он может предложить Совету Координаторов?… Неужели?!
     — Что происходит? — тихо спросил стоявший рядом Артур.
     — Молчи и жди, — шепотом посоветовал Плюмбум. — Потом объясню.
     Гоголь тоже улыбнулся, но, как показалось бывшему сталкеру, вымученно — для проформы.
     — Прошу к нам, сталкер Алекс Гроза. Мы очень рады вас видеть. Надеюсь, вы в полной мере осознаете, какая ответственность на вас ложится в случае принятия знатного соглашения?
     — Я в полной мере осознаю.
     — Вы враждуете с «Долгом»?
     — Да, я враждую с «Долгом».
     — Вы враждуете со «Свободой»?
     — Нет, я не враждую со «Свободой».
     — Вашей жизни угрожает опасность? У вас есть неоплаченные долги? Мы можем защитить вас и оплатить ваши долги.
     — Нет, спасибо, моей жизни ничего не угрожает. Все мои долги оплачены в срок.
     — Вы голодны? Вы устали? Мы можем обеспечить сытный обед и комфортный отдых.
     — Нет, спасибо, я сыт и хорошо отдохнул.
     Плюмбум с удовольствием отметил, как точно Алекс следует протоколу знатного соглашения. Любой вопрос тут имеет значение, и отвечать нужно правильно. Это почти как идти через скопление аномалий: одна ошибка, неверный шаг-ответ, и ты проиграл. Впрочем, если тебя уже водили хоть раз через это скопление, путь даётся легче.
     — Прекрасно, — подытожил Гоголь. — Я, страж «Свободы», в присутствии свидетелей готов принять ваши условия знатного соглашения.
     Алекс Гроза как раз спустился с лестницы и подходил к бочке. Фримены вылезали из-за укрытий, с любопытством его разглядывая. Ситуация их явно веселила. Ещё бы! Если юный сталкер ошибётся хоть в слове, предстоит очень занимательный вечер. Каждый из «свободовцев», имеющих представление о протоколе и процедуре знатного соглашения, уже давно придумал оригинальную пытку, которой он подвергнет самонадеянного глупца, рискнувшего бросить столь смелый вызов одной из самых могущественных группировок Зоны. Подавляющее большинство фрименов склонны к садизму и не пренебрегают возможностью эту склонность продемонстрировать… Впрочем, у конкурентов-«долговцев» тоже тараканов хватает — одна Арена чего стоит…
     Гроза остановился напротив Гоголя и, отчетливо выговаривая каждое слово, произнес:
     — Я, сталкер Алекс Гроза, заключаю знатное соглашение с группировкой «Свобода». Мои условия. Прямой обмен. Одна моя вещь на одну вашу вещь и одну вашу услугу. Моя вещь — архив О-Сознания, добытый в лаборатории Икс-четыре. Ваша вещь — артефакт «Звезда Полынь», отобранный у группы сталкера Плюмбума. Ваша услуга — сопровождение и защита группы сталкера Плюмбума до объекта Ковш на Свалке. Это мои условия.
     — Ваши условия приняты, — сообщил Гоголь торжественно. — Совет Координаторов приступил к обсуждению. Вам придётся подождать согласованного решения.
     Напряжение разом спало. «Свободовцы» загомонили и потянулись к тёплой бочке. Интерес к членам спасательной экспедиции угас, в центре внимания теперь оказался Алекс Гроза. К нему подходили знакомиться, трясли руку, похлопывали по плечу.
     Плюмбум украдкой поманил своих спутников, приглашая отойти в сторону.
     — Всем понятно, что произошло? — спросил он, когда учёные собрались. — Кажется, нам выпал джекпот.
     Оказалось, что никто, кроме Плюмбума, даже не слышал о знатном соглашении. Бывший сталкер рассказал:
     — Фримены — анархисты, но всё же не беспредельщики. У них есть свой кодекс поведения, правила и традиции — иначе группировка давно развалилась бы. Но это очень своеобразные правила. В «Свободе» нельзя приказывать — только просить или предлагать. Нельзя принимать единоличные решения по сложным вопросам жизни общины — фримены привыкли советоваться друг с другом. При этом любой из них имеет право не согласиться с выбором большинства, зафиксировать особое мнение и послать своих командиров на три буквы. Думаете, сложно? Но как-то справляются. Проблемы возникают при контактах с внешним миром. Ну с «Долгом» понятно — старая вражда, тут они просто собачатся. А вот для других случаев созданы особые протоколы. К примеру, убить или покалечить постороннего человека фримен может без малейших угрызений совести, но если сумеет потом доказать, что тот представлял прямую и явную угрозу для «Свободы». Если не сумеет, будет изгнан из рядов и объявлен мишенью. Я на этом пытался сыграть — перевел стрелку с Ежа на Гоголя, и страж не захотел принять ответственность за наше убийство на себя. И даже «Звезду» не решился забрать, так что она пока ещё и не принадлежит «Свободе» — Гроза об этом просто не знает. А есть протокол для «знатного соглашения» — когда посторонний может попросить у «Свободы» чем-то поступиться в ущерб группировке, переиграть планы, поменять правила и тому подобное. Любой посторонний! В этом отказано только «долговцам» и их друзьям. Я, например, не могу просить — служил в «Долге», а это для фрименов клеймо на всю жизнь… Соглашение взаимно, то есть проситель должен что-то предложить взамен. При этом риск очень велик. Любое нарушение протокола карается замучиванием до смерти, причем пытчиками становятся как раз те фримены, которые выступили в роли свидетелей. Я сам однажды… хм… присутствовал — год потом кошмары снились… Алекс рискнул, чтобы помочь нам. Но и предложил он кое-что по-настоящему ценное — то, ради чего генерал Роте отдаст не только Свалку, но и душу.
     — Архив О-Сознания? — задумчиво произнесла Лара. — Что это такое?
     — Не важно, — отмахнулся от её вопроса Лёлек. — Послушайте, но ведь если «Звезда» принадлежит нам и мы как бы не при делах, может, нам просто уйти? Пусть они тут сами разруливают.
     — В том-то и дело. — Плюмбум понизил голос до шепота. — Теперь нам уйти не дадут. Мы — часть сделки между Алексом и «Свободой». Тут пан или пропал. Если условия Грозы примут, мы дойдем до Ковша по накатанной за полчаса. Если нет, мы все можем лечь под топор. Фримены любят пошутить, но сами некоторых шуток не понимают.
     — Что ты предлагаешь?
     — Пока отдыхаем. Советую перекусить, но не плотно. Думаю, решение скоро созреет. Гоголь должен будет объявить его. Если не в нашу пользу, я сразу начну стрелять. Приму огонь на себя. А вы уходите — не пытайтесь меня спасти. Если уцелеете и сумеете оторваться, возвращайтесь на Базу — к Свалке вас всё равно не пустят. Проводником сможет и Шурик поработать. Да и ты, Денис, не новичок — постараешься и всё вспомнишь.
     — Витя, — сказала Лара тихо-тихо.
     — Что Витя? Витя готов. Я вас сюда затащил, мне и отвечать. Так что всё нормально, дорогая, не переживай. Так, расходимся и делаем непринужденный вид.
     Пока члены спасательной экспедиции совещались, у пылающей бочки уже состоялось братание. Алекс сидел на подстилке, скрестив ноги, пил крепкий чай из железной кружки и травил анекдоты. Правильно классики говорят: дай сталкеру точку опоры, и он расскажет анекдот.
     Плюмбум, наклонив голову, прислушался.
     — Идет, значит, «долговец» по Зоне, — вещал Гроза. — И думает, как бы подвиг совершить. Сделаться, значит, героем и орден «Серебряный щит» на грудь нацепить. Но вот ведь непруха — бандиты где-то в другом месте бандитствуют, мутанты попрятались, туристов гибнущих не наблюдается. Загоревал, значит, «долговец». Не стать ему героем… А тут видит: вертолет военсталовский разбился и догорает. Обрадовался «долговец». Забрался по-быстрому в вертолет. И там, значит, сгорел… Как герой!
     Фримены громко заржали.
     — Да, ничё так.
     — Свежо.
     — Ну жарь ещё, если умеешь.
     Алекс не заставил себя долго упрашивать:
     — Про шуршунчика знаете? Нет? Тогда слушайте. Идут, значит, «долговцы» по Зоне. Удачная ходка, хабара набрали, все довольны, как слоны. Вдруг выходит из Рыжего леса им навстречу парень. Ну молодой такой, без году неделя. Вольный сталкер. Неопасный. Ну и просится, значит, присоединиться к отряду. Дескать, одному страшно до Базы топать. Командир «долговцев» из благородных побуждений разрешил. И потопал, значит, сталкер вместе с ними. Идут и идут. Но тут странное замечают. За спиной у молодого сидор висит, а там что-то шуршит постоянно. Ну вроде дело не наше — идут и идут. А оно шуршит. Тут один из «долговцев» не выдержал и говорит: «Слышь, пацан, а что у тебя в сидоре шуршит-то?». Тот посмотрел так высокомерно и говорит: «Шуршунчик!». «Долговцу» стрёмно стало, он и отвалил. Идут, значит, дальше. А в сидоре снова шуршит. Прямо вот непрерывно — шуршит и шуршит. Опять любопытство стало заедать. Теперь подходят двое: «Скажи, брат сталкер, что у тебя в сидоре шуршит?». Молодой отвечает: «Я ж говорю, шуршунчик! Шуршунчик там!». Не поняли его «долговцы». Решили, что лапшу на уши вешает. Обиделись. Обратились к командиру: так, мол, и так, молодой сам напросился в спутники, а теперь борзеет, за дураков «Долг» держит. Ну командир, значит, командует привал, подходит так строго к вольному и говорит: «А ну-ка показывай, что у тебя в мешке! Иначе накажем по всей строгости военного времени». Испугался, значит, молодой — развязал сидор. «Долговцы» столпились посмотреть, что там такое. А там… шуршунчик!
     — Ха-ха!
     — Не, это так себе.
     — Детский сад. Поострее бы.
     — Поострее хотите? Будет поострее… Идут, значит, по Зоне «долговец», «свободовец» и «монолитовец». Долго идут. Жрать охота, сил нет. Решили устроить привал, подстрелить плоть и пообедать по-человечески. Сначала, значит, на охоту пошёл «долговец». А «свободовец» с «монолитовцем» костер развели и ждут. Вернулся «долговец» через полчаса — руками разводит: дескать, нет добычи. Обозлился на него «свободовец» и сам в лес пошёл. Ходил, ходил, и вправду — нет добычи. Даже завалящего тушкана нет. Вернулся и видит, значит: «монолитовец» такой довольный сидит и что-то в котелке варит, вкусное, мясное. Налил варева и «свободовцу». Наелся «свободовец» до отвала, прилёг, и потянуло его на разговоры. «Не нравится мне наш «долговец», — говорит. — Зря мы его взяли. Тупой он. И охотник из него хреновый. Не нравится он мне». А «монолитовец» ему отвечает: «Не нравится — не ешь!».
     — Ха-ха-ха!
     — Ёлы-палы!
     — Класс! Надо запомнить.
     Плюмбум улыбнулся. Он уже испытывал к Алексу почти что нежность. Парень постоянно играл с огнём. Но как играл? Изящно, в ритме вальса. Вот сейчас травит анекдоты — непринужденно, как со своими. А что у него на душе-то? Знает ведь, чем отказ Совета Координаторов для него обернется. Я на его месте уже по потолку бегал бы, выл от невыносимости, а он… Другое поколение, да. И что примечательно, анекдоты не абы какие рассказывает, а только те, которые в ущерб «Долгу». Располагает к себе фрименов — политик…
     — Гоголь! — вдруг позвал один из «свободовцев», сидевший в стороне от компании над унибуком с подключенной трубчатой антенной. — У нас проблемы.
     Страж «Свободы», слушавший анекдоты Алекса с таким же интересом, как остальные, встревоженно обернулся на зов:
     — Что у тебя, Трикс?
     — Два вертолета: ударный «Ми-24» и десантный «Ми-26». Идут со стороны Базы «Долга». Думаю, за нами…
     
     
Глава 8. Зона просит огня 
     
     Лицо Гоголя перекосилось.
     — Но ведь полеты запрещены! — воскликнул он.
     Плюмбум осознал, что судьба снова подкинула шанс, хотя и очень призрачный.
     — Значит, не только фримены плюют на условности! — заявил он. — Роте рискнул, и есть у меня подозрение, господин Гоголь, что не ради вашего отряда. Дело в знатном соглашении. Генералу очень нужен Алекс Гроза и архив О-Сознания — ради этого он готов убивать столько, сколько потребуется.
     От былой надменности стража не осталось и следа. Он явно не собирался умирать сегодня, а ситуация выглядела аховой: протокол должен быть соблюден до мельчайших деталей, но как его соблюдать под пулями «долговцев»?
     — Фашист проклятый! Откуда он мог узнать?
     — Кто-то нас сдал. Очевидно, в «Свободе» есть агент «Долга».
     Гоголь быстро взял себя в руки.
     — Друзья мои! — зычно обратился он к подчиненным. — «Долг» хочет захватить Алекса Грозу и его вещь. Напоминаю, что вольный сталкер и его вещь находятся под нашей защитой до вынесения решения Совета. Нам необходимо занять оборону и не допустить нарушений протокола. Мы рассредоточимся по комплексу, займем оборону и примем бой. И мы победим! Вы знаете, что нужно делать, друзья мои!
     Фримены поддержали его одобрительными возгласами. Тут же начались сборы — бойцы проверяли оружие и амуницию, разбивались на тройки.
     — Вы с нами, господин Свинцов? — спросил Гоголь, подходя.
     — Принять бой — слишком простое решение, — сказал Плюмбум. — Генерал Роте настроен серьёзно и наверняка именно на это рассчитывает. Нам надо как можно быстрее уходить отсюда — к Свалке. Ведь там сосредоточены ваши главные силы, они обеспечат прикрытие. Добавлю к этому, что, если Совет примет решение в пользу Алекса, нам так и так придётся идти к Свалке.
     Гоголь поколебался. Предложение Плюмбума выглядело заманчиво, но он знал, что потеряет лицо, сразу отдав приказ отступать. Впрочем, соображать фримен умел — не зря получил звание стража «Свободы».
     — Алекс, — Гоголь повернулся к Грозе, который стоял с безмятежным видом, — где ваша вещь? Говорите только правду: ложь считается нарушением протокола знатного соглашения.
     — У моего напарника — сталкера Бори Молнии. Он поджидает нас у Ковша.
     И снова Плюмбум восхитился находчивостью юных сталкеров. Они опережали всех на шаг, а то и на два. Чёрт возьми, они опережали даже время!
     Гоголь всё быстро просчитал. По всему, второй вариант понравился ему больше первого.
     — Друзья мои! — вновь обратился он к фрименам. — Обстоятельства изменились. Вещь, принадлежащая Алексу Грозе, находится на Свалке. Чтобы сохранить протокол соглашения, мы должны передислоцироваться туда. Но нам нужен заслон. Десять добровольцев. Кто из вас возьмётся сегодня защитить честь «Свободы»?
     Желающих не нашлось. Все прекрасно понимали, что оставаться в Тёмной Долине, когда сюда летит десантный вертолет, набитый злыми «долговцами», — это верная смерть. Но и на такой случай у фрименов существовала прописанная процедура. Ни слова больше не добавив, Гоголь извлек из бокового нагрудного кармана коробок спичек. Высыпал спички на ладонь, отошел в угол, повернувшись к своим подчиненным спиной. На то, чтобы подготовить жеребьевку, он потратил ещё минуту. Наконец вернулся к бочке.
     — Длинные идут. Короткие остаются.
     «Свободовцы» поочередно вытянули спички. Кто-то разочарованно охнул. Кто-то, наоборот, повеселел.
     — Вы знаете, что нужно делать! — завершил процедуру страж. — Времени мало. Выходим немедленно.
     Гоголь не отдавал специальных команд, но его отряд казался хорошо вымуштрованным. Прощаться в Зоне не принято, поэтому те, кто вытащил короткую спичку, без лишних слов разбежались по корпусу, занимая удобные для ведения огня позиции. Остальные выстроились в неровную колонну по двое; шествие возглавил сам Гоголь. Фримены хмурились, но в глазах светилось ожесточение — они были готовы к бою.
     Ближайший путь к Свалке пролегал через узкий овраг между двумя высокими холмами. Тоже поганое место — десятки аномалий, выросших впритирку друг к другу, радиоактивный фон на вершинах и склонах превосходит норму в сотни раз. Если осторожно, то пройти можно, но до оврага ещё предстоит преодолеть полтора километра по заболоченному лугу, сделавшись на какое-то время идеальной мишенью для вертолетов. И те не заставили себя ждать. Едва группа миновала внешнее ограждение агротехнического комплекса, на севере появился «Ми-24». Он шёл на высоте порядка семисот метров, откуда для пилота и бортстрелка открывался отличный обзор на Тёмную Долину.
     Фримены заволновались, но Гоголь пресек естественное желание подчиненных спрятаться в укрытие.
     — Друзья мои, вперёд! Нельзя останавливаться!
     Он сам побежал впереди, не забывая, впрочем, огибать аномалии на безопасной дистанции. Фримены и учёные не сумели выдержать колонну, рассыпались на мелкие группы, но в целом неплохо держали заданный темп.
     За ударным «Ми-24» в небе появился огромный и неуклюжий «Ми-26». Обе машины направлялись к агротехническому комплексу, но первая вдруг накренилась и поменяла траекторию. Заметили! Трудно было не заметить.
     — Штурмовик идет к нам! — крикнул один из фрименов.
     — Вперёд! — откликнулся Гоголь. — Только вперёд!
     Группа продолжала бежать в сторону оврага.
     «Ми-24» легко нагнал её, пролетел над головами, демонстрируя зелёное брюхо и боевую подвеску: спаренную пушку в нижней носовой установке и два контейнера с пулеметами на внешних узлах. Над холмами вертолет развернулся и, снижаясь, полетел прямо на бегущих людей. Тут нервы не выдержали и у Гоголя.
     — Всем рассыпаться! — крикнул страж «Свободы», а сам упал на живот, целясь в вертолет из автомата.
     Шансы были невелики, но Зона помогла фрименам. «Ми-24» словно ухватила гигантская невидимая рука. Его опрокинуло вверх тормашками, главный винт оторвало сразу, потом фюзеляж начал мяться, словно был сделал из пластилина. Вниз посыпались обломки. Что происходило в кабине, и представить было страшно. Вертолет загорелся и задымил, после чего невидимая рука отбросила его далеко в сторону.
     — Гипервихрь! — отчетливо произнес Гоголь, вставая на ноги. — А ведь честно предупреждали…
     Всё произошло за каких-то десять секунд, но этого времени оказалось достаточно, чтобы пилот второго вертолета верно оценил ситуацию и бросил свою машину вниз. Он рисковал, потому что на высоте ста метров уже начиналось действие наземных аномалий, но ему повезло — «Ми-26» без проблем приземлился на то место, где спасательная экспедиция попала в засаду бюреров. Из открывшегося люка начали выпрыгивать «долговцы», и тут же в них с крыши административного здания ударил белый луч Гаусс-пушки, защелкали выстрелы, бухнул гранатомет. «Долговцам» пришлось сразу залечь, и они ответили шквальным огнём.
     Минуты, чтобы перевести дыхание, у фрименов и учёных не было — Гоголь снова побежал, прокладывая маршрут. Плюмбум только успевал краем глаза отмечать заметные аномалии: «трамплин», «клеть», «карусель», снова «клеть»… Без стража, знающего эту местность как свои пять пальцев, так быстро этот луг пересечь не удалось бы. Плюмбум возблагодарил судьбу за то, что она свела их с фрименами и те стали временными союзниками. Хотя при чем тут судьба? Алекса надо благодарить — ведь именно он организовал дело так, что теперь «Свобода» работает на спасательную экспедицию.
     Наконец впереди показался вход в овраг. Его преграждала решетчатая металлическая конструкция — подъемное плечо разобранного строительного крана. Там наверняка притаилась какая-нибудь особенная аномалия, но Гоголь даже не подумал свернуть и обойти — уверенно нырнул под горизонтальную балку. За ней он остановился, жестом показав, что дожидается остальных.
     Когда его подчиненные и участники спасательной экспедиции перебрались через препятствие, страж «Свободы» в нескольких словах проинструктировал их: по оврагу продвигаемся след в след, оружие ставим на предохранители, внимательно следим за сигналами впереди идущего.
     Словно оплакивая погибших и тех, кто ещё погибнет, опять начал накрапывать дождик. Группа медленно двинулась по дну оврага, переступая через камни и проржавевшие железяки, обильно разбросанные здесь. Плюмбум чуть задержался, поравнявшись с идущим в хвосте Алексом.
     — Хочу тебя поблагодарить, — вполголоса сказал бывший сталкер. — Я снова твой должник. Мы все твои должники. Теперь на всю жизнь. Я не знаю, зачем тебе это нужно, но если бы не ты, нам не вырваться было бы из Тёмной Долины. Ты спас экспедицию. Спасибо!
     — Да не за что.
     Плюмбум удивился. Он ждал каких угодно слов в ответ, но только не этой пренебрежительной фразочки. Может быть, Алекс просто не понимает, какой угрозе он подверг сегодня свою жизнь?
     — Есть за что. Опасность была велика. Ты прошел по краю, мог погибнуть…
     — Не мог, — категорично заявил Гроза. — Не мог и не погибну.
     — Откуда такая уверенность? Это же Зона!
     — Помните, я рассказывал вам о нашем заказчике?
     — Ты хочешь сказать, что выполняешь квест? Но это слишком опасный квест! Стоило бы отказаться.
     — Нет, не то. После нашей первой встречи и того разговора на бегалёте я впервые задумался о нашем заказчике. Начал вспоминать, и многое мне показалось… необъяснимым. Он даёт нам не просто квесты, он снабжает нас спойлерами…
     — Что это значит?
     — Плюмбум, вы когда-нибудь играли в компьютерные «стрелялки»? В «Зов Припяти», например? В «Машину желаний»? Нет? А я играл в детстве очень много. Нравилось мне. На самом деле это довольно сложные игры, не для малолеток. Если там не знаешь хотя бы основ, то проще простого запутаться, заблудиться, погибнуть. Игроку там тоже дают квесты, он должен их выполнять, но они все с подковыркой — в общем, не только стрелять, но и думать надо. Но не у всех получается. И если напрягаться не хочешь, надо пошерстить Сеть, и почти сразу найдешь спойлер — то есть подробное описание прохождения игры от начала до конца. Сразу становится легче — ты знаешь, как правильно добиваться цели, какие квесты брать, а от каких отказываться, как общаться с персонажами и какие вопросы им задавать, где находятся тайники и разные бонусы… Так вот, когда я спокойно просмотрел в своем архиве ту информацию, которой снабжает нас заказчик, то у меня возникло четкое ощущение, что я читаю спойлер, понимаете? Заказчик знал такое, чего не может знать вообще никто из нормальных людей. Взять объект Икс-четыре. Там же в подвале под школой целый лабиринт с кодовыми дверями. Заказчик сообщил нам все коды, и все они идеально подошли. Большинство сталкеров об этом объекте вообще ничего никогда не слышали, а заказчик знал даже коды. Кто он в таком случае? Выживший член О-Сознания? Хозяин Зоны? Или «Оракул»? Слышали о таком искусственном интеллекте, что предсказывает будущее?… Я не знаю. Но когда я задумался об этом, от заказчика пришло новое письмо. И в письме была инструкция о том, что нам с Борей делать дальше. И это был самый подробный спойлер из всех, которые мне когда-либо приходилось читать.
     — Что там было?
     — Всё. Куда вас приведут. Что будет спрашивать Гоголь. Что следует отвечать мне. Какие условия выдвинуть. Я ведь и не знал ничего о процедуре соглашения, а тут — полное описание.
     — Ну составить описание этой процедуры — не фокус. Даже я могу.
     — Там было кое-что ещё…
     — Что? — спросил Плюмбум, не дождавшись продолжения.
     — Будет буря, — невпопад ответил юный сталкер.
     Плюмбум посмотрел на небо. Зона открыто выражала недовольство. Погода быстро портилась. С севера наползали тёмные, почти чёрные тучи. Далеко над горизонтом вспыхивали зарницы. Но и это несложно было предсказать.
     — Ваша с Борей погода, — заметил Плюмбум.
     — Да, наша, — с улыбкой согласился Алекс Гроза.
     Юный сталкер притормозил, снял шлем и подставил лицо набирающему силу дождю.
     — Я знаю будущее! — крикнул он.
     Гоголь оглянулся:
     — Эй вы, сталкеры! Не отставайте!
     Плюмбум и Гроза ускорили шаг. Позади ещё слышались выстрелы, но шум льющей с неба воды усиливался и вскоре поглотил звуки боя. Потом раскатисто заворчал далекий гром.
     Быстро темнело. Плюмбум обдумывал слова Алекса.
     Юный сталкер знает будущее? Как такое возможно? Нет, тут определенно какой-то трюк. Скорее всего таинственный «заказчик» просто подбрасывает ребятам наиболее вероятный вариант развития событий — такие вещи поддаются моделированию, особенно с использованием современного искина, созданного в интересах спецслужб. А при взгляде со стороны, не зная подноготную технологии, может показаться, что и впрямь происходит нечто волшебное, не имеющее рационального объяснения. «Оракул»? Не нужно никакого «Оракула». Достаточно тщательного многофакторного анализа. Плюс немного везения. А с везением у юных сталкеров всё в порядке — Плюмбум имел возможность убедиться в этом неоднократно.
     Коды к дверям на объекте Икс-четыре — куда серьезнее. Впрочем, и тут можно подобрать логическую версию, исключающую какую-либо мистику. Скорее всего «заказчик» имеет доступ к документации военных, которые строили и запускали все эти объекты и лаборатории на территории Чернобыльской зоны отчуждения. Больше того, он может оказаться причастным к проекту «Дар» — и тогда ему не составит большого труда сделать описание любой, в том числе недоступной, локации Зоны.
     Так или иначе, но прозорливый «заказчик» явно заинтересован в том, чтобы спасательная экспедиция добралась до цели. И появление Алекса в самый критический момент — ещё одно подтверждение тому, что «заказчик» и есть пресловутая колонна номер пять внутри отдела тринадцать. Или вне его?…
     Дождь всё усиливался — скоро он превратится в ливень. По склонам уже неслись потоки воды вперемешку с песком и грязью. Тропа пошла на подъём, и отряд фрименов выбрался из оврага.
     Гоголь остановился.
     — Алекс! — позвал он. — Мы пришли. Где твой напарник?
     Гроза не ответил. Вместо этого он на ходу извлек ПДА и постучал пальцем в перчатке по экрану. Тут же в двух шагах от стража «Свободы» сдвинулся пласт земли — из замаскированного схрона выбрался Боря Молния. Впрочем, о том, что это именно Боря, можно было лишь догадываться: юный сталкер был одет не только в спецкостюм с глухим шлемом, но и в длинный прорезиненный плащ, вымазанный грязью с ног до головы.
     — Где вы шляетесь? — проворчал Боря; намокшие мембраны защитной маски искажали голос, делая его похожим на лай. — Я чуть не утонул! — Юный сталкер огляделся. — О! «Свобода» с нами?
     — Ещё не с вами! — грубо отрезал Гоголь. — Часть условий выполнена, но это моя добрая воля, а не решение Совета Координаторов. Запомните это! Где архив О-Сознания?
     — Боря, покажи ему, — распорядился Алекс.
     Наклонившись к схрону, Боря вытянул из него рюкзак, из рюкзака — обмотанный полиэтиленом тюк, а уж из тюка, разорвав оболочку, достал небольшой кожаный чемоданчик.
     — Открывать не рекомендую, — сказал он. — Там восьмипетабайтный жесткий диск в алюминиевом корпусе. Устаревшая технология, боится сырости.
     — Вы знаете, уважаемый, что вам будет за обман? — напомнил Гоголь.
     — Уж знаем, не беспокойтесь. берёте архив?
     Страж даже отступил на полшага.
     — Нет! Координаторы не приняли решения. Действует протокол. Это ваша вещь.
     — А мы тогда займемся делом! — заявил Плюмбум.
     Он кивнул учёным, довольно бесцеремонно отодвинул Гоголя в сторону и направился в обход холма. И почти сразу остановился, потому что Ковш был совсем рядом, рукой подать.
     Грейферный ковш экскаватора, называемый среди сталкеров просто Ковшом, считался одной из достопримечательностей ещё Чернобыльской зоны отчуждения. Ликвидаторы последствий аварии на ЧАЭС бросили его на окраине Припяти, и много лет туристы с опаской подходили к ржавеющей глыбе на несколько секунд, чтобы с помощью личного дозиметра убедиться в том, как страшно она «фонит». После воцарения аномальной Зоны Ковш сменил положение — пространственные деформации стягивали старую технику в большой «могильник», известный ныне как Свалка.
     В Ковше жила «воронка» — одна из самых старых и стабильных «воронок» Зоны. Скорее всего её относили к этому классу аномалий только по привычке — за два десятилетия «воронка» Ковша выросла и, можно даже сказать, мутировала, демонстрируя новые неожиданные свойства. Подходить к ней близко было опасно — граница аномалии потеряла определенную форму и «плавала». Но, приглядевшись, Плюмбум увидел неглубокую колею, оставленную широкими протекторами, которая вела от Свалки прямо к Ковшу и обрывалась рядом с ним, чуть ли не в историческом центре опасной аномалии. Тут же валялись какие-то пустые коробки, промасленная упаковочная бумага, куски кабелей и позабытые кем-то пассатижи. Значит, экспедиция прошла здесь. У физиков получилось! И у нас должно получиться.
     На всякий случай Плюмбум осмотрел окрестности. Из-за стены дождя уже не было видно дальнего конца Свалки, но вроде бы там что-то погромыхивало — война или атмосфера, бог весть.
     — Артур, Саша, начинайте!
     Привалов положил свою сумку на мокрую траву, расстегнул молнию, извлек унибук и короб «Звезды Полынь», водрузил их сверху. Артур соединил короб и компьютер интерфейсным кабелем, воткнул в боковой разъем унибука миниатюрный «мем» с программным обеспечением. На экране тут же появилась анимированная картинка — несколько разноцветных окошек, в которых пульсировали кривые линии.
     — Как ориентируем? — спросил Привалов.
     — По максимуму параметра «лямбда», — ответил Артур; он сам протянул руки и чуть повернул артефакт, наблюдая за экраном. — Вот так. Можно начинать! Сейчас я открою портал. Что за ним, мы не знаем. Но мы ещё в расчётном периоде, поэтому попадем точно туда же, куда попала экспедиция.
     — Костюмы герметизируем? — уточнил Плюмбум.
     — Можно и без этого обойтись. Очевидно, условия окружающей среды в субпространстве мало отличаются от наших, иначе Державин не вернулся бы живым.
     — Логично. Что будет потом?
     — Я открою портал для перехода. Продержится он… — физик вгляделся в табличку, развернувшуюся внизу экрана, под окошками, — четыре минуты двадцать секунд. После этого портал схлопнется.
     — Вполне достаточно. Начинай!
     Артур протянул руку к сенсорной панели, чтобы запустить программу инициации, и тут Гоголь крикнул:
     — Стоп!
     Даже сквозь толстую многослойную ткань костюма высшей защиты Плюмбум почувствовал, как в поясницу уперлось твердое дуло автомата.
     Стоявшие полукругом фримены вскинули оружие, наставив его на учёных.
     — Что вы делаете? — требовательно спросил страж «Свободы».
     — Вас это не касается, — ответил Плюмбум. — У вас действует знатное соглашение.
     — Если ваш артефакт — это «дырокол», то не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: вы только что пытались сбежать. Держите меня за дурака, господин Плюмбум? Ну-ка, руки подняли… Вот так, правильно. Не пытайтесь сбежать — мы останемся здесь, пока Совет не примет решение…
     Тут запищал ПДА Гоголя. Страж «Свободы» опустил автомат, отошел от Плюмбума, посмотрел на экранчик. Потом принял торжественно-театральную позу и под раскаты грома объявил:
     — Совет Координаторов принимает условия знатного соглашения. Вещь сталкера Алекса Грозы становится собственностью «Свободы». Вещь, принадлежащая «Свободе», переходит в собственность сталкера Плюмбума. Услуга, которую должна оказать «Свобода» группе сталкера Плюмбума, оказана в полном объеме. Прошу передать мне архив О-Сознания.
     Боря протянул Гоголю портфель:
     — Берите. Вещь редкая, поэтому купоны на скидки не полагаются.
     — Можно опустить руки? — спросил Плюмбум.
     — Сделайте милость. — Гоголь вернулся к своей обычной манере вести диалог. — Простите великодушно за доставленные неудобства.
     — Прощаю, — буркнул бывший сталкер. — Великодушно.
     Совсем рядом ударила ветвистая молния, и дождь хлынул как из ведра.
     — Начинай, Артур, — сказал Плюмбум. — Мы и так уже задержались.
     Физик положил пальцы на сенсорную панель. Ничего не произошло. Забеспокоившись, стажёр постучал по панели. Кривые в окошках задергались, но опять всё осталось по-прежнему.
     — Не понимаю…
     Бывший сталкер похолодел. Вот тебе и феномен Бооса-мать-его-Виснапуу! А кто обещал, что муляж артефакта сработает? На что ты надеялся? И что ты наделал?! Думать надо, прежде чем в Зону переться! Подставил всех…
     — Мощности не хватает, — упавшим голосом сообщил Артур. — «Вспышка» села. Может, из-за дождя…
     У Плюмбума не осталось сил даже на ругань.
     — А ну отойди, — вдруг сурово приказал Шурик-С-Цитатой.
     Подвинув физика плечом, он склонился над унибуком, наблюдая за анимированной картинкой. Механику хватило пяти секунд, чтобы разобраться.
     — Мне нужна лазерная винтовка! — заявил Шурик.
     — Гоголь! — Плюмбум повернулся к стражу. — У вас ведь есть лазерная винтовка? Одолжите на минутку?
     — С удовольствием. Трикс, дорогой мой, нельзя ли попросить твою винтовку на одну-две минуты?
     Заполучив требуемое, Шурик отсоединил сменный магазин-аккумулятор, потом неожиданно для всех запустил пальцы в открывшееся отверстие и за что-то там потянул.
     — Э! Э! — запричитал фримен Трикс. — Мы так не договаривались! Ломать зачем?
     — Буду должен, — отозвался механик, выдергивая небольшой блестящий цилиндр, от которого тянулись четыре разноцветных провода.
     Сунув винтовку под мышку, Шурик извлек свой нож и одним точным движением перерезал провода. Вернул искалеченное оружие подпрыгивающему рядом владельцу и снова наклонился к унибуку.
     Далее произошло совсем уж невероятное — механик вытащил из кобуры на поясе трофейный пистолет и без лишних разговоров выстрелил в короб с артефактом. Тут уже пришлось хвататься за голову Артуру:
     — Что вы делаете?!
     — Как говаривал классик, работаю над ошибками, — прокомментировал Шурик-С-Цитатой.
     Пуля прошла навылет, в плексигласе образовались две дырки, от которых во все стороны зазмеились трещины. Теперь Шурик ухватился пальцами за края дырок и отломал несколько кусков, тут же бросив их под ноги. Сунул цилиндрик в короб и вручную присоединил оголенные концы проводов к контактам красного блока, содержащего «вспышку». Ещё повозился с полминуты. Не обращая внимания на вопросы друзей, критически осмотрел дело своих рук и ткнул пальцем в сенсорную панель. Кривые, изгибающиеся в окошках, выдали синхронный пик.
     Ещё секунду ничего не происходило, а потом пространство вокруг Ковша вдруг начало дрожать и словно бы наполнилось прозрачными мыльными пузырями, сильно преломляющими свет, — перед людьми возник не один большой Ковш, а тысячи маленьких. Потом в центре этого скопления зажглась ярко-зелёная точка, она начала быстро расти, пока не выросла в необъятное невесомое полотнище изумрудного цвета. Полотнище колыхалось, по нему пробегали веселые искорки.
     Плюмбум вдруг с удивлением понял, где он видел раньше этот насыщенный оттенок изумрудного. Время от времени над Зоной можно было наблюдать кратковременную «зелёную» зарю, происхождение и природа которой оставались загадкой, — свет зари был именно такой, а вовсе не зелёный.
     — Что? Что это такое? — ошалело спросил Гоголь.
     — По-орта-ал, — ответил Артур, растягивая гласные.
     — Как пел классик, не думай о мгновеньях свысока, — сказал очень довольный собой Шурик-С-Цитатой. — У нас четыре минуты.
     — Да, да. — Стажёр торопливо закрыл крышку унибука, вылил воду из пробитого короба с артефактом и принялся упаковывать эти незаменимые вещи в сумку.
     — Плюмбум, мы пойдем с вами, — сказал вдруг Алекс Гроза. — Возьмете?
     О подобном предложении бывший сталкер не смел и мечтать.
     — Серьезно? Буду рад, ребята! Правда! Вы нам и так очень помогли. Я не смею просить ещё, но если вы сами…
     — Мы сами.
     — О'кей! Я пойду первым. Гляну, что за порталом, а потом…
     Плюмбум не закончил фразу. К раскатам грома добавились частые выстрелы и крики. Бывший сталкер не успел даже повернуться, как на него из-за пелены дождя набросился некто в чёрном.
     Чтобы понять, кто это, не требовалось значительных усилий. «Долг»! Похоже, посланцы Давида Роте заранее легли в «секрете» на склоне холма и дожидались только момента, когда все, включая самых опытных фрименов, отвлекутся и перестанут обращать внимание на происходящее вокруг.
     У портала завязалась ожесточенная схватка. «Долговец» сбил Плюмбума с ног и несколько раз пнул тяжелым сапогом. Попытался отобрать автомат, и это была его ошибка. Плюмбум перехватил ремень, потом протянутую руку и взял «долговца» на болевой приём — повалил, взобрался сверху. Глянул вокруг. Действо разбивалось на несколько эпизодов, которые никак не желали соединяться воедино. Гоголь катался по земле в обнимку с таким же чёрным. Пара «свободовцев» уже лежали неподвижно в грязи. Трикс отмахивался прикладом своей винтовки от ещё одного наседающего «долговца». Другой «долговец», пробегая мимо, выстрелил в фримена из карабина, и Трикс упал. Лёлек палил из револьвера, но, похоже, больше для острастки, чем из желания кого-нибудь убить. Привалов тянул Ларису к порталу, а Артура и Шурика-С-Цитатой нигде не было видно.
     К Плюмбуму подбежал Алекс. Почти не затормозив, юный сталкер, словно футболист, пробивающий пенальти, жёстко ударил носком сапога по шлему трепыхающегося под Виктором «долговца» — последний сразу обмяк.
     — Время на исходе! — крикнул Гроза. — Надо уходить!
     Плюмбум поднялся. Ничего не соображая от звона в ушах и действуя исключительно на инстинкте, подхватил свой автомат и, прихрамывая, пошёл за Алексом. Очередная молния ударила так близко, что затряслась земля.
     — Быстрее! — звал Алекс.
     Перед порталом Плюмбум остановился и обернулся — что-то не давало ему уйти. Он увидел, как Гоголь сумел сорвать шлем со своего противника и на мгновение замер, разглядев лицо. Тот воспользовался заминкой, вывернулся, пружинисто вскочил на ноги. Тогда и страж «Свободы» встал и поднял защитный щиток своего шлема.
     — Гоголь?!
     — Варан?!
     Сотник «Долга» и страж «Свободы» стояли друг напротив друга, не обращая внимания на ливень и бьющие с неба молнии. Чемоданчик с архивом О-Сознания лежал между ними.
     — Сволочь, ты бросил меня на съедение, — сказал Ханкилдеев.
     — Ты заслужил, предатель! — сказал Гоголь. — Собаке собачья смерть!
     Больше они не сказали ни слова. Сотник медленно вытащил нож. То же самое проделал страж. Рыча от ненависти, они бросились друг на друга, сцепились в последней яростной схватке.
     — Идемте же! — Алекс Гроза потянул Плюмбума за рукав защитного костюма. — Забудьте про них. Двадцать секунд осталось!
     Бывший сталкер подчинился. Его ждала Алина, а эти двое как-нибудь разберутся между собой. Он побежал за юным сталкером. Колыхающееся полотнище пространственного портала оказалось вдруг близко-близко, всё вокруг поглотил нестерпимо яркий зелёный свет. Плюмбум непроизвольно зажмурился и шагнул вперёд.
     Потом он открыл глаза. И не сумел сдержать крика. Потому что в лицо ему смотрела здоровенная химера.
     
     
Глава 9. Берегись Зоны! 
     
     Рефлексы сработали быстрее разума. Плюмбум отпрыгнул в сторону, наводя автомат на мутанта. Он уже готов был нажать на спусковой крючок, но услышал громкий смех и переборол желание стрелять.
     Ошеломленно огляделся вокруг.
     Увиденное напоминало сцену из безумной пьесы драматурга-сюрреалиста. Было сумрачно, но и не потемки. Бывший сталкер находился на скользкой от наледи широкой дороге, ведущей между рядами жилых домов с тёмными окнами — нигде не светилось ни огонька. Вокруг лежали большие чистые сугробы. Снег был и на жмущихся к домам редких деревьях, и на столбах, и на крышах.
     Самое же невероятное заключалось в другом — везде, куда ни посмотри, стояли, лежали, крались, готовились к смертоносному прыжку десятки — скорее сотни и тысячи — химер. Тут были и взрослые, совсем мелкие, и какие-то особые — огромные, саблезубые, с длинным раздвоенным хвостом, таких Плюмбум не видел даже на картинках. И, к счастью, все они были совершенно неподвижны, напоминая чучела в Зоологическом музее.
     Так вот вы какие, химеры Державы! Значит, не врал бывший военстал, лежащий сейчас в госпитале «Долга», — он действительно был на этом месте.
     Чтобы убедиться в безопасности субпространственных химер, Плюмбум подкрался к ближайшей из них, которая стояла в позе кошки, выгнувшей спину под хозяйскую ладонь, и ткнул её пальцем в бок. Химера никак не отозвалась на столь бесцеремонное обращение. Точно чучело!
     И только после того как стало ясно, что странный город наполнен не настоящими химерами, а их безвредными подобиями, Плюмбум расслабился, закинул автомат за плечо и поискал взглядом друзей.
     Друзья тоже изображали из себя некую сцену — очевидно, из комедии абсурда. Привалов с Ларой, выставив оружие, закопались в сугроб. Алекс Гроза и Боря Молния заняли круговую оборону, прижавшись спинами друг к другу. Лёлек умудрился взобраться на столб и теперь висел там. Шурик с затравленным видом медленно пятился, пока не споткнулся о поребрик и не упал. И только Артур стоял и заливисто смеялся, указывая на Плюмбума пальцем.
     — Похоже, конкурс на самого веселого члена команды выигрывает наш стажёр! — объявил Плюмбум.
     Бывшему сталкеру тоже сразу полегчало, звон в ушах исчез, вернулась способность нормально рассуждать и реагировать.
     — Ну что вы попрятались? Не видите, это муляжи? — Виктор пнул ближайшую химеру.
     Первой отправилась от шока Лара. Она оттолкнула Привалова, который попытался удержать её в сугробе, вышла на тротуар, стряхивая снег с костюма.
     — Чудеса! — сказала она. — Химеры не нападают. Чувствую себя полной… Алисой в Зазеркалье. Ты заметил, Витя, как здесь странно? Сугробы только на газонах лежат и на деревьях, а на проезжей части как будто его убирают. И чисто убирают. А свет… Смотри, здесь нет ни Луны, ни Солнца, а свет всё равно есть…
     Лара явно «забалтывала» свой испуг. Что ж, это простительно, все испугались. Кроме молодого физика.
     — Я тебе в Зоне могу и не такие места показать, — пообещал Плюмбум. — Интересно, какая тут температура? По ощущениям — минус десять. Артур, чего ты смеешься? Поделись.
     Всё ещё похихикивая, стажёр утер выступившие слезы.
     — Извините, — сказал он, — но вы так смешно разбегались. Я не смог удержаться.
     — Понятно, — сказал Плюмбум, но без осуждения. — Ты просто не видел химер на охоте. Более страшной твари в Зоне просто нет. Умная, ловкая, быстрая, почти неуязвимая. Если ты с ней встретишься на узкой тропинке, можешь заказывать панихиду. Впрочем, заказать ты её вряд ли успеешь. На моем счёту всего одна химера, и то она была маленькая и какая-то скучная — наверное, больная.
     — Он скромничает, — бесцеремонно вмешался Лёлек, он быстро слез со столба и теперь с видом специалиста осматривал одну из химер. — Chimaera bicapitalis felinoidum. Опасный хищник, но и его вполне можно убить и препарировать… Посмотрим-ка. — «Престарелый специалист по инвестициям» отстегнул перчатку и запустил ладонь химере под брюхо, а потом резко её выдернул. — А ведь она живая!
     — Чёрт! — сказал Плюмбум. — Это шутка?
     — Нет. — Лёлек отступил от химеры на шаг и вытащил револьвер. — Оба сердца бьются, шкура горячая. Как такое может быть?
     Он тщательно прицелился и выстрелил химере точно в главную голову. Пуля, выпущенная с близкого расстояния, пробила череп и застряла в нём. Голова химеры мотнулась, но тварь осталась неподвижной.
     — Ничего не понимаю. — Лёлек снова слазил пальцами под брюхо мутанта. — Бьются. Горячая. Феноменально!
     Постепенно стали подтягиваться и другие участники спасательной экспедиции. Вылез из сугроба Привалов — он явно дулся на Лару, которая отвергала его предложения помощи. Поигрывая пистолетом, подошел Шурик-С-Цитатой — он уже улыбался как ни в чем не бывало. Юные сталкеры перестали таращиться и целиться, разошлись со смущенным видом.
     — Вообще-то эти химеры — не самый загадочный феномен, — заметил Плюмбум.
     — А что ещё? — рассеянно спросил Лёлек, который теперь пустился в обход стоящего перед ним мутанта.
     — Вы хотя бы обратили внимание, где мы находимся?
     — Где?
     — Это Припять! Проспект Ленина. Пара кварталов до центра.
     — А ведь точно! — Лёлек поднял голову и окинул взглядом ближайшие здания. — Вот уж не мог бы подумать…
     — Итак, что мы имеем? — спросил Плюмбум, ни к кому конкретно не обращаясь. — Припять, но не Зона. Химеры, но не нападают. Свет есть, но это не Солнце и не Луна. Снега много, но на проезжей части и тротуарах его нет. Знаете, что я подумал бы, если б не был в курсе, куда мы провалились? Нет? Я подумал бы, что попал в скопление архианомалий. Или в очень большой «мираж». Что может сказать нам физика по этому поводу? — Он посмотрел на Артура.
     — Физика ничего не может сказать, — отозвался стажёр. — Физика сама обалдела.
     — О'кей. Значит, изучение феноменов отложим на потом. Цель у нас какая? Искать экспедицию Серебрякова. Куда она могла направиться?
     — Это же очевидно, — сказала Лара. — Сам посмотри.
     Бывший сталкер последовал её совету и действительно обнаружил четкий след — на дороге расположилось великое множество химер, но некоторые из них валялись, словно сбитые автомобилем кошки, — по ним явно проехалась тяжелая машина. След из раздавленных химер уходил к центру.
     — Ну что ж, — сказал Плюмбум. — Всё ясно. Держитесь, как обычно, строго за мной. Напоминаю, что мы ничего не знаем о местных аномалиях и о местных хищниках. Поэтому поглядывайте вокруг и сразу докладывайте, если заметите что-то подозрительное. Или что-то почувствуете.
     Перед тем как двинуться по следу, бывший сталкер включил ПДА — мини-компьютер тускло засветился пустым экраном. Этого следовало ожидать — в другом мире нет и не может быть системы «Длань». Не может быть и внутренней сталкерской Сети. Обеспокоившись, Плюмбум посмотрел и на детектор аномалий — тот, слава Богу, работал. Впрочем, ещё нужно установить, реагирует ли он на аномалии субпространств.
     Бывший сталкер вышел вперёд и набрал в руку горсть гаек.
     Лёлек, конечно, не мог молчать. Он прицепился к Артуру, который в данной ситуации предпочитал помалкивать.
     — Я не могу найти объяснения, — говорил «престарелый специалист по инвестициям». — Такого просто не может быть! Анабиоз? Нет, температура тела нормальная — в смысле для химеры нормальная. Сердца работают с нормальной частотой. Зрачки реагируют на свет. Они живые, но как будто обездвиженные. Но какая сила нужна, чтобы обездвижить химеру! Что вы думаете, Артур? Ведь должны быть какие-то проявления энергий, которые удерживают химер в таком «подвешенном» состоянии? И если эти силы здесь действуют повсеместно, то почему мы на ходу? Почему мы не замерли так же, как они?
     — Не знаю, — отвечал Артур.
     — Ну есть у тебя хоть какие-то соображения? Ты же занимаешься физикой аномальных явлений, читаешь литературу.
     — А может, это «хрономор»? — предположил Плюмбум, который прислушивался к разговору. — Миниатюрные пространственные карманы, которые схлопываются вокруг жертвы и держат её, как муху в янтаре?
     — Возможно, — сказал стажёр. — Но я не уверен. У нас есть одна гипотеза… достаточно бредовая…
     — Излагай! — потребовал Лёлек. — Время есть. А мы очень любим бредовые гипотезы.
     — Точное авторство я не помню, но кто-то мне рассказывал, что сами аномалии могут быть чем-то вроде особых «машин времени». Когда мутант проскакивает через них и не погибает, он дублируется. То есть из той аномалии, в которую он попал, выходит один мутант, а из какой-то другой — его точная копия. Допустим, гипотеза верна, но тогда одинаковых мутантов было бы очень много. Происходит некий отсев. Может, мы попали в пространство отсева, и здесь накапливаются дубли химер?
     — Да, — изрек Лёлек. — Гипотеза действительно бредовая. Но самое смешное, Артур, я тут подумал: а ведь с её помощью можно объяснить постоянный рост популяции мутантов при отсутствии надёжной кормовой базы. Над этой проблемой биологи и экологи уже двадцать лет бьются и разрешить не могут! Дублирование, конечно же! Постарайся как-нибудь вспомнить, кто тебе рассказывал об этих особых «машинах времени».
     — Постараюсь.
     По пути к центру Припяти бывший сталкер дважды останавливался в подозрительных местах. В первый раз ему показалось, что тень от водопроводной трубы имеет странный излом. Во втором случае привлекал внимание очень высокий сугроб, выглядевший как застывшая перед обрушением штормовая волна. Детектор аномалий молчал, но Плюмбум на всякий случай покидал гайки, провешивая пространство впереди. Но ничего похожего на аномалии не выявил. Может быть, в субпространствах не бывает аномалий? Но тогда как экспедиция вернется назад? Проблема… Хотя Держава ведь вернулся… Однако не на Свалку, а в Лиманск… Хотя тут всё логично — Держава вошел с экспедицией Серебрякова в аномалию Ковша, попал сюда, долго путешествовал в субпространстве, а потом вывалился через другую аномалию и оказался в Лиманске, где его и подобрали юные сталкеры.
     Построив эту цепочку, Плюмбум повеселел. Значит, Алина где-то рядом. И пора придумывать ей достойное наказание за безалаберность и дурацкую выходку. Хотя вряд ли Лара хоть кому-нибудь уступит это право.
     Бывший сталкер с тёплым чувством начал вспоминать свои редкие встречи с дочерью, которые происходили всегда в присутствии Лары. Алина даже не догадывалась, что он её отец, называла «дядей Витей». Но отсутствие отца не помешало ей стать очень волевой и целеустремленной девушкой. Плюмбум верил — нет, знал точно! — что из неё вырастет отличный учёный и хорошая мать. Хотя со своей матерью Алина не ладила уже лет пять — они даже не стеснялись «лаяться» в присутствии посторонних. Как заведутся, бывало, обе. «Кроме меня, ты никому не нужна!» — крикнет Лара. «На себя посмотри. Ты нужна кому-то?!» — ответит дочь. И понеслось.
     Вообще надо бы с этим заканчивать — сколько можно тянуть? Пора заявить о своем отцовстве и попытаться создать семью. Да, он был не прав, оставив подрастающую дочь на попечение Привалова, но тогда и время было другое, и обстоятельства другие. Всё изменилось. И, как говорится, лучше поздно, чем никогда, а тут такой хороший повод… Лучший повод! Теперь Лара точно не сможет отказать…
     За своими воспоминаниями и мечтами Плюмбум чуть не пропустил момент, когда улица закончилась, а экспедиция выбралась на площадь перед Дворцом культуры «Энергетик». И тут Плюмбум замер как вкопанный, а Лёлек, подошедший сзади, громко присвистнул.
     Площадь было не узнать. Она казалась необъятной, здания на противоположном её краю выглядели набором серых кубиков. Но самое главное — вместо хорошо известного массивного здания Дворца торчала колоссальная статуя из белого мрамора — обнаженный мускулистый мужчина с шлемом на голове, но не сталкерским, как можно было бы ожидать, а старинным, в античном духе. Статуя держала факел, внутри которого горел нестерпимо яркий белый свет — видимо, это и был единственный источник освещения в обозримом пространстве.
     — Что думаете? — шепотом спросил Плюмбум.
     — Величественно, — изрек Лёлек. — Но как-то пошло. Скульптор — бездарь!
     «Престарелый специалист по инвестициям» совсем освоился в субпространстве Зоны и не выказывал беспокойства. А вот у Плюмбума сердце тревожно забилось. Что за чертовщина? Кому понадобилось возводить здесь такую статую?
     Бывший сталкер вспомнил морок, который навел на них давешний контролёр. Столб с плакатом. Фантазия у Соловья-разбойника была, конечно, не ахти. Если здесь и впрямь сидит его родич, то последний будет помощнее во всех смыслах. С таким даже обнаженная грудь Лары не справится.
     — Это Аполлон? — глупо спросил бывший сталкер, потому что не знал, что тут ещё можно спросить.
     — Вряд ли, — отозвался Лёлек. — Может, Арес? Хотя фиг его знает, не возьмусь судить. Я по мутантам специалист…
     — В курсе.
     Плюмбум почувствовал легкое раздражение. Кой чёрт было тащить в Зону учёных, если они оказались столь беспомощны и даже не могут ответить, что это за статуя и откуда она здесь взялась? «Субпространство Зоны», «ничего не знаем», «не возьмусь судить». За что им только дипломы выписывают?
     На площади химеры отсутствовали, но след протекторов всё равно был хорошо виден — по комкам грязи, которую учёные невольно притащили сюда со Свалки. След вёл прямиком к статуе. Ну да, главный ориентир. Серебряков небось тоже обалдел, когда её увидел.
     — Какие будут соображения? — Плюмбум повысил голос, решив, что шепотом говорить глупо.
     И опять за всех ответил Лёлек:
     — Очень странное место. Я тут, Виктор, ещё одну особенность приметил. Тут всё не просто чисто, а стерильно чисто. В реальной-то Припяти всегда валяется разный хлам, машины разбитые стоят, на газонах джунгли, а здесь мы ничего подобного не наблюдаем, только химеры и сугробы. Права Лара — как будто кто-то убирает. Но с другой стороны, должен быть не только мусор, но и приметы стройки. Ведь это всё строили, над возведением города трудились тысячи человек. Где культурный слой? Где он? Неужели всё вывезли? Сколько лет понадобилось, чтобы всё подчистить? Какие ресурсы были привлечены? И если этот мир связан с нашим, почему мы ничего не заметили? И в чем функция этого города? Кто здесь будет жить?
     — Слишком много вопросов, — буркнул Плюмбум. — Ответ хоть один есть?
     На этот раз Лёлек промолчал.
     — Алекс? Боря? Вы что скажете?
     — Не знаю, — ответил Гроза. — Такое иногда в компьютерных играх можно увидеть. Рисуют разные абстрактные строения, в которых жить невозможно. И вправду как будто внутри «миража» оказались…
     — Да, — согласился с ним Молния. — Мы до Второго энергоблока ходили, но нигде ничего подобного не видели. Хотя там сам Скульптор живет, а он такое выделывает, что закачаешься.
     — Вы знакомы с Хозяевами Зоны?
     — Только с некоторыми, — признался Боря.
     — Не устаю поражаться вашим талантам, — одобрительно сказал бывший сталкер. — Ну ладно. Тогда, как принято у наших учёных друзей говорить, будем действовать методом «профессора тыка». Вперёд!
     Члены экспедиции двинулись через площадь. Путь до основания статуи занял у них четверть часа. Остановились на безопасном расстоянии — в пятидесяти метрах. Хотя кто знает, есть ли здесь безопасные расстояния? Оказалось, что мраморный факельщик опирается на приземистый постамент, на котором даже имелась надпись золотыми буквами: «Arbeit macht frei». Плюмбуму снова вспомнился контролёр с его бессмертным лозунгом: «Ребята, давайте жить дружно!». Внутри похолодело. Бывший сталкер с трудом удержался от того, чтобы не сбросить с плеча автомат и не начать поливать пулями всё вокруг.
     — Работа делает свободным, — перевела начитанная Лара. — Очень известное выражение. Его любили нацисты. Они размещали эту фразу на входе в концентрационные лагеря: в Освенциме, в Дахау…
     — А кто её разместил здесь?
     — Не могу сказать…
     — Ничего-то вы не можете…
     — А чего ты хотел? — обиделась Лара. — Вон физики тоже ничего не понимают. Тебе ж говорили, существуют только теоретические предположения!
     — След здесь обрывается, — вмешался Лёлек.
     — Сам вижу, — сказал Плюмбум.
     Он взглянул на детектор. Экранчик ярко светился красным.
     — Хм, это не просто аномалия, а целая архианомалия. Советую держаться от неё подальше. Мало ли что она выкинет. Доставайте свои побрякушки.
     Привалов смотрел зверем, но выполнил распоряжение — поставил сумку на асфальт и попытался открыть её. С первого раза не получилось. Пока спасательная экспедиция продвигалась по холодному городу, дождевая вода успела замерзнуть, и программисту пришлось повозиться, прежде чем он справился с замками. Как оказалось, короб и унибук тоже обледенели, но с помощью Артура и Шурика-С-Цитатой дело сдвинулось с мертвой точки, и через пять тревожных минут на экране запульсировали знакомые линии.
     — Да, — отметил физик с удовлетворением. — Перед нами несомненная аномалия. «Звезда» определяет её очень точно. И поле здесь мощное — «вспышка» зарядилась. Стартуем?
     — На этот раз я пойду первым, — объявил Плюмбум. — Если что-то не так, сразу вернусь. Так что вы не спешите.
     — У нас только четыре минуты! — напомнил Артур.
     — Более чем достаточно.
     Чуть помешкав, стажёр ткнул пальцем в панель. На этот раз портал развернулся сверху вниз — как падающий занавес в театре, закрыв собой всю статую. Плюмбум взял автомат наизготовку и, не оглянувшись, нырнул в изумрудное сияние.
     Он попал в тёплую весеннюю ночь. Ярко светили звезды. Гудели провода. Неподалеку играла музыка — что-то неуловимо знакомое из старой советской попсы. Слышались веселые голоса: мужские и женские. Пикник? Ночью? Почему бы и нет? Впереди расстилалось большое водное пространство, в котором отражались многочисленные огни.
     Плюмбум повернул голову в сторону огней и обомлел. Он стоял на берегу пруда-охладителя, а совсем близко, рукой подать, возвышалась ярко освещенная глыбища четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС. Он не смог бы перепутать четвертый энергоблок ни с чем другим, ведь прожил на этом месте достаточно времени, чтобы в памяти запечатлелись мелкие визуальные ориентиры и их взаимное расположение. Но над энергоблоком не было Саркофага!
     Внезапно раздался глухой раскатистый грохот. Здание энергоблока отчетливо затряслось, как будто под ним проснулся вулкан. А на крыше машзала появились тусклые огоньки, словно кто-то от большого ума разложил там костры. Скоро их прибавится, они превратятся в смертоносный фейерверк. Веселые голоса смолкли. Участники ночного пикника явно видели то же самое, что и Плюмбум, но от ужаса не могли выдавить ни звука.
     Бывший сталкер всё понял. Нужно немедленно возвращаться! Он оглянулся, но не увидел портала. А как портал выглядит с этой стороны? Плюмбум заметался, но тут в пространстве прямо перед ним появилась нога, потом рука, потом голова в шлеме.
     Без предупреждения Виктор прыгнул на того, кто шёл за ним следом. Оба они свалились назад — в сумрачное пространство Припяти химер.
     — Стоять!!! — во всю силу легких крикнул Плюмбум. — Всем стоять!
     Друзья замерли. Бывший сталкер тут же упруго вскочил, закрывая своим телом мерцающее призрачное полотнище.
     — Что там, Витя? — напряженно спросила Лара.
     — Дайте отдышаться.
     Убедившись, что никто из членов спасательной экспедиции не выказывает намерения проверить самостоятельно, что находится за входом в портал, Плюмбум осторожно отошел от него и присел на асфальт, положив автомат рядом.
     — Там четвертый энергоблок, — сообщил он, облизав пересохшие губы. — Ничего не понимаю.
     — Четвертый энергоблок? — возбудился Лёлек, которого, как оказалось, и сбил в прыжке бывший сталкер. — Так это хорошо! Путь от него, конечно, не самый близкий, но в общем-то изученный. Можно будет даже выбирать варианты.
     — Место — четвертый энергоблок. Время — ночь с двадцать пятое на двадцать шестое апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.
     Наступила пауза. Друзья молча переглядывались. Эта дата многое значила для любого из них, а потому не нужно было ничего дополнительно объяснять. Субпространства Зоны предъявили новое жестокое чудо.
     — Скажи мне, Артур, — обратился Плюмбум к стажёру. — Ты, помнится, что-то недавно говорил о «машине времени». Это она?
     Физик покачал головой.
     — Возможно, я неправильно выразился. Речь шла об особом состоянии континуума, в котором теоретически могут возникать дубликаты объектов. На самом деле путешествия во времени невозможны!
     — А что же там за порталом? Я видел всё своими глазами. И слышал своими ушами. Чернобыльская станция. Грохот взрыва. Сотрясение. Начало пожара. Что это, как не путешествие во времени?… Объясни тогда, почему они невозможны.
     — Дело в том, что времени не существует. Течение времени — это изменение энергетического состояния Вселенной, которое описывается неуклонным увеличением энтропии. В отрыве от этого изменения времени как такового просто нет. Если вы захотите вернуться в прошлое, как в фантастических романах, вам придётся воспроизвести минувшее состояние Вселенной в полном объеме. И это фактически то же самое, что создать новую Вселенную, но подобное невозможно.
     — Тогда как ты объяснишь то, что я видел и слышал?
     Артур пожал плечами. При этом вид у него был слегка затравленный.
     — Я рискну предположить, — сказал он, — что там вы видели нечто вроде фотоснимка. То есть некий кусок реальности, который… запечатлен навсегда… в одном объеме… как в феномене Бооса-Виснапуу…
     — Очень странная гипотеза, — сказал Лёлек. — Вычурная. Как может быть запечатлен кусок реальности? Феномен — там понятно: отдельный объект вырван из течения времени. Но Виктор же говорит, что видел, как взорвался реактор, слышал грохот — значит, в том субпространстве время течет нормально.
     Артур развел руками.
     — Я не знаю. Но оглянитесь вокруг. То, что нас окружает, по большому счёту, тоже не может существовать, но существует. Если возникла эта… вторая Припять, то почему бы не возникнуть второму Чернобылю, второй Чернобыльской станции? Я думаю, что при внимательном изучении мы быстро обнаружим разницу.
     — А если нет? — спросил Плюмбум. — Если там, за порталом, действительно в точности воспроизведен восемьдесят шестой год?
     — Тогда я ничего не могу сказать…
     Тут в беседу вмешалась Лара:
     — Извините меня, конечно, но сейчас вы занимаетесь переливанием из пустого в порожнее. Какой смысл искать объяснение, которого вы заведомо не найдете? Физик у нас тут только один, да и тот стажёр, уж извини. Давайте опираться на наблюдение, а не на сумасбродные дилетантские гипотезы. Виктор видел восемьдесят шестой год. Зафиксировали. Что нам это даёт в практическом смысле?
     — Это очень плохо, если там восемьдесят шестой год, — нехотя заявил Плюмбум.
     — Почему?
     — Потому что в восемьдесят шестом году не было известных нам аномалий. Значит, оттуда нельзя вернуться с помощью «Звезды Полынь».
     — Нет, — сказала Лара, потом повторила громче: — Нет, нет, нет!
     Плюмбум понял, что допустил серьезную ошибку.
     — Подожди, — быстро сказал он. — Мне кажется, мы что-то упускаем. Я не видел следов экспедиции. Возможно, её там нет.
     — Тогда где она?!
     На Лару было страшно смотреть — краска бросилась ей в лицо, черты заострились, она нервно кусала нижнюю губу. Казалось, она сейчас истошно закричит или разрыдается. Только истерики нам тут не хватало.
     — А это вопрос к нашему физику, — сказал Плюмбум. — Артур, ты уверен, что не ошибся с настройкой? Уверен, что всё сделал правильно?
     — Да… — ответил Артур, но, перехватив испепеляющий взгляд Плюмбума, тут же поправился: — Нет… Э-э-э… в смысле, я не могу быть уверен на сто процентов.
     — Значит, уверенности нет? Ну тогда займись, чёрт возьми! Инструкции у тебя с собой есть? План экспедиции есть? Отлично! Проверьте артефактный комплекс. А то Шурик в него стрелял, потом вода попала. Может, там что-то закоротило — вот меня и выбросило чёрт-те куда. Саша, Шурик, помогите ему.
     Чтобы закрепить успех, Плюмбум встал, шагнул к Ларе, приобнял её, хотя в костюме высшей защиты делать это было не слишком удобно. Она порывисто прижалась к бывшему сталкеру.
     — Мы справимся, — шепнул он. — Алина будет с нами.
     — Витя, пожалуйста…
     Глаза у Лары заблестели, но Плюмбум понял, что ему удалось остановить всплеск отчаяния, который мог иметь самые дурные последствия.
     Артур снял шлем, уселся за унибук и принялся листать инструкции. Шурик-С-Цитатой пристроился сбоку, а Привалов, вместо того чтобы помогать им, подошел к Плюмбуму и позвал:
     — Виктор, можно тебя на пару слов?
     — Что ты задумал?! — тут же яростно вскинулась Лара. — От ревности совсем очумел? Сколько раз тебе повторить? Всё кончено!
     Плюмбум отстранился от неё.
     — Ничего страшного. Я не думаю, что Саша собирается устраивать здесь разборки. Ведь так, Александр?
     — Да, конечно. — Привалов смиренно кивнул. — Я по другому поводу. Отойдем?
     Оставив автоматы под присмотром Алекса Грозы, они отошли в сторону проспекта Ленина. Привалов сосредоточенно смотрел под ноги, а Плюмбум не забывал поглядывать вокруг — всё-таки это Зона и даже другой её уровень, что может оказаться намного опаснее.
     Зашли за угол ближайшего здания.
     — Слушаю тебя внимательно, — сказал Плюмбум, окинув проспект цепким взглядом и убедившись, что все химеры остались на своих местах.
     — Мы не должны идти дальше, Виктор, — заявил Привалов, всё ещё отводя глаза.
     — Это почему?
     — Мы ошибаемся в интерпретациях этого места. Нам вообще не следовало соваться сюда.
     — Не понимаю.
     — Я ведь тоже атеистом был, — сказал Привалов невпопад. — И смеялся над Лёлеком, когда он крестился и начал в церковь ходить. Но потом пришла Зона. И чем дальше я её узнаю, тем больше нахожу доказательств того, что Бог действительно существует, что он наблюдает за нами и когда-нибудь призовет на суд.
     — В чем же выражаются твои доказательства? — Плюмбум удивился. — Я вот, например, в Зоне вижу только всеобщее раздолбайство. И большие понты у некоторых.
     Привалов пропустил колкость мимо ушей.
     — Объясню. Помню, ещё до Первого Выброса стала очень популярна идея, будто бы мы живем в виртуальном мире. Благодаря появлению компьютеров, конечно. И первых компьютерных игр. Стрелялки всякие: «Вольфенштайн», «Дум», «Квейк», «Готика» и так далее. Предполагалось, что когда-нибудь компьютеры разовьются настолько, что смогут имитировать реальность, и пользователь не сможет отличить, где он находится: в реальном пространстве или в виртуальном…
     — Да, помню, — согласился Плюмбум. — Фильмы ещё были. «Матрица». «Тринадцатый этаж». «Авалон». «Шоу Трумана». Ещё какие-то.
     — Вот ты только фильмы голливудские смотришь, — с непонятной обидой в голосе сказал Привалов. — А в суть даже не вникаешь. Ведь эта идея задолго до Голливуда родилась. Они её только обобщили и примитивно транслировали. Ещё Станислав Лем писал, что когда-нибудь техническая эволюция приведет нас к появлению фантоматики — устройств, которые будут генерировать виртуальные миры на всех возможных уровнях. Будут изменять с этой целью даже материю. Я творчеством Лема со студенческих лет увлекаюсь. И вот когда я увидел Зону в новом её воплощении после Выбросов, узнал о её мутагенных свойствах, об аномалиях и артефактах, о пси-энергетических феноменах, я вдруг отчетливо понял, что она и есть один огромный фантомат.
     — А при чем тут Бог? — поторопил Плюмбум.
     Привалов раздраженно мотнул головой и продолжил:
     — Потом я задумался, а кто мог создать такой фантомат. Хозяева Зоны? О-Сознание? Кто они? Люди? Пришельцы? Или рабы некоего высшего существа, которое зачем-то захотело показать нам самые отвратительные мерзости бытия? Для чего? И тут я всё понял. И пока не вижу никаких противоречий в своей теории. На самом деле есть ещё старая идея, что вся наша Вселенная — тоже огромный фантомат. Мы живем внутри компьютера Господа. В этом компьютере нет ни материнской платы, ни видяхи, ни звуковой карты, ни винчестера. Но зато есть процесс организации материи, который подчинен определенным законам. И есть связанный с ним процесс накопления информации. Вселенная реально становится умнее. Однако без пользователей информации, которые понимают систему кодов, она сама по себе лишена смысла. И этими пользователями являемся мы — люди. Вот почему говорят, что человек создан по подобию Божьему. Ведь Он не только системный администратор, но и такой же пользователь информации, как мы.
     — Вечно вы, сисадмины, пупами Земли себя считаете, — проворчал Плюмбум, но без агрессии. — И кто же создал фантомат Зоны? Бог? Для чего?
     — Чтобы показать нам ад, — очень серьёзно ответил Привалов. — Ты сам подумай, к чему мы пришли к началу века. Рождались во грехе, жили в злобе, умирали в ненависти. Вытравливали из себя образ Божий. Мы должны были стать пользователями, а стали вирусами. И Он должен был преподать нам урок. Должен был показать, что нас ждёт с таким грузом на душах. Ведь мы не умираем — личность сохраняется после смерти в компьютере Бога, и что её там ждёт, если она при жизни была отягощена всеми возможными пороками?… И место выбрано удачно. Чернобыльская зона отчуждения. Радиоактивная язва на Земле. Вещественное доказательство нашей глубокой порочности. Мы сами создали врата ада. И ад раскрылся перед нами.
     Привалов замолчал, а Плюмбум подождал, рассчитывая, что бывший программист что-нибудь добавит к сказанному, не дождался и подытожил:
     — Короче, картина Босха маслом.
     На этот раз Привалов вскинулся, посмотрел Плюмбуму в глаза и заговорил быстро и громко:
     — Что ты мне можешь возразить? Что? Вспомни, ты ведь сам недавно сказал: такое впечатление, что находишься внутри большого «миража». Это и есть мираж! Это и есть фантоматика! Этого всего не существует! В принципе не может существовать! Припять, химеры, статуя, теперь — Чернобыль! Как ты мог увидеть Чернобыльскую аварию? Субпространства Зоны, пространственные карманы — отговорки учёных, которые ни хрена не понимают. На самом деле мы находимся за изнанкой мира, в мастерской Вселенной. Но здесь нельзя находиться человеку — сюда может заходить только Он.
     — Хочешь напугать меня встречей с Богом? Так не напугаешь! Встретимся, поговорим, обсудим проблемы…
     — Какой же ты дурак! — Привалов возвел очи горе.
     — Возможно, я дурак, — сказал Плюмбум. — Но и ты не умнее. Твоя теория многое объясняет, но далеко не всё. Скажем, кто такие зомби? Люди или нет? Пользователи или вирусы? Где их душа?
     — Зомби — это и есть души. Он не пустил их в ад, вывернул наизнанку, чтобы показать нам, какая погань кроется внутри.
     — Ты за базаром-то следи, — озлился Плюмбум. — Это ребята из «Чистого неба» — погань?
     — Ну как ты не понимаешь? Мы все прогнили! Даже честнейшие и умнейшие из нас накопили в себе дрянь. Мы все гнием, все разлагаемся, бредем куда-то без смысла и цели, бормочем бессвязицу. Мы уже мертвецы, но ещё не осознали этого. А Он даёт нам понять: смотрите, вот вы каковы, такими я вас вижу…
     — Ну хорошо. С верующими спорить бесполезно. Допустим, твоя теория верна. Мы находимся в чертогах… или как там? Что это меняет?
     — Нам нельзя идти дальше, — повторился Привалов, а потом добавил, как выдохнул: — Нам нельзя спасать Алину!
     — Так. — Привалов помрачнел. — Доболтался. С какой это стати нам нельзя спасать Алину?
     — Потому что мы вышли за пределы мира. Но мы часть мира, нам нельзя выходить за его границы. И здесь мы меняемся. Мы становимся иными существами. Кем мы вернемся? Может быть, мы превратимся в зомби? А может, в нечто похуже зомби? В кого уже превратилась Алина? Ты готов выпустить в мир чудовище?
     Плюмбум резким движением выхватил из кобуры пистолет и нацелил его на Привалова. Тот в ужасе отшатнулся.
     — Стой где стоишь, математик, — приказал бывший сталкер стальным голосом. — Я тебя выслушал, теперь ты послушай. Я не буду оспаривать твою бредовую теорию, не буду читать тебе нотации и прочее. Но я хочу, чтобы ты уяснил одну простую вещь. Я тебя сюда не тянул — ты пришел сам. И по своей воле доверил мне командование. И теперь ты пойдешь туда, куда я скажу. И будешь делать то, что я скажу. Если же ты не согласен идти с нами дальше, то не думай, что я позволю тебе катиться на все четыре стороны. Нет, я тебя убью. Прямо сейчас убью. Во мне накопилось достаточно погани, побольше, чем у некоторых, я уже убивал людей, а потому рука не дрогнет, поверь.
     Глаза у Привалова забегали, левая щека задергалась. Он понял, что шутки кончились.
     — Что касается нашей дружбы, — продолжал Плюмбум, — то её не было никогда, не придумывай. Некоторые вещи я не прощаю. Уяснил, математик? Теперь ты должен принять решение и подтвердить, согласен ли ты выполнять мои приказы беспрекословно и точно.
     Разумеется, выбора у Привалова не было, и он ответил:
     — Да.
     — Этого недостаточно. Скажи мне, что ты будешь делать в ближайшее время?
     — Я буду выполнять твои приказы беспрекословно и точно.
     — Молодец. — Плюмбум спрятал «Глок». — А теперь пошёл марш-марш разбираться с артефактом. И меня не интересует, по каким причинам он может у вас не работать. Он у вас заработает!
     Когда они вернулись к статуе, то обнаружили Артура в расстроенных чувствах. Он так отчаялся понять, почему произошел сбой, что уже принялся зачитывать инструкцию вслух. Остальные, собравшись вокруг, терпеливо внимали абракадабре, а Боря Молния даже поддакивал.
     Профилактика помогла. Хотя Привалов избегал встречаться с Плюмбумом взглядом, но обрел деловитый вид и вразвалочку подошел к разложенному на сумке унибуку:
     — Ну что? Есть новые идеи?
     — Нет идей, — с виноватым видом отвечал Артур. — Я ничего не могу понять. Настройка соответствует параметрам, изложенным в плане экспедиции Серебрякова.
     — Давайте вместе подумаем. Мозговой, так сказать, штурм.
     — Первое, что приходит в голову, — сказал Лёлек, — физики могли поменять план.
     — Зачем им это? — спросил Плюмбум. — На каких основаниях? Артур, предполагались какие-нибудь резервные варианты?
     Стажёр отрицательно покачал головой.
     — Нет. Доктор Серебряков предполагал посетить один, максимум два теоретически предсказанных субпространства Зоны. Считается, что на всех уровнях имеются аномалии, хотя и с другими базовыми характеристиками. Как видите, так оно и есть. Но уровень энергетической накачки артефакта не должны были менять ни в коем случае — это нарушило бы чистоту всего эксперимента.
     — О'кей, это звучит обнадеживающе. Будем считать, что именно мы допустили ошибку. В какой области она может лежать?
     — Программное обеспечение работает нормально, — доложил Привалов, стуча пальцами по сенсорной панели унибука. — Тест интерфейса проходит без сбоев. Может быть, что-то с самим артефактом? Всё-таки Шурик хорошо его приложил. Но один раз он сработал как должно. Должен сработать и во второй раз.
     — Тут уверенности как раз нет, — сказал Артур, пряча глаза.
     — Так, — встрепенулся Плюмбум. — Что значит «нет»?
     — Мы изменили условия. Артефактный комплекс поврежден. Туда налилась вода, теперь она замерзла. Соответственно, могли измениться физические характеристики «Звезды»…
     Стажёр вдруг замолчал и невидяще уставился в одну точку.
     — Что? — спросил Плюмбум.
     Артур резво повернулся к Шурику-С-Цитатой и, указывая пальцем на артефактный комплекс, спросил:
     — Александр, вы ведь засунули туда каскадный усилитель?
     — Да, — важно кивнул Шурик.
     — Чёрт! — Артур размашисто хлопнул себя по лбу ладонью. — Это ж надо! Школьный курс физики забыть! Здесь же где-то минус десять, правильно? А сопротивление электрической сети напрямую зависит от температуры. У него все характеристики поплыли.
     — Это предусмотрено в схеме. Компенсируется за счёт базового смещения.
     — Вот именно, что компенсируется. Но схема изменилась! Это ведь не лазерная винтовка! А мы поправку в программу не ввели! В первый раз вы настраивали его вручную. И теперь надо вручную!
     — Это идея! — оживился Привалов. — Пробуем?
     — Ничего не понял, — сказал Плюмбум, — но давайте попробуем.
     Артур, Привалов и Шурик-С-Цитатой сгрудились вокруг унибука, подключенного к артефактному комплексу. Поколдовали, обмениваясь короткими репликами. На экране задергались кривые. Потом стажёр торжествующе объявил:
     — Готово!
     — И я готов, — сообщил Плюмбум, поднимая автомат. — На случай, если там снова будет Чернобыль, подстрахуйте меня. Сделаешь, Денис?
     — Без проблем, — отозвался Лёлек. — Второй раз всегда легче.
     Артур привычно нажал на панель. Перед статуей развернулось полотно портала.
     — Уверен, они там, — громко сказал Плюмбум и шагнул в изумрудное сияние.
     На миг бывший сталкер ослеп от яркого дневного света, но потом проморгался.
     Здесь всё было по-другому. Казалось, он стоит в самом центре пустыни. Под ногами расстилалась опаленная растрескавшаяся почва, в зените висело жаркое солнце, и лишь далеко впереди виднелись ориентиры — лесополоса и тонкая изумрудная башня, шпиль которой терялся в голубых небесах.
     С первого шага Плюмбума охватило странное ощущение — будто бы он уже видел этот пейзаж. Может быть, на одной из картинок в старой подшивке «Техники-молодежи», которую он прилежно изучал в армейской библиотеке? Что это? Другая планета? Неужели он таки добился своей цели и может считать себя космонавтом? Кстати, а как, интересно, будут называть людей, которые путешествуют по субпространствам Зоны?…
     Экспедиция Серебрякова, несомненно, побывала здесь — протекторы всё ещё оставляли комья грязи. Кроме того, Плюмбум увидел валяющийся на земле хвостик от сырокопченой колбасы — остальной мусор учёные забрали с собой.
     — Всё нормально? — окликнул Лёлек, который наполовину высунулся из огромного воздушного пузыря, переливающегося всеми цветами радуги.
     — Всё нормально, — подтвердил бывший сталкер с улыбкой. — Заходи. Чувствуй себя как дома.
     Лёлек шагнул в новый мир, жмурясь от удовольствия:
     — Всё-таки намного приятнее, когда солнышко, светло и тепло. Тут очень комфортный климат, не находишь?
     — Не сказал бы. Судя по трещинам, здесь когда-то было море или озеро. А раз пустыня, то, значит, всё высохло.
     — Здесь, наверное, и дожди бывают, — глубокомысленно изрек Артур, присоединившийся к компании.
     А Шурик-С-Цитатой не удержался от традиционной ремарки:
     — Как пел классик, над Канадой небо синее, меж берёз дожди косые, хоть похоже на Россию, только всё же не Россия.
     Дожидаясь остальных и отдыхая, они стояли и смотрели на изумрудную башню. Она казалась очень далекой и очень высокой — наверное, потому, что нельзя было различить каких-то деталей: просто торчащая вертикально спица.
     — Ведь кто-то это построил, — сказал Лёлек. — Не выросло же оно само по себе.
     — И ты опять не видишь культурный слой?
     — Нет, не вижу. И это меня чертовски бесит. Действительно, как будто в компьютерную игру попали!
     — Ага, в «Тетрис». И сейчас на нас посыплются бетонные блоки.
     — Смотри, накличешь, посыплются… Всё ненатуральное! Всё нарисованное!
     — И Солнце?
     — Солнце — настоящее… Хотя как знать. Готов поспорить, что на нём нет пятен.
     Плюмбум ждал особой реакции от Привалова, которого слова Лёлека могли только укрепить в его «фантоматической» вере, но тот выглядел невозмутимым. Из всей компании почему-то наибольшую опасливость проявили юные сталкеры. Они тревожно осматривались, вполголоса переговариваясь между собой и держали автоматы наизготовку.
     — Алекс, Боря, какие-то проблемы?
     — Странный запах, — сообщил Алекс. — Не чувствуете?
     Плюмбум потянул носом воздух. Действительно, пахло немного странно — словно где-то поблизости расцвела сирень. Но как раз сирени не наблюдалось.
     — И что вас беспокоит?
     — Так пахнет в Оазисе.
     — Вы и там побывали?
     — Приходилось.
     — Теперь я понимаю, почему вы захотели присоединиться к нам, — с усмешкой сказал Плюмбум. — В Зоне, похоже, для вас загадочных мест уже не осталось. Я, например, в Оазисе никогда не был и, честно говоря, считал его сталкерской легендой.
     — То, что о нём рассказывают, и есть легенда, — сообщил Боря. — Там всё не так просто и красиво. Запах сирени выдает одну хитрую ловушку. И нам не нравится, что он тоже здесь есть.
     — Так, — сказал Плюмбум. — Расскажи.
     — Мобильная аномалия. Выглядит как дымок. Нападает всегда внезапно. На одиночку или на группу. Проникает в поры тела. После этого человек начинает дымиться, пока не испаряется весь без остатка.
     — Герметизация помогает? — тут же деловито уточнил Лёлек.
     — Помогает, но мы-то не в костюмах высшей зашиты.
     Плюмбума информация об аномалии тоже встревожила не на шутку:
     — Противодействие?
     — Неподвижность. Надо просто стоять и ничего не делать. Она нападает однократно только на тех, кто движется. Потом сразу уходит.
     Плюмбум с облегчением перевел дыхание.
     — Ну это как раз для Зоны нормально — стоять и ничего не делать. Вы сможете отследить… дымок до того, как он нападет?
     — Сможем. По запаху.
     — О'кей! Тогда смотрите в оба. И принюхивайтесь. Вы сталкеры опытные, при первых признаках командуйте… Ну что, друзья? Если все отдохнули и освоились, то нам пора. Я пойду впереди, Алекс и Боря по флангам. Остальные держитесь общего направления.
     Спасательная экспедиция снова двинулась в путь.
     Комки грязи, оставленные вездеходом, вели к лесу и башне. Это было логично — примечательных мест здесь кот наплакал, и учёные направились туда, где интереснее. Плюмбум периодически поглядывал на детектор аномалий, но экранчик горел ровным зелёным светом, что успокаивало.
     Бывшему сталкеру не нравилось только, что из-за всех пережитых приключений он начал с трудом воспринимать реальность — мозг устал, просил покоя и сна. Понятно, что это естественная реакция, но очень она не вовремя. Старею, подумал Плюмбум, нечего мне в Зоне делать, а уж тем более на других её уровнях. Тоже мне Гагарин!
     Чтобы окончательно не погрузиться в дремотное состояние, он решил пообщаться с Грозой. Благо имелась хорошая тема для обсуждения.
     — Алекс, — обратился он к юному сталкеру, который шёл справа и нервно поглядывал вокруг, — ты можешь рассказать мне об Оазисе?
     — Ну… — замялся Гроза. — Там есть приятственные места. И уникальные артефакты. Там мы, кстати, добыли и «Звезду Полынь».
     Плюмбум встрепенулся, и ему сразу расхотелось спать.
     — Это сделали вы?!
     — Да, по заданию нашего старого заказчика. Я вам о нём рассказывал.
     — Помню. Ещё как помню! Тот, кто поставляет вам спойлеры. Алекс, когда это было?
     — Давно уже. Год назад, тоже в апреле. Заказчик был в своем репертуаре — прислал подробную карту, инструкции и специальное оборудование. Нам оставалось только дойти, войти и забрать.
     Плюмбум задумался. Что же получается? Тот самый таинственный «заказчик», который три с лишним года снабжает юных сталкеров квестами, который много раз выручал его группу, оказывается, ещё и организовал научную экспедицию в Зону? С другой стороны, многое сходится. Ведь Артур же рассказывал, что Серебряков получил от кого-то этот уникальный артефакт, а не сам нарыл в Зоне. А позднее на Лабораторию трансформации континуума пролился «золотой дождь». Подожди, ты слишком торопишься с выводами. «Заказчик» мог просто продать артефакт на «чёрном» рынке. Тогда это совпадение? Нет, таких совпадений не бывает!
     Ещё раз выстроим цепочку. «Заказчик» занимается исследованиями Зоны. «Заказчик» снабжает Алекса Грозу и Борю Молнию подробнейшей информацией о разных укромных уголках Зоны — в том числе и таких, куда ещё не ступала нога сталкера. Уровень информированности «заказчика» таков, что со стороны кажется, будто бы он предвидит будущее. «Заказчик» посылает юных сталкеров в пространственный карман, известный как Оазис, с целью добыть уникальный артефакт «Звезда Полынь». «Заказчик» создает на основе «Звезды» артефактный комплекс, позволяющий путешествовать по субпространствам Зоны, и передает его Серебрякову как профильному специалисту. «Заказчик» заинтересован в том, чтобы экспедиция Серебрякова выполнила задачу и с триумфом вернулась домой. Экспедиция Серебрякова пропадает без вести. «Заказчик» начинает лихорадочно изыскивать возможности спасения экспедиции. Но у «заказчика» имеется могущественный конкурент, который хочет противоположного. Поэтому «заказчик» не может играть в открытую, обратившись к миротворцам или «Долгу», да и просто не успевает ничего организовать. Однако «заказчик» ведет постоянное наблюдение за Лабораторией трансформации континуума и сразу замечает нашу активность в определенном направлении. После этого «заказчик» быстро перестраивается и начинает помогать уже нам, упреждая и предотвращая действия конкурента. Причем «заказчик» настолько заинтересован в успешном завершении субпространственной миссии, что легко пожертвовал архивом О-Сознания ради того, чтобы спасти уже нас. Очень приятно, «заказчик», что у нас с тобой общие цели…
     Да, это может быть только транснациональная корпорация. И интерес её к субпространствам понятен — затраты окупятся сторицей. Доступ в иные миры дорогого стоит.
     Какая из транснациональных корпораций мелькала недавно на горизонте? Если верить Бегемоту-Падле, мелькали даже две: «GSC World» и «АСТ-М».
     Они работают с Падлой, и какая-то из них заказала юным сталкерам обеспечить ему тур по Лиманску. Очевидно, это был не просто тур — ребят заодно готовили к проникновению в лабораторию Икс-четыре, где хранился оперативный архив О-Сознания. И не смейте мне говорить, что это снова совпадение!
     Кажется, есть шанс разобраться во всем прямо сейчас. Только нужно задать правильные вопросы и отфильтровать ответы.
     — Можно ещё вопрос, Алекс?
     — Спрашивайте, господин Свинцов, мы ведь теперь одна команда.
     — Спасибо, приятно слышать. Ты ведь фотохудожника Серегу Бегемота знаешь?
     — Знаю, конечно. Мы его в Лиманск водили на два дня, он там целую фотосессию провел.
     — Кто заказывал вам этот тур? Ваш старый заказчик?
     — Да, он. В инструкции велел ещё приглядываться, что там да как.
     — Скажи, он случайно не упоминал, а для кого он фотосессию в Лиманске делает?
     Алекс задумался, потом сказал:
     — Нет, но я почему-то полагал, что для нашего заказчика.
     Гипотеза блестяще подтвердилась. Плюмбум мысленно себе поаплодировал. Да, совпадений не бывает. Ощущения юного сталкера в данном случае куда важнее прямой информации — наверняка что-то такое мелькнуло у них в разговорах с Падлой, он этого не запомнил, но впечатление сохранилось.
     Теперь следует прощупать тему в другом направлении.
     — А вот скажи, Алекс, что ты знаешь о транснациональных корпорациях, которые работают с Зоной?
     — Многое… всего и не упомнишь. Куда вы клоните, господин Свинцов?
     — Ты хотел бы трудиться на корпорацию?
     — Я ж вольный сталкер — зачем мне это?
     — Не такой уж и вольный, если присмотреться. Выполняешь квесты постоянного заказчика. Тебе не приходило в голову, что ваш заказчик и есть корпорация?
     — Нет. Но они действуют более открыто. Зачем им темнить?
     — Поверь, не всегда они действуют открыто. Ну хорошо, а если представить себе некую гипотетическую ситуацию? Выясняется, например, что ваш старый заказчик — это транснациональная корпорация. Какую из них ты предпочел бы видеть в его качестве?
     — «GSC World», — не задумываясь, ответил Алекс Гроза.
     Плюмбум чуть не споткнулся на ровном месте.
     — Почему?
     — Они систему «Длань» создали. Снабжают нас всех связью и надёжной информацией. Это позитивно. А ещё игры выпускают компьютерные. «Зов Припяти» — слышали? Лучшая в мире игра. Я в детстве её просто обожал. Может, и в сталкеры подался из-за того старого увлечения…
     Неужели так просто? Нет, опять не сходится, чёрт возьми! «GSC World» контролирует «Длань» и имеет с этого многомиллиардные барыши. Специализируется исключительно на IT-технологиях. То есть это такие офисные мальчики, которые все проблемы предпочитают решать на расстоянии. Какое им дело до субпространств Зоны? Сюда кабель не проведешь. Опять же компьютерные игрушки — несерьезно! Скорее уж поверю, что в деле «АСТ-М» — эти ребята предпочитают материальные, а не виртуальные ценности.
     И ещё одно. Если бы «заказчиком» выступала корпорация «GSC World», контролирующая «Длань», она ни в коем случае не допустила бы искажения информации, поступающей к нам на ПДА, и тогда мы не попали бы в лапы к симбионту контролёр-псевдогигант. Логично? Логично.
     Получается, что Алекс просто ляпнул. Выдал свою заветную мечту. Искать здесь смыслы и какое-то двойное дно не приходится. Не нужно. Только запутаешь вопрос.
     На основании вышеизложенного сделаем и зафиксируем важный вывод — только доктор Серебряков знает, кто является этим таинственным «заказчиком». Значит, многие загадки удастся разрешить при личной встрече — в финале нашего большого космического путешествия. Что ж, не забыть бы его спросить. И он у меня не отвертится! Лично хочу засвидетельствовать «заказчику» свое глубочайшее почтение, выразить благодарность, угостить напитками, а потом — набить морду. Спасибо, урод, что ты нам помогаешь, но если бы не твои дурацкие затеи, нас здесь не было бы. Кто тебе, сука, позволил мою дочку в злые субпространства гонять?…
     Так, ладно. С этим разобрались. Теперь о конкуренте, то бишь отделе тринадцать. Очевидно, это тоже транснациональная корпорация, жиреющая с Зоны. Её представляют «таможенники» Борисполя, безымянный «долговец» и Координатор фрименов Ёж. Первые пытались арестовать нас в аэропорту, второй хотел убить после десантирования в Предзоннике, третий — приказал фримену Гоголю захватить и ликвидировать нас в Зоне. Не удивлюсь, если окажется, что и войну с «Долгом» Ёж организовал специально, чтобы перекрыть подходы к Ковшу. Скорее всего именно конкурент «заказчика» внес коррективы в показания «Длани» и подвел нас к древнему и оголодавшему во всех смыслах контролёру — не учёл только, что с нами хитроумная Лара, которая любого контролёра переконтролирует. Впрочем, этого он и не мог учесть. У Ежа в силу известных обстоятельств не сложилось, и вот мы здесь. Чего добивается конкурент? Очевидно, он преследует цели, противоположные целям «заказчика», то есть хочет остановить любые попытки проникновения в субпространства Зоны. Держит этот Клондайк для себя? Может быть, даже им пользуется втихую? Интересная мысль! Тогда надо держать ухо востро — возможно, нас ждут ещё сюрпризы… Господи, как я устал от сюрпризов!
     За своими расчётами и умозаключениями Плюмбум и не заметил, как его группа приблизилась к лесу. И выглядел этот лес настолько аномально, что бывший сталкер не решился бы нырнуть под его кроны. Деревья были похожи на клены, но как будто сделанные из металла — подобные украшения можно увидеть на улицах европейских городов. Листья имели неживой чёрный цвет. Лёлек всё же рискнул здоровьем, с опаской приблизился и оторвал листочек, потом сразу отбежал под прикрытие автоматов друзей.
     — Там кто-то шуршит, — пожаловался он, неся листик в вытянутой руке.
     — Юный натуралист! — сказал Плюмбум, но без осуждения. — Шуршунчик там шуршит — кто ж ещё?
     Члены спасательной экспедиции засмеялись, и это немного разрядило обстановку.
     — Что скажешь о полученном образце?
     Лёлек помял сорванный лист, понюхал его, поморщился.
     — Ничем не пахнет. Как будто и вправду искусственный. Сумасшедший мир!
     К счастью, «металлический» лес произрастал не сплошной чащобой, а отдельными участками, между которыми можно было легко продвигаться. Главной проблемой на этом этапе стало то, что след от протекторов вездехода окончательно терялся.
     — Хоть бы знак какой оставили, — посетовал Лёлек.
     В любом случае надо было идти к башне, которая являлась главным ориентиром в этом мире, и пытать счастья там.
     В лесу Плюмбум велел всем держаться настороже. Шутка с шуршунчиком удалась на славу, но на самом деле с такими вещами в Зоне лучше не шутить. Любая тварь в ней — это стопроцентный хищник, стремящийся разорвать тебя на части. Кто сказал, что субпространства чем-то отличаются от неё в этом смысле? В итоге перемещались плотной группой, выставив автоматы и пытаясь умерить учащенное сердцебиение. Юные сталкеры постоянно оглядывались и принюхивались, высматривая своего «дымка». Стало не до разговоров.
     Дорога между участками леса была весьма далека от прямой скоростной трассы, а поэтому ко всему прочему приходилось постоянно поворачивать, высматривать новые проходы и корректировать путь. Среди «металлических» кленов действительно что-то периодически шуршало, но сколько Плюмбум ни напрягал зрение, ничего различить не сумел.
     Когда после очередного поворота участники спасательной экспедиции остановились, чтобы передохнуть, выпить воды и перекусить печеньем, бывший сталкер захотел поспрашивать физика:
     — Скажи, насколько глубоко собирался идти Серебряков?
     — Как я уже говорил, предполагалась кратковременная вылазка, — сообщил Артур. — И в плане всё очень скромно расписано: один уровень, максимум — два. Взять пробы, сделать съемку и назад. Но Олег Павлович — увлекающийся человек, мог не остановиться на достигнутом. Думаю, вторая Припять его разочаровала, и он решился идти дальше.
     — Я немного не об этом. Насколько глубоко предполагалось изучать сами субпространства? Ведь территории, насколько я вижу, здесь необъятные.
     — Серебряков полагал, что аномалии в субпространствах попадаются так же часто, как и в Зоне. Поэтому в первую очередь экспедиция должна была составить карту ближайших аномалий, определить их характеристики и просчитать на модели оптимальные переходы как в другие субпространства, так и в Зону. Территорию вокруг планировалось изучать настолько, насколько позволяет запас горючего на вездеходе.
     — Спасибо. Но аномалий здесь не так уж и много. Я пока ни одной не обнаружил.
     — Меня это тоже беспокоит, — признался Артур. — Ведь если…
     Стажёр не договорил. В лесу справа по ходу движения вдруг раздался отчаянный женский вскрик, после чего послышалась длинная автоматная очередь.
     — Алина!
     Установленный порядок группы тут же был нарушен. Плюмбум забыл обо всем: о шуршунчиках и аномалиях, о необходимости быть настороже и обдумывать каждый свой шаг. Перехватив автомат, он бросился в лес. В голове в тот момент у него билась одна только мысль: лишь бы живая, лишь бы живая, лишь бы живая…
     Участники экспедиции спасения последовали за ним. К счастью, ветви субпространственных кленов только казались металлическими, легко ломались, и группа продвигалась по лесу в хорошем темпе.
     Внезапно впереди открылась прогалина, в центре которой находилось небольшое, метров десять в диаметре, круглое озеро, наполненное слабо фосфоресцирующей жидкостью молочного цвета. Когда Плюмбум выскочил на берег, он остановился, будучи не в силах поверить своим глазам.
     На противоположном берегу стоял сталкер в массивном экзоскелете с автоматом «Шторм» в руках. Голова его была скрыта под специальным тактическим шлемом, снабженным герметизирующим воротником. Очень серьезный противник и хорошо подготовившийся к бою. А у ног сталкера лежала ничком обнаженная девушка со светлыми волосам — Алина!
     Вся эта картина в одно мгновение запечатлелась в мозгу Плюмбума, а в следующую секунду в нос ударил острый дурманящий запах сирени.
     — «Дымок»! — запоздало крикнул из-за спины Алекс Гроза. — Стоп!
     Но Плюмбум не собирался слушаться юного сталкера — он даже не успел ещё толком осознать, в какую хитроумную ловушку их заманил противник, а рефлексы отработали по полной программе. Плюмбум отбросил бесполезный в данном случае автомат, разбежался и прыгнул в воду. В прыжке он успел проделать ещё два действия: опустить забрало шлема и нажать кнопку полной герметизации.
     Озеро оказалось глубоким, и он некоторое время тонул, увлекаемый вниз тяжелой амуницией. Наконец Плюмбуму удалось нащупать дно, и, преодолевая сопротивление молочной жидкости, он зашагал вперёд. Останавливаться и отдыхать было нельзя, и, едва почувствовав уклон вверх, Виктор вытащил нож и рванулся вперёд.
     Расчёт Плюмбума сработал — сталкер не ожидал такой прыти и стоял столбом в явной растерянности.
     Впрочем, он тут же начал поднимать свой огромный «Шторм», и Виктору прежде всего пришлось скакнуть в сторону, чтобы не получить очередь от живота. Ещё через мгновение Плюмбум всей массой обрушился на противника.
     Они сцепились. Драться с человеком в экзоскелете — это всё равно что с бороться с бульдозером. Первый же удар сталкера по ребрам чуть не выбил из Плюмбума дух, но боль отступила перед яростью. У Плюмбума была одна надежда и одна цель — перерезать ножом воздушный шланг, тянущийся от тактического шлема к баллону за спиной противника. Виктор извивался, стремясь достать шланг лезвием, но сталкер сбрасывал его, нанося сокрушительные удары, усиленные полимерными мускулами экзоскелета.
     Вокруг начало темнеть — очевидно, «дымок» искал жертву.
     Плюмбум попытался перехватить туловище врага, чтобы бросить его на землю, но сам поскользнулся — оба они тяжело рухнули, и, воспользовавшись заминкой, сталкер навалился сверху и начал бить своими кулачищами Плюмбума по голове. По поверхности забрала зазмеились трещины. От ударов Виктор начал глохнуть, рот наполнился кровью, всё поплыло перед глазами, и он почувствовал, что теряет сознание. Последнее, что Плюмбум видел перед собой, — это чёрная уродливая маска, за которой нельзя было разглядеть ни глаз убийцы, ни его лица.
     Алина… Лара… Девчонки мои…
     И тут всё кончилось. Противник вдруг остановился и отвалился в сторону.
     Плюмбум несколько секунд полежал, приходя в себя и схлебывая кровь. Казалось, что на теле не осталось ни одного живого места. Но нужно было это преодолеть. Виктор приподнялся, чтобы осмотреться.
     Сталкер в экзоскелете распластался на земле, ноги у него подергивались, а руки в перчатках скребли землю. Над шлемом торчал перерезанный шланг, из которого бил сжатый воздух. Над противником, сжимая нож, стоял кто-то из своих, но за светоотражающим забралом было, разумеется, не видно, кто это такой. А воздух вокруг совсем очистился.
     Впрочем, эти детали Плюмбум отметил лишь краем сознания — всё его внимание привлекла девушка на берегу. Алина, Алиночка, доченька моя, кровинушка… Он пополз к ней, но спаситель с ножом, разумеется, опередил его — подскочил, перевернул.
     Это была не Алина. Совсем незнакомое чужое лицо.
     Плюмбум обессиленно вытянулся и заплакал. Сейчас он мог дать волю чувствам — Зона, поганка, опять не сумела забрать его, смерть отступала, отступала, отступала…
     Потом снова всё померкло — «дымок», пробравшийся через шланг в защитный костюм противника, выбирался через него же, рассеиваясь в окружающем пространстве.
     Ещё через минуту друзья смогли подойти, сгрудились вокруг. Тяжело ворочаясь, Плюмбум снял шлем.
     — Кто это? — спросила Лара, присев над девушкой.
     — Не знаю, — отозвался Лёлек. — Но точно не человек. Обрати внимание, перепонки на руках и ногах. Мигательная перепонка вместо век. Сказал бы, что русалка, но хвоста нет. С виду анатомия нормальная, хотя без вскрытия что тут скажешь? А сложена ничего, всё при ней… Местная жительница, наверное.
     — За что он её убил?
     — Может, она агрессивный мутант…
     — Не говори ерунды, Денис, — потребовал Плюмбум, сплюнув кровь. — Сначала он заставил её кричать, а потом пристрелил, чтобы не путалась под ногами.
     — А зачем? — глупо спросил Лёлек.
     — Он знал, кто мы, что мы здесь делаем и кого конкретно ищем. Он создал для нас идеальную западню, Женский крик, выстрелы. Мы бежим, видим эту сцену, начинаем метаться, и тут нас поджидает «дымок». Расчёт был верный. Ведь мало кто бывал в Оазисе, мало кто знает о «дымке». Если бы не Алекс с Борей, то мы полегли бы тут за минуту, без единого выстрела. Но они нас предупредили, я запомнил и успел отреагировать.
     — Кто же это может быть?
     — Очень серьезный сталкер, — заметил Алекс Гроза. — Яманал.
     Он крадучись приблизился к поверженному противнику, точнее — к тому, что от него осталось.
     — Надо бы посмотреть, кто это, — предложил Привалов. — Многое сразу прояснится.
     — К сожалению, «дымок» костей и плоти не оставляет, — сказал Боря Молния. — Всё съедает, до последней живой клеточки.
     — Обыщите, — посоветовал Плюмбум. — Посмотрите ПДА.
     — Витя, ты весь избит. — Лара пошла к нему, на ходу отстегивая медицинский комплекс.
     Плюмбум криво усмехнулся:
     — Неужели так заметно?
     — Я всё равно не понимаю, — сказал Лёлек. — Зачем это представление? Зачем эта мертвая русалка? Не проще ли было бы перестрелять нас.
     — Не проще, — ответил за всех Алекс. — У нас огневая мощь выше. Кроме того, мы с Борей очень хорошо стреляем. Не рекомендую никому связываться. И если этот, — он пнул пустой экзоскелет носком сапога, — действительно знал о нас всё, он должен был учитывать, с кем связался.
     — Хм, — сказал Боря, — у него нет наручного ПДА, здесь только пульт управления костюмом.
     — Поройся в карманах.
     — Что-то мне всё это напоминает…
     Раздался тоскливый то ли вскрик, то ли всхлип. Все завертели головами, ища источник неожиданного пугающего звука. Почти сразу в чащобе задвигалось, треща сучьями, какое-то большое массивное существо. Всхлип раздался ближе.
     — Так, — сказал Плюмбум. — Это к нам в гости кто-то намылился.
     Лара водила комплексом у него над головой, но он отвел её руку.
     — Надо уходить немедленно. Ещё одну атаку мы сейчас не отобьем. Помогите мне.
     Лёлек и Шурик-С-Цитатой подскочили, взялись с двух сторон и поставили Виктора на ноги. Он шагнул, острой болью отозвалось право колено.
     — Придется вам меня слегка поносить. Передайте оружие. Алекс, Боря, мы уходим.
     Но юные сталкеры продолжали увлеченно потрошить валяющийся на земле костюм.
     — Сейчас, сейчас.
     Новый всхлип. Сучья затрещали громче и намного ближе. Кинув взгляд в направлении звуков, Плюмбум увидел за деревьями нечто мохнатое, рыжее и широкое, в три человеческих роста.
     — Уходим! Сейчас же!
     Друзья поволокли его через лес по свежей просеке, которую они сами же проделали, прибежав на девичий крик. Сзади пыхтели Артур с Приваловым, тащившие на себе автоматы. Замыкала процессию Лара с самой ценной сумкой спасательной экспедиции, в которой хранились унибук и «Звезда Полынь». Из-за того, что Плюмбум стал обузой, движение замедлилось, но мохнатое существо, похоже, и не стремилось догнать их — всхлипы и треск становились тише.
     Наконец группе удалось вырваться из-под крон на открытое место, и все остановились, тяжело дыша.
     — Ни фига себе шуршунчик! — попытался сострить Лёлек, но никто не поддержал его шутку смехом.
     — Где эти гаврики? — Лара встревоженно вглядывалась в чащу.
     Юные сталкеры появились через минуту.
     — Всё нормально, — доложил Алекс Гроза. — Оно там бродит. Переживает, что ли?
     — В каком смысле?
     — За русалку. У них, наверное, была какая-то связь…
     — А я думаю, — встрял Боря, — оно побродит-побродит и тушку сожрет.
     — Пошляк!
     — Слушай, сам такой!
     Плюмбум впервые видел, чтобы юные сталкеры пикировались, и делали они это с такой детской непосредственностью, что вызывали невольную улыбку. Лучшие стрелки Зоны, жестокие истребители бандитов, сталкеры с претензией на легенду — а всё же дети, всё ещё дети.
     — Тогда привал! — объявил Виктор. — Мне полечиться надо.
     Плюмбума совместными усилиями раздели, костюм разложили на просушку, и Лара вновь приняла на себя обязанности полевой медсестры. В местах, над которыми она проводила медицинским комплексом, начиналось сильное жжение, плавно переходящее в зуд и чесотку, а потом неприятные ощущения исчезали вместе с болью.
     — Если вам интересно, — сказал Гроза, — то мы опознали того, кто устроил нам западню.
     — Очень интересно, — оживился Плюмбум, которого до того хватало лишь на постанывание. — И кто?
     — Никогда б не подумал, что встречу его здесь, — сказал Боря.
     Он приблизился, подавая Плюмбуму круглый разноцветный жетон.
     — Координатор «Свободы»… Да это Ёж, чёрт побери!
     — Тот самый, который хотел нашей смерти? — удивился Лёлек.
     — Он. Надо же… — произнес Плюмбум. — Вот где свиделись. Но это в корне меняет дело…
     Новая информация действительно в корне меняла дело. Получается, безумная идея, пришедшая ему в голову совсем недавно, о том, что конкуренты таинственного «заказчика» всячески препятствуют желающим проникнуть в субпространства Зоны именно потому, что сами тайно ими пользуются, имеет под собой серьезные основания. Точнее, всё так и есть. Бывший «монолитовец» Ёж является посвященным и предпринял последнюю, отчаянную попытку остановить спасательную экспедицию. И очевидно, он знает эти места примерно так же хорошо, как юные сталкеры знают Зону: подготовил место для западни, нашёл где-то «русалку», в нужный момент заставил её кричать, потом пострелял в воздух для убедительности. Кто же за ним стоит? И как у него получается мотаться по субпространствам без всякой «Звезды Полынь»?…
     Кстати, почему он действовал в одиночку? Взял бы бандитов, как давешний безымянный «долговец»… Хотя нет, нельзя. Это разглашение тайны. И опять же никто не скажет, как поведут себя бандиты или наёмники, когда увидят новые неосвоенные территории. Так что пришлось Ежу самому расхлебывать кашу, которую он заварил. Как говорится, покойся с миром, урод!
     — Всем ясно, что Ёж тут может быть не один? — спросил Плюмбум. — Будьте внимательнее, присматривайтесь, прислушивайтесь.
     — Не субпространства, а проходной дом, — проворчал Лёлек. — Кто он такой-то?
     — Не знаю, — честно признался Плюмбум. — Раньше думал, что простое перекати-поле, человек без стыда и совести, а теперь не знаю. Может, он вообще не человек, а только похож… как та русалка…
     Лара завершила процедуры:
     — Ну как ты себя чувствуешь?
     Сидя на заднице, Плюмбум согнул и разогнул колени.
     — Вроде ничего. Снова почти живой.
     Он встал и начал одеваться.
     — Кстати, кому сказать спасибо за свое счастливое спасение?
     — Саша тебя спас, — отозвалась Лара. — Мы все остолбенели, а он быстро сообразил что к чему. Загерметизировался и побежал к тебе на выручку. Молодец.
     Плюмбум почувствовал себя круглым дураком. Привалов спас? Как же так? Он свихнулся, что ли? Я же ему пистолет в нос совал… Что же теперь будет?…
     Но делать было нечего. Плюмбум обернулся к Привалову, шагнул, протянул руку. И опустил, потому что Сашка не подал свою в ответ.
     — Спасибо, Александр, — сказал Плюмбум. — Я твой должник.
     — В расчёте, — отозвался Привалов. — Ты же нас вытащил в две тысячи шестом.
     — Когда это было? Да и не я вас вытащил, а спасатели. Так что должник.
     — Ничего мне от тебя не надо. Только пистолетом мне больше не угрожай. Неприятно, знаешь ли… И это… — программист потупился. — Не называй меня больше математиком. Алина — всё-таки и моя дочь тоже, что бы вы там ни говорили.
     Артур ойкнул за спиной. Совсем запутали мальчика.
     — Обещаю, — серьёзно сказал Плюмбум. — Никогда больше не буду угрожать тебя пистолетом. И никогда не назову математиком.
     — Как говаривал классик, победила дружба! — традиционной репликой закрепил соглашение Шурик-С-Цитатой.
     Все сразу засобирались. Прекрасно понимали, что время идет, а судьба экспедиции Серебрякова до сих пор не прояснена. Перезарядили автоматы и снова собрались в тесную группу. Прошагали так полкилометра, тут лес наконец-то закончился, и за очередным поворотом Плюмбум увидел такое, от чего у него едва не выпрыгнуло сердце из груди.
     — Смотрите!
     Километрах в двух впереди можно было различить какой-то каменный ансамбль из вертикально стоящих глыб. И от этого ансамбля в их сторону на большой скорости несся бронированный шестиколесный вездеход «Емеля» с надписью «ФИАН» на борту, а за ним почти впритирку гнались две жуткого вида твари — чудовищные пауки с клешнями и стелющимися по земле рачьими хвостами.
     — Это они! — радостно воскликнул Лёлек. — Слава тебе, Господи!
     — Так, — сказал Плюмбум. — Оружие наизготовку. Мутантов видите? Открываем огонь, как только они окажутся на дистанции стрельбы.
     Подождать пришлось чуть больше минуты. Водитель «Емели» увидел людей и начал тормозить загодя — это позволило одной из тварей запрыгнуть на крышку вездехода, и она тут же принялась кромсать клешнями броню.
     Плюмбум прицелился и послал в чудовище несколько одиночных пуль. Попал. Тварь свалилась с вездехода. Её подружка, резво перебирая суставчатыми конечностями и издавая противный шипящий звук, побежала к Виктору. Однако негостеприимную хозяйку пустыни встретили шквальным огнём, буквально разметав в клочья. Первая тварь не стала атаковать, а так же стремительно, как гналась только что за вездеходом, унеслась в сторону «железного» леса, нырнула в чащобу и затаилась там.
     Плюмбум перевел дыхание. В остановившемся вездеходе распахнулся люк, и наружу выбрались двое — немолодой мужчина и светловолосая девушка. Оба были одеты в простые комбинезоны «Эколог», а вооружены пистолетами.
     — Алина! — истошно закричала Лара и побежала к ней.
     Дочь сначала испуганно шарахнулась, но потом дала себя обнять.
     — Что ж, дрянь такая, как ты могла? — причитала Лара, прижимая Алину и покрывая её лицо поцелуями. — Как ты могла, дурочка?
     Плюмбум подошел прямо к немолодому мужчине.
     — Виктор Свинцов, — представился он. — Бизнесмен и… сталкер. А вы?…
     — Олег Серебряков. Доктор физико-математических наук. Руководитель научной экспедиции.
     — Мы пришли вытащить вас отсюда, — сообщил Плюмбум.
     — Очень хорошо. Хотя мы… э-э-э… не нуждаемся в помощи.
     — То есть вы просто-напросто играли с этими тварями?
     Серебряков поморщился брюзгливо:
     — Я не то хотел сказать.
     — Вы всё сказали, — отрезал бывший сталкер. — Сколько вас?
     — Трое. Я, Алина и наш космонавт — Иван Фестун.
     Плюмбум мысленно застонал. Ему невыносимо захотелось немедленно пристрелить этого напыщенного дурака с докторской степенью. Как же так можно? В неизведанный мир втроем — в простых комбинезонах и с пистолетами?!
     Чтобы немного успокоиться, он подался к дочери. Та с изумлением воззрилась на Плюмбума:
     — Дядя Витя?
     — Не только дядя Витя, но и дядя Саша, и дядя Деня, и даже дядя Шура — все здесь. А кроме того, с нами твой друг Артур. Отличный парень!
     — Какой друг? — ещё больше удивилась дочь. — Не знаю никакого Артура…
     Плюмбум развернулся и со всей силы ударил стоявшего рядом Артура кулаком в лицо, а когда молодой физик, вскрикнув от неожиданности, согнулся, вытащил из кобуры «Глок» и приставил пистолет к его макушке.
     — А ну-ка, стажёр, говори, кто ты такой!
     
     
Глава 10. В Зоне брода нет 
     
     Стажёр, может быть, и хотел ответить, но пока не мог. Кровь обильно текла из разбитых губ — он всхлипывал и подвывал.
     — Постойте, постойте, сталкер! — торопливо вмешался Серебряков. — Я знаю этого молодого человека.
     Плюмбум посмотрел на доктора, но пистолет убирать не спешил.
     — Знаете? И откуда?
     — Это Артур. Студент пятого курса физмата. Пишет дипломную работу, а в свободное время подрабатывает у нас курьером.
     — Курьер, значит? Алина, а ты почему его не признала?
     — Я всех курьеров помнить не обязана! — дерзко ответила дочь.
     — То есть в морг на опознание тебя можно не приглашать?
     — Послушайте… — выдавил лжестажёр. — Не убивайте меня. Я всё объясню.
     — Хотелось бы услышать ясное, а главное, правдивое объяснение. Кто ты такой на самом деле?
     Плюмбум всё-таки сунул пистолет в кобуру и отступил на шаг. Артур выпрямился, но не во весь рост — стоял, ссутулившись, нервно облизываясь и сплевывая красным на сухую землю.
     — Я не хотел обманывать, — сказал он, видя, что члены двух экспедиций ждут его ответа. — Но я люблю Алину! Да, это так! Алина, это так! Это правда! Но ты не обращала на меня внимания. Никогда не обращала. Понимаю — ведь кто я такой? Студент из «глубинки», общаговский житель с неясными перспективами. У меня машины даже нет своей. А ты москвичка, у тебя родители — учёные, известные люди. Мне было больно, Алина, что ты меня не видишь, очень больно. Вот я и пошёл спасать тебя — надеялся, что ты оценишь и согласишься… дружить со мной.
     — Так, — прервал юношеские излияния Плюмбум. — Мелодраму оставим на потом. Больше конкретики. Зачем солгал, что стажируешься в Лаборатории?
     — А что? — сказала Алина. — Пусть говорит. Мне даже интересно стало.
     — Аля! — одернула её Лариса. — Хватит чепушить!
     — Зачем ты разыграл спектакль? — повторил свой вопрос Плюмбум.
     — Для авторитета. Думал, если скажу, что студент и курьер, то меня всерьёз не воспримут. И слушать не будут, и в экспедицию снова не возьмут.
     — Хм, насколько я помню, ты почти сразу назвался стажёром. Собирался всем так говорить, пока руководство отсутствует? Чую, опять врешь.
     — Нет же! — Артур, казалось, сейчас заплачет. — Мне прислали письмо перед вашим приходом. Что скоро люди появятся, которые будут о докторе Серебрякове расспрашивать. Что двое их будет: один — учёный, отец Алины, другой — бизнесмен и тоже…
     — Что «тоже»?
     — Ну вы знаете… — Лжестажёр смутился.
     — В письме так и было? Учёный, отец Алины, и бизнесмен, отец Алины?
     — Нет, так не было.
     — Понятно, сам додумал. Не ври мне, Артур! Иначе здесь и положу.
     — Я правду говорю. Письмо необычным показалось. Придут двое, будут спрашивать об экспедиции, о целях и задачах — нужно всё говорить откровенно. Потому что эти двое, то есть вы с профессором Шагаевым, будут спасать доктора Серебрякова и Алину.
     Вот я придумал назваться стажёром — понадеялся, что возьмёте. А макетирование артефактов с заданными свойствами — тема моей дипломной работы…
     — Выглядит очень странно, — заметил Плюмбум. — Кто же этот доброжелатель? Кто отправил письмо?
     — Там не было подписи, а обратный адрес бессмысленный — знаете, как у спамеров?
     — Допустим, так и было. Но откуда у тебя вторая «Звезда Полынь»? Только не говори, что ты её смакетировал, — не поверю!
     — Нет, это невозможно в принципе. Поддельные артефакты встречаются на рынке, но они не работают. Нельзя создать искусственный артефакт, аналогичный настоящему. Макеты воспроизводят только габариты, цвет, форму, плотность. Они нужны для калибровки лабораторного оборудования, для изготовления испытательных стендов, для музеев, для…
     — Ты отвлекся! Откуда «Звезда Полынь»?
     — После вашего ухода пришло второе письмо. Аноним сообщил, что скоро вы перезвоните и спросите меня о профессоре Зориче и «Звезде Полынь». В этом — ключ к спасению Алины. Ещё в письме было сказано, что я должен передать вам «Звезду Полынь», а находится она в ячейке камеры хранения на Киевском вокзале.
     — Программное обеспечение к «Звезде» тоже хранилось в ячейке? — спросил Привалов, внимательно слушавший весь диалог.
     — Да, на стандартном «меме». Там и руководство для юзера прилагалось. Я как раз его читал, когда вы, Виктор, позвонили.
     — Я тебе не верю! — заявил Плюмбум. — Вся твоя история похожа на бред. Только что придумал? Полагаю, всё было иначе, и ты, Артур, засланный казачок. Поэтому и темнишь. Алину он любит, как же! Кто тебя завербовал? Вояки? Спецслужбы? Корпорации?
     — Вам придётся поверить, — сказал вдруг Серебряков. — Потому что скорее всего это правда.
     Плюмбум повернулся к нему:
     — Ещё одна безумная история?
     — Не хамите, господин сталкер. — Серебряков твердо смотрел глаза в глаза. — Я вас сюда не звал. Не хотите верить Артуру? Придется поверить мне.
     — Слушаю. Надеюсь также услышать, зачем вы потащили сюда Алину.
     — Не хотел говорить, но раз уж так сложилось… — Доктор замялся и опустил взгляд. — Мне тоже пришло анонимное письмо. И «Звезду Полынь» я тоже извлек из ячейки на Киевском вокзале. Честно говоря, думал, меня разыгрывают к юбилею, есть у коллег такая традиция, но оказалось, всё верно: работающий артефакт, который считался мифическим. И программное обеспечение к нему прилагалось, и руководство. Я не решился посвятить в эту историю коллег и попросил Алину разобраться. В нашей группе человек она была новый и тайны хранить умеет. Вот Алина-то и разобралась во всем. И оптимальные дни по моделям посчитала. Я не хотел её брать в экспедицию, но ваша… э-э-э… девочка шантажировала меня.
     — Вот уж и шантажировала! — взвилась Алина. — Это было бы нечестно с вашей стороны, Олег Павлович, оставить меня в Москве. Я проделала всю научную работу, вы занимались лишь организацией, но все лавры первооткрывателя достались бы вам!
     — Ох уж мне эти яйцеголовые, — пробормотал Плюмбум. — За приоритет удавятся. Короче! — громко объявил он. — Я ничего не понял. Вы хотите сказать, что вам за просто так подбросили два редчайших артефакта, снабдили инструкциями для проникновения на другие уровни Зоны — и даже не представились?
     — Да, — согласился Серебряков. — Я, конечно, не мог предвидеть, что и Артур получит «Звезду Полынь». Очевидно, кто-то использует и нас… и вас… в своих целях. Впрочем, в этом нет ничего особенного. Мы тоже частенько используем сталкеров для достижения научного результата… Но я удивлен, что вы так быстро собрались. Получается, инструкция Артура была более подробно составлена, чем моя…
     — Что значит «быстро»?
     — За сутки.
     Плюмбум переглянулся с Лёлеком. Тот возвел очи горе.
     — Ещё одна загадка, — сказал бывший сталкер. — Похоже, время здесь течет по-другому. Но это как раз в духе Зоны. А вот участие анонима в этом деле мне очень не нравится. Кто он? Зачем ему понадобились две экспедиции? Алекс, — он повернулся к Грозе, — сколько вы добыли «Звезд» в Оазисе?
     — Три.
     — Что ж ты молчал?
     Гроза пожал плечами.
     — Вы не спрашивали.
     — Думаешь, это ваш заказчик постарался?
     — Почему нет? Наш заказчик знает очень многое о Зоне и её тайнах. Но на этот раз он поступил как-то… нерационально…
     — Что ты имеешь в виду?
     — Ну… куда проще было бы оставить одну «Звезду Полынь» нам с Борей. Мы легко справились бы. Сгоняли бы сюда и быстро вернулись.
     — Вынужден вас разочаровать, молодой человек, — снова влез в чужой разговор Серебряков. — Отсюда нет выхода.
     Участники спасательной экспедиции ошеломленно уставились на него.
     — Как нет?!
     — Мы изучили достаточно большую территорию. Благо почва ровная, лучше любой дороги. Здесь нет аномалий или того, что мы в нашем мире принимаем за аномалии. Пустыня, железный лес, вот это мегалитическое сооружение и башня. Возможно, выход из субпространства где-то есть, но мы его пока не нашли.
     — А как же вернулся Держава?… — спросил Плюмбум. — В смысле, каким образом вернулся Эдуард Державин — ваш заместитель по технической части?
     — А он бросил нас, — ответил Серебряков спокойно. — Когда мы открыли проход на Свалке, он шёл впереди вездехода, но увидел химер и, наверное, испугался — убежал назад.
     — Так, — сказал Плюмбум. — Всем надо успокоиться, сесть и подумать. Артур, ты реабилитирован. С доброжелателем разберемся потом. Рассказывайте, господин доктор. У вас наверняка есть какая-нибудь теория, которая всё объясняет. Может быть, совместными усилиями мы найдем выход.
     Все, кроме юных сталкеров, настороженно озирающих окрестности, расселись. Даже космонавт Фестун выбрался из «Емели» и присоединился к компании, чтобы принять участие в импровизированном совете.
     Плюмбум отметил, что Алина подсела к Артуру и подала ему салфетку, чтобы тот обработал рану на губах. Что-то тихо ему сказала, от чего лицо лжестажёра расплылось в идиотской улыбке. Заботится о своем рыцаре. Как трогательно! Похоже, Артур своего добился. Не мытьём, так катаньем. Молодец! Бывший сталкер уже привык к «ботанику» и был рад, что тот не оказался предателем.
     Серебряков начал издалека. Оказывается, у физиков имеется в загашнике множество теорий, объясняющих природу и происхождение Вселенной. Появление Аномальной Зоны поколебало наиболее популярные из них. Зона, её аномалии и мутанты, которые на самом деле никакие не мутанты, не могла существовать в нашей Вселенной в том виде, в каком она существует. Она вступала в противоречие с законом сохранения энергии и с законом сохранения массы, с законом сохранения лептонного числа и с законом сохранения барионного числа, с началами термодинамики и с общей теорией относительности. Физики сразу забеспокоились и начали искать дополнительные обоснования появлению Зоны. «Пробой в ноосферу» звучит, конечно, красиво, но ничего не даёт пытливому уму. Ясно, что без пси-технологий здесь не обошлось, но как они могли столь кардинально и объективно изменить локальную территорию, не затронув всё остальное пространство? И как объяснить, что артефакты продолжают действовать за пределами Зоны, а мутантов можно вывозить, препарировать и даже показывать в зоопарках?
     Многолетние изыскания привели учёных к изрядно подзабытой и считавшейся маргинальной теории. Разработал её американец Дэвид Бом ещё в середине прошлого века. Бом считал, что любой произвольно пространственно-временной участок мира содержит в себе весь порядок Вселенной — то есть сразу включает в себя прошлое, настоящее и будущее. В этом наш мир подобен голограмме, где каждый сегмент содержит информацию о целом запечатленном объекте. Мы не воспринимаем эту информацию только потому, что человеческий мозг ограничен в возможностях — он сам является всего лишь проекцией.
     Как это связано с Зоной? Чтобы вам было понятнее, сказал Серебряков, я прибегу к очень грубому, но наглядному примеру. Допустим, вы скачали из Сети на «мем» вашего компьютера музыкальный файл и запустили воспроизведение. В один конкретный момент вы слышите одну ноту, но это не означает, что в файле содержится описание только одной ноты. Вы можете прослушать его ещё раз, убедившись в этом. Так и с восприятием реальности — мы слышим только одну ноту, которую гиперкомпьютер Вселенной воспроизводит для нас в данный момент. Но вот представьте, что файл поврежден — какой-то его фрагмент занят посторонней информацией, и вместо музыки вы слышите абракадабру. Зона как раз и является таким повреждением. Тонкий неявленный уровень реальности развернулся не так, как ему полагается, и мы увидели совершенно иной мир.
     Что стало причиной сбоя? Эксперимент, предпринятый людьми? Вмешательство более развитых существ, чем мы? Или случайность? Можно сколько угодно гадать, но ни на шаг не приблизиться к ответу. Мы слишком примитивно устроены, чтобы получить его. Ведь и мы, и вся наша планета — тоже лишь часть этого файла.
     Но зато мы можем изучать Зону и использовать знания о ней для решения своих задач. Если нам удастся постичь секреты трансформации континуума, если получится проникать в неявленные реальности и воспроизводить другие файлы, это даст нам практически божественное могущество — мы сможем сами генерировать вселенные, конструировать и менять их. Полеты к звездам или путешествия во времени по сравнению с этим — сущая ерунда.
     — Всё это очень интересно, — сказал Плюмбум после того, как Серебряков закончил свою лекцию. — Но я не вижу, как теория Бома поможет нам выбраться с этого уровня Зоны. Как сменить пластинку на ту, которая нужна?
     Слово взял космонавт Фестун.
     — Это подпространство выглядит искусственно созданным, — заявил он. — Все параметры окружающей среды — давление, температура, влажность, освещенность — соответствуют норме. Такое ощущение, что мы сидим в макете космического корабля, в котором всё приведено к общему знаменателю максимального комфорта для членов экипажа. Проект «Марс-500» — помните о таком? Я в нём участвовал, но это не важно… В реальности-то такого не бывает! Всегда параметры бродят туда-сюда. То солнце припечет, то тучи набегут…
     — Как биолог соглашусь, — поддержал космонавта Лёлек. — Кроме того, я не вижу здесь биосферных механизмов регенерации среды. Говорите, кислород в пределах нормы? Ну это, в общем, чувствуется… А где растения, которые освобождают кислород через фотосинтез? Железный лес совсем не похож на механизм регенерации. Фотосинтез, если кто не знает, осуществляется через поглощение фотонов определенных энергий. Если освещенность нормальная, то есть над нами обычное Солнце с обычным спектром…
     — Постой, постой. — Плюмбум прервал друга, увидев, что того опять понесло. — Это всё частности. Среда искусственная, признаем. Что из этого следует, можешь сказать?
     — По-моему, вывод напрашивается. Если принять теорию Бома за основу, то что получаем? Кто-то уже стал равен богам — конструирует миры. И кто это может быть, если среда идеально подогнана под наши нормы?… Ну?
     — Человек?
     — Догадался, надо же! Значит, здесь периодически бывают человеки. Такие же, как твой Ёж из «Свободы». Входят сюда. И выходят. Значит, есть вход и есть выход. И указатель соответствующий должен быть. Что у вас там за городище? — Лёлек ткнул пальцем в сторону «мегалитического сооружения».
     — Мы ещё не изучали его толком, — признался Серебряков. — Мы не археологи. Но очень похоже на британский Стоунхендж, хотя и попроще. Тридцать вертикальных обтесанных камней в круг, сверху положены камни-перемычки. В геометрическом центре лежит большой камень.
     — Ну раз ничего лучше нет, будем изучать Стоунхендж.
     На том и порешили.
     Космонавт Фестун вернулся за руль и направил «Емелю» к каменным глыбам. Остальные двинулись пешком.
     Артур и Алина шли вместе, обсуждая какие-то пустяки и чуть ли не держась за руки, — похоже, отношения стремительно развивались. Лёлек, потеряв благодарного слушателя, решил переключиться на Серебрякова:
     — Искусственный мир! А ведь я это понял сразу и всю дорогу говорил об этом, но меня не слушали! И это потрясающее открытие, господин доктор! Заметьте, похожая гипотеза активно обсуждалась в паранаучных кругах. Говорилось, что всё аномальные явления — это сбой в некоей высшей программе мира. Почти по Дэвиду Бому, хе-хе. Но никто наших парафизиков всерьёз не воспринимал. Ну вот же вам Зона, которая нарушает законы, и всё равно. Удивительная слепота!…
     — Да, — кивал Серебряков. — Нам придётся пересмотреть многие базовые положения современной физики. Однако и перспективы захватывают дух…
     — Интересно было бы проникнуть в замысел тех, кто построил этот мир, — продолжал Лёлек, не обращая внимания на комментарии доктора. — Ведь всё здесь наверняка подчинено какой-то гиперидее. Вот эта башня? Что она такое? Для чего? Ось мира? Или просто символическое сооружение? Вам удалось до неё добраться? Нет? Очень жаль… Или железный лес — что он означает? Русалка в нём. Ракопауки. Сказка! Но жестокая сказка!
     — Да, я вас понимаю. Проникнуть в замысел демиургов было бы необычайно интересно и чрезвычайно важно…
     Камни местного Стоунхенджа выглядели как обычные глыбы, довольно грубо вытесанные из скальной породы, — ничего аномального. Приблизившись к ним, учёные разделились, осматривая и ощупывая. Космонавт Фестун вылез из вездехода, замерил расстояние между вертикально стоящими камнями, удовлетворенно хмыкнул и попросил Шурика-С-Цитатой помочь ему провести «Емелю» внутрь кольца — механик встал в проеме и жестами руководил действиями космонавта. Медленно, впритирку, но машина прошла.
     — Здесь какие-то знаки! — крикнул Артур, созывая всех.
     Они с Алиной осматривали центральный камень, который представлял собой правильный куб высотой в половину человеческого роста, и сразу же сделали маленькое открытие. Участники двух экспедиций собрались вокруг и действительно увидели, что верхняя грань куба испещрена неглубокими лунками.
     Плюмбум попробовал посчитать. Шестьдесят четыре лунки по вертикали, шестьдесят четыре — по горизонтали. Перемножая, получаем… четыре тысячи девяносто шесть. Много!
     На всякий случай он проверил детектор аномалий, но экранчик горел ровным зелёным светом.
     — Какие будут идеи? — спросил бывший сталкер. — Что всё это означает?
     — Эти… э-э-э… петроглифы могут означать что угодно, — заявил Серебряков. — Терпеть не могу культовые сооружения. Любая интерпретация при их описании заведомо ложна, а истинным пониманием обладали только строители, которых уже нет. Вся археология — это гадание на кофейной гуще, лженаука.
     — Не стоит быть столь категоричным, — сказал Лёлек. — Если исследователь помнит, что его работа — лишь интерпретация, он будет рассматривать варианты и в конце концов на основе косвенных данных отберёт тот, который наиболее близок к истине. И ещё это замечательное упражнение для ума.
     — Ха-ха! Упражнение для ума? Не слишком ли много денег мы выбрасываем на упражнения?
     — Вы слишком меркантильны, Олег Павлович! А ведь история науки демонстрирует нам множество примеров того, как вроде бы бесполезные на первый взгляд исследования приводили к революционным прорывам.
     — И что это за примеры? Попрошу озвучить!
     — Да хотя бы взять вашу Лабораторию трансформации континуума.
     — Я вас попрошу! С самого начала наша Лаборатория ориентировалась на получение практических результатов!…
     В общем, Лёлек обрел достойного оппонента, и всё шло к тому, что их спор затянется надолго, но тут вмешался Привалов.
     — Знаете, — сказал он, — не сочтите меня невеждой, но эти значки на камне напоминают интерфейс системы управления, грубо говоря — клавиатуру.
     Учёные остановились и посмотрели друг на друга.
     — Идея безумная, — задумчиво произнес Серебряков. — Но что-то в ней, несомненно, есть.
     — Согласен, — сказал Лёлек.
     — Может быть, если взять «Звезду Полынь», — продолжал развивать мысль Привалов, — поставить её на камень, инициировать, то в одном из этих проемов, — он обвел рукой стоящие в круг вертикальные камни, — откроется портал. У статуи в химерической Припяти сработало. Может, и здесь сработает?
     — Давайте попробуем, — сказал Серебряков. — Что мы, в сущности, теряем? Хотя должен заметить, что статуя в Припяти-два — это всё-таки аномалия, а здесь никаких признаков аномалий нет. Впрочем, я, кажется, повторяюсь… Наш артефактный комплекс лучше сохранился, поэтому предлагаю воспользоваться им.
     Космонавт Фестун с готовностью кивнул и залез в «Емелю» — через минуту он вернулся с артефактом. Плюмбум обратил внимание, что Серебряков куда лучше подготовился к путешествию в субпространство Зоны, чем они с Артуром: управляющий унибук был непосредственно вмонтирован в блок со «Звездой Полынь»; учёные предусмотрели и возможность замены импульсного микроразрядника на основе «вспышки». Впрочем, времени у физиков на подготовку было куда больше.
     Сделали, как предлагал Привалов. Поставили комплекс на верхнюю грань камня, включили унибук, загрузили программное обеспечение.
     — «Звезда» не видит аномалий, — сообщил Серебряков разочарованно.
     Но программист не сдавался:
     — Попробуйте просто навести её на один из проемов и запустите.
     Серебряков навел и запустил. Без результата.
     Плюмбум задумчиво огляделся. Конечно, он видит это сооружение впервые, но здесь есть ещё двое, кто имеет богатый опыт путешествий по запретным местам.
     — Алекс, Боря, подойдите сюда, пожалуйста.
     Юные сталкеры, наблюдавшие за действиями физиков со стороны, послушно приблизились.
     — Возможно, где-нибудь в Зоне вы встречали нечто подобное? Вот такой куб? Или похожий? Может, даже не из камня?
     Боря покачал головой. Алекс несколько секунд хмуро разглядывал куб, потом лицо его озарилось. Он шагнул к камню, провел пальцами по лункам.
     — Я дурак! — заявил он. — Спойлеры. Я всё неправильно понял… Господин Свинцов, у вас ведь сохранилось то кольцо с печаткой?
     — Какое кольцо?
     — Ну помните, я снял его с убитого сталкера в костюме «Долга»? Когда мы разгромили банду Клеста?
     Плюмбум вспомнил.
     — Да, было такое.
     — Я отдал его вам. Где оно сейчас?
     Под нетерпеливыми взглядами друзей Плюмбум замешкался. Клёст. Убитый «долговец». Кольцо с печаткой. Он сунул его в нагрудный карман и забыл — слишком много проблем потом навалилось. Неужели потерял?
     Плюмбум полез в карман и с огромным облегчением обнаружил там загадочное кольцо, снятое с убитого «долговца». Да, все на месте — и геральдический лев, и сердце, и две циферки. Бывший сталкер протянул кольцо Алексу.
     — Смотрите, — сказал Гроза и с победным видом приложил печатку к лунке.
     Печатка идеально подошла.
     — И что это означает?
     — Это означает, что у нас есть идентификатор! — уверенно заявил Привалов. — Дайте-ка его мне.
     — Почему тебе?
     — Я системный администратор с большим стажем. Кому как не мне разбираться в чужих багах и траблах?
     Завладев кольцом, Привалов покрутил его в пальцах.
     — Говорите, сняли с трупа, мародеры? И где труп его носил?
     — На правой руке. На безымянном пальце.
     — Так? — программист надел кольцо; оно оказалось больше по размеру и болталось.
     — Так.
     Привалов прикоснулся печаткой к лунке на камне.
     Все увидели, как моментально он изменился. Глаза закатились, лицо застыло в страшной гримасе, тело и руки мелко затряслись, словно программист ухватился за оголенный провод под высоким напряжением.
     — Помогите ему! — воскликнула Лара.
     Но тут всем стало не до Привалова. Почва вокруг мегалитического сооружения взорвалась. Прямо из-под земли полезли невиданные существа — они были похожи на огромных голых горилл: длинные мускулистые передние лапы, короткие и массивные задние, бледную складчатую кожу покрывают уродливые коричневые пятна. Однако головы у них были совсем не обезьяньи — круглые безносые черепа с пустыми глазницами и раззявленным ртом.
     Новые твари не издавали никаких звуков — они просто со всех сторон пошли на людей, отрезая пути к отступлению. Юные сталкеры среагировали мгновенно — точно так же они поступили бы и в Зоне. Алекс Гроза отцепил и швырнул гранату. Боря Молния сразу начал стрелять, поливая пятнистых «горилл» пулями из автомата. С небольшой задержкой к ним подключились учёные.
     Твари продолжали надвигаться — казалось, пули их не берут. Плюмбум понял, что простое решение здесь не пройдет. Он прыгнул на Привалова, сбил его с ног и придавил к земле. Программиста продолжало трясти, на губах появилась пена, он что-то бессвязно бормотал. Плюмбуму удалось разобрать только одно слово: «Ад».
     Бывший сталкер снял кольцо с пальца Привалова и вернулся к каменному кубу. Он должен был попробовать, потому что другого выхода просто не видел. Он повторил всю процедуру и вставил печатку в лунку.
     Мир уменьшился и отдалился. Наступила гробовая тишина. Плюмбум отчетливо видел, что происходит вокруг: «гориллы» уже лезли в проемы между столбами, люди, яростно паля из всех стволов, отступали к центральному камню, — но при этом с холодным любопытством обнаружил, что вся эта реальность умещается в маленькую картинку размером с этикетку на спичечной коробке. И таких картинок было неисчислимое множество. Сотни? Тысячи? Нет, миллиарды!
     Виктору остро захотелось рассмотреть каждую из них, изучить детали, поднести к глазам, как драгоценность. Ведь в любой хранилась целая Вселенная. Но что-то не давало ему этого сделать, какая-то помеха. Твари, возникшие неоткуда. Порождение разума Привалова, раздираемого болезненными противоречиями.
     Плюмбум поморщился и дернул плечом: мешаете, сволочи! Пятнистые «гориллы» застыли изваяниями, потом их фигуры начали терять очертания, истаивая, как горящие свечи. Ещё через какое-то время от них остались лишь молочного цвета лужицы, которые жадно впитала сухая почва.
     Раздражающая помеха исчезла, и миллиарды образов заполнили сознание Виктора.
     …Горит Чернобыльская атомная электростанция, в небо поднимается чёрный смертоносный дым…
     …Сталкер медленно идет по подземному переходу с низким потолком, вокруг на бетонном полу разлит «кисель», впереди притаился полтергейст, но сталкер ещё не знает об этом…
     …Слепой пес с урчанием грызет оторванную руку…
     …Химера прыгает на псевдогиганта, клыки и когти вонзаются в его плоть, псевдогигант отчаянно ревет, пытаясь сбросить с себя беспощадную тварь…
     …Двое дуэлянтов стоят на Арене, они готовятся к новой схватке, но один из них уже истекает кровью, и его участь предрешена…
     …Военсталы шествуют по Свалке, между остовов старых машин лежат тела бандитов, один из поверженных стонет, военстал на ходу стреляет ему в голову…
     …Зомби идут цепью, они бессмысленно бормочут и таращат пустые глаза, от них убегает человек в защитном костюме ученого, палит в зомби из пистолета, но патроны быстро кончаются, а зомби продолжают надвигаться, пока не окружают его…
     …По Припяти плывет резиновая лодка, в ней три сталкера, они напряженно вглядываются в воду, снизу в днище бьет огромный хвост, лодка переворачивается, огромные челюсти смыкаются на барахтающемся человеке и утаскивают на глубину…
     …Горько плачет девушка, она сидит над истерзанным трупом молодого человека, сжимающего в смертной судороге автомат, со спины к девушке подкрадывается рослый кровосос…
     Вся гниль, все подонки, все мерзости Зоны обрушились на Плюмбума. Он содрогнулся.
     Неужели путь к другим мирам всегда лежит через боль, кровь и грязь? Неужели, чтобы уподобиться богам, нужно стать демоном? Должен быть и другой вариант…
     Плюмбум захотел всё исправить. Он жаждал изменить реальность так, чтобы в ней не осталось места для кровавого кошмара Зоны. Он чувствовал, что это возможно, хотя очень и очень трудно. Но с чего-то нужно начинать… И Виктор сделал выбор.
     Бывший сталкер оторвался от камня и направился к проему, в котором изумрудно засветился портал:
     — Шурик! Лёлек! Алекс! За мной!
     Сразу за порталом открылось старое шоссе. На нём умирали шестеро — учёные, застигнутые врасплох новорожденной Зоной. Их должны были загрызть взбесившиеся псы. Две тысячи шестой год. Как давно это было!
     — Так! Здесь люди! Твари справа. Огонь!
     Четыре автомата ударили в унисон, за пару секунд разметав в кровавые ошметки жмущуюся к обочине стаю.
     — Оказать помощь раненым!
     Сам Плюмбум подошел к человеку, который лежал на асфальте, пытаясь оторвать вцепившегося ему в голень и уже мертвого щенка. Бывший сталкер помог ему, разжав сведенные челюсти.
     — Это было больно, — сказал Виктор утвердительно, потому что помнил, как это было больно.
     Он извлек из аптечки шприц с анестетиком, ввел препарат раненому под кожу, потом покопался в контейнере и достал из него артефакт «душа», который подобрал после встречи с кабаном. Вот и пригодился.
     — Держи здесь.
     Позади заурчал мотор, и на шоссе выехал «Емеля». В открытый люк высунулась Лара. Она сразу всё поняла.
     — Боже! Виктор, это же!…
     — Я вижу. Плюс проблема, минус проблема. Круг замыкается.
     Наваждение постепенно отпускало его. Образы миров из каменного куба тускнели, а реальность вступала в свои права.
     — Мы проводим их до Чернобыля, — сказал Плюмбум спутникам. — Замкнем круг. Лёлек, Шурик, со мной. Алекс, Боря, остаетесь за главных.
     Путь до военного вертодрома не занял много времени. Всего-то один час и… двадцать лет.
     Плюмбум шёл впереди и думал о том, что теперь в его жизни многое поменяется. Кем он стал, обретя кольцо? Хранителем Зоны? Властелином времени? Что Вселенная потребует от него взамен? Он сбежал из Зоны три года назад и не хотел больше возвращаться. Но она, поганка, так просто не отпускает. Бывший сталкер? Сталкер бывшим не бывает! Вот и пришлось вернуться. И теперь, похоже, навсегда…
     Однако Зона допустила ошибку — она позвала того, кто собирается её уничтожить. Чужие миры притягательны, но только не те, которые несут смерть и ничего, кроме смерти!…
     Плюмбум с друзьями оставили спасенных на подходе к вертодрому. Те, спотыкаясь и прихрамывая от усталости, ушли на свет прожекторов. Когда они окончательно скрылись, Лёлек сказал:
     — Вы хотя бы сообразили, что это означает? Мы — первая экспедиция в Зону. Самая первая!
     Шурик-С-Цитатой в ответ задумчиво произнес:
     — Как говаривали классики, никто не уйдёт обиженным.
     По дороге назад Плюмбум ощутил необычайный прилив сил. Ему показалось, что он начал понимать глубинный смысл происходящего. Но окончательное понимание пришло, когда они с Лёлеком приблизились к вездеходу, сиротливо стоящему на шоссе. Люк распахнулся, навстречу выскочила встревоженная Лара:
     — Алекс и Боря пропали!
     — Они не пропали, — уверенно сказал Плюмбум. — Они ждут нас.
     
     
Эпилог 
     
     Когда дверь из полупрозрачного стекла со скромной надписью «GSC World: Thunder» открылась, Плюмбум уже знал, кого он за ней увидит.
     Алекс Гроза и Боря Молния заметно постарели и одевались по последней моде, но признать в них юных сталкеров, с которыми он столь неожиданно расстался пять дней назад, было ещё возможно.
     — С возвращением, господин Свинцов! — сказал Алекс, приветливо улыбаясь. — Мы вас заждались.
     — Рады новой встрече, — добавил Боря.
     Рефлексы человека, только что вернувшегося из Зоны, дают о себе знать, и в первую очередь Плюмбум огляделся. Он находился в просторном кабинете с большим видеорамным окном и обставленном в скромном офисном стиле. Внимание прежде всего привлекали два предмета: огромная интерактивная карта Зоны аномальных явлений, занимавшая целую стену, и стеклянный шкафчик с артефактами. Присмотревшись, Плюмбум с удивлением обнаружил, что он не знает и половины выставленных в шкафчике предметов, а о существовании одного из них ещё совсем недавно не подозревал — «Звезда Полынь» была размещена там на самом видном месте.
     Алекс Гроза сидел за подковообразным столом, а Боря Молния расположился в вирт-кресле, но без подключения к Сети, о чем свидетельствовали три красных светодиода, горевшие на подлокотнике.
     — Присаживайтесь, пожалуйста, — гостеприимно предложил Алекс. — Нам предстоит долгая беседа.
     Плюмбум не стал отказываться. Он и сам знал, что нужно поговорить и расставить все точки над ё. Но пока не имел ни малейшего представления, чем разговор с юными — давно уже не юными! — сталкерами может закончиться.
     — Так, — сказал Плюмбум, усаживаясь в свободное кресло. — Что ж, и я очень рад, что вы добрались без проблем. Смотрю на вас, и многое становится понятным.
     — Что, например? — весело удивился Алекс.
     — Это вы помогали нам в Зоне. И не только нам, но и себе. Поставляли спойлеры — информацию из будущего. И две «Звезды» с инструкцией физикам подсунули тоже вы.
     — Совершенно верно. — Боря кивнул. — А вы проницательны.
     — С вами станешь проницательным, — проворчал Плюмбум. — Но к чему такие сложности? Почему прямо было мне не написать: так, мол, и так, старина Виктор, мы из будущего, помоги нам довести начатое двадцать лет назад дело до конца? Зачем было впутывать Алину? А если бы она там погибла?
     — Но мы же знали, что она не погибнет, — возразил Алекс. — Наоборот, нам всё нужно было сделать очень аккуратно, воспроизвести ход событий до мельчайшей детали. Мы ведь не только помогали вам, но иногда мешали. Аэропорт — это наша идея. И пилот Заварян работает на нас. И коррективы в показания ваших ПДА тоже вносили мы…
     Плюмбума словно ударили. Он даже привстал, сжимая кулаки:
     — Ах вы, сволочи! Так это вы нас к контролёру подвели?
     Алекс поднял ладонь, как будто защищаясь:
     — Спокойно! У меня есть как минимум три оправдания нашим действиям с «Дланью».
     Плюмбум вернулся на место, закинул ногу на ногу и переспросил презрительно:
     — Даже три? Ну-ну.
     — Первое — мы не знали, что там сидит контролёр. Складывается впечатление, что он там появился специально, но это ещё требует проверки. Второе — вы его победили, должны были победить по логике вещей. Третье — всё это для того, чтобы не нарушить хрупкую связь времен, чтобы не возник парадокс. Слышали об «эффекте бабочки»? Даже малейшее изменение в прошлом может изменить настоящее и будущее.
     — Я придерживаюсь другой точки зрения, — сказал Боря. — Согласно теории Дэвида Бома, о которой нам так красиво рассказывал доктор Серебряков, всё уже предписано: прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно, а потому мы не в силах что-либо изменить. Плывем по течению. Как видите, получается неплохо.
     — Это лишь одно из возможных следствий теории! — заспорил Алекс. — И не факт, что оно верно…
     — А если бы вы точно знали, что кто-нибудь из нас погибнет? — прервал его Плюмбум. — То оставили бы всё как есть?
     — Ну зачем такие вопросы? Главное — никто не пострадал!
     — Пострадал. Болек до сих пор в тюрьме, Привалов в психушке.
     — Вызволим мы Михаила Шагаева. И Александра Пыхало вылечим.
     — Всё равно вы поступили не самым лучшим образом.
     — Вы учите нас морали и нравственности, господин Свинцов? — Алекс прищурился. — Человек, который убивал других людей, учит нас морали? Человек, который вовсю пользовался «отмычками», учит нас нравственности? Я хочу вас утешить — мы подстраховались. В знак нашего особого расположения могу сообщить: с вами всегда был наш человек.
     — Кто?!
     — Александр Есава работает на нас пятнадцать лет.
     От изумления Плюмбум потерял дар речи. Шурик-С-Цитатой, талантливый механик, старый друг, кулинар-любитель и сотрудник ООО «Искатель» — предатель?
     — Предатель!
     — А давайте посмотрим на это с другой стороны, — вмешался Боря Молния. — Что вы знаете о нём?
     — Э-э-э… — Плюмбум смешался.
     — Сколько у него детей? Как зовут жену? Где он отдыхает во время отпуска?
     — В Партените! — радостно вспомнил Плюмбум. — Это Крым.
     — Ну хоть это знаете. Наверное, потому что рассказывал?
     — Да!
     — Есава рассказывал? Не смешите меня, он же молчун и только цитатами сыплет. Вы это знаете, потому что оформляли ему социальную скидку на билеты, вот и запомнили.
     — Вы ничего не знаете о человеке, которого считали своим другом, — подхватил Алекс Гроза. — А у него, между прочим, трое прекрасных детей. И замечательная жена-китаянка. Кого он предал? Друга? Вы уверены, что вас можно назвать другом в полной мере?
     Плюмбум не нашёлся, что ответить, зло засопел.
     — К тому же он ничего плохого не делал. Присматривал за вами и вашими друзьями. Периодически мы снабжали его информацией, которая помогала вам выбраться из разных переделок в Зоне. Подбрасывали и кое-какие технологические новшества. Так что благодаря этим контактам ваша фирма процветает, а от заказчиков нет отбоя. Более того, именно он изготовил артефактный комплекс для «Звезды Полынь». Вы снова удивлены? Не нужно удивляться. Или вы всерьёз думаете, что ваш механик столь гениален, что способен под проливным дождем в самом сердце Свалки разобрать и настроить устройство, которое видит первый раз в жизни? Запутано, не спорю, но ведь овчинка стоила выделки, согласитесь!
     — Что за «овчинка»? — ворчливо осведомился Плюмбум.
     — Мы получили контроль над Зоной! «Длань» — это наша с Борей разработка. Мы имеем патент и высший доступ! А кроме того, в наших руках архив О-Сознания, который даёт нам возможность контролировать эволюцию Зоны.
     — Архив у вас? Но вы же оставили его там… Или генерал Роте тоже с вами сотрудничает?
     — Нет, архив всё время был при нас. На носителе, который Боря оставил Гоголю, всякая чепуха: мемуары, видеоролики, личная переписка учёных. Технические данные, описания научного оборудования и экспериментов находятся здесь. — Алекс постучал себя пальцами за ухом.
     — Не понимаю.
     — Мы оба мнемоники, господин Свинцов. С шестнадцати лет. Слышали о такой технологии? В полость сосцевидного отростка закачивается специальный гель, используемый как накопитель информации. Мнемоников нанимают корпорации, когда им необходимо доставить большой объем секретной информации из одной части света в другую, минуя Сеть. Это не совсем законно, поэтому хорошо оплачивается. Мы наняли сами себя, сделали операцию, готовили к будущей миссии. Ну и разумеется, щедро финансировали всё дело. Поэтому Гроза и Молния с самого начала были богатыми сталкерами.
     — Что вы собираетесь делать с Зоной?
     — Мы хотим сделать её безопасной, приручить или посадить на цепь. Она ведь приносит человечеству не только вред, но и пользу. Грех уничтожать такой кладезь. Однако нам оказывают серьезное противодействие.
     — Я заметил. Кто был тот человек с кольцом?
     — Мы называем их «альтами» — от слова «альтернатива». И звучит многозначительно, загадочно. Они люди, но точно не из нашего мира.
     — Откуда же? Из субпространства? Из будущего?
     — Нет. Субпространства и Зона — это всего лишь элементы транспортной системы, искусственные миры. «Альты» из реального пространства, которое, возможно, даже более реально, чем наше. Мы считаем, что они — ИГРОКИ.
     — Снова ничего не понимаю.
     — Хорошо, поясню на образном примере, — сказал Алекс. — Надеюсь, вы помните аналогию, которую проводил доктор Серебряков? Музыкальный файл. Представьте, что на одном и том же компьютере вы запустили одновременно два музыкальных файла с одной и той же мелодией. Вы будете слышать одну мелодию или две? Очевидно, одну, но это не означает, что второго файла не существует и он не проигрывается. Так и здесь — наши реальности существуют одновременно и в общем объеме пространства, но в силу ограниченности восприятия мы не видим другую. И вот в одном из файлов появляется сбой — вы слышите какофонию вместо музыки. Но при этом становится слышна и мелодия, записанная во втором файле. Зона — это наш сбой, но она даёт возможность слышать и музыку «альтов».
     — А почему игроки?
     Тут в интеллектуальную беседу вмешался Боря:
     — Алекс считает, что «альты» специально создали Зону в нашем пространстве. Для них это игровое поле, они здесь испытывают себя, набираются навыков и опыта. Но на мой взгляд, это слишком примитивное объяснение.
     — Я думаю, Зона существует и в мире «альтов», но там она благоприятна человеку, а весь негатив сливается к нам. Самое же ужасное в этой ситуации то, что история Зоны аномальных явлений началась не в две тысячи шестом, а на двадцать лет раньше — в восемьдесят шестом. Помните, в химерической Припяти вы заглянули за портал и увидели там Чернобыльскую аварию? Знаете, что это означает? Что субпространства были созданы уже тогда! Может быть, «альты» организовали и саму аварию?… Мы просто обязаны проникнуть в мир «альтов» — нужно перенастроить транспортную систему в другую сторону. Мы помучались — теперь пускай они помучаются!
     Слово опять взял Алекс:
     — Вне зависимости от того, прав я или Боря, «альты» оказывают серьезное сопротивление нашим попыткам установить контроль над Зоной. К счастью, их немного. И поле их деятельности ограничено Зоной и Предзонником. Отдельная проблема — выявить их. «Альты» очень ловко маскируются под сталкеров. Вот ещё почему так важна была экспедиция физиков и ваша — «альты» забеспокоились, проявили активность и начали выдавать себя. Хотите знать, кто сдал нас тогда в Тёмной Долине, когда решался вопрос о знатном соглашении?
     — Хочу.
     — Координатор Ёж. Он понял, что Совет проголосует за мои условия, и сбросил информацию о нас генералу Роте.
     — Ёж был агентом «альтов»? Впрочем, это закономерно, иначе как он попал бы в субпространства Зоны?…
     — Берите выше, Виктор! Агент не рискнул бы так подставиться. Ёж — один из «альтов». Для него и «Звезда Полынь», и архив О-Сознания — мелочи, чепуха. Ему важнее было остановить вас. Ну и нас заодно.
     Плюмбум кивнул:
     — О'кей. Какие ваши дальнейшие планы?
     — Мы надеемся, что вы присоединитесь к нам. Вы ведь теперь не просто сталкер, Виктор. У вас есть кольцо «альта», и вы доказали, что способны перемещаться между субпространствами Зоны. Если кто и сумеет проникнуть в реальный мир «альтов», то это вы!
     Плюмбум всё-таки спросил:
     — Я могу отказаться?
     Алекс Гроза покачал головой, улыбка исчезла с его лица.
     — Мы вышли на новый уровень игры, — сказал он. — Обратной дороги нет…
     
     
     159
     
     
